Одиннадцатый. Книга II Ересь Хоруса.

С компактным пикт-проектором под мышкой и предчувствием безграничных возможностей, переполняющим сердце, Эуфратия Киилер пробиралась по узким проходам третьего зала Архива к столу Зиндерманна. Седовласый итератор склонился над книгой, которую показывал ей раньше, и дыхание облачками тумана поднималось над его головой. Эуфратия заняла место рядом с ним, установила на столе проектор и вставила катушку памяти в гнездо приемника. -А здесь холодно, Зиндерманн, — заговорила она.- Не знаю, как вы до сих пор не подхватили воспаление легких. -Да, — кивнул он, — Действительно холодно. Похолодало несколько дней назад, с тех пор, как Воителя переправили на Давин. Проектор пробудился к жизни, его белый экран замерцал и осветил их лица размытым сиянием. Киилер начала прогонять отснятые кадры. Промелькнули недавние снимки, сделанные на поверхности Давина, потом на экране появились капитан Локен и его братья по Морнивалю перед высадкой в Шепчущих Вершинах. -Что именно вы ищете? — спросил Зиндерманн. -Вот это! — торжествующе воскликнула Эуфратия и повернула экран, чтобы он мог увидеть изображение. Файл содержал восемь снимков, отснятых в юрте Военного Совета на Давине, когда стало известно о предательстве Тембы. На всех кадрах присутствовал Первый капеллан Эреб, и Эуфратия, манипулируя шариком на панели проектора, увеличила участки, где был виден его татуированный череп. Зиндерманн, узнав загадочные символы на голове Несущего Слово, даже вскрикнул. Они точно соответствовали знакам, которые он показывал Эуфратии на нижней палубе. -Значит, это она, — выдохнул итератор.- Это «Книга Кор Фаэрона». А нельзя ли увеличить изображение всех участков головы Эреба? Это возможно? -Возможно, — ответила Киилер, и ее пальцы заплясали на клавиатуре проектора. Используя разные изображения и снимки головы Эреба под разными углами, Эуфратия составила полную композицию знаков, вытатуированных на черепе, а затем вывела их на плоскость. Зиндерманн с восхищением наблюдал за ее мастерскими действиями; потребовалось не больше десяти минут, чтобы получить сильно увеличенное, но четкое изображение всех надписей на голове Эреба. Удовлетворенно хмыкнув напоследок, она набрала еще одну комбинацию команд, и из прорези на боку аппарата с тихим шелестом выскочила распечатанная копия экранного изображения. Киилер двумя пальцами подняла лист за уголок, помахала им в воздухе, чтобы краска высохла, и передала Зиндерманну. -Вот, — сказала она, — Надеюсь, это поможет вам перевести текст в книге. Зиндерманн положил листок рядом с книгой. Теперь его взгляд перебегал со страниц книги к его заметкам и распечатке, а палец скользил по рядам клиновидных значков. -Да, да, — взволнованно бормотал он.- Вот это слово, здесь оно снабжено дополнительными гласными, а это явно относится к жаргону, но обладает более плотной многосложной конструкцией. Киллер уже через минуту перестала вслушиваться в бормотание итератора, поскольку его слова были ей совершенно непонятны. Каркази или Олитон смогли бы в этом разобраться, но ее стихией были изображения, а не слова. -Сколько вам потребуется времени, чтобы хоть что-нибудь понять? — спросила она. -Что? О, я не думаю, чтобы очень много, — сказал он.- Если грамматическая логика языка известна, то разгадать смысл довольно просто. -Так сколько на это уйдет времени? -Дайте мне один час, и потом мы вместе прочтем текст. -Отлично, — сказала она, отодвигаясь от стола.- А я пока здесь осмотрюсь, если вы не против. -Да, не стесняйтесь и рассматривайте все, что привлечет ваше внимание, хотя, боюсь, эти книги интересны только для такого замшелого книжного червя, как я. Киилер, улыбнувшись, встала из-за стола. -Кирилл, может, я и не знаток в области литературы, но я знаю, с какого конца надо открывать книгу. -Конечно, конечно, я не хотел… -Не беспокойтесь, я пошутила, — сказала Эуфратия и отправилась бродить вдоль стеллажей, а Зиндерманн вернулся к книге. Несмотря на свои насмешки, она вскоре была вынуждена признать правоту Зиндерманна. Целый час она осматривала полки, битком набитые свитками, книгами и пахнувшими