Одиннадцатый. Книга II Ересь Хоруса.

Я был там когда Император пал. Я лично наблюдал как ОНО забирает его и погрузит Империум в Хаос.

*** Магнус плыл в потоках Имматериума, следуя за огромным чёрным пятном в космосе, вылетевшим из давинского храма и направившегося прямо через пустоту космоса на Терру. Впервые в жизни примарх видел столь мощную аномалию варпа, глушащую звёзды на своём пути и уничтожающая целые миры. Психическое тело Циклопа пролетела по оставленному пути разрушения и ужасался голой мощи - сам имматериум содрогался от такого бурного потока единой воли четырёх великих сущностей, не оставляющих после себя ничего кроме выжженного пространства. И это было так - четыре "бога" словно объединились в одном порыве и выстрелили всей своей мощью прямо на Терру. И если простой человек, даже мельком ощутивший такую мощь, превратиться сразу же в расплывшуюся массу плоти в неведении, то Магнус мог хотя бы приблизительно сравнить удар, что может быть нанесён всему встречному с этой аномалией. Это передвижное Око Ужаса. Возможно не столь масштабное и распространённое, но однозначно мощное и опасное. Примарх Пятнадцатого легиона ощущал схожее при взгляде на самую большую варп-аномалию галактики и предсказать направление его передвижения было несложно - оно словно наперёд распространяло волны ужаса и мутаций, прокладывая себе "дорожку" для последующего продвижения. Магнус пытался поспеть за этой аномалией, перегнать и попытаться предупредить своего создателя, но это было невозможно - то передвигалось слишком быстро и даже встречи с целыми мирами не мешали. Примарх даже не пытался быстрее перейти через варп в направлении Терры - море душ стало нестабильным как никогда ранее в большей части Сегментума Солар за жалкие пару мгновений, в кои он не смог добраться до человеческой вотчины. А дальше....а дальше он мог только наблюдать за дальнейшими ужасами. Владыка Просперо с ужасом наблюдал как выставленная пси-защита Терры, состоящая из самых мощных барьеров и конструктов, сложных даже для понимания и мудрости Магнуса, разрушается под напором Неделимой Сущности. Это были постепенные удары - мощные, но также изнуряющие выпады. Они обтянули всю поверхность Терры и душили её подобно огромному головоногому чудовищу, высасывая все силы из накладываемых десятилетиями барьеров. Магнус попытался их остановить, приложил все усилия хотя бы в области Имперского Дворца. Но потом сущность наконец заметила его. Одним мощным ударом она оттолкнула его сущность на многие световые года в сторону, пробив эфемерным телом Примарха Уран и продолжив заниматься своим делом. От одного только этого удара Магнус ощутил как зазря умерло половина рабов ритуала и ему осталось совсем немного до возвращения обратно. А поэтому ничего не оставалось кроме как беспомощно наблюдать за творимым далее. Оно пробило защиту Имперского Дворца, направилось прямо к Золотому Трону. И, не смотря на огромную волну сопротивления, смогло проникнуть внутрь. Циклоп не видел что происходило далее, но мог ощущать это. А ощущал он борьбу. Яростную, отчаянную и непреклонную. Борьбу Императора и этой огромной сущности, где последняя смогла одержать вверх в момент слабости владыки людей. Тогда, когда тот отозвался в голове Магнуса и пытался воззвать к его помощи, когда работа над Золотым Троном шла полным ходом и тело Императора было сильно истощено для самостоятельной борьбы, тем более против такого неожиданного удара. Напоследок, перед тем как насильственно вернуться в собственное тело, Магнус мог только мельком заметить как тело заняла эта сущность, а дух их отца вылетел из своей оболочки и занял Трон, вытворяя самозванца прочь. В себя примах пришёл уже посреди пентаграммы в самых глубоких туннелях Тизки. Вокруг лежала тысяча тел принесённых в жертву рабов-псайкеров, а также еле выживших от удержания ритуала колдунов ордена. С такой мощью вряд ли бы и сам Магнус справился, что уж говорить о его сынах. -Мой....мой лорд?- подал голос Ариман, выглядевший наименее уничтоженным физически и морально после ритуала. Он, ковыляя, добрался до неподвижно сидевшего отца, чей единственный глаз смотрел в пол.- Ч-что произошло мой господин? Эта аномалия....вы проследили куда она отправилась? -Это конец....Всё прах. -Ч-что мой господин? -Всё обернулось прахом - Император пал от лап Богов Хаоса. *** Это пиздец. Нет, всё намного-намного-намного хуже чем просто пиздец. Это самый худший, самый невозможный и при этом наиболее ужасный оборот событий. Шансы что это произойдёт были нулевыми - защита Терры строилась десятками лет с самого начала Великого Крестового Похода и должна была выстоять любые выкрутасы богов....но только в теории. Мощь сущностей, питавшихся от смертных душ на протяжении миллионов лет, оказалась сильнее самонадеянных амбиций пусть и сильнейшего, но всё же простого псайкера. Они смогли улучить момент, когда он был наиболее слаб и не смог бы сразу поддержать барьер, чтобы пробиться на Терру и взять его тело. И сейчас самым сердцем человеческой Империи правит тот, в ком заключена практически вся воля Тёмных богов. Да, именно что воля а не мощь - сущности помнят про Бе'лакора и не хотят создавать себе нового врага. Скорее уж они заимели новую марионетку. Однако....однако почему Трон до сих пор цел? Почему этот ублюдок-узурпатор ещё не разрушил его? Ах, точно - душа отца отправилась в него. Однако зачем? Чтобы не позволить его так запросто уничтожить? Он хочет выиграть время? Если так, то сколько же у нас осталось времени.... Нет. Нужно думать, планировать и изменять свою стратегию. Я уже готовился к событиям Ереси, размышлял о многих сценариях и переменных. Нужно просто....