Рассекая тишину

Неделя после встречи с Корой Миллс оказалась удивительно спокойной. Больничные дежурства Эммы проходили без серьезных происшествий, а её работа над презентацией для симпозиума продвигалась уверенно. Они с Реджиной проводили вместе почти каждый вечер, когда график позволял, и с каждым днем их отношения становились глубже и крепче. О Коре Миллс не было ни слуху, ни духу, хотя Эмма не сомневалась, что та просто выжидает подходящий момент для нового хода. Реджина, впрочем, казалась спокойной. “Она всегда отступает и перегруппировывается после первой неудачи”, — объяснила она Эмме. “Считает это стратегическим маневром. Просто будь готова к следующему раунду.” В пятницу утром Эмма проводила плановое обследование Джона Паркера, который вернулся для контрольного осмотра через две недели после выписки. — Выглядите отлично, Джон, — сказала Эмма, изучая результаты МРТ. — Нет признаков рецидива, ткани заживают хорошо. Как самочувствие? — Намного лучше, чем я ожидал, — признался Джон. — Конечно, еще бывает утомляемость, особенно после химиотерапии. Но в целом я почти как новенький. И всё благодаря вам, доктор Свон. Эмма улыбнулась. — Благодарите свой организм и свою силу духа. Я только немного помогла. — Еще я хочу поблагодарить вас за Реджину, — неожиданно сказал Джон. — Если бы не ваше противостояние, мы бы никогда с ней не познакомились. А она… она была для нас с Сарой как ангел-хранитель всё это время. Эмма почувствовала, как теплеет на сердце от этих слов. — Она удивительный человек.  Джон кивнул. — Сара говорит то же самое. Кстати, мы пригласили её на ужин в следующую пятницу, чтобы отпраздновать мое выздоровление. И мы были бы очень рады, если бы вы тоже пришли. Как пара. Эмма слегка удивилась. — Как пара?  — Бостон — маленький город , доктор Свон, — с легкой улыбкой сказал Джон. — И больница — еще меньше. Конечно, мы слышали о ваших отношениях. И считаем это прекрасным. Две профессиональные женщины, перешедшие от противостояния к взаимному уважению и даже большему… Это вдохновляет. Эмма не могла удержаться от улыбки. После всех предупреждений и опасений встретить такое открытое принятие было приятно. — Спасибо, Джон. Я передам ваше приглашение Реджине. Уверена, она будет рада. После обследования Джона Эмма отправилась на обход. День был относительно спокойным, что позволяло ей мысленно возвращаться к предстоящему симпозиуму и к приятной перспективе выходных, которые они с Реджиной решили провести вместе. Около полудня её вызвали в кабинет профессора Нолана. Когда она вошла, то увидела не только заведующего отделением, но и главного врача больницы — доктора Альберта Спенсера, сурового мужчину в безупречном костюме. — Эмма, присаживайся, — сказал профессор Нолан, и его тон заставил её насторожиться. — Что-то случилось? — спросила она, садясь в кресло напротив стола. Доктор Спенсер прочистил горло. — Доктор Свон, к нам поступила… информация, которая вызывает определенное беспокойство. Эмма напряглась. — Какая информация? — Касательно ваших отношений с Реджиной Миллс, — ответил главврач. — Мы получили письмо от анонимного источника, утверждающее, что вы передаете мисс Миллс конфиденциальную информацию о пациентах, чтобы помочь ей в подготовке медицинских исков против нашей больницы. Эмма почувствовала, как кровь отливает от лица. — Что? Это абсолютная ложь! — Разумеется, мы так и предположили, — поспешно сказал профессор Нолан. — Но процедура требует, чтобы мы провели официальное расследование любых подобных обвинений. — Кто прислал это письмо? — требовательно спросила Эмма, уже догадываясь об ответе. — Как я уже сказал, источник анонимный, — ответил доктор Спенсер. — Но письмо было передано юридическому отделу больницы, а затем нам. Эмма глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. — Это