плесенью манускриптами с разрозненными листами. Большая часть книг имела труднопроизносимые и непонятные заглавия вроде «Таблицы астрологов и авгуров-астротелепатов, пагубные воздействия и разнообразные ужасы, сопутствующие подобным занятиям» или «Книга Атума». Скользнув взглядом по последнему названию, Эуфратия ощутила, как по спине пробежал холодок, и протянула руку, чтобы снять ее с полки. От потертого кожаного переплета распространялся сильный запах, и хотя Эуфратия не собиралась читать книгу, она не могла отрицать странного притяжения, оказываемого древним фолиантом. Книга с треском раскрылась в ее ладонях, и Эуфратия закашлялась от вековой пыли, поднявшейся с освободившихся страниц. Зиндерманн за своим столом уже начал читать вслух переведенный отрывок «Книги Кор Фаэрона». Удивительно, но слова в «Книге Атума» были написаны на понятном Эуфратии языке, и она быстро пробежала взглядом страницу. Снова послышался голос Зиндерманна, и уже через мгновение Эуфратии стало ясно, что текст, который она слышит, повторяет слова, написанные на произвольно открывшейся странице. Но буквы в книге расплывались и перескакивали с места на место прямо у нее на глазах. Старинный выцветший манускрипт словно осветился изнутри. Испуганно вскрикнув, Эуфратия выронила книгу. Она повернулась и побежала обратно к столу Зиндерманна. Обогнув стеллаж, она увидела, что итератор продолжает читать вслух, хотя его лицо исказилось от ужаса. Он вцепился в книгу обеими руками, словно не в силах был ее отпустить, а слова беспрерывным потоком срывались с дрожащих губ. У Эуфратии перехватило дыхание, но, увидев, что над столом Зиндерманна проявляется голубоватое светящееся облако, она не удержалась от крика. В облаке появился какой-то силуэт, он извивался и дергался, как будто не мог попасть в такт с окружающим миром. -Кирилл! Что происходит? — в ужасе крикнула Киилер. Парализующий ужас Шепчущих Вершин вернулся к ней с новой силой, и Эуфратия упала на колени. Зиндерманн ничего не ответил, поток слов продолжал изливаться с его безвольных губ, а глаза были прикованы к источнику неестественно яркого света у него над головой. Эуфратия поняла, что и его душу заполняет тот же непреодолимый страх. Светящийся пузырь вздрагивал и менял форму, словно изнутри кто-то отчаянно пытался выбраться, а спустя мгновение из него высунулось мерцающее извивающееся щупальце. Ярость, пожиравшая ее несколько месяцев после нападения в горах, проснулась снова и вытеснила страх. Эуфратия смогла вскочить на ноги. Она подбежала к Зиндерманну и схватила за руки, а в облаке света уже проявился силуэт существа, сотрясаемого волнами дрожи. Он постепенно обретал плоть и энергично пытался вырваться за пределы светового пузыря. -Кирилл! Бросьте эту проклятую книгу! — закричала Эуфратия, и в этот момент в воздухе что-то разорвалось. Она рискнула бросить взгляд наверх — из светящегося шара в грубой пародии на рождение появилось еще несколько щупалец. -Кирилл, простите меня! — воскликнула Эуфратия и сильно ударила итератора кулаком в челюсть. Зиндерманн рухнул в свое кресло, поток слов прекратился, и книга выпала из его рук. Обогнув стол, Киилер подняла итератора на ноги и в этот момент услышала еще один громкий хлопок и что-то очень большое упало на стол. Она не стала тратить время и оглядываться, а как можно быстрее, поддерживая едва передвигавшего ноги Зиндерманна, устремилась к стеллажам. Едва они вдвоем отошли от стола, как нечто отбросило перед ними две длинные тени, а позади раздался пронзительный визг, в котором отчетливо звучала издевательская насмешка. Внезапно в воздухе что-то просвистело, яркий, горячий сгусток пронесся над головами и, попав в одну из книжных полок, с громким хлопком разорвался, словно праздничный фейерверк, и дерево тотчас зашипело и обуглилось. Тогда Киилер рискнула оглянуться — вслед за ними судорожными рывками двигался ужасный клубок извивающихся щупалец, растущих из светящегося комка полужидкой плоти. На подвижной поверхности то появлялись, то исчезали безумные лица, отдельные глаза и хихикающие рты. Изнутри били лучи красного и голубого цвета, и от