нужно просто поменять переменные и начать уже подготовку. Но не только своих сил, но также и других. Да, нужен Хорус. Он нужен нам всем. Нужно составить стратегию, набрать тех, кого не придётся долго уговаривать пойти за нами. Похоже теперь всё крайне радикально изменилось. И изменения эти, движимые из благих намерений, приведут нас всех в далеко не самый фигуральный Ад. *** -Лазури это....нет, может подобное и возможно....но я просто не верю что подобное может произойти. Император не мог так запросто пасть. Я понимаю тебя Хорус - в подобное сложно поверить, однако это реальность и далеко не из приятных. Однако мне нужен твой легион, нет, мне нужны все возможные легионы и силы Империума, кого можно подбить на восстание. Нужно повторить сценарий Ереси, но сделать его теперь успешным....любой ценой. Сейчас мы были в "Луперкалиуме" - личных покоях Хоруса на борту "Мстительного Духа" и при этом тут ещё был состав Морниваля.....точнее тех, чья лояльность была гарантирована. Так что никаких Торгарадонов и Локенов тут не было. Я лично подстроил чтобы те не смогли сюда вовремя явиться, использую интераторов под их покровительством. Всё равно эта Киилер ещё успеет сыграть свою роль в моих дальнейших планах... -Я знаю Хорус - защита Империума впечатляет сильнее всего и вряд ли бы те же сущности смогли вот так с нахрапа взять и сотворить что-то с отцом....однако я видел это, Магнус это видел и, чёрт, даже ты можешь увидеть если попросишь: астропатический след виден с Давина до самой Терры. Думаю Малогарст или его астропат смогут тебе это спроецировать также, как и целый ворох проблем с самым настоящим ковром из уничтоженных миров. Я расхаживал перед большим круглым столом, виляя из стороны в сторону. Остальные сидели и также далеко не со спокойным выражением смотрели на меня, хотя на их лицах больше играла усталость, нежели обеспокоенность от моей нервозности. Признаюсь честно - сильно волнуюсь на данный счёт. Волнуюсь что своими действиями я только всё ухудшил, что своим вмешательством обрёк наверное ещё больше жизней на мучительную смерть. Однако сотворённого не воротишь и приходиться адаптироваться под произошедшее. -Дело не в следе или в доверии, а скорее в достоверности тобою увиденного: это могут быть махинации тех сущностей, чтобы отравить наши разумы ложью и начать нужную им войну. К тому же пока не было никаких вестей с Терры. Я лично отсылал множество астропатических сообщений на этот счёт и нужно просто подождать пока они придут.- проговорил Хорус явно стараясь меня успокоить. Мило конечно с его стороны, особенно учитывая что я до сих пор не восстановился после прямого контакта с варпом. Ах, меня так часто ранят что уже пора страховку заводить на свою жизнь.- Поэтому может тебе стоит успокоиться, немного отдохнуть, выпить чая.... -Которая марки "Золотая Чаша" ? -Нет - их все Сангвиний в нашей половине Империума скупил на годы вперёд.... Странно что из всех нас по итогу самым странным оказался Сангвиний. Нет, он не психически неуравновешенный как Кёрз или у него отсутствует воспитание в здравого человека как у Пертурабо. Просто....просто его любовь к чаю....пугает. Даже больше чем алкоголизм Русса или то что Джагатай не может спать на ровном месте и поэтому у него кровать двигается по рельсам. И только мы оба дрогнули в болезненном приступе воспоминаний о странностях нашего брата, как через варп ощутил сигнал, поступивший на астропатических хор "Мстительного Духа" и через него уже в голову Мологарста. Судя по тому, как он скривился и болезненно опёрся об стол, сообщение было достаточно объёмным. Надеюсь это с Терры. -Мой примарх, это сообщение с Священной Терры. Моя астропат говорит что это среди срочного.- подтвердил мои слова советник Хоруса, выглядя при этом не сильно здоровым - лицо осунулось и казалось более худым, а глаза начали дёргаться как от волнения. Это является следствием как усталости, так и волнения от полученной информации. -Что там такое Малогарст? Смена стратегии? Перегруппировка сил в связи с неожиданной атакой на Терру? -Н....нет мой господин.- он замялся, будто размышляя как преподнести эту весть и я даже начинаю догадываться почему. Хорус рассказал им что видел, в подробностях рассказал о всех картинах, представленных Тёмными богами. Особенно видение с миром-святилещем. -Император человечества.....эх, он объявил о создании церкви Бога-Императора и что мы должны начать распространять идеи этой церкви и культов совместно с Несущими Слово. Там также передавалось что это должно быть в тайне от других примархов кроме Лоргара мой господин. Реакцию Луперкаля можно было запросто ожидать - сначала это был шок, потом в его глазах заиграли огоньки неверия с отрицанием, скулы сжались и надбровные дуги стали опускаться в более сердитом выражении лица. Но он не собирался начать кричать или бросаться на кого-то. Нет. Он сейчас думал и делал это на максимально возможной для примарха скорости, сопоставляя всю имеющуюся у него информацию и строя догадки у себя в разуме. Мне даже его разум не нужно читать, чтобы понять как невидимая нить соединяет произошедшее с Террой и мои доводы. -Малогарст,- задумчива, однако не менее раздражённой, промолвил Хорус смотря исподлобья на своего советника и вызывая нервное подёргивание у рядом сидящих капитанов его собственного легиона.- Мой оте....Император оставлял какую-нибудь литературу чтобы мы ознакомились с верой моего брата? Желательную иконографию или....*кхм*....