Onryō

Onryō (яп. 怨霊 онрё:, буквально "мстительный дух", иногда переводится как "гневный дух")

Цветы камелии опадают со стеблей целиком, отчего ассоциируются с отрубленными головами. Красные камелии, кроме того, имеют эротический подтекст, связанный с их “слишком насыщенным" цветом.

Такэмура не надеется, когда произносит слова клятвы над невысоким столбиком из композитного мрамора, с которого лишь недавно исчезли последние цветы – строго в срок, определенный правилами. Имя написано просто, без золота и украшений. Это имя незнакомое, оно дано человеку после смерти, и Такэмура смеет нарушить его покой, называя именем, которое помнил много лет, которое все еще горчит на языке, и будет горчить всегда. Он знает, что его месть бесполезна, что шанса добраться до главы “Стальных Драконов" у него нет, но он не может не попытаться. Когда он поднимается с колен, поняв, что зимняя земля ледяно холодна, из-за столбика на него смотрит тень. У тени длинные волосы и голубые глаза, и тень протягивает ему танто в черных ножнах. Такэмура не спрашивает, почему это работает, он просто принимает клинок. Когда клинок вспарывает первое горло, рукоять на короткие мгновения теплеет. Такэмура стоит в маленькой квартире на задворках Токио, у его ног шестерка банды Ёринобу Арасака, ящерицы, которая посмела назваться драконом. Тень стоит над лужей крови, и Такэмура благодарно кланяется. Такэмура не знает, что на столбике из композитного мрамора на одном из токийских кладбищ появляется первый цветок красной камелии. Смерть шестерки проходит незамеченной, но Такэмура теперь знает маршруты и условные слова. У него не так много времени, прежде, чем слова сменятся. У ящерицы, к сожалению, хватает мозгов на элементарные меры безопасности. Впрочем, может, это не его план, а план его личного телохранителя, Адама Смэшера. Это имя Такэмура ненавидит почти так же, как имя его хозяина-отцеубийцы. Такэмуре горько от того, что он не сумел убедить Сабуро Арасака, что оставаться наедине с сыном опасно. Арасака-сама считал, что дракон не посмеет разинуть пасть. Это была не ошибка Такэмуры, но Такэмура будет за нее мстить. Смерть прокатывается по Токио подземной дрожью: Такэмура убивает мелких людей, собирая крупицы информации, и всякий раз тень одобрительно смотрит, а Такэмура кланяется. Танто с черной рукоятью напит кровью и теплый. В “Синий бамбук" Такэмура входит, убив охранника на входе. В него начинают стрелять в середине лестницы на второй этаж, когда крики посетителей, оскальзывающихся на крови из распоротых шей, достигают ушей хозяев заведения. Такэмура уходит из-под огня зигзагами, слабо удивляясь, что ему почему-то идея взять огнестрельное оружие в голову не пришла. Танто, кажется, поет от крови. Он не тупится о кости, и тела падают порой с полностью отделенными от них головами в разные стороны. Хозяин "Синего бамбука” ждет Такэмуру лично. Что ж, у “Стального Дракона" тоже бывают смелые люди. Они узнают друг друга: телохранитель главы клана якудза и приспешник его сына-бунтаря, и даже кивают друг другу, прежде чем начать бой. Оба люди старой закалки, однако погрузив клинок в очередную шею, Такэмура понимает, что бок горит не от тяжелого дыхания, а потому что глубоко в нем пули из пистолета, зажатого в уже мертвой руке. Такэмура валится на бок. Его месть закончилась быстрее, чем он надеялся. Он приходит в себя от того, что его лицо держит в ладонях тень. Теперь у тени есть лицо, бледное и красивое, руки, тоже бледные и холодные. Тень одета во вполне современный черный брючный костюм с черной рубашкой, и самое странное в ней – в нем, потому что тень обладает мужским лицом – даже не распущенные черные волосы ниже пояса, а ледяные голубые глаза, обрамленные белыми ресницами и дополненные белыми же бровями. Спросить имя или сказать что-нибудь Такэмура не успевает. Тень исчезает с первыми проблесками маячков на машинах полиции. Бок у Такэмуры больше не болит. Такэмура чувствует усталость, но не такую, чтобы не мочь уйти. Тень снова появляется, когда он сидит на крыше здания, откуда видно побоище, и курит. Тени не нравится запах сигарет, и он стоит с наветренной стороны. Такэмура кланяется – скорее благодарно кивает – и тень кивает в ответ. Это его часть сделки. Такэмура не чувствует себя ни сверхъестественным, ни мертвым, ни каким-то особенно живым. Хочется есть. Всегда хотелось