разноцветных пятен на стенах Архива рябило в глазах. Еще один ослепительно яркий заряд полетел в их сторону, и Киилер, толкнув Зиндерманна, бросилась на пол. Сгусток света ударил в полку совсем рядом, и в воздух полетели горящие книги и щепки. Ужасный монстр двигался по проходу, с удивительной ловкостью используя длинные эластичные щупальца, и Киилер заметила, что он пытается обойти их сбоку. Услышав позади сводящий с ума издевательский смех, Эуфратия рывком подняла Зиндерманна на ноги. Итератор уже немного пришел в себя после ее удара, и они снова побежали по извилистым переходам между рядами полок к выходу из зала. За спиной раздался рев пламени — это чудовище протолкнуло свою тушу в узкий проход, и от соприкосновения с его плотью книги превратились в факелы розового огня. Киилер уже увидела впереди конец прохода и чуть не рассмеялась, услышав тревожный вой пожарной сигнализации. Теперь, наверно, кто-нибудь придет им на помощь. В противоположном конце прохода раздался взрыв, и Зиндерманн, споткнувшись, упал и увлек ее за собой. Они свалились друг на друга, но отчаянно продолжали карабкаться вперед, стараясь как можно больше увеличить дистанцию, отделявшую их от ужасного существа. Киилер перекатилась на спину, а чудовище уже протискивалось между рядами полок совсем близко, его полужидкая туша как будто переливалась сквозь узкие места, и на аморфном теле сверкали злобные глаза и широкие зубастые пасти. Раздался визг, и чудовище плюнуло в ее сторону сгустком голубого огня. Уже зная, что все бесполезно, Эуфратия зажмурила глаза и вытянула вперед руки, пытаясь уберечься от смертоносного пламени. Внезапно на нее обрушилась тишина, а ожидаемый удар так и не последовал. -Торопитесь, — раздался чей-то дрожащий от напряжения голос.- Я не могу больше его сдерживать. Киилер обернулась. На пороге архивного зала, вытянув перед собой руки, стояла закутанная в белый балахон Инг Мае Синг, главный астропат «Духа мщения». Киилер помогла Кириллу Зиндерманну встать на ноги, и они вместе ринулись к двери Архива. Дрожащие руки Инг Мае Синг были все еще вытянуты вперед, от них исходили волны холодного психического воздействия. Киилер видела, что глава астропатов прилагает все усилия, чтобы удержать опасного монстра на расстоянии. -Закройте… дверь, — сквозь стиснутые зубы прошептала Инг Мае Синг. На лбу и шее у нее вздулись вены, а фарфоровое личико исказила гримаса боли. Киилер не надо было повторять дважды. Она бросила Зиндерманна и подбежала к двери, а Инг Мае Синг мелкими неуверенными шажками попятилась от входа. -Скорее! — крикнула она, роняя руки. Киилер налегла на дверь, снова слыша взрыв злорадного хохота в архивном зале. От воя сирен и пронзительного смеха монстра заломило уши, но дверь все же захлопнулась. С обратной стороны в створку ударилось что-то тяжелое, и даже через металл Эуфратия ощутила смертоносный жар. Инг Мае Синг тоже бросилась к двери, но астропат была слишком хрупкой женщиной, чтобы оказать помощь. Киилер стало ясно, что им не удержать натиск чудовища. -Что вы сделали? — спросила Инг Мае Синг. -Я не знаю, — задыхаясь, ответила Киилер.- Итератор вслух читал отрывок из книги, и это… существо неожиданно возникло в воздухе. Во имя Императора, что это такое? -Существо из-за порога эмпиреев, — сказала Инг Мае Синг, и дверь содрогнулась от очередного опаляющего залпа.- Я ощутила сосредоточение энергии варпа и прибежала, как только смогла. -Жаль, что не поспели раньше, да? — спросила Киилер.- А вы можете отослать его обратно? Инг Мае Синг печально покачала головой, и в это время призрачное щупальце из розового огня просочилось через дверь и коснулось руки Киилер. Жар был настолько сильным, что ее одежда прогорела, а кожа покраснела от ожога. Эуфратия с криком отпрянула от двери и схватилась за обожженную руку. Ужасное существо еще раз ударило в дверь, и на этот раз обе женщины полетели на пол. Весь коридор вспыхнул ослепительным светом. Киилер прикрыла глаза ладонью и почувствовала на своих плечах чьи-то руки. Оглянувшись, она увидела, что Зиндерманн уже поднялся. Он помог Эуфратии встать на ноги. -Я думаю, что неправильно