символ веры? Тот ничего не ответил и только вдавил керамитовым пальцем в стол, начав вычерчивать символ на металлической поверхности. Скрип раздавался недолго, ведь сам символ был прост, однако один только его вид вселял потусторонний ужас в своём естестве. Но не только потому что я знал кому он принадлежит, но также только от этих линий ощущалось потустороннее влияние тех, кто стоит за ним. -Это... -Да Хорус, это Звезда Хаоса - символ Четырёх. Описать ядрёную смесь ужаса и ярости на лице Луперкаля было просто невозможно - он одновременно смотрел в пустоту с нечитаемым выражением лица, но также и по самому его выражению можно было понять его эмоции. Хотя смотря как сжались его кулаки до хруста перчаток терминаторского доспеха, то думаю в гневе он мог бы перевернуть среднего рыцаря просто со злости. -Об этом я и говорил Хорус - Террой заправляет тело, управляемое не Императором а кем-то другим. Он может вести себя как он, двигаться также и всячески льстить чтобы добиться твоего доверия. Но в этом и суть Хаоса - оно как порча будет постепенно проникать в твоё тело, чтобы потом развратить до неузнаваемости. И в данной ситуации нам нужно действовать! -Действовать!? Ты предлагаешь пойти против Императора!?- вспылил один из капитанов Хоруса, крайне похожий на моего брата. Вроде это Аксимидант или как там его.- Твои действия итак чуть было не уничтожили Воителя, а теперь ты хочешь чтобы мы подняли восстание против всего Империума!? -Других вариантов нету капитан: лже-император имеет доступ к Астронамикону и неизвестно когда решит он его потушить чтобы использовать на своё благо. Чем быстрее мы всё организуем и чем больше людей созовём - тем лучше для нас всех будет. -Воитель никогда.... -Да, нам нужно всё как можно быстрее начинать Макайо. Слова Хоруса прозвучали для всех неожиданно как гром среди ясного неба. Только Аббадон, до этого просто смотревший на всех хмуро, взирал на своего отца с полным решительностью взглядом. -Я смогу найти нам союзником в кратчайшие сроки и уже потом мы обговорим начало всего. Воспользуюсь титулом "Воителя" на полную и сделаю всё возможное, чтобы исключительно лояльные легионы не смогли встать у нас на пути или не были бы достаточной угрозой. -Магнуса может посчитать - он точно не останется после увиденного на стороне Империума. Также возьми Фулгрима. -Фулгрима? -Он также знает об богах Хаоса. Его будет не трудно убедить в необходимости всего этого. -Это Хорошо - два сильных легиона на нашей стороне, осталось только ещё кого найти.... И пока тот размышлял вслух, я уловил шёпот среди путей варпа, постепенно перерастающий в сигнал, желающий связаться со мной. Тяну за него и в голове сразу же появляется образ Магнуса, но теперь он не выглядел столь собранным и спокойным как прежде. Его единственный взгляд покраснел от пролитых слёз из-за увиденных ужасов, став уставшим и словно состарившимся, скулы опустились и кожа поблекла. Похоже сейчас он крайне сильно истощён. Но по одному его взгляду было видно что что-то плохое происходит. Точнее я уже понимал что именно.

"Цепные псы спущены Макайо. Они, а также преторианец Терры, собирают карательный флот против меня. Сущность знает что я видел его истинную суть и оно желает сомкнуть мои уста навсегда."

"Понимаю Магнус. Уже собираю силы."

Хорус заметил что я замолк и говорил с кем-то через потоки мыслей в варпе, а поэтому задал вполне закономерный вопрос. -Лазури? Что-то произошло? -Да - Просперо скоро будет гореть. Лже-Император послел Шестой и Седьмой легионы на уничтожение нашего брата. Мне стоит поспешить ему на помощь. -Постой! Я же могу помочь - задержать Дорна и Русса на некоторое время, чтобы Магнус эвакуировал свой мир и скрылся в пустоте. Лучше приберечь силы для будущей войны. -Верно, однако истощать свои силы буду тут только я брат: сил одного только моего легиона хватит чтобы заставить кровоточить Дорна и Русса, а с Магнусом мы определённо сможем заставить их прикурить. Наша битва за Просперо станет не карательной операцией, а затяжной войной, где Империум будет занят наблюдением за битвой и не заметит за нашими приготовлениями. Быть может мой легион и не особо силён в наземных битвах, но пустотные моря - охотничьи угодья для Кархарадон Астра. И пока я уходил из Луперкариума, размышлял о причинах присутствия ещё и Дорна. Эта Сущность хотела избавиться от Магнуса наверняка? Вместо кустодес и пси-титанов собирался их использовать? Нет, скорее хотел чтобы брат не смог передать весть другим. Тогда мне действительно стоит использовать все доступные ресурсы, кои я разрабатывал столь долго. Пора обкатать проекты "Грозовое возрождение" и "Гандам" на силах лоялистов. *** Когда долгая жизнь Даммекоса, тирана Лохоса и сатрапа Олимпии, наконец завершилась, политические интриги, запутанные и полные вероломства, вновь привели к распрям и вендеттам. Насилие и разлад в обществе вспыхнули особенно ярко из-за перемен, которые принёс в этот мир Империум, и из-за недовольства тем, что планета, отдавая дань легиону, теряла навсегда целые поколения самой лучшей своей молодежи. И примарх, и весь IV легион были поражены новостью о восстании, которое разгорелось в самый тяжёлый для легиона момент. Уже более года Железные Воины практически в одиночку противостояли крупному вторжению омерзительного вида ксеносов под названием хруды (или «темпораферрокс», как их называют в некоторых источниках) на нескольких планетах во Впадине Сак'трада. Подобные операции в истории Великого крестового похода всегда дорого обходились воинам, которые, сражаясь с воплощением кошмаров, рисковали не только жизнью, но и рассудком; эта кампания исключением не стала. Легиону Железных Воинов пришлось выдерживать внезапные разрывы в ткани времени, солнечные бури и тектоническую нестабильность, которые обычно сопутствуют этим загадочным существам, к тому же обладавшим пагубными технологиями; в результате легион потерял больше чем одну