Рассекая тишину

Эмма ворвалась в отделение неотложной помощи, на ходу натягивая халат. Киллиан Джонс уже работал с пациентом — мужчиной лет сорока с обширной травмой головы. — Что у нас? — спросила Эмма, надевая перчатки. — Падение с лестницы, — ответил Киллиан. — Множественные переломы черепа, подозрение на субдуральную гематому. Зрачки неравномерные, давление растёт. Эмма быстро осмотрела пациента. Ситуация выглядела крайне серьёзной. — Готовьте операционную. Нужно немедленно снять давление. Следующие четыре часа она провела в операционной. Травма оказалась сложнее, чем предполагалось изначально — множественные кровоизлияния, обширное повреждение тканей. Эмма работала методично, сосредоточенно, полностью погружённая в процесс. Но в редкие моменты, когда требовалось дождаться действия препарата или результата срочного анализа, образ Реджины всплывал в её сознании, даря странное умиротворение. Когда операция была наконец завершена, Эмма почувствовала знакомое опустошение. Пациент был стабилизирован, но прогноз оставался осторожным. Такова была реальность её работы — баланс между надеждой и принятием ограничений медицины. Выйдя из операционной, она увидела Руби, ожидающую у дверей с папкой документов. — Как всё прошло? — спросила ординатор. — Пока стабилен. Посмотрим, как будет реагировать в следующие 48 часов. Руби кивнула, затем с лёгкой ухмылкой добавила: — Ты сегодня выглядишь… отдохнувшей. Несмотря на раннее пробуждение. Эмма почувствовала, как щёки теплеют. — Не понимаю, о чём ты. — Правда? — Руби многозначительно подняла бровь. — А я слышала, что тебя видели выходящей из дома Реджины Миллс сегодня утром. В той же одежде, что и вчера. Эмма вздохнула. Больничные сплетни распространялись быстрее света. — Кто-нибудь в этой больнице вообще занимается лечением пациентов, или все следят за моей личной жизнью? — Не обижайся, — Руби примирительно подняла руки. — Просто все рады, что ты наконец счастлива. Ты заслуживаешь этого, Эмма. Эмма смягчилась.  — Спасибо, Руби. Я действительно… счастлива. Это признание, произнесённое вслух, вызвало странное ощущение уязвимости. Словно назвав свои чувства, она сделала их более реальными — и более хрупкими. День продолжался в обычном ритме — консультации, обход, документация. Эмма проверила состояние Джона Паркера, который продолжал успешно восстанавливаться и готовился к выписке. Затем посмотрела результаты анализов Томаса Кларка, чьё состояние наконец стабилизировалось после нескольких тревожных недель. Около четырёх часов дня её вызвал к себе профессор Нолан. — Входи, Эмма, — сказал он, когда она постучала в дверь его кабинета. — У меня новости, которые могут тебя заинтересовать. Роберт Нолан, как обычно, выглядел безупречно в отглаженном белом халате. Его седые виски и проницательный взгляд придавали ему вид классического профессора медицины из старых фильмов. — Я получил приглашение от Медицинского центра Джонса Хопкинса, — сказал он, когда Эмма села. — Они организуют международный симпозиум по инновационным методикам в нейрохирургии. И они хотят, чтобы ты представила свою работу по флуоресцентной визуализации опухолей мозга. Эмма удивлённо моргнула. — Я? Но это… это огромная честь. — Заслуженная честь, — твёрдо сказал профессор. — Твоя методика спасла множество жизней. Включая нашего друга Джона Паркера. Джонс Хопкинс — один из самых престижных медицинских центров мира. Выступление там могло открыть новые горизонты в её карьере, возможности для исследований, гранты. — Симпозиум через месяц, — продолжил Нолан. — В Балтиморе. На четыре дня. — Я не знаю, что сказать, — призналась Эмма. — Спасибо за рекомендацию. — Ты заслужила это, — повторил профессор. — Кстати… — он слегка замялся, что было нехарактерно для обычно уверенного в себе Нолана. — Я слышал, у тебя развиваются отношения с мисс Миллс. Эмма напряглась. — С каких пор моя личная жизнь стала темой для обсуждения с заведующим отделением? — Ты неправильно поняла, — мягко сказал профессор. — Я рад за тебя, Эмма. Реджина — выдающийся профессионал, хоть и стоит по другую сторону медицинской баррикады. Я просто хотел сказать… будь осторожна. Не со своими чувствами, а с тем, как это могут воспринять другие. В медицинском сообществе не все так прогрессивны, как нам хотелось бы. Эмма почувствовала благодарность за эту