перевел текст, — сказал он. -Вы думаете? — переспросила Киилер, пятясь от чудовища. -Скорее всего, вы перевели его слишком точно, — заметила Инг Мае Синг, тоже отползая от двери. Светящееся чудовище вытекло в коридор и слепо раскинуло щупальца во все стороны. Многочисленные глаза открывались и исчезали на поверхности тела, словно нарывы, но уже через секунду монстр двинулся на беглецов. -О Император, защити нас! — прошептала Киилер, поворачиваясь, чтобы бежать. При этих словах чудовище вздрогнуло, а Инг Мае Синг дернула Эуфратию за рукав. -Бежим скорее, мы не в силах ему противостоять. Внезапно Киилер поняла, что это не так. Она стряхнула руку астропата и достала из-под одежды висящий на цепочке амулет в виде имперского орла Серебряная поверхность отразила свет чудовища с удвоенной силой, и амулет моментально нагрелся в ее руке. Киилер блаженно улыбнулась. С предельной ясностью она поняла: все, что происходило с ней после нападения в Шепчущих Вершинах, было подготовкой к этому моменту. Языки пламени охватили Эуфратию Киилер, но они казались холодными и не причиняли боли. В вытянутой руке спасительным талисманом сиял серебряный орел, и она чувствовала, как удивительная энергия наполняла ее от кончиков пальцев на ногах до корней коротко подстриженных волос. -Властью Императора повелеваю тебе, мерзкое создание! — выкрикнула она незнакомые, но казавшиеся верными слова. Инг Мае Синг и Зиндерманн ошеломленно смотрели, как она сделала шаг навстречу чудовищу, потом второй. Ужасное существо замерло на месте, пораженное то ли ее храбростью, то ли верой, Киилер не знала, но, какова бы ни была причина, замешательство врага ее обрадовало. Многочисленные щупальца взметнулись вверх, словно защищаясь от невидимого нападения, а пронзительный смех сменился жалобным детским плачем. — Именем Императора приказываю тебе убираться обратно в варп! — крикнула Киилер. Ее уверенность росла по мере того, как плоть чудовища стала съеживаться, а излучаемый свет утратил неестественную яркость. Зато серебряный орел в руке так раскалился, что кожа на ладони покрылась волдырями. Инг Мае Синг подошла к Эуфратии и добавила свои силы к ее атаке на монстра. Воздух вокруг астропата стал заметно холоднее, и Киилер передвинула руку поближе к ней, чтобы хоть немного остудить обжигающего орла. Внутренний свет чудовища постепенно гас, подвижная оболочка вспыхивала последними огнями, как будто цепляясь за жизнь. Эти вспышки отражались в серебряных гранях орла и, десятикратно усиливаясь, заливали светом весь коридор, не оставляя ни клочка тени. — Что бы ты ни делала, продолжай! — крикнула Инг Мае Синг. — Оно слабеет! Киилер попыталась что-то ответить, но оказалось, что голос пропал. Удивительная энергия, наполнявшая ее тело, теперь мощным потоком изливалась через орла, увлекая за собой и ее собственные силы. Она попыталась бросить амулет, однако он прилип к ладони — раскалившийся докрасна металл вплавился в ее кожу. И вот уже всё должно было закончиться, огонь твари вот-вот погас бы.....пока руку Киилер не обожгло болезненной вспышкой. Та мучительно выкрикнула и вскинула своей рукой кверху. Переполненная накатившей резко болью и ужасом, та чуть ли не отшатнулась вниз на пол. Только ухватившая её за плечи Инг Мае смогла придержать девушку на ногах, хотя и сама астропат стала выглядеть хуже — лицо покрылась испаринами и будто шрамами с поледеневшей коркой на краях. Словно кто-то прошёлся ножом по ранам и подморозил их жидким азотом чтоб они не регенерировали. Но им повезло что монстр также ощутил эту вспышку и отскочил в сторону. Он болезненно извивался внутри самого себя, крутясь на месте и изменяя каждое мгновение своё состояние, походя больше на переливающуюся болотистую жидкость в одном теле, где проглядывались руки и глаза с множествами агонизирующих ртов. Однако даже оно постепенно возвращало свою целостность и смогло, по крайней мере, встать на свои непропорционально тонкие ноги и вытянуть вперёд для атаки пару своих рук с длинными когтями. Монстр уже собирался двинуться на них, и даже вдоль всего его тела отворилась клыкастая пасть с высунувшимися парами