пятую своего действующего состава в ходе кампании, развернувшейся вдалеке от границ Империума, — кампании, которую многие считали бессмысленной и безнадёжной, но основанием для которой, однако, по крайней мере официально был прямой приказ с Терры. После недавних жестоких потерь в рамках Великого крестового похода восстание на Олимпии нанесло IV легиону рану, от которой он не мог оправиться. Даммекос умер, и народ, пошедший на поводу у демагогов, поднял мятеж. Пертурабо уже устал снова и снова доказывать свою значимость. Множество битв было выиграно ради этой цели, но вдруг оказалось, что только его легион неспособен удержать собственную родную планету. Мысль о том, что все его старания пропали даром, привела Пертурабо в отчаяние. Хорус не мог не воспользоваться таким благоприятным случаем. Пожертвовав частью армии, которой предстояло любой ценой довести до конца борьбу с чужеродным ужасом, Пертурабо в убийственной ярости повёл остальной легион к родной планете. Повержены были горные крепости, целые города, населённые родичами Железных Воинов, были преданы мечу, и Олимпию охватило пламя. Именно Пертурабо с горькой злобой, граничащей с безумием, своими руками сокрушил укрепления Лохоса, которые в прошлые времена сам же и построил. Примарх и его воины не проявили милосердия даже к родным и соотечественникам, и в итоге миллионы погибли, а Олимпия и её планетарная система оказались в жестоком рабстве. Однако на горько-сладкий конец он оставил свой родной город, где провёл своё детство и где был только один человек во всей галактике, кого Пертурабо любил искренне. Пертурабо в последний раз вернулся домой. Перед ним лежал дворец Лохоса, разгромленный и беззащитный. Площадь покрывали воронки и пересекали трещины, искусно вырезанные мраморные плиты рассыпались в прах. На ступенях, ведущих к уничтоженным воротам, лежали искореженные панели золотых и серебряных барельефов, прежде украшавших створки. Шагая по обугленному арочному проходу, Железный Владыка отбрасывал пластины ударами ног. Сзади доносились отголоски стрельбы. Часть дворца за вратами пострадала не так заметно. Грязные залы пустовали. Богачи сбежали отсюда — они всегда уходили первыми. С потолков после каждого взрыва снаружи медленно осыпалась пыль, и стекла в изящных окнах потрескались, но по большому счету строение осталось целым и выглядело так, как его запомнил Пертурабо. Примарх воспроизвел в памяти день, когда его впервые привели сюда — каким чудесным представилось его неопытному взору громадное каменное здание! С того времени Железный Владыка повидал Галактику, и теперь дворец казался ему примитивным, словно хлев для гроксов. Он презирал постройку за напускное величие. Много раз Пертурабо предлагал Даммекосу возвести резиденцию, достойную правителя Лохоса, но тот неизменно отказывался. Такое пренебрежение до сих пор выводило примарха из себя. Впрочем, он никогда не понимал приемного отца. Посреди главного зала стояли похоронные дроги, поразительно искусно вырезанные из камня по традициям планеты. На них покоился гроб из прекрасного горного хрусталя, частично расплавленного и перестроенного в стекло алмазной прочности. Внутри, на подушках из лучшего бархата, спал вечным сном Даммекос, бывший тиран Лохоса и имперский сатрап Олимпии, а ныне — забальзамированный труп. Железный Владыка подошел к нему с почтением, хотя редко выказывал уважение приемному отцу на протяжении его долгой жизни. Под огромными сабатонами примарха скрипели кусочки кладки, свалившиеся с потолка — тяжеловесный воин в доспехе растирал их в порошок. С тишайшим металлическим щелчком он положил руку на крышку гроба. Лицо тирана, обрамленное стволами железных орудий, было желтоватым и осунувшимся от глубокой старости. Даммекос прожил очень много лет, но на это не указывало ничего, кроме ухудшения внешнего облика. В его организме не имелось аугментаций и жутких изменений, характерных для представителей Механикум. Он был просто глубоким стариком и, несмотря на это, оставался гордым патриархом Лохоса. Пертурабо глубоко вздохнул, чувствуя, как спадает гнев. Негромкий звук дерзким эхом разлетелся по залу. Грохот разрушений снаружи — от хлопков снарядов до уханья воздуха, вытесненного разрядами энергетического оружия, — почти не проникал сквозь толстые стены дворца. Здесь царила тишина, не сдающаяся просто так ни бомбам, ни порывам ярости. У примарха вполне хватало и того, и другого, но он слишком долго полагался на них. Шум войны притуплял гениальные способности Пертурабо. Безмолвие, пусть и пронизанное приглушенной симфонией истребления, радовало его. -Отец,- произнес Железный Владыка и закрыл глаза.- Как же до такого дошло? -Пока он был жив, ты никогда его так не называл. Что изменилось? Примарх уловил знакомые нотки в хриплом от старости шепоте. Каллифона. Пертурабо поднял взгляд. Его названая сестра восседала на троне Лохоса, установленном между статуями богов-близнецов. Времена изменились, и теперь короли-боги стали нелепыми, старомодными. Сгорбленная под тяжестью лет Каллифона выглядела намного дряхлее Даммекоса. Ее облик буквально ошеломил примарха. Лукавая, многогранная и умная девушка, которую Пертурабо едва не полюбил — подобное чувство он испытывал только к Императору — превратилась в омерзительную каргу. -Сестра,- сорвалось с его губ. -Значит, теперь я - «сестра», а он - «отец»? Потребовалось восстание, чтобы вытянуть из тебя эти слова. Какая жалость. Далекие болтерные выстрелы казались хлопками шутих. -Восстание,- повторил примарх.- Мне не следовало доверять вам управление планетой. -Я тебя умоляю!- Каллифона судорожно вздыхала между фразами: ее изношенным легким не хватало сил для громкой речи.