неуклюжую, но искреннюю заботу. — Спасибо за предупреждение, профессор. Мы с Реджиной… мы понимаем сложность ситуации. Нолан кивнул. — Хорошо. А теперь иди, готовься к своему выступлению. И поздравляю — это действительно большое достижение. Вечером Эмма ждала Реджину в небольшом ресторанчике недалеко от больницы. Их стол был в уединённом уголке, что позволяло говорить, не опасаясь любопытных ушей. После дня, проведённого под прицелом больничных сплетников, Эмма особенно ценила эту приватность. Реджина вошла в ресторан, и головы нескольких посетителей повернулись в её сторону. В строгом чёрном платье, с идеальной осанкой и уверенной походкой, она излучала властность и элегантность. Но когда их взгляды встретились, в глазах Реджины мелькнула такая теплота, что Эмма почувствовала, как её сердце пропускает удар. — Привет, — сказала Реджина, садясь напротив. — Как прошёл день? — Насыщенно, — Эмма не могла удержаться от улыбки. — Сложная утренняя операция, спасение жизни, обычные дела… А, ещё меня пригласили выступить на международном симпозиуме в Джонсе Хопкинсе. Глаза Реджины расширились от удивления, а затем она широко улыбнулась. — Эмма, это потрясающе! Это же огромная честь! Мы должны отпраздновать! Она подозвала официанта и заказала бутылку шампанского. Когда он удалился, Реджина протянула руку через стол и сжала ладонь Эммы. — Я так горжусь тобой, — сказала она, и в её голосе звучала искренность. — Ты заслуживаешь этого признания. Эмма почувствовала, как внутри разливается тепло. Она не привыкла к такой безоговорочной поддержке, к тому, что кто-то так искренне радуется её успехам. — Симпозиум через месяц, — сказала она. — В Балтиморе, на четыре дня. — Замечательно, — кивнула Реджина. — На твоём месте я бы уже начала готовить презентацию. Такая аудитория требует идеальной подготовки. Официант принёс шампанское, и они подняли бокалы. — За признание твоего таланта, — сказала Реджина. — И за многие будущие успехи. Они пили шампанское, и Эмма чувствовала, как пузырьки счастья поднимаются внутри неё, точно как пузырьки в бокале. — Знаешь, — сказала она после паузы, — ты единственный человек в моей жизни, который одновременно спорит со мной до хрипоты по профессиональным вопросам и так искренне радуется моим успехам. Реджина улыбнулась. — Я могу бросать тебе вызов и при этом восхищаться тобой. Это не противоречит друг другу. — Это… освежает, — призналась Эмма. — Большинство людей либо соглашаются со всем, что я говорю, либо видят только недостатки. — Сложно с тобой не соглашаться, когда ты настолько хороша в своём деле, — мягко сказала Реджина. — И ещё сложнее найти недостатки, особенно когда ты так потрясающе выглядишь в этой блузке. Эмма почувствовала, как её щёки краснеют. Даже после прошлой ночи, даже после всего, что между ними произошло, комплимент Реджины заставил её чувствовать себя как подросток на первом свидании. — Кстати, о недостатках, — сказала она, меняя тему. — В больнице уже все знают о нас. Благодаря безупречной системе слежки и распространения сплетен. Реджина не выглядела удивлённой. — Я так и думала. В твоей больнице слишком много людей, имеющих доступ к лучшим микроскопам, но использующих их для изучения личной жизни коллег. Эмма рассмеялась, но затем стала серьёзнее. — Профессор Нолан тоже знает. Он… предупредил меня, что не все в медицинском сообществе будут рады нашим отношениям. Реджина задумчиво покрутила бокал. — Он прав. Некоторые могут посчитать это конфликтом интересов. Особенно учитывая мою репутацию “акулы”, охотящейся за врачебными ошибками. — Тебя это беспокоит? — спросила Эмма, внимательно глядя на Реджину. — Меня беспокоит только то, что это может повредить твоей карьере, — честно ответила Реджина. — Я привыкла к сложным ситуациям. А вот ты… у тебя впереди этот симпозиум, возможное продвижение. Я не хочу стать препятствием. Эмма почувствовала, как внутри нарастает протест. — Ты не препятствие, Реджина. И я не позволю чужим предрассудкам влиять на мою личную жизнь. Реджина нежно улыбнулась. — Мне нравится твоя решительность, Свон. Но давай будем реалистами. Нам нужно быть готовыми к возможным сложностям. Их разговор был прерван звонком телефона Реджины. Она посмотрела на экран и нахмурилась. — Извини, мне нужно ответить. Это может быть важно. Она отошла к выходу, оставив Эмму размышлять