когтистых рук, как чувство холода в помещении увеличилось и все свечки потухли. Вместе с тьмой появился неясный силуэт двухметрового гиганта, контур тела которого освещали только светящиеся красным визоры силового шлема. Монстр обернулся и уже было хотел атаковать его, как явный астартес просто выставил руку вперёд с каким-то амулетом в его руке. И в тот же момент как монстр приблизился к нему, просто коснувшись воздуха в радиусе метра от космодесантника, тот испарился. Не было ярких взрывов, вспышек или даже предсмертных криков — монстр просто взял и рассыпался прахом на ветру. В качестве следов, от того не осталось ничего кроме разряженного воздуха. За спиной Киилер послышались клацанье доспехов судовой команды и удивленные крики людей, увидевших поразительную картину. Инг Мае Синг, держащая до этого практически бессознательную Киилер у себя в руках с шоком смотрела на эту картину, а также повернувшегося потом к ним космодесантника. А тот, даже не обращая внимание на появившийся источник света, вышел вперёд к ним, сблизившись с двумя смертными и возвышаясь над ними чёрной горой. Его доспехи были покрашены в чёрный хаки с чёрно-красными доспехами, где на левом наплечнике изображалась цифра «XI» а на правом имелся узор в виде черепа птицы на фоне тёмно-синей спирали с красной каплей на лбу. Тот держал и также амулет, теперь больше походивший на маятник или часы ромбовидной формы, от которого даже исходило характерное тиканье. -Астропат Инг Мае Синг и Эуфратия Киилер из шестьдесят третьего экспедиционного флота, вы идёте со мной по приказу Одиннадцатого примарха.- холодным, механическим голосом сказал великан и схватил летописца за руку, с инсигнией, кою та держала будто в трансе. -На каком основании вы имеет право…ах! — возмущение астропата было быстро подавлено. Но не из-за схватившей её за плечо второй руки или не начавших также возмущаться членов экипажа, коих будто также кто-то вырубил со спины, а из-за увиденного в руке Эуфратии. Амулет, сплавившийся с ладонью девушки, поредел — головы орла отвалились со своих мест и погнулись внутрь, а некогда цельной тело распухло до широкого кольца в самой ладони и освободило место в самом центре. По краям амулета поросло ровно восемь равноудалённых друг от друга острых граней. Головы же сильнее оплавились и соединились друг с другом, образуя символ, походящий на острую корону, кончики которых с одной стороны практически соединялись в самом центре этого образования, но с других концов соединялись с одной из восьми граней. Теперь вместо двуглавого орла, в руки Эуфратии Киилер была восьмиконечная звезда. *** Всю свою жизнь Лоргар провёл в религии. Планета на которую он упал была релегиозной до самой своей сути — на ней не было ничего кроме песка и огромных пустынь, а редкие оазисы хранились глубоко под тоннами земли. В таких тяжёлых условиях, когда плуг является верхом технологий, нетрудно начать верить в всяких сущностей. В них верил и Лоргар по порам своей юности, а потом он повзрослел, возмужал и уже в честь него возвели культ. Аврелиан не был столь категоричным управленцем как Жилиман и Дорн — он искал компромиссы, мог договариваться и искать взаимную выгоду. Так он хотя бы объединил Колхиду — весь его родной мир был завоёван не мечом и огнём, а словом и просвещением. Лоргар был искренне уверен в образе золотой сущности, коя появлялась во снах на протяжении всего его детства, и вокруг коей он построил весь культ. Уже позже он понял что это сущностью был его отец и теперь из простого культа «Золотой Сущности» это был «Культ Бога-Императора». Лорагар делал всё возможное, чтобы просвещать все миры на пути его легиона и очищать от ложных предубеждений, давая куда как более надёжную вещь — веру. Да, Имперская Истина была неплоха, но это свод законов с одними лишь запретами и догмами. В ней нету того, на что человек мог бы опираться в массе своей. Нету в своде законов того, на что надеялся бы простой рабочий с агромира или мира-кузни, где читать умеют в лучшем случае 5% от всего населения. Именно поэтому миры могли сгореть в праведном пламени Несущих Слово, но чтобы потом