- По-твоему, в этом виноват отец? -Он многие годы негласно выступал против меня. -Он пытался выцарапать себе частичку власти, которую считал своей. Ему не хватало отваги признать, что правил он благодаря тебе. Пертурабо посмотрел в лицо мертвеца, который пытался стать ему отцом. -Принимая пост имперского губернатора собственного мира, он руководствовался прагматизмом,- сказал Железный Владыка.- Он был слишком циничен, чтобы искренне поверить в мечты Императора. Я и не ждал от него полной честности. -Ты знал, чем занимался отец, но не остановил его. -Зачем? Он не представлял угрозы. Никто, включая его самого, всерьез не относился к идее бунта. Думаю, он просто носил такую маску. Не мог отказаться от роли правителя.- Примарх улыбнулся своим воспоминаниям. -Его поступки обернулись для нас погибелью,- возразила Каллифона.- Он побуждал в других мысли о возвращении к свободе. И в этом твоя вина. -А ты? Ты считаешь, что Олимпии нужна свобода?- поинтересовался Пертурабо и, лязгнув броней, на два шага приблизился к сестре. -Из-за тебя мне приходилось так думать. Тебя считали даром богов. Возможно, на самом деле ты был их карой. Ты — бич нашего мира. -Богов не существует,- разлетелся по пустому залу шепот примарха. -Ты слишком настойчиво твердишь это, брат. -Любой человек сам выбирает свою судьбу.- Он указал на Каллифону.- Не бывает полубогов, ткущих гобелены нашей жизни. В понимании древних катериков Терры, все мы грешники и обитаем в аду. -Презренный нигилизм, брат,- отозвалась старуха.- Впрочем, мне кажется, дело не только в нем. Возможно, ты не прерывал игры отца потому, что сочувствовал ему и хотел сохранить его гордость. Пертурабо опустил глаза, не зная, права она или нет. -Теперь он мертв, а его мир разрушен. -Не переусердствуй со скорбью. У Даммекоса было черное сердце. Он утопил моего брата Геракона в бочке с вином, когда тот попытался свергнуть его. Не могу сказать, что меня это удивило… Тот был опрометчивым глупцом. И все же я бы предпочла для него что-то помягче, вроде изгнания. -Даммекос утопил его? -В вине,- подчеркнула Каллифона.- Будучи в крестовом походе, ты не спрашивал себя, что творится здесь? -А что с Андосом? Он всегда был лучшим из вас. В глубине души примарх считал, что Андос лучше и его самого. Не в объективном смысле, поскольку Пертурабо превосходил всех людей, но Андос обладал гармоничностью, недоступной для Железного Владыки, и тот завидовал ему. -Андос отказался от императорской терапии, удалился в свои мастерские и умер девяносто лет назад. Если бы не ты, его считали бы величайшим творцом. Ты затмевал его во всех делах, но он не сетовал на это. -Мне жаль. -Почему? Тебя же заботят лишь твои мечты об утопии. Что тебе до настоящих людей? Они преграждают путь к совершенству. -Недавно я кое-что осознал,- внезапно произнес Пертурабо. Слова сестры подтолкнули его к признанию.- Даммекос и я сходимся в одном: из Империума ничего не выйдет.- Примарх горько усмехнулся.- Тиран обычно называл мои работы - чертежи, трактаты, все, над чем я так яро трудился, - «причудами». Меня это бесило. Честно говоря, бесит до сих пор. Но мне начинает казаться, что он был прав. Вероятно, я унаследовал склонность к составлению грандиозных планов от настоящего отца. Железный Владыка посмотрел сестре прямо в глаза, хотя ему больно было видеть ее морщинистое лицо. -Империум- причуда моего отца,- продолжил Пертурабо.- Я старался поверить в нее, поскольку хотел увидеть наяву - так же, как мои великие здания и идеальные общества, которые бы ими пользовались. Но они невозможны. Совершенства не существует. Человечество слишком хаотично, чтобы принять истинный порядок. Его железная маска раскололась. Все муки, испытанные примархом, - вечная обособленность; чувство заброшенности, терзавшее всю жизнь; мерзкое понимание того, что он подобен ястребу среди кур и должен постоянно сдерживать себя; отстраненность братьев; невнимание отца - сосредоточились в единственном миге. По щеке Пертурабо скатилась одинокая слеза, и он мгновенно возненавидел ее: не только за то, что показал слабость, но и за то, что хотел оплакать погубленную мечту, но мог оплакивать только самого себя. -Если ты чего-то хочешь, еще не значит, что это появится,- пробормотал он. Каллифона кивнула. -Ты слаб. Плохо выкованное железо кажется крепким, но ломается, как сухой тростник. Ты никогда не понимал, что людей нельзя подгонять к идеалу - их нужно вести. Они беспорядочны и более сложны, чем самые трудные твои расчеты. Создав совершенный мир, ты в последний момент понял, что его главный изъян - люди, живущие в нем, и теперь хочешь уничтожить их, чтобы спасти свое творение. Ты отрешенное божество, Бо, повелитель гробниц. Ты не можешь достичь невозможного и поэтому злишься, как ребенок. Ты обрушил на нас этот кошмар, потому что не приемлешь компромиссов. Возле дворца разорвался тяжелый снаряд. Оконные стекла задрожали. -Люди не слушают меня,- сказал Пертурабо.- Сами не знают, что для них хорошо. -Люди не склонятся перед тобой без любви и уважения! Великие тираны правили с благословления своего народа, умелые полагались на страх. Но еще ни один не добился успеха безразличием. Угрюмость стала твоим проклятием. Ты отказался принять любовь подданных. Тебя восславили, как бога, тебе дали армию для покорения звезд, а ты первым же своим указом подверг легион децимации. Примарх сжал кулак. -Они подвели. -Подвели в чем? Не были лучшими? Ты разбрасываешься людьми, чтобы доказать нечто бессмысленное, а потом злишься, что никто не замечает и не восхваляет твоей жертвенности. Целые поколения юношей Олимпии сгинули, пока ты потакал своим капризам, снова и снова восстанавливая численность легиона. Ты правил издалека и не видел пустых школ, страдающих матерей, вдов. -Некоторые мои братья поступали хуже,- ответил Пертурабо.