работа Коры Миллс, — твердо сказала она. — Матери Реджины. У нас была… неприятная встреча на прошлой неделе. Она явно пытается разрушить наши отношения. Профессор Нолан и доктор Спенсер обменялись взглядами. — Это серьезное обвинение, Эмма, — осторожно сказал Нолан. — Не более серьезное, чем то, в чем обвиняют меня, — парировала она. — Я никогда не нарушала врачебную тайну. Никогда не передавала конфиденциальную информацию о пациентах, даже Реджине. Особенно Реджине. Мы обе понимаем, насколько важны профессиональные границы. Доктор Спенсер кивнул. — Я склонен вам верить, доктор Свон. Ваша репутация в этой больнице безупречна. Но протокол требует расследования, и на его время… — он сделал паузу, — вам придется взять административный отпуск. — Что? — Эмма не могла поверить своим ушам. — Вы отстраняете меня от работы из-за анонимного доноса? — Это стандартная процедура при обвинениях в нарушении конфиденциальности, — спокойно пояснил доктор Спенсер. — Не как наказание, а для защиты всех сторон, включая вас. Я уверен, что расследование быстро прояснит ситуацию. Эмма почувствовала, как внутри нарастает гнев. — А как насчет моих пациентов? Моих операций? Симпозиума в Джонсе Хопкинсе? — Профессор Нолан временно возьмет на себя ваших пациентов, — сказал главврач. — Что касается симпозиума, я не вижу причин отменять ваше участие, если к тому времени ситуация прояснится. А я надеюсь, что так и будет. Эмма перевела взгляд на профессора Нолана, ища поддержки. — Мне очень жаль, Эмма, — искренне сказал он. — Поверь, я сделаю всё возможное, чтобы это расследование завершилось как можно быстрее. И я лично позабочусь о твоих пациентах. Эмма медленно кивнула, понимая, что спорить бессмысленно. — Как долго будет длиться это… отстранение? — От нескольких дней до недели, — ответил доктор Спенсер. — В зависимости от того, как быстро юридический отдел сможет провести проверку. — И что я должна делать всё это время? — спросила Эмма с горечью. — Отдохните, — неожиданно мягко сказал главврач. — Поработайте над презентацией для симпозиума. И, доктор Свон… я понимаю, что это неприятная ситуация. Но поверьте, никто в этой больнице не заинтересован в том, чтобы потерять такого ценного специалиста, как вы. Эмма вышла из кабинета в оцепенении. Ситуация казалась нереальной. Неужели Кора зашла так далеко? Анонимный донос, обвинения в нарушении врачебной тайны — это было уже не просто вмешательство в личную жизнь, это была попытка разрушить её карьеру. Она машинально дошла до своего кабинета, собрала личные вещи и медицинские записи, которые могли пригодиться для работы над презентацией. Уже у двери её догнала Руби. — Эмма? Что происходит? Мне передали, что ты берешь отпуск? Эмма вздохнула. Новости в больнице распространялись со скоростью света. — Не совсем отпуск, Руби. Меня временно отстранили из-за анонимного обвинения в нарушении врачебной тайны. Глаза Руби расширились от удивления. — Что? Это какая-то ошибка! Ты никогда… — Конечно, ошибка, — сказала Эмма. — Или, точнее, намеренная клевета. Я почти уверена, что это работа Коры Миллс. — Матери Реджины? Но зачем? — Долгая история, — Эмма не хотела вдаваться в подробности. — Слушай, если что-то срочное случится с моими пациентами… — Я буду держать тебя в курсе, — заверила её Руби. — Но неофициально, конечно. Эмма благодарно сжала её руку. — Спасибо. И… позаботься о Томасе Кларке. Его состояние стабильно, но я всё равно беспокоюсь. — Обязательно, — пообещала Руби. — И, Эмма… держись. Мы все знаем, что ты ни в чем не виновата. Покидая больницу, Эмма чувствовала себя странно — словно её вырвали из привычной среды, от людей, которые нуждались в ней. Гнев и обида боролись в ней с решимостью доказать свою невиновность. Первым делом она позвонила Реджине. Телефон несколько раз прозвонил, прежде чем