их отстроили заново до своего лучшего состояния как делали это славные Ультрамарины. …И как же иронично было что Монархию, жемчужину среди миров Семнадцатого, сравняли с землёй именно они… Но сейчас Лоргару стоит забыть старые обиды, боль и презрения — его миссия заключается на Терре и ему нужно встретиться с Императором. Так что сейчас ему лучше просто взять и проглотить свои обиды, дабы предупредить своего отца об опасностях всё расползающихся культов неизвестных «Богов Хаоса». Золотые коридоры Имперского Дворца ныне не были освещены в ярки лучах солнца. Сейчас оно было сокрыто под густыми слоями чёрных туч, словно накрывая ночной дланью всё под собой. Только сотни прометеевых ламп, висящих на колоннах с вырезанными барельефами, освещали всё вокруг и в особенности начищенный до блеска кафель, в отражении которых виднелся мутный силуэт полу божественного примарха. Лоргар шёл неспеша по этим коридорам, скорее даже расхаживая в томительном ожидании аудиенции и когда его отец наконец соизволит явиться. Император был сильно занят в своей тронной комнате, докуда никого не впускали его верные кустодианские стражники и высокомерие которых было достаточным, чтобы даже дерзить примарху. Но Аврелиан был терпеливым человеком, готовым пойти на уступки и не действовать нерационально как прочие его братья. Поэтому он подождёт аудиенции от него и будет делать это с натренированной до этого годами силой воли…пусть он немного не удержал себя и своей силовой булавой прихлопнул парочку наглых кустодес. «Как же долго мне его ждать?» Проскочила мысль в голове Лоргара, в уже два дня как идущем ожидании. Он даже успел очистить своё оружие от остатков мозгов «идеальных» воинов и спрятал их тела, а ответа всё не последовало. Да, Несущий Слово мог ожидать, однако волнение, страх и боязнь что боги решат как-то им всем навредить с каждым мгновением его одолевали всё сильней. Аврелиан уже застал как в его собственном легионе начали создаваться ложи и что всё это основал самый доверенный из его сынов, а поэтому спешка была необходимой. И только Лоргар прошёл мимо вазы, из которой точно не торчала рука жестоко изувеченного кустодианца в полном боевом комплекте, как пол под его ногами задрожал. Примарх Семнадцатого легиона ощутил всем своим силовым доспехом как плитка начала трещать по швам, а земля начала дрожать и расходиться. С небо начало виднеться свечение и он посмотрел туда, наблюдая своими глазами до этого никогда не виданное явление. Густые тучи залились переливающимся свечением, где от одного куска облака к другому шли болезненные вены неестественного света. Невозможно было описать какому цвету принадлежало это святилище, но оно было чужеродным для человеческого глаза и даже примарх не мог определить его. Однако вместе с светом пошёл и крик, не слышимый ушами, но ощущаемый разумом. Крики боли, полные гнева, ярости, боли и отчаяния, ударили разогнанным тараном прямо по разуму примарха, отчего тот упал на одно колено и держался за начавшую пульсировать голову. Миллиарды голосов визжали в унисон, проклиная его и также моля о смерти. Но Лоргар сразу понял что это не основной «удар» неизвестной силы, а лишь отголоски его мощи. Основной удар пришёлся прямо в самое сердце Имперского Дворца. Резка вспышка света ослепила Аврелиана, а прилетевшая ударная волна выбила двери в личные покои Императора и также унесла примарха прочь словно он был мешком с песком. Ему даже повезло что он пришёл в силовом доспехе — при ударе об золотую стену, туда также направились горы обломков и огромных дверей, вдавливая тело полубога ещё глубже в каменную породу. Лоргар ещё долго будет благодарить себя за предусмотрительность, а также Магнуса, обучившего создавать защитный барьер вокруг своего тела. Голоса ушли также резко как и пришли, воздух даже сквозь пыль и каменную крошку ощущался разряженным и холодным как после чрезмерного злоупотребления варпа. Но сейчас не это волновало примарха Несущих Слово, а что вообще так сильно обрушилось на Имперский Дворец, почему ещё не звенит тревога об нападении чужаков и что это за ужасающе-странное чувство ощущается неподалёку