За кулисами любви

      День сегодня тянулся размеренно, словно нарочно давая передышку. На этот раз новых дел не поступало, поэтому Вика спокойно занималась заполнением отчетов и просматривала пару недавних дел — чисто для контроля, как она всегда делала. Такая привычка: убедиться, что все в порядке, даже если дело было закрыто.       Аня была дома еще до того, как Вика вернулась с работы. Переодевшись в мягкую домашнюю одежду, они вдвоем устроились на диване, погружаясь в новый сериал, который показывали по телевизору. Аня смотрела его с самого начала и уже успела влюбиться в сюжет, а Вику он постепенно тоже начал втягивать — пусть и не сразу.       Все было тихо и привычно.       До тех пор, пока… не прозвучал звонок в дверь.       Вика на секунду отвлеклась от экрана и перевела взгляд на сестру.       — Мы кого-то ждем? — спросила она, чуть нахмурившись.       — Нет, — Аня пожала плечами, — Может, Игорь вернулся?       — Вряд ли, — пробормотала Вика, глянув на настенные часы. — Рано. Обычно он задерживается, если заезжает в компанию.       Игорь после смены поехал туда — решить какие-то вопросы, и это было вполне обычным делом.       Поднявшись, Вика пошла к двери. Привычно скользнула взглядом в глазок… и застыла. Сначала даже решила, что ошиблась, и проверила еще раз. Но нет — перед дверью стояла та, кого она никак не ожидала увидеть.       В дверь постучали сильнее.       Вика глубоко вдохнула, заставляя себя прийти в себя, и только потом повернула ключ. Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина — невысокая, с мягким овалом лица, глубокими голубыми глазами и аккуратными каштановыми волосами, блестящими в свете лампы.       — Мама? — Вика невольно улыбнулась, хотя внутри все сжалось от внезапности.       — Привет, дочка, — мама улыбнулась тепло и, перешагнув порог, поставила сумки на пол, чтобы обнять ее крепко, по-настоящему. — Боже, как я соскучилась… Уже и не вспомню, когда ты приезжала в последний раз.       — Прости, мам. Работа… — Вика обняла ее в ответ, чувствуя, как знакомый запах родного дома обволакивает и чуть успокаивает.       — Знаю я твою работу, — мама вздохнула, слегка качнув головой. — Всегда ты занята. Надеюсь, теперь-то начнешь больше отдыхать, — ее голос стал многообещающим, и в глазах мелькнула лукавинка.       — Вик, кто там? — послышался голос Ани, а через пару секунд она сама появилась в прихожей, замирая от удивления. — Мама?       — Анюта! — мама шагнула к младшей дочери и так же заключила ее в крепкие объятия. — По тебе я тоже сильно соскучилась, — она чуть отстранилась, взглянув на дочь. — Ну, что, здесь тебе получше, чем со мной? — она прищурилась, и в ее взгляде мелькнула мягкая насмешка.       — Мам, не говори так, — Аня улыбнулась и обняла ее в ответ. — Мне и с тобой хорошо.       — Знаю, знаю. Я шучу, — мама отстранилась, но в ее глазах все еще светилось тепло.       Вика, хоть и радовалась встрече, все же не могла не спросить:       — Мам, я, конечно, очень рада тебя видеть… Но почему ты не сказала, что приезжаешь? Мы бы встретили тебя. Ты эти тяжелые сумки тащила сама? — ее взгляд скользнул на два увесистых пакета у двери.       — Нет, нет, — мама отмахнулась. — Мне помог один хороший человек, таксист. Не волнуйся. — Она подошла ближе, взяла руки Вики в свои и посмотрела прямо в глаза. — Я не предупредила тебя по другой причине. Ты ведь позвонила с такой радостной новостью о беременности… — ее взгляд на мгновение опустился на живот дочери, — и так и не сказала, когда же я смогу познакомиться с твоим молодым человеком. Я ждала — пару дней, неделю… две. А прошел уже почти месяц. Так что я решила: приеду сама и встречу этого загадочного мужчину, которого ты от меня так прячешь.       