включилась голосовая почта. Эмма оставила короткое сообщение, прося перезвонить как можно скорее. Дома она беспокойно мерила шагами гостиную, не зная, чем заняться. Внезапное отстранение от работы выбило её из колеи. Она пыталась сосредоточиться на презентации для симпозиума, но мысли постоянно возвращались к анонимному доносу и к Коре Миллс. Эмма снова набрала её номер, но опять попала на голосовую почту. Это было странно — обычно Реджина всегда отвечала на звонки, даже если была на встречах. Внезапно Эмму пронзило неприятное предчувствие. Что если Кора уже связалась с Реджиной? Что если она сказала ей что-то, исказила ситуацию? Не в силах больше ждать, Эмма схватила ключи от машины и направилась к офису Реджины. Фирма “Златогор и Уивер” располагалась в элегантном здании из стекла и камня в финансовом районе Бостона. На ресепшене Эмму встретила приветливая девушка. — Чем могу помочь? — Мне нужна Реджина Миллс, — сказала Эмма. — Я ее… друг. Это срочно. — Мисс Миллс сейчас занята в конференц-зале, — ответила девушка. — У неё важная встреча с клиентами. Могу я передать, что вы заходили? — Нет, я подожду, — твердо сказала Эмма и села в кресло в зоне ожидания. Час тянулся мучительно долго. Эмма просматривала журналы, проверяла телефон, несколько раз прошлась до кофейного автомата и обратно. Наконец двери конференц-зала открылись, и оттуда вышла группа людей в деловых костюмах. Среди них была Реджина — элегантная, собранная, с безупречно прямой спиной и профессиональной улыбкой. Эмма поднялась, и их глаза встретились через холл. Улыбка Реджины стала теплее, искреннее, но в её взгляде промелькнуло удивление. — Эмма? — сказала она, подходя. — Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? — Нам нужно поговорить, — тихо сказала Эмма. — Наедине. Реджина, уловив серьезность её тона, кивнула и повела в свой кабинет — просторное помещение с панорамными окнами, минималистичной мебелью и множеством юридических книг на полках. — А теперь расскажи мне, что произошло, — сказала она, закрыв дверь. Эмма глубоко вздохнула и изложила события утра — анонимный донос, обвинения в нарушении врачебной тайны, временное отстранение. По мере того, как она говорила, лицо Реджины становилось всё более мрачным. Когда Эмма закончила, Реджина несколько секунд молчала, а затем произнесла тихим, напряженным голосом: — Это моя мать. Без сомнений. — Я тоже так думаю, — кивнула Эмма. — Вопрос в том, что нам делать? Реджина встала и подошла к окну. Её отражение в стекле выглядело решительным и немного пугающим. — Нам нужны доказательства, — сказала она. — Больница не возьмет тебя обратно без конкретных аргументов, опровергающих обвинения. — Но как мы получим доказательства? Реджина повернулась, в её глазах горел огонь. — Я адвокат, Эмма. Это моя работа — находить доказательства. К тому же, я знаю свою мать. Я знаю, как она действует, какие следы оставляет. Она подошла к столу и решительно набрала номер на телефоне. — Сидни? Это Реджина. Мне нужна твоя помощь. Сейчас. После короткого разговора она повесила трубку и повернулась к Эмме. — Сидни Гласс — частный детектив. Он… имеет определенную слабость ко мне, и не откажет в помощи. Мы проверим электронную почту юридического отдела больницы, выясним, откуда пришло это анонимное письмо. — Разве это законно? — обеспокоенно спросила Эмма. Реджина слегка улыбнулась. — Не совсем. Но иногда приходится балансировать на грани, чтобы добиться справедливости. Она снова взялась за телефон и набрала другой номер. — Кэтрин? Это Реджина. Мне нужна юридическая консультация по делу о клевете и ложных обвинениях… Да, пожалуйста. И конфиденциально. После ещё нескольких звонков и распоряжений Реджина наконец села рядом с Эммой и взяла её за руки. — Я сделаю всё, чтобы очистить твоё имя, — серьезно сказала она. — И я положу