- Я пришел все исправить, а не уничтожить, как это делали они. Изменники будут наказаны, но затем я восстановлю Олимпию. -Ты сравниваешь себя с худшими из братьев, чтобы оправдать свои чудовищные преступления,- произнесла Каллифона.- Послушай себя! Чтобы «все исправить», тебе следовало покончить с рекрутированием и милосердно внять жалобам народа, а не устраивать эту… бойню! Брат, ты перебил пришедших к тебе послов. В тот момент ты проиграл. Потерял все. Когда-то у нас был хороший мир: воинственный и несправедливый, но не лишенный красоты и благородства. Ты уничтожил все это - зачем, брат? -Теперь у меня есть другие, настоящие братья. Ты мне чужая. Каллифона заплакала. Слезы оставляли дорожки в пыли, покрывавшей ее лицо. -И они заботятся о тебе так же, как твоя здешняя семья?- спросила она. -Даммекосу я всегда был безразличен. -Конечно, он всего-то принял тебя в свой дом и вырастил как родного сына. -Обдуманный риск. Тиран использовал меня в собственных целях. -Он постоянно старался поладить с тобой, неблагодарный ты свин!- огрызнулась старуха.- Ты не только эгоистичен, но и слеп. Все время думаешь о себе, о своей гениальности и уникальности!- Уже тихим голосом Каллифона добавила:- Ты был небезразличен мне. -И что с того?- сухо отозвался примарх.- Что хорошего принесла мне привязанность смертных? -Ты всегда ставил себя выше окружающих. -Потому что я выше их,- прямо сказал Пертурабо.- Посмотри на меня, сестрица. Я сотворен Императором всего человечества, я - один из двадцати сынов, созданных им для завоевания Галактики. Ты одряхлела, а я по-прежнему молод. Разумеется, я превосхожу тебя. Каллифона вскинула руку и отвернулась. -Что произошло с человеком, которого я знала? Юношей, желавшим прекратить войны? Мальчиком, рисовавшим чудесные здания? -Они никому не нужны,- сказал примарх.- Император дает мне самые неблагодарные задания. Моим бойцам поручают тяжелейшие миссии, бросают их против худших кошмаров. Мы разделены, наши таланты игнорируют, нашу мощь тратят на дробление камня. Отец не обращает на меня внимания. Моих людей не ценят. Наши триумфы не воспевают. Братья насмехаются надо мной, пока мои воины истекают кровью. Всем плевать. -Неужели?- бросила старуха.- Позволь, брат, я выдвину иную гипотезу, а ты проанализируешь ее своим чудесным умом. Вот моя версия твоей истории: Император всего человечества, прибыв сюда, обнаружил сына, которого высоко оценил. Увидел в тебе несокрушимую волю и непоколебимую решимость. Понял, что ты никогда не сдашься, преодолеешь любую трудность и будешь одинаково достойно сражаться как в славных, так и утомительно затяжных битвах. Разглядев в тебе такие качества, твой отец решил, что ты будешь выполнять трудные поручения. Не потому, что ты безразличен ему, а как раз наоборот - ведь никто, кроме тебя, не справился бы с ними. -Это не так,- возразил Пертурабо, чувствуя, как сомнение начинает въедаться в него подобно кислоте.- Отец недооценивает меня, как и все остальные. Каллифона продолжила: -Я долго считала тебя глупцом за верность Императору. Он ведь в конце концов самый обыкновенный тиран. Надеялась, ты поймешь, что он сотворил с тобой. Император изуродовал тебя, а ты изуродовал наш дом своими войнами. Но, брат, я внимательно следила за твоими кампаниями и однажды уловила тревожную закономерность. Ты всегда выбирал самый сложный и мучительный путь к победе. Ты развиваешь в себе комплекс мученика - словно бы ковыляешь по жизни, показывая встречным кровоточащие запястья, чтобы все видели, как ты ранил себя. Ты мрачно таишься в тенях, но больше всего тебе хочется закричать: «Поглядите на меня!» Ты слишком высокомерен, чтобы завоевывать сердца людей. Ты ждешь, что окружающие заметят тебя в полумраке, покажут туда и воскликнут: «Вот! Вот он, великий Пертурабо! Смотрите, как тяжко он трудится без единой жалобы!» В этот дворец ты пришел не по годам одаренным ребенком. Твои способности оказались настолько грандиозными, что никто не обратил внимания на то, в кого ты превращаешься. В то, каким высокомерным и требующим внимание как элитная шлюха ты становишься.... Покачиваясь, старуха поднялась на ноги. Под ее юбками зажужжали суставы экзоскелета. -Пертурабо, сейчас ты разозлишься, но знай: ты так и не вырос в мужчину. -Я - нечто гораздо большее,- сказал примарх. -В этих словах скрыт яд, отравивший твой потенциал. Не Император довел Олимпию до восстания, не он мешал ей развиваться. Виноват ты со своим убогим эгоизмом и детскими хотелками. Ты, брат мой, так агрессивно изображаешь презрение к любви, что я нисколько не сомневаюсь: ты жаждешь ее превыше всего на свете. Позволь заявить, что ты - самый большой имбецил из всех, кого я встречала в жизни. Даже Дорн, кого я видела только по пикт-изображениям, выглядел лучше при своём холодном стоицизме и собранности. Во всяком случае его холодная маска скрывала человечность, а не желание быть всеми нахваленным. Железный Владыка с яростным криком ринулся к ней. Схватив старуху за горло, он поднял ее на уровень своих глаз. Каллифона, хватая ртом воздух, вцепилась слабыми руками в запястье примарха. -Я далеко не дурак, сестра,- возразил он.- Я хотел от жизни большего, надеялся построить лучший мир для всех людей. Оказалось, что вокруг только жестокость. Дворцовые интриги тиранов, завоевательная война среди звезд — всюду одно и то же. Насилие есть константа человеческого существования. -Не… всегда…- прохрипела она.- Это говорит… насилие… в тебе самом… -Нет, нет, нет,- успокаивающе ответил Пертурабо.