Вика почувствовала, как в груди все сжалось. Она улыбнулась — чуть натянуто, стараясь скрыть легкую неловкость.       — Я не прячу его, мам. Просто… у нас и правда не было времени. Мы оба постоянно в работе.       — Ох, только не говори мне, что ты нашла такого же трудоголика, как ты сама, — мама прищурилась с едва заметным смешком.       — Эм… нет, — Вика позволила себе короткую усмешку. — Поверь, это не так.       — Ну и хорошо, — мама кивнула и стала окидывать взглядом прихожую. — Так где же он? Не дома?       — Нет, у него дела. Но он скоро… придет, — Вика кивнула, чувствуя, как сердце все же бьется быстрее.       — Отлично! — мама хлопнула в ладони. — Тогда пока ждем, помогите мне разобрать продукты, что я привезла. Все ваше любимое, взяла с запасом.       Она прошла к сумкам, а сестры последовали за ней, перенося их на кухню.       Пока мама что-то раскладывала в шкафы, Вика с Аней обменялись взглядами.       — Я же говорила, не тянуть с этим, — тихо шепнула Аня, чуть наклонившись к сестре. — Ты же знаешь маму. В конце концов она возьмет все в свои руки. Прямо как ты.       Вика вздохнула и отвела глаза.       — Для него это будет… неожиданно.       Аня усмехнулась и покачала головой.       — Уверена, он справится.       — Кстати, — вдруг обратилась к ним мама, — вы так и не сказали мне хотя бы имя этого мужчины. Даже стыдно, насколько мало я о нем знаю, а ты уже беременна, — в ее голосе на секунду проскользнула легкая укоризна.       Вика почувствовала, как ладонь сама тянется к шее — привычное движение, когда ей неловко. Она опустила взгляд и тихо сказала:       — Игорь. Его зовут Игорь, мам.       — Игорь… — мама повторила имя, будто пробуя его на вкус. — Хорошее имя. Теперь посмотрим, такой же ли он хороший человек, — она посмотрела на старшую дочь внимательным, испытующим взглядом.       — Он хороший, мам. Не переживай, — мягко сказала Аня, бросив на сестру успокаивающий взгляд.

***

      Они вместе готовили ужин — шум резаных овощей, тихое шипение сковороды, аромат свежей зелени и кипящего мяса. Атмосфера была почти домашне-уютной, пока вдруг не раздался звук открывающейся входной двери и следом — знакомое, чуть усталое, но всегда теплое:       — Я дома.       Вика замерла, словно кто-то неожиданно нажал на паузу в ее движениях. Сердце на мгновение пропустило удар, а потом забилось быстрее. Она вытерла руки о полотенце, но пальцы остались чуть влажными, и ткань предательски цеплялась за кожу.       — Я сейчас, — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нем все же проскользнула нотка спешки. Она показала маме на коридор, и та лишь понимающе кивнула с мягкой, почти заговорщической улыбкой.       Вика быстрым шагом направилась в прихожую. Там, в полумраке, Игорь уже снимал пальто, двигаясь спокойно, но с теми легкими, выверенными движениями, которые она всегда замечала после трудных дней. Шарф он стянул чуть резким движением, положив его на полку, и поднял взгляд на нее.       — Вернулся? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Все в порядке в компании?       — Более-менее, — выдохнул он, слегка потерев переносицу. — Думаю, следующую неделю придется ездить туда после смены.       Она кивнула, но взгляд скользнул в сторону кухни. Легкая дрожь пробежала по пальцам, и Вика едва заметно сжала руки внизу, словно так было проще собрать себя в кучку.       — Игорь… у нас гости.       Он чуть наклонил голову, разглядывая ее с любопытством, но без настороженности.       — Кто?       Она набрала в грудь воздуха, но выдохнула короче, чем хотела:       — Моя мама.       Тишина повисла на секунду. Игорь чуть опустил взгляд, будто прокрутил в голове десяток мыслей и возможных реакций.       — Неожиданно, — тихо произнес он.       — Не то слово, — пробормотала она, слабо усмехнувшись, хотя улыбка скорее была попыткой спрятать волнение.       