над их разговором. Возможно, Реджина права, и им стоит быть осторожнее. Но одновременно Эмма не могла игнорировать растущее внутри неё убеждение, что то, что происходит между ними, стоит любых трудностей. Когда Реджина вернулась, её лицо было напряжённым. — Прости, но мне придётся уйти. Экстренная ситуация с клиентом. Возможно, придётся работать допоздна. Эмма почувствовала укол разочарования, но кивнула с пониманием. — Конечно. Работа есть работа. Реджина склонилась и легко поцеловала её. — Я позвоню, когда освобожусь. И… я бы хотела продолжить, где мы остановились прошлой ночью. Жар прилил к щекам Эммы, и она невольно улыбнулась. — Жду с нетерпением. Когда Реджина ушла, Эмма заказала ещё бокал шампанского. День выдался эмоциональным, и ей хотелось осмыслить всё происходящее. Приглашение на симпозиум, развивающиеся отношения с Реджиной, предупреждение профессора Нолана… Она была так погружена в свои мысли, что не заметила, как кто-то подошёл к её столику. — Доктор Свон? — раздался незнакомый женский голос. Эмма подняла взгляд и увидела элегантную женщину лет пятидесяти с короткими седеющими волосами и острым, оценивающим взглядом. — Да? — Кора Миллс, — представилась женщина. — Мать Реджины. Могу я присесть? Эмма почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она ничего не знала о матери Реджины, кроме того, что их отношения были сложными. — Конечно, — сказала она, стараясь скрыть удивление. Кора Миллс села напротив, её движения были точными, выверенными. Эмма заметила безупречный маникюр, дорогие украшения, строгий костюм — всё говорило о власти и достатке. — Я видела, как моя дочь покинула ресторан, — сказала Кора. — И решила, что это идеальная возможность поговорить с вами наедине. Эмма напряглась. — О чём именно? — О Реджине, конечно, — голос Коры был мягким, но Эмма чувствовала скрытую сталь. — И о ваших… отношениях с ней. — При всём уважении, миссис Миллс, я не думаю, что это подходящая тема для разговора, — твёрдо сказала Эмма. Кора слегка улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. — Я мать, доктор Свон. И я беспокоюсь о благополучии своей дочери. Реджина… она всегда была амбициозной. Целеустремлённой. Её ждёт блестящее будущее в юриспруденции. Возможно, даже судейская мантия, когда придёт время. Она сделала паузу, пристально глядя на Эмму. — И мне бы не хотелось, чтобы… отвлекающие факторы помешали её карьере. Эмма почувствовала, как внутри нарастает раздражение. — Отвлекающие факторы? — Романы, — пояснила Кора, как будто говорила с непонятливым ребёнком. — Особенно романы, которые могут создать конфликт интересов. Реджина известна своей непримиримостью в борьбе с врачебными ошибками. Как это будет выглядеть, если станет известно, что она… близка с нейрохирургом? Эмма сжала зубы, пытаясь сдержать гнев. — Мне кажется, это решать Реджине, а не вам или мне. Кора наклонилась вперёд. — Послушайте, доктор Свон. Я уверена, что вы… достойный человек. И, без сомнения, хороший врач. Но мир, в котором существует моя дочь — это мир жёсткой конкуренции, где любая слабость, любое пятно на репутации может стоить карьеры. Она достала из сумочки чековую книжку. — Я готова предложить вам компенсацию. За ваше… благоразумие. У Эммы перехватило дыхание от возмущения. — Вы предлагаете мне деньги, чтобы я отказалась от отношений с Реджиной? — Я предлагаю разумное решение, — невозмутимо сказала Кора. — Которое будет лучшим для всех заинтересованных сторон. Эмма медленно поднялась из-за стола. — С огромным уважением, миссис Миллс, идите к чёрту. Я не продаюсь. И если вы думаете, что Реджину можно купить или продать как акции на бирже, то вы совершенно не знаете свою дочь. Кора не выглядела впечатлённой. — Вы наивны, доктор Свон. И ваша наивность может дорого стоить Реджине. Подумайте об этом. Эмма бросила на стол деньги за ужин и шампанское. — Всего хорошего, миссис Миллс. Надеюсь, вы найдёте путь к сердцу своей дочери, вместо того, чтобы пытаться контролировать её жизнь. Она вышла из ресторана, чувствуя, как дрожат руки от адреналина и гнева. Только на свежем воздухе она смогла наконец глубоко вдохнуть. Первым импульсом было позвонить Реджине и рассказать обо всём. Но она остановила себя. Реджина сейчас на важной встрече с клиентом. И разговор о её матери определённо требовал личной беседы, а не телефонного