от него? Не без труда, но только с повреждёнными доспехами, Лоргар растолкал обломки помещения от себя, освобождая путь. Перед ним предстала картина полной разрухи: золотые коридоры лишились своего блеска и львиной доли украшений, часть колонн обрушилась до основания, а множество прекраснейших барельефов об былинных подвигах стёрлись или изуродовались до неузнаваемости. Теперь это место походило больше на заброшенный храм, подвергнутых чистке и полному уничтожению. Аврелиан точно может это сказать — он сам немало раз сжигал еретические храмы, как и застал сожжение своего триумфального города Монархии. Пыль оседала мелкими потоками, падая как снег, перекрывая обзор и даже из окна было видно как на ближайшую милю вокруг не было ничего кроме серой пелены праха и пепла. Но Лоргар не обращал на это внимание — всё его естество ощущало странный, трудно уловимый, но всё же казавшийся знакомым источник сил. Этот сигнал был словно продирающийся сквозь тьму космоса свет Астрономикона, но иной по своей природе. Будто у него теперь другой источник. Постепенно пыль оседала и сквозь неё через стала проявляться золотая фигура огромного исполина, ради которого Аврелиан изначально и прибыл на Терру. Как всегда, Император выглядел величественно и спокойно в своей ипостаси. Даже при творящейся всюду разрухе и неурядице, тот оставался спокоен и хладнокровен внешне. Его золотой доспех имел несколько вмятин, свидетельствовавших что даже ему нанесли урон, но в сравнении с истерзанной грудной пластиной и наплечниками брони владыки Колхиды они были незначительными. -Император…- промолвил Лоргар ощущая как пыль осела на стенках его горло и неприятна жгла до кашля. Однако он сдержался от подобных позывов, не желая более показывать своему создателю собственную слабость. -Лоргар.- безэмоционально проговорил повелитель человечества. Тот словно только сейчас вспомнил как его звали и данное имя было простой данностью, как если бы у примарха был серийный номер и не было бы никакой личности. Но даже с сынами, что расстраивали его, он вкладывал эмоции и интонации, показывающие что он воспринимает их. Однако пока Аврелиан решил придержать подобное высказывание при себе. -Что ты здесь делаешь? -Я прибыл на этот мир чтобы предупредить вас мой повелитель.- Аврелиан сразу же склонился на одно колено перед ним, стараясь высказать как можно больше уважения и чтобы тот прислушался. Пусть пострадает его гордость немного, всяко тут нету самодовольных Ультрамаринов.- Этому миру грозит опасность из-за завесы бытия — сущности, известные как боги Хаоса, стремятся захватить человечество. Они не действуют прямо как орки или эльдар, а через умы людей — нашёптывают им ужасающие секреты и забытые тайны, склоняя к своему поклонению и отторжению Империума! Мой легион он ощутил эту заразу и мне пришлось его разделить, чтобы в будущем избавиться от заражённой скверной неведенья частью своих сыновей. Но я прошу, нет, умоляю вас предпринять что-нибудь для противостояния им! С каждым днём влияние этих созданий только растёт и всё больше миров склоняется к тайному союзу с нерождёнными. -Встань сын мой.- проговорил Император и примарх повелевался. Он посмотрел своему создателю в лицо и наблюдал только свет из его глаз — золотой свет, где проблёскивали болезненно-жёлтые вены. Видимо атака сказалась на нём больше ментально, нежели физически.- Я услышал твои слова и могу заверить тебя: мне известно про влияние тёмных богов и насколько они опасны для всех нас.....а также какие ужасные ошибки совершил в прошлом. Последние слова ввели Лоргара в шок. Император…и признал свои ошибки? Никогда за всю свою жизнь и общение с братьями, Лоргар не слышал чтобы владыка человечества признавал ошибки. И не мудрено. Он делал всё практически идеально, все его планы не имели ни одного изъяна и стратегии были превосходны. Но когда он совершал ошибки и кто-то на них указывал, то он говорил что это и не его стратегия вовсе или тот самый человек навсегда пропадал. А поэтому слышать подобное и из уст самого Императора…было крайне непривычным. -За долгие тысячи лет своего существования я совершал великое множество ошибок, что тянуться за моей спиной долгой и мучительно тенью. Часть из них была искуплена, другая невозможна к искуплению. Но моя самая большая ошибка заключалась в том, что я ставил себя выше людских нужд и надежд, думая будто человечество сразу же избавиться от предубеждений и страхов, существовавших с ними на протяжении тысяч поколений. -Отец? О чём ты? — не выдержал Аврелиан, но внутренне он догадывался об чём тот говорит и от этого всё ещё сильнее сжималось внутри него от неприятных в своей двоякости чувств. -О вере сын мой. О надежде, отчаянии и желании верить в лучшее.