Он сделал легкое, почти незаметное движение плечами, словно сбросил лишнее напряжение, и посмотрел на нее с тем выражением, которое всегда умело успокаивать. Мягкая, уверенная улыбка, теплее, чем любые слова. Он положил ладонь на ее плечо, и Вика почувствовала, как дыхание стало чуть ровнее.       — Все хорошо, — сказал он спокойно, почти тихо. — Думаю, пришло время познакомиться.       Уголки его губ чуть приподнялись, в глазах мелькнула насмешливая искорка.       — Хотя… было бы лучше, если бы ты предупредила меня заранее. Хоть бы цветы принес.       — Я не знала, что она приедет. Это было буквально час назад, — оправдательно пробормотала Вика, опустив глаза.       — Все в порядке. Не волнуйся, — он улыбнулся, взял пакет, что принес с собой и прошел мимо нее, но вдруг остановился, повернулся к ней и чуть наклонился, понизив голос:       — Как зовут маму?       — Елена Петровна, — ответила она, и в ее голосе на миг проскользнуло тепло, которое всегда появлялось, когда она говорила о семье.       Игорь кивнул, выпрямился и машинально поправил костюм — строгий, темный, в котором он всегда выглядел особенно собранным. После этого он уверенно направился на кухню, не спеша, но с какой-то внутренней готовностью.       Вика осталась на секунду стоять за его спиной, смотря, как он идет. И только потом, чуть вздохнув, пошла следом — теперь уже не пряча слабую улыбку.       Увидев женщину, сидящую на стуле за кухонным столом — с той же мягкой линией скул и выразительными голубыми глазами, что и у Вики, — Игорь невольно расплылся в теплой, открытой улыбке.       — Здравствуйте, Елена Петровна, — произнес он бодро, с уважительной теплотой, и, чуть склонившись, протянул руку.       Женщина поднялась, чуть удивленно, но сдержанно улыбаясь, и крепко пожала его ладонь.       — Здравствуйте. Как полагаю… Игорь? — ее взгляд мягко, но внимательно прошелся по нему, оценивая.       — Он самый, — с легкой усмешкой отозвался он и, не отпуская ее руку, как в старых хороших традициях, коснулся губами ее тыльной стороны. Жест вышел не наигранным, а естественным, словно это было частью его характера.       Вика и Аня, стоявшие неподалеку, переглянулись. Аня уже не пыталась скрыть улыбку — уголки губ расползлись в довольную ухмылку.       — Мне очень приятно наконец с вами познакомиться, — Игорь выпрямился, но взгляд остался мягким и внимательным. — Ваши дочери рассказывали мне только самое хорошее.       — Это взаимно, — в глазах Елены Петровны блеснуло тепло. — Мне тоже успели рассказать пару слов о вас. Хотя, признаюсь, у меня было чувство, будто вас скрывали от меня.       Игорь чуть наклонил голову набок и медленно перевел взгляд на Вику. Вопрос в его глазах был очевиден.       — Это не так, мам, — Вика шагнула ближе и, чуть коснувшись его спины ладонью, заговорила мягко. — Просто… все так закрутилось, что времени действительно не было.       — Что ж, тем интереснее будет узнать вас поближе, — женщина снова обратилась к Игорю, в ее тоне мелькнула искренняя заинтересованность. — Сядем?       — Конечно, — он кивнул, но прежде передал пакет, что держал в руках, Вике. — Ах, да, это тебе.       — Что там? — она заглянула внутрь.       — Виноград, — он легко улыбнулся. — Ты же вчера так сильно хотела. Я все же нашел магазин, где их продают даже зимой. — с гордостью произнес он.       Вика слегка прикусила губу, не скрывая тронутой улыбки.       — Спасибо.       Он сел напротив мамы, а она успела заметить на лице матери ту самую мягкую, едва заметную улыбку, которая выдавала гораздо больше, чем слова.       После Вика вернулась к Ане, стоявшей у столешницы. На плите кипел суп, и им все еще нужно было порезать некоторые ингредиенты.       — Мне сказали, что вы тоже служите в полиции, Игорь? — начала Елена Петровна.       — Да, так получилось, что я совершенно случайно попал в отдел вашей дочери, — в уголках его губ мелькнула улыбка, как от воспоминания. — С тех пор работаем вместе. Кажется, уже больше года.       — Интересно… — она слегка кивнула, снова окидывая его взглядом. — Я не привыкла видеть сотрудников полиции в таком виде. Признаться, вы весьма… галантны.       — Благодарю, — он чуть шире улыбнулся, — но вы тоже прекрасны, Елена Петровна. Теперь ясно, в кого ваши дочери пошли своей красотой.       Женщина рассмеялась негромко, а Аня едва заметно толкнула Вику в бок.       — Я же говорила, он справится, — шепнула сестра, пряча смешок.       — Вы мне уже нравитесь, молодой человек, — сказала Елена Петровна, чуть склонив голову. — Вика упоминала, что вы еще и бизнес ведете?       — Да, — он легко кивнул. — Отец открыл компанию еще, когда я был ребенком. После его ухода… я занял его место. Так что лавирую между отделом и фирмой. Из-за этого иногда пропадаю на работе. Вика не соврала — в последнее время мы оба в делах по уши.       — Понимаю… — женщина чуть смягчила тон. — Простите, как ваша фамилия?       — Соколовский. Игорь Соколовский.       Ее брови слегка приподнялись.       — Соколовский… где-то я уже это слышала.       Вика замерла. Игорь был широко известен по… многим причинам. И некоторые по не очень хорошим. Выстрел в Игнатьева все еще был на ушах у всех, несмотря на время.       — Ах да, — Елена Петровна слегка прищурилась. — Вы ведь сын Владимира Соколовского?       — Да, — он слабо улыбнулся.       — Это многое объясняет… — в ее голосе мелькнула тень воспоминаний. — Вас ведь показывали в новостях. И… мне жаль по поводу вашего отца.       — Спасибо, — тихо ответил Игорь, опустив взгляд и незаметно сжав руки под столом.       Вика видела это. Она знала, что в нем все еще сидела боль от потери. Она подошла ближе.       — Вам не холодно? Может, закроем окно? — спросила она, намеренно переводя разговор.       — Да, дочка, закрой, — согласилась мама.       Вика подошла, закрыла створку, и прежде чем вернуться, мягко сжала плечо Игоря. Он поднял на нее глаза, и она слабо улыбнулась. И в этот момент вдруг дышать стало легче. Игорь улыбнулся в ответ и повернулся к маме.       А мама… все это замечала. И улыбнулась чуть шире, уже не скрывая одобрения.       — Итак, Елена Петровна, мне тоже интересно узнать о вас чуть больше, — сказал Игорь с искренним интересом, улыбнувшись и опираясь локтем на стол, прислонив руку к щеке. Он смотрел на женщину с легким наклоном головы и с теплотой во взгляде.       Елена Петровна ответила на его взгляд с мягкой улыбкой, поднимая глаза с блюдца с чаем.       — О, обо мне нет ничего особенного, — она махнула рукой, отпуская взгляд в сторону, как бы избавляясь от тяжести воспоминаний. — Времена были не легкие тогда, не долго продлилось мое школьное беззаботное время. Приходилось работать с детства, чтобы помочь родителям. Потом, время шло, и помню, как они познакомили меня с будущим мужем, с планами на будущее, естественно. Сначала мы друг друга не выносили, ссоры каждый день. Но вот как-то однажды что-то изменилось, и я вдруг увидела в нем не того мужчину, которого мне навязали, а совсем другого. Того, кто действительно смог стать опорой. И, знаете, жизнь как-то сразу понеслась. Дети — это всегда тяжело, особенно в то время, но нам удалось. Работали не покладая рук, чтобы у них все было. — Она слабо улыбнулась и бросила взгляд на своих дочерей. — Потом его не стало… он тоже служил в полиции. Вика обожала своего папу, вот и пошла по его стопам.       Игорь мягко улыбнулся, переводя взгляд на Вику. В его взгляде было столько понимания и теплого интереса.       — Как жаль, что я не взяла с собой пару альбомов, — сказала Елена Петровна, прищурив глаза, с явным намеком на ее старые воспоминания. — Там много интересных фотографий, — добавила она с легкой хитринкой, как будто готовясь показать что-то, что обязательно взорвет интерес.       — Мама… — Вика прервала ее, и в ее голосе была та интонация, что обычно значит «не продолжай».       Елена Петровна легко пожала плечами, ее взгляд встретился с Игорем. Он улыбнулся в ответ, заметив, как Вика явно не хотела, чтобы эта тема развивалась дальше.       — И правда жаль, — усмехнулся Игорь, поглаживая подбородок. — Но уверен, придет день, когда мы приедем к вам, и тогда вы мне все эти альбомы покажете.       Вика бросила на него выразительный взгляд, едва ли скрывая легкое удивление, но все же ее смущение слегка развеяло напряжение.       — Что? — поднял он бровь, чуть прищурив глаза, и рассмеялся. — Мне интересно.       — Да, Вика, не ругай парня, — сказала мама, усмехаясь. — Альбомы — это наша традиция для зятев. Это важно.       Аня не удержалась и тихо засмеялась, ее смех был легким и заразительным. Вика, несмотря на легкое смущение, покачала головой и улыбнулась. Ее взгляд не мог не выдать того, как все это ее тронуло.       — Кстати, об этом, — сказала Елена Петровна, ее голос стал более серьезным, а глаза чуть прищурились, как если бы она намеренно обостряла ситуацию. — Мне бы хотелось услышать кое-что важное. Какие у вас планы на мою дочь, молодой человек? Когда мне ждать свадьбу?       — Мама… — Вика сделала шаг вперед, ее голос был твердым, хотя она и старалась сдержаться.       — Что? — с невинным видом ответила женщина. — Вы же уже ждете ребенка. Это нормальный вопрос.       — Мам, давай мы сами разберемся, — снова вмешалась Вика, делая еще один шаг.       — Но…       — Большие планы, Елена Петровна, — прервал Игорь с легкой улыбкой замечая взгляды двух женщин на себе. — Вы все правильно сказали. Мы уже ждем ребенка, и если честно, это самое счастливое событие в моей жизни.       Он мягко улыбнулся, но после на мгновение отвел взгляд в сторону, будто собираясь с мыслями, но затем снова встретился с ее глазами, с глубоким уважением и даже некоторым волнением.       — Я с детства был одинок. Когда моя мать ушла, а отец стал отстраненным… Мне не было кого считать своей семьей. Но все изменилось, когда я встретил Вику. Не было никого особенного с кем я бы чувствовал себя также хорошо, как с вашей дочерью. — Он улыбнулся шире, и его взгляд стал увереннее, — И я готов сделать все что угодно, чтобы так было впредь. Поверьте, все будет. И очень скоро.       Аня чуть удивленно переглянулась с Викой, которая тоже не ожидала такого откровения от него.       Елена Петровна, оценивающе разглядывая Игоря, задержала взгляд на его глазах, будто ища что-то. Потом ее улыбка расширилась, и она с удовлетворением кивнула.       — Очень хорошо. Тогда я могу быть спокойна за свою дочь, — сказала она, переводя взгляд на Вику. В ее улыбке появилась новая хитрая нотка. — Хороший выбор, детка.       Вика слегка покраснела, явно смущенная.       — Мама… — пробормотала она, слегка нахмурившись.       Игорь же тихо рассмеялся, и этот смех был таким искренним, что Вика почувствовала, как все напряжение тает в воздухе. И в этот момент ей стало как-то легче.