конец вмешательству моей матери в нашу жизнь. Одним разом. — Мне не хотелось бы, чтобы ты конфликтовала с матерью из-за меня, — мягко сказала Эмма. Реджина покачала головой. — Не из-за тебя. Из-за нас. И из-за того, что правильно. То, что сделала Кора, выходит за рамки простого вмешательства. Это может разрушить твою карьеру. Я не позволю этому случиться. В её голосе звучала такая решительность, что Эмма невольно почувствовала прилив надежды. Реджина была на её стороне, и сейчас она была не просто любимой женщиной, но и грозным адвокатом, готовым бороться за справедливость. — Что мы делаем дальше? — спросила Эмма. — Сейчас мы едем ко мне, — ответила Реджина. — Будем ждать информации от Сидни. А завтра у нас встреча с Кэтрин Нолан — она лучший адвокат по делам о клевете в Бостоне. — Нолан? Она родственница профессора Нолана? — Его бывшая жена, — кивнула Реджина. — Но не волнуйся, они расстались друзьями. И она полностью на нашей стороне. Они вышли из офиса вместе, и Эмма почувствовала, как напряжение последних часов немного отпускает. Что бы ни задумала Кора Миллс, она явно не учла одного — её дочь была не менее решительной и гораздо более справедливой, чем она сама. В машине Реджина внезапно повернулась к Эмме. — Знаешь, если подумать, моя мать сделала нам одолжение. — Неужели? — удивилась Эмма. — Да, — Реджина слегка улыбнулась. — Она заставила нас бороться за наши отношения раньше, чем мы сами могли бы это сделать. И теперь я точно знаю, что готова бороться за нас. За тебя. Что бы ни случилось. Эмма почувствовала, как внутри разливается тепло. Возможно, Реджина была права. Может быть, эта ситуация, при всей её неприятности, просто показала им, насколько сильны их чувства, насколько они готовы защищать друг друга. — Я тоже готова бороться, — тихо сказала она. — За нас. Реджина сжала её руку, и они обменялись взглядами, полными решимости и любви. Впереди их ждала битва, но они встретят её вместе. В квартире Реджины они устроились в гостиной с ноутбуками и бумагами. Эмма работала над презентацией для симпозиума, а Реджина составляла юридическую стратегию защиты. Около семи вечера Реджине позвонил Сидни Гласс. Разговор длился несколько минут, и с каждой секундой лицо Реджины становилось всё более довольным. — У нас есть доказательства, — сказала она, положив трубку. — Анонимное письмо было отправлено с IP-адреса дома моей матери. И что еще интереснее — она использовала ту же тактику против моего бывшего парня, Дэниела. Сидни нашёл похожие анонимные письма, отправленные в университет, где он преподавал. — Это… хорошие новости? — неуверенно спросила Эмма. — Очень хорошие, — кивнула Реджина. — Это показывает систематический характер её действий. И у нас есть доказательства, которые мы можем предъявить больнице, чтобы они сняли с тебя обвинения. Она сделала паузу, а затем добавила: — А еще это значит, что пора положить этому конец. Раз и навсегда. — Что ты собираешься делать? — Эмма заметила опасный блеск в глазах Реджины. — Навестить мою дорогую мать, — ответила та. — Прямо сейчас. — Я иду с тобой, — твердо сказала Эмма. Реджина покачала головой. — Это может быть… неприятный разговор. — Именно поэтому я иду с тобой, — настояла Эмма. — Мы вместе в этом, помнишь? Реджина помедлила, а затем кивнула. — Хорошо. Но позволь мне вести этот разговор. Я знаю, как обращаться с моей матерью. Час спустя их машина остановилась у внушительного особняка в престижном районе Бостона. Дом Коры Миллс соответствовал её характеру — величественный, холодный, с идеально подстриженными кустами и безупречным фасадом. — Впечатляет, — заметила Эмма. — Так же, как и ипотека на него, — сухо ответила Реджина. — Моя мать всегда стремилась к внешнему лоску, даже если за ним скрывалась пустота. Они поднялись по ступеням, и Реджина нажала на звонок…