- однозначно ответил Император и взмахнул рукой. Вся пыль убралась прочь, сквозные дыры заделались валяющимися вокруг обломками, а вместо луны всё вокруг теперь освещали блуждающие огоньки. Тёмно-бардовый цвет создав совсем иное ощущение — нечто более сакральное, оккультное и таинственное. Что-то, что и само было среди традиций Семнадцатого легиона. -Я совершил огромную ошибку на Монархии сын мой. Мне казалось что влияние богов мелочно на этот мир и что сам смогу совсем справиться, используя знания и науку человечества…за что и поплатился в этой атаке. Тот сам упал на колени перед ним, склоняя голову и будто моля о прощении. То что Аврелиан растерялся от подобной картины ничего не значило. -Сжигая Монархию, её храмы и стараясь всячески пресечь поклонение себе, я наивно полагал что вера мне не понадобиться. В своём самомнении и самолюбии я считал себя уже выше любого бога и что вера только мешает…Однако в этой атаке боги показали насколько они сильнее меня — одним точным ударом они практически убили меня и сломали проект, над которым я работал ещё с самого начала Эры Раздора. Они лишь игрались со мной и позволяли думать будто я им соперник.- на секунду тот замолк, позволяя Аврелиану обработать поступившую информацию, чтобы потом продолжить.- Не знаю простишь ли ты меня за этот тяжкий грех и простят ли твои сыны меня за самодурство и недооценку ваших трудов… -Отец. Прошу, встань.- мягко, с содроганием, ответил ему Лоргар и сам приложил руку на его плечо.- Я никогда не ненавидел тебя. Мне было обидно что ты отвергаешь мои труды и старания, смешиваешь с грязью все наши старания. Если бы Лазури не предупредил бы меня об опасности богов, то я и сам бы поддался их пагубному влиянию, начав считать тебя лже-богом. Однако сейчас мне кажется что ты просто считал себя не достойным такой великой чести. -Ты действительно так думаешь сын мой? — спросил Император вставая на обе ноги и вновь возвышаясь над ним. -Я знаю что это так отец мой — тебе должны поклоняться миллионы миров, возводить великие памятники миллиарды лучших скульпторов. И сотни квадриллионов людей обязаны молиться на тебя каждый день. Ты — владыка человечества и именно твоими потом, слезам и кровью всё человечество обязано в собственном выживании. Каждый смертный муж и жена обязаны боготворить тебя в благодарность и считать богом, что обезопасит галактику от её угроз. -…Да. Всё так.- положил руку на плечо и улыбнулся Император такой тёплой отцовской улыбкой, на кою никто на Колхиде не был способен. Даже приёмный отец Эреба не был так добр к примарху, хотя именно благодаря нему дряхлый Кор Фаэрон стал великим астартес.- Твои слова открыли мне всю истину сын мой и именно благодаря тебе галактике суждено узреть правду.....Но перед этим стоит ввести новый символ перемен для Империума. Он сжал свою вторую руку и из неё последовал пар с жаром плавящегося металла и соответствующим запахом. После, поднеся руку на уровень глаз Аврелиана, Импепратор раскрыл ладонь, показывая что там. Это был символ звезды. Восьмиконечной звезды с опоясывающим её кольцом. Он казался Лоргару знакомым, но переизбыток чувств не позволял сейчас ему мыслить здраво — он слишком был занят внутренним ликованием собственной правоты. -Это символ новой веры в меня сын мой. Неси его во все уголки космоса также, как раньше ты нёс двуглавого орла. Пусть галактика познает наше просвещение или же сгорит! На секунду взгляд Император блеснул большей порцией зловеще-жёлтого, но лишь блеснул в бесконечных омутах ныне бога.