***

      Ужин уже был готов, и Вика с Аней решили накрыть стол в гостиной — там было чуть просторнее, и можно было всем сесть вместе. Пока девушки несли тарелки с ароматными блюдами, из кухни доносился негромкий разговор. Игорь с мамой говорили уже заметно свободнее, чем в начале вечера: смех вплетался в слова, паузы становились короче. Он рассказывал какие-то забавные истории из своего детства, а Елена Петровна в ответ делилась воспоминаниями о детстве дочери.       Вика, перехватив на ходу несколько фраз, решила не вмешиваться — пусть общаются. Правда, она искренне надеялась, что мама обойдет стороной те смущающие подробности, о которых лучше не знать прямо сейчас.       Аня в это время открыла шкафчик с посудой и достала несколько стаканов. Но когда дело дошло до бокалов для вина, выяснилось, что они стоят на самой верхней полке. Она потянулась, встав на носки, но все равно не дотянулась.       Игорь, сидя за столом, бросал на нее короткие, внимательные взгляды, но все так же слушал, не перебивая собеседницу.       — Вика была такой разбойницей в детстве, — с улыбкой начала Елена Петровна. — Сколько же жаловались нам другие родители, особенно родители мальчишек, что она их побила… Все из-за «справедливости», как она сама говорила.       Игорь тепло усмехнулся, взгляд чуть мягче обычного.       — Я могу в это поверить.       В этот момент на кухню вернулась Вика. Аня, облегченно вздохнув, кивнула на верхнюю полку.       — Вот там.       Вика встала рядом, тоже потянулась, но рука не дотянулась на пару сантиметров.       — И почему мы вообще поставили их так высоко… — пробормотала она, чуть нахмурившись.       — Может, лестницу принести? — предложила Аня.       Тем временем мама не отвлекалась от разговора.       — А потом, когда Вика пошла в школу, вдруг стала спокойнее. На наше удивление — прилежно училась, никому не дерзила. Даже странно было, насколько она изменилась. Видимо, школа — это и правда новый этап. — Елена Петровна оперлась подбородком на руку и, чуть склонив голову, добавила: — А вы, Игорь? Каким были вы?       — Что ж… в детстве я был мягким ребенком, — начал он, и тут же, не обрывая фразы, поднялся из-за стола. Его движения были спокойными, без лишней спешки. — Не хотел никого ранить или тем более бить. В школе от всего подобного сторонялся, — он прошел к девушкам и, легко дотянувшись, достал с верхней полки несколько бокалов, аккуратно поставив их на столешницу. — Был тише воды, ниже травы.       Вика, принимая бокалы, чуть задержала взгляд на нем. Он даже не прервал беседу, просто сделал то, что было нужно, и вернулся обратно, словно это было мелочью… но именно в таких мелочах она все чаще видела ту сторону Игоря, которую знали немногие.       — Отец пытался научить меня защищаться, — продолжил он уже с места, — иногда брал на рыбалку… но толку было мало. А потом, после смерти мамы, все изменилось. Я стал закрытым, прятал все под расслабленным, даже нагловатым поведением. Не слушался, делал, что считал нужным. Отцу… пришлось со мной тяжело. — Он чуть горько усмехнулся. — Потом он отправил меня за границу, чтобы оторвать от привычной среды. На учебу.       Елена Петровна мельком взглянула на бокалы, затем снова на него, с легкой, почти одобрительной улыбкой.       — И какое у вас образование?       — Высшее юридическое, — он слабо улыбнулся. — Хотя, если честно, это был самый скучный период в моей жизни.       Вика, проходя мимо с бокалами, едва заметно коснулась его спины — не задерживаясь, но достаточно, чтобы он почувствовал. Пальцы скользнули почти невесомо, и он обернулся к ней быстрым, теплым взглядом, заметив в ее глазах тихую благодарность, прежде чем улыбнуться.       — Да, законы и права — это особая наука, — заговорила мама. — Моя сестра училась на юриста. Когда я смотрела на ее конспекты, понятия не имела, как можно все это запомнить. Это, наверно, было трудно?       — Да. Но если я ставлю себе цель, то иду к ней до конца. Я должен был окончить, и сделал это. Хотя, признаюсь, еще и потому, что отец звонил каждую неделю и напоминал об этом. Но в полиции это образование действительно пригодилось. Да и в бизнесе тоже. Всегда полезно знать свои права.       Елена Петровна кивнула, тепло улыбнувшись.       — Мама, Игорь, — вернулась Вика, — все готово. Прошу к столу.