- Я знаю свои недостатки, но гнев не затмевает мне глаза, а проясняет взор. Люди корыстны и склонны к расколу. Невозможно править человечеством как единым целым. Тот, кто думает иначе, - вздорный мечтатель. Мира не бывает. Доброты не бывает.- Удушая сестру одной рукой, другой он отвел волосы с ее лица.- И в столь несовершенной Вселенной не будет и пощады изменникам. Каллифона пыталась что-то сказать, но уже не могла. Примарх безразлично выдавливал из нее жизнь. -Ты достаточно задержалась здесь. Пока Пертурабо сжимал горло сестры, из которого доносились жуткие щелкающие звуки, она неотрывно смотрела ему в глаза. Все отчаяннее царапая руку великана, Каллифона взирала ему прямо в душу. В ее взгляде не было ни страха, ни презрения - только жалость. Последним легким движением Железный Владыка свернул ей шею. Глаза старухи закатились, показались белки. Больше она его не осуждала. Секунду Пертурабо смотрел на Каллифону с ненавистью, готовый разорвать ее тело на куски. Но внезапно с его губ сорвался всхлип, и примарх осторожно уложил сестру обратно на трон. Ее голова запрокинулась на сломанной шее, из уголка рта потекла струйка крови. Скрытые под юбками аугментации настойчиво издавали тревожный писк. Пертурабо отвернулся, преисполненный омерзения к своему поступку. Его привлекли отблески пляшущих за окнами языков пламени. Примарх методично выбил старинные дымчатые стекла, мешавшие обзору, и приглушенный рокот пальбы превратился в адский рев разорения целого города. Лохос пылал. Огонь взметался над каждой крышей. Бомбардировка закончилась, но когда именно, Пертурабо не заметил. Грохот ракет и снарядов сменился криками. История гибели города сплеталась из плача, мольбы о помощи, отдельных выстрелов. Впрочем, сильнее всего на Железного Владыку действовали звуки, которые издавали умирающие здания. Каменная кладка внезапно трескалась от жара; потолочные балки ломались с шумом, похожим на человеческий вздох, поднимая облака золы; черепица раскалывалась с насыщенными музыкальными нотками. Воздух едко смердел горящим деревом и плотью. Сквозь бреши в куртине дворца примарх наблюдал за обрывочными картинами страданий. По улице пронеслась банда обезумевших жителей, глаза которых сияли белизной на кроваво-алых масках лиц. Бойцы самого Пертурабо продолжали систематическое истребление. Мимо какого-то кузнеца войны вели шеренгу людей, закованных в цепи - новых рабов для армий Железного Владыки. С другой стороны дороги, на тротуаре, завывала женщина, сжимавшая в руках чей-то труп. В окнах дома позади нее сверкало пламя, ее саму и мертвеца покрывал слой бледно-коричневого пепла. Следы от слез на щеках казались аккуратно прорезанными линиями. Из-за оглушительной какофонии примарх не слышал, о чем стонет горожанка. Вскоре к ней медленно подошел штатский с грубо намалеванным на одежде черепом Железных Воинов и отрубил женщине голову мечом. Других последствий своего решения Пертурабо не видел: просвет в укреплениях, коими он когда-то обложился, был слишком мал. Примарх спросил себя, взволновался бы он сильнее, если бы обзор был обширнее. Безразличие внутри него ответило: «Нет». Из водостоков горящих строений лились металлические реки - расплавленное золото и свинец. Пламя терзало сухие здания, торопясь пожрать бывший город Пертурабо. Никакие усмирители огня не тушили его. Пожар полностью охватил третий и четвертый округа, над первым и пятым уже вздымались столпы дыма. Второй округ изрыгал ввысь снопы искр, словно по его узким улицам бродили драконы. Небо за пределами Лохоса пятнала копоть других пылающих королевств. Разоренные города были отмечены дымными колоннами - белыми, коричневыми и черными, вздымавшимися над погребальными кострами, где плоть миллионов убитых обращалась в угли. От оборвавшихся жизней не останется ничего вещественного, кроме горстки костей и праха. В тот момент нечто сломалось внутри Пертурабо. Забытый, но крайне важный элемент его личности не выдержал нагрузки. Речь шла не о теле - в его системах примарх разбирался достаточно хорошо — а о той загадочной части его существа, которую некоторые называли душой. Ощущение, посетившее Пертурабо, было реальным, как разрыв связки в ноге. За ним, впрочем, последовало не падение на пол, а резкий прилив эмоций. Он испытывал боль и удивление, но и что-то еще, чего никогда раньше не чувствовал. Или, возможно, чувствовал, но прятал так надежно, что в конце концов забыл о нем. Железный Владыка не сразу отыскал нужное слово… Ему было стыдно. Раньше он считал, что ощущает стыд или после редких поражений, или в минуты других мелких неудач. Сейчас Пертурабо понял, что тогда в нем говорила раненая мелочная гордость, за которой следовал только гнев. Нынешнее чувство было другим, всеобъемлющим. Оно захлестнуло примарха, с жуткой ясностью давая осознать опустошение, что он учинил на приютившей его планете. Железному Владыке как будто промыли глаза, затуманившиеся за годы жестоких осад, чтобы он смог увидеть дело своих рук. Кровь… Пахло целым морем крови. -Я превратился в Кёрза,- сипло выговорил Пертурабо.- Но если его оправдывает безумие, то что меня? Вспыльчивость? Он оперся на оконную раму. Под громадным весом примарха она сдвинулась и еще не выбитое стекло треснуло. Пертурабо спрашивал себя, что подумают братья, и понимал, что Каллифона была права: он неизменно оставался в стороне, ждал чествований и злился, не получая их. Ошибочно приняв отсутствие похвал за ненависть к нему, Железный Владыка словно поставил себе целью доказать, что заслуживает их осуждения. И преуспел. -Император никогда не простит нам это,- прошептал примарх.