после хорошей драки. Тень теперь частенько появляется в поле зрения. Он неестественно выглядит, прислонившись к изрисованным граффити стенам и сложив руки на груди, но неестественность эта связана с тем, что в таком костюме в такой помойке делать нечего. Такэмура не уверен, видит ли тень кто-то еще. Иногда люди оглядываются, но вопросов никто не задает. Во всяком случае, всю работу Такэмура все еще делает сам, даже если речь идет о том, чтобы подняться на верхний этаж жилого небоскреба по пожарной лестнице. Любовница оказывается сопутствующими расходами, хотя надо отдать ей должное: она хотя бы попыталась сопротивляться. Юрист Ёринобу нашелся в джакузи – вот куда она несла бокалы с холодным шампанским. Вода в ванне бурлит розовым, механизму все равно, гонять мыльную или кровавую пену. Можно уйти, пока никто не заметил, но танто в руках слишком сухой, а тень стоит, оперевшись плечом о косяк входной двери, и Такэмуре чудится тень улыбки на бледном лице, когда он берется за ручку. Тень на лице тени. Такэмуре следовало бы больше читать, чтобы разнообразить свой словарный запас. На этот раз новость об убийстве юриста крупной компании, по бумагам занимающейся транспортными перевозками, а по факту – контрабандой, гремит во всех возможных источниках новостей. Такэмура не знает, занимался ли Ёринобу расследованием смерти держателя “Синего бамбука", но эти две смерти даже он свяжет в серию. Пускай. Пускай ищет. Такэмура уверен, что никто из тех, кто работает на "Стальных Драконов” встречу с ним не пережил, но посетители "Синего бамбука” его опишут. Это даже хорошо, если Ёринобу его узнает. Ёринобу его определенно узнаёт, потому что в следующий раз танто напивается кровью, когда ячейка из шестерых бойцов видит его рядом с уличной едальней и не проходит мимо. Такэмура не знает, что подножие столбика из композитного мрамора уже скрыто цветками красной камелии, потому что их слишком много, чтобы уместиться на его вершине. Особняк руководителя цепями поставок охраняется усиленно. Тень кивает на бойца, который отошел от своей точки на два шага дальше, чем видит камера. Тревога поднимается, когда Такэмура перешагивает десяток снятых с постов людей. Они бегут со всех сторон, и Такэмура сам как танто – поет внутри от того, как они умирают. В особняке светлая обстановка, и следы Такэмуры кровавой цепочкой указывают, куда он прошел. Одна из карт доступа, сорванных с чужих поясов, пускает его в эту обитель традиционных татами, антикварных ширм и запаха, свойственного богатству, переданному через поколения. Такэмура едва не бросился на того, кто стоял к нему спиной у одной из таких ширм, однако узнал тень. Тень любуется предметами старины? С другой стороны, почему нет. Такэмура постарается не испортить ничего по возможности. В спальне его цели не оказывается, и Такэмура появляется на выезде из подземной парковки за пределами особняка как раз вовремя, чтобы успеть расстрелять колеса машины. Танто нужен только для того, чтобы убивать. Тень сидит на кожаном сиденье бронированного автомобиля и с интересом наблюдает, как Такэмура выволакивает оттуда человека, хрипящего от ужаса. – Онрё… Онрё! – различает Такэмура последние слова. Такэмура вытирает горячий танто галстуком поверженного. Тень кивает. Такэмуре хочется сесть на водительское и отвезти тень… куда-нибудь, куда прикажут. Следующим в списке жертв является глава того, что называется подразделением специальных операций. Специализация варьируется от охраны судов до нападения на чужие офисы. Здесь Такэмуру встречает серьезное сопротивление и еще одна смерть, которая снова отменяется прикосновением холодных рук к щекам. Такэмура улыбается, поворачивает голову и касается губами ладони, полный благодарности. За оживление, за присутствие, за то, что его месть вообще возможна. Мгновение поклонения прерывается новой волной врагов, и Такэмура аккуратно стреляет ниже голов и сердец, добивая каждого лично. Танто, горло, кровь. Как угодно его тени. Он еще несколько раз слышит про онрё, добивая выживших. Такэмура недоволен, увидев, что один из подстреленных не дожил до танто, потому что истек кровью из паховой артерии. Ему следует быть быстрее. Последнего человека из гвардии тень толкает к Такэмуре, и тот ловит неуклюже запутавшееся в собственных ногах тело. Такэмуру окатывает кровавыми брызгами, несколько долетает и до тени – и впитывается в черное без следа. Они идут к последней двери бок о бок, и узкие следы рядом с отпечатками подошв Такэмуры существуют лишь один удар сердца. – Слухи не врут, – его цель смотрит на тень и усмехается. – Ты продал душу. Такэмура шагает в сторону, закрывая тень от взгляда, и поднимает танто. Он чувствует улыбку тени за спиной. Тень в него верит. И Такэмура оправдывает доверие. Тень стирает с его губ чужую кровь, и Такэмура благоговейно прикрывает глаза. Стальному дракону осталось отрубить лишь голову. Здание в сердце квартала защищено хорошо. Такэмура тратит время на то, чтобы изучить подступы. Наблюдает из окон соседних борделей, забегаловок и многоэтажек, заселенных сбродом, копошащимся под брюхом дракона, который уже наверняка пышет огнем в гневе. Ёринобу не слишком умен сам по себе, но он собрал вокруг себя тех, кому не хватало имени – знамени – под которым нужно собраться, и Ёринобу стал таким именем. Тень стоит рядом, и Такэмура выдыхает сигаретный дым в другую сторону. В замызганной квартирке, хозяин которой не вернулся из опиумной курильни, Такэмура сидит на полу, привалившись к костистым коленям, и смотрит снизу вверх. Тень гладит его по волосам и позволяет целовать себе ладони, но взгляд холоден. Взгляду нужна кровь, а не собачьи повадки Такэмуры. Где-то на токийском кладбище столбик из композитного мрамора почти засыпан красными цветами камелии, отделившимися от ветви целиком, как отрубленные головы. Тень слегка касается спины Такэмуры. Не подталкивает. Благословляет. И Такэмура идет в атаку. Он зачищает этаж за этажом, и люди бессильны его увидеть, словно он двигается слишком быстро. – Пощады!.. Пощады, прошу, – скулит человечек, и Такэмура оглядывается на тень. Человечек бросил оружие, он дрожит. Тень кивает, и Такэмура роняет человечка на пол, а тот, так же скуля, ползет куда-то в сторону, к выходу, подальше от смертей, Такэмуры и тени. Такэмуре плевать, что с ним будет. Адам Смэшер выходит защищать своего хозяина лично. Такэмуре он противен, он презирает человека, способного быть верным такому отбросу как Ёринобу Арасака. Впрочем, чего еще ожидать от того, чье имя звучит как дешевое прозвище. Смэшер стреляет, и Такэмура чувствует, как пули касаются тела, но это почти не больно. Недостаточно больно, чтобы остановить. Бой завязывается ожесточенный, Смэшер тяжелее, но в рукопашном бою хорош. Такэмура чувствует неподдельное наслаждение, когда оказывается у лежащего противника на спине, чтобы поднять его за лоб и обагрить пол кровью. Крови в мертвой туше достаточно, чтобы дотечь до ног тени, и Такэмура стоит на коленях, глядя, как красное смыкается вокруг изящных туфель. В кровавом зеркале отражается край брюк, а потом кровь впитывается – досуха. Полиция будет в замешательстве, если ей вообще придет в голову это расследовать дальше строчки “внутренние войны банд" в отчетах. Такэмура шагает к двери в кабинет Ёринобу. Тот неверяще смотрит на Такэмуру. Он тень не видит, хотя тень смотрит, склонив голову: вот этому жалкому человеку ты мстишь? И оно того стоит? У Ёринобу в руках пистолет, но пули ложатся мимо, слишком трясутся руки. Такэмура ускоряет шаг лишь когда тот прижимает дуло к подбородку и жмурится. У него не хватит духу спустить курок, но он может сделать это случайно, а такого Такэмура не допустит. Пистолет отлетает в сторону, а Ёринобу хватается за лицо, отплевываясь собственной кровью из носа. Такэмура встает у него за спиной, подбивает под колени и тянет за волосы. На тень оба – палач и жертва – смотрят одновременно. Тень смотрит с легким любопытством на то, как кровь брызгает на стены, пачкая кричащее золото барельефов с драконами. Столбик с посмертным именем Сабуро Арасака полностью скрывается под красными цветами. Такэмура встает на колени перед тенью. Он успел полюбить эти узкие плечи, тонкие пальцы, длинные волосы и прекрасное лицо. Он хочет смотреть на них в то время, пока будет поить танто в последний раз кровью из собственного горла. Голубые глаза над ним кажутся прекраснее любого неба. Такэмура проводит лезвием по своей шее. Это ощущается ласковым поцелуем, от которого перехватывает дыхание. Цветы на могиле иссыхают в один момент, и ветер развеивает лепестки, словно они ничего не весят. *** Такэмура открыл глаза от того, что его лицо держат прохладные ладони. Он смотрит в голубые глаза и улыбается.