***

      Ужин прошел на удивление легко и весело. В этом, конечно, больше всего была заслуга Игоря — он умел создавать ту самую атмосферу, где разговоры текут свободно, а смех словно сам просится вырваться. Он шутил, рассказывал истории, подмечал мелочи, вовлекая за столом всех. Даже Аня, обычно более тихая, постепенно разговорилась и часто смеялась, прикрывая рот ладонью.       Вика ловила себя на мысли, что давно не видела маму такой. Лицо Елены Петровны стало мягче, взгляд — светлее. И особенно ее улыбка теплела, когда она замечала мелкие, почти незаметные жесты со стороны Игоря. То он ненавязчиво подкладывал ей на тарелку кусочек рыбы, то, заметив, что нож плохо режет мясо, быстро помогал, даже не прерывая разговора. То наливал в ее стакан яблочный сок, словно по привычке следя, чтобы он не пустовал.       Для Вики это было особенно ценно. Она привыкла в последнее время видеть в матери совсем другое выражение — усталое, иногда затуманенное тревогой, а голос нередко дрожал, особенно во времена болезни Ани. Но сегодня все это словно растворилось. На смену пришло спокойствие, будто в доме на короткое время поселилась простая, тихая радость.       Она перевела взгляд на Игоря, сидевшего рядом. Он действительно умел превращать любую обстановку в легкую и теплую. Но под конец ужина она начала замечать едва уловимые изменения: плечи чуть ссутулились, улыбка стала слабее и тише, а в глазах проскользнула усталость.             У каждого есть свой предел — батарейка, которая рано или поздно садится. А он сегодня и работал, и решал дела компании, и впервые знакомился с ее мамой… Вика даже представить не могла, сколько в нем силы. Иногда казалось, что запас энергии у него нескончаемый.       Когда разговор за столом ненадолго затих, Вика коснулась его спины, провела ладонью чуть выше поясницы, по лопаткам. Это было почти невесомо, но Игорь обернулся.       — Устал? — тихо спросила она.       Он мягко улыбнулся и покачал головой.       — Я в порядке.       Она знала перевод этих слов: «Я устал очень сильно, но не скажу тебе об этом».       Вика опустила ладонь на его руку.       — Нам стоит пойти спать. Завтра рано вставать.       Игорь нахмурился.       — Зачем? Завтра же суббота.       — Пряников говорил — поехать к свидетелю на дачу. Он только в выходные бывает там.       — Ах да… точно, — он потер лоб, прикрыв глаза, — Я забыл.       Елена Петровна посмотрела на них и с улыбкой сказала:       — Идите уже отдыхайте. Мы с Аней все уберем.       — Но, мам… — начала Вика, но та качнула головой.       — У вас работа, я понимаю. А я только на день заскочила, увидеть вас.       — Мам, пожалуйста, останься у нас на ночь, — настояла Вика. — Уже поздно, на улице темно. Автобус ты точно не поймаешь.       — Да, а завтра утром я сам отвезу вас, Елена Петровна, — Игорь улыбнулся.       — Не стоит, я сама могу дойти. У вас же дела.       — Ничего страшного, — он покачал головой. — Завтра нам нужно проверить всего лишь одну вещь. Часом раньше, часом позже — разницы нет. Я настаиваю.       Женщина перевела взгляд на дочь. Вика чуть кивнула.       — Да, мам, так лучше. Мы отвезем тебя.       — Тогда хорошо, — она встала. — Спасибо за предложение. Но пока идите и поспите, вы наверняка устали за сегодня.       — Но где ты будешь спать… — пробормотала Вика, прикидывая.       — Не волнуйся, — вмешалась Аня. — Мама ляжет у меня, а я сегодня побуду на диване. Ничего страшного.       Игорь чуть нахмурился, но промолчал, словно что-то обдумывая.       — Ладно, — сказала Вика и, вставая, коснулась его плеча, — тогда мы пойдем.       Игорь поднялся вместе с ней.       — Чтобы ты знала… я очень рада, что ты здесь, — Вика обняла маму, прижимаясь к ней. — Я правда соскучилась.       — Я тоже, милая. Очень.       Игорь подошел, взял Елену Петровну за руку.       — Я тоже очень рад был познакомиться с вами.       Он уже собирался, как и в их первую встречу, поцеловать ее руку, но Елена Петровна покачала головой.       — Иди-ка сюда, — она потянула его ближе и крепко обняла. — Ты мой зять и уже часть нашей семьи. Так что брось эти церемонии.       Игорь замер, явно не ожидая такого, а потом, с легкой, чуть растерянной улыбкой, обнял ее в ответ.       Вика с Аней переглянулись, и у обеих на лицах появилась одинаковая теплая улыбка.       — Тогда… прошу, Елена Петровна, можете звать меня на «ты», — сказал он, отстранившись.       — Как скажешь, зятек, — она усмехнулась.       — Так, нам пора, — Вика покачала головой и взяла его за руку. — А то у кое-кого проблемы с ранним подъемом.       — Ну, благодаря тебе я уже привык, — он усмехнулся, и, последний раз взглянув на маму, они скрылись в спальне.       Елена Петровна тихо улыбнулась, покачала головой и вместе с Аней начала убирать со стола.