- Император никогда не простит нас. Император не сможет простить нас. Никогда. -Смогу сын мой и очень даже просто. Пертурабо развернулся на голых рефлексах и увидел позади стоящее тело Калифоны - то всё ещё имело сломанную шею с различимым следом от его рук. Оно не делало лишних движений и только смотрело в глаза Пертурабо с потусторонней волей неизвестного. Однако подсознательно примарх догадывался кто это. -Отец? Это ты? -Верно. Во плоти твоей мёртвой сестры и наяву. Тело конечно мог бы и получше выбрать, но думаю и это пойдёт. -Что....что ты здесь делаешь? -Чтобы поговорить естественно. -Насчёт чего? На это тело только исказилось в насмешливой ухмылке и указало на горящий внизу Лохом, окунаемом в горнило войны его воинами. -Ты устроил неплохих размеров геноцид Пертурабо.- проговорило тело Калифоны подходя к балкону с Пертурабо и шипя сервоприводами протезов. Женские руки, дряхлые и уже лишившиеся не то что силы, но банальной красоты и изящества, с лёгкостью отламывают кусок гранита и сжимают его до мелкой крошки.- Уничтожил свой родной мир с людьми, которыми могли воспользоваться наши враги. Очень предусмотрительно с твоей стороны было избавиться от слабостей. Пертурабо просто не верил услышанному. Его отец и хвалит....за такое? Ангрон и Кёрз вызывали немало возмущений и вопросов, но они выполняли задачи своих легионов - грубая зачистка от всего живого и подавление мятежей. Сама их задача заключалась в уничтожении на кого укажут без лишних вопросов, как делали те же Космические Волки с их немытым королём. Но Пертурабо был не таким - его задачи были куда как комплексное и сложнее, заключаясь в уничтожении и прорыве обороны врага, с возможностью сохранения технологий и ресурсов. Это был кропотливый, требующий идеально выверенного подхода, а не просто бомбардировки с зачисткой руин. Война - это числа, а осада - это целое уравнение. На решение такого нужен прекрасно подточенный ум стратега и математика, а не простого варвара. И оттого страннее слышать похвалу не за столь долгие труды, а простое подавление восставшего мира. -Я....я не понимаю мой повелитель.- растеряно сказал Пертурабо смотря в впавшие глазницы Калифоны с исходящим из них мертвецки-жёлтым свечением.- Это же простая зачистка - уничтожение неугодных не сравниться ни в какой степени с тем осадами, кои я проводил против самых грозных врагов. Хруды дали в сотни раз более жёсткий отпор! Если не в тысячи.... -Я и не говорил что твои прошлые достижения пусты Пертурабо, уста этого тела произнесли похвалу касательно твоего избавления от слабостей своей смертной плоти. - "Смертной плоти"....что это значит?- спросил Пертурабо ощущая гремучую смесь обиды и непонимания от каждого слова тела, от которого так и веяло влиянием их создателя. -Прошлое. Твое бытие человеком и то, что ты цеплялся за него. Ведь вся эта сентиментальность ослабляла, разве нет? Делала мягким, размякшим и чрезмерно человечным. Точно как Дорна и его любовь к какому-то дряхлому старикашке на ледяном пустыре. Снова сравнение с так ненавистным ему Дорном. Однако это теперь похвала в адрес Железного Владыки, ведь он действительно избавился от сентиментальности и стягивающих уз своей жизни до Крестового Похода. Все хоть сколько-то близкие люди мертвы: один брат умер от зависти к гению Пертурабо, другого утопили в вине за попытку переворота, приёмный отец скончался и оставил за собой вакуум власти, а сестру, с кем, признаться честно, он ладил лучше всех, примарх задушил собственными руками как какую-то куропатку. И Император видел в этом плюс. Он наконец-то признал действия Пертурабо и превознёс его методы войны над самодовольным Дорном. -Я...спасибо за похвалу отец.- Пертурабо не нашёл лучшего способа для похвалы, кроме как встать перед своим истинным отцом на одно колено и склонить голову, пусть и перед занятым им телом дряхлой старухи. -Не стоит так скромничать о великий Пертурабо, тебе такое не к лицу,- промурлыкало тело Калифоны и, приблизившись, подняло его подбородок морщинистой рукой.- Тебе стоит быть более ярким в своих эмоциях подобно залповым орудиям и показывать свою решимость также, как это твёрдо прописано в вашем девизе. Не повторишь ли его? - "Железо снаружи - железо внутри" мой лорд. -Верно. Ты заковал себя и свой легион телом, то есть снаружи, ну а теперь и духовные "Внутренности" твоих воинов вместе с тобой избавились от вредоносной примеси человечности. Вы - астартес и вам не положено быть сентиментальными. Оружию не нужным эмоции слабых как и их ограничение, а только экстаз битвы и наслаждение войной. -Я сделаю всё возможное, чтобы Четвёртый легион был подобен вашему замыслу мой Император.... -Тогда прими этот подарок, как знак своего стремления к "Совершенству" . Пертурабо наблюдал как грудная клетка Калифоны приподнялась и вздулась, пропуская через глотку какой-то предмет. Дряхлая рука без особых пренебрежений или проблем залезла по локоть в рот и вытащила оттуда предмет, схожий на какой-то медальон. Это металлический предмет, в своём диаметре не превышая десяти сантиметров, напоминает эмблему гермафродитизма. Одна часть это зеркало Венеры, а второй меч и копье Марса. Он выкрашен в матовый пурпур с золотыми краями и инкрустированными самоцветами на выступающем из рукояти меча полумесяце. На круглой же часте изображалось лицо или скорее уж одноглазый шлем с открытым ртом и шипами вдоль всех поверхности, где из раскрытой пасти с множественными рядами зубов выходил раздвоенный язык, делая выражение лица похожим на экстаз. -Что это?- спросил Пертурабо переняв этот медальон в свои руки и смотря как слюна с кровью сразу же испаряется с металлической поверхности, заставляя тот блестеть в сиянии огней горящего Лохоса. -Символ совершенства сын мой. Только ты достоин носить его как тот, кто стал совершенен в войне.