звонка. Вместо этого Эмма решила пройтись пешком до своей квартиры, надеясь, что прохладный вечерний воздух поможет ей успокоиться. Но мысли о разговоре с Корой продолжали крутиться в голове. Возможно, в словах Коры была доля правды. Возможно, их отношения с Реджиной действительно могли создать проблемы — для них обеих. Но почему-то сейчас, после этой неприятной встречи, Эмма ещё сильнее почувствовала, насколько важна для неё Реджина. И она не собиралась отказываться от этих отношений из-за страха или давления извне. Добравшись до дома, она написала Реджине короткое сообщение: “Надеюсь, твоя встреча проходит хорошо. Когда освободишься, приезжай ко мне. Нам нужно поговорить.” Ответ пришёл почти мгновенно: “Всё в порядке? Ты меня беспокоишь.” “Всё хорошо,” — быстро напечатала Эмма, не желая отвлекать Реджину. — “Просто кое-что произошло, и я хочу обсудить это лично. Но ничего срочного.” “Буду у тебя, как только закончу,” — ответила Реджина. Эмма бросила телефон на диван и откинулась на спинку, закрыв глаза. День, начавшийся так хорошо, принял неожиданный поворот. Но она была полна решимости не позволить Коре Миллс или кому-либо ещё встать между ней и Реджиной. С этой мыслью она начала готовиться к серьёзному разговору, который ждал их впереди. Было уже почти десять вечера, когда раздался звонок в дверь. Эмма, которая последние два часа пыталась отвлечься работой над презентацией для симпозиума, но постоянно возвращалась мыслями к разговору с Корой, поспешила открыть. Реджина выглядела уставшей. Её обычно безупречный макияж слегка поблёк, а в глазах читалось напряжение. — Привет, — сказала она, входя. — Извини за поздний визит. Встреча затянулась. Эмма притянула её к себе и нежно поцеловала. — Я рада, что ты приехала, — сказала она. — Хочешь вина? Реджина благодарно кивнула. — Очень. Сегодня был… сложный день. Они устроились на диване с бокалами красного вина. Реджина сняла туфли и подобрала ноги, выглядя гораздо более расслабленной, чем при входе. — Итак, — сказала она, отпив глоток, — о чём ты хотела поговорить? Эмма сделала глубокий вдох. — После того, как ты ушла из ресторана, ко мне подошла твоя мать. Реджина замерла, её глаза расширились от удивления. — Что? Моя мать? — Да, Кора Миллс. Она… выразила обеспокоенность нашими отношениями. Реджина медленно опустила бокал на столик, её лицо стало напряжённым. — Что именно она сказала? Эмма коротко пересказала разговор, включая предложение “компенсации”. С каждым словом лицо Реджины становилось всё более бледным, а глаза — темнее от гнева. — Не могу поверить, — наконец сказала она. — Хотя нет, могу. Это абсолютно в её стиле. Она поднялась с дивана и начала нервно ходить по комнате. — Я должна была предвидеть это. Кора всегда вмешивается в мою жизнь. Всегда пытается контролировать всё, от выбора карьеры до… — она остановилась, словно осознав что-то. — Подожди, откуда она вообще узнала о нас? Мы были осторожны на публике. Эмма пожала плечами. — Может быть, случайно увидела нас вместе? Или у неё есть свои информаторы? — Зная мою мать, ставлю на второе, — горько сказала Реджина. — Она всегда имела обыкновение… отслеживать мои передвижения. Она вернулась на диван и взяла руки Эммы в свои. — Эмма, мне так жаль. То, что она сделала, непростительно. — Я не виню тебя, — мягко сказала Эмма. — И, если честно, я больше беспокоюсь о тебе. Это должно быть больно — когда родной человек так вмешивается в твою жизнь. Реджина горько усмехнулась. — Я привыкла. Наши отношения с матерью всегда были… сложными. После смерти отца стало ещё хуже. Она словно решила, что теперь может полностью контролировать мою жизнь. Эмма притянула Реджину к себе, обнимая. — Мне жаль, что тебе приходится через это проходить. Реджина немного отстранилась, чтобы посмотреть Эмме в глаза. — А что если она права? Что если наши отношения действительно создадут проблемы — для твоей карьеры, для моей? — Тогда мы будем решать эти проблемы по мере их наступления, — уверенно сказала Эмма. — Я не собираюсь отказываться от чего-то важного из-за страха перед возможными трудностями. Реджина улыбнулась, в её глазах блеснули слёзы. — Ты удивительная, Эмма Свон. И я… я влюбляюсь в тебя. Эмма почувствовала, как её сердце заполняется теплом. — Я тоже влюбляюсь в тебя, Реджина Миллс. И никакая Кора не сможет этому помешать.