***

      Переодевшись, они вместе легли в кровать, укрывшись одним одеялом. Стоило голове Игоря коснуться подушки, как он тихо, почти с облегчением, выдохнул.       Вика улыбнулась, наблюдая за ним.       — Ты все же устал, — мягко заметила она.       — Немного, — пробормотал он, не открывая глаз.       Она устроилась ближе, положив голову на его плечо. Игорь обнял ее, крепко прижимая к себе, будто только рядом с ней мог полностью расслабиться.       — Спасибо, — тихо сказала она, зарывшись носом в его футболку.       — За что? — его голос был низким и спокойным.       — За то, что не испугался и встретился лицом к лицу с моей мамой. Она, знаешь ли, иногда устраивает допросы похуже Пряникова.       Игорь чуть приподнял уголки губ.       — Мне показалось, она чудесная женщина, которая и мухи не обидит.       Вика усмехнулась, скользнув ладонью по его груди.       — Ты ее очаровал. Как и всегда. Как ты это делаешь?       — Это врожденное, — с ленивой ухмылкой ответил он. — Меня все любят.       — Ну, конечно, — фыркнула она, улыбаясь.       Он вдруг открыл глаза и повернулся к ней.       — А почему ты не сказала, что она хочет познакомиться? Мы могли бы съездить к ней раньше.       Вика вздохнула и отвела взгляд в сторону, к окну, где отражался мягкий свет луны.       — Не знаю… о беременности я должна была рассказать, но потом начались вопросы… И мне показалось, что для нас это может быть слишком. Или, может быть… — ее голос стал тише, почти не слышен, — я не была уверена в нас. И в том, как ты отреагируешь. Я боялась, что это оттолкнет тебя.       Игорь нахмурился. Его ладонь мягко коснулась ее подбородка, разворачивая лицо к себе.       — А сейчас? — тихо спросил он. — Сейчас ты уверена в нас?       В его глазах было что-то хрупкое, как тонкий лед, — ожидание и тихая, почти боязливая надежда.       Вика смотрела на него и едва заметно улыбнулась, накрыв его руку своей.       — Да. Сейчас — да. Более чем.       Она почувствовала, как он выдохнул, будто все это время держал в себе воздух, а теперь, услышав ее ответ, смог отпустить тревогу.       Он крепко обнял ее, прижавшись щекой к ее лбу, и оставил на нем мягкий поцелуй.              — Я готов познакомиться хоть со всей твоей родней, — прошептал он. — Главное, помни: я безумно рад, что ты впускаешь меня все глубже в свою жизнь.       Вика провела пальцами по его шее, скользнула к щеке и слегка погладила.       — Неужели совсем не боялся встретиться с мамой?       — Ну… разве что боялся все испортить. Но, кажется, я справился. — Он улыбнулся уголком губ.       — Справился на все сто, — тихо прошептала она, закрывая глаза и слушая его размеренное дыхание.       Тревога, что копилась с момента приезда мамы, таяла, как снег под солнцем. И теперь Вика уже не могла понять, зачем так волновалась.       Все было… хорошо. Даже лучше, чем она могла мечтать.

***

      Утро началось с приятных ароматов из кухни. Запах ванили, масла и чего-то еще, теплого и домашнего.       Набросив легкий кардиган поверх тонкой ночнушки, она босиком прошла по теплому полу. Отопление работало на полную, и в доме было достаточно тепло.       — М-м… как вкусно пахнет, — улыбнулась она, заглядывая матери через плечо.       Елена Петровна стояла у плиты, в руках ловко переворачивала блин. Услышав голос дочери, обернулась и тепло улыбнулась:       — Конечно вкусно. Я решила порадовать вас блинами. Ты же всегда любила их есть… но не готовить.       Вика тихо усмехнулась.       — У меня все подгорало. Не моя вина, что блины меня не любят в ответ.       Она прошла к чайнику, щелкнула кнопку и потянулась в шкаф за двумя кружками.       — Как спалось? — спросила она, глядя, как тесто растекается по сковороде ровным кругом.       — Отлично, — ответила мама. — Хотя ночью было немного прохладно. Я открыла окно всего на пару минут… и успела замерзнуть.       Вика, засыпая кофе в кружки, усмехнулась.       — А ты выспалась?       — Да, — кивнула она. — Даже очень хорошо.       В глазах мамы мелькнула лукавая искорка, а губы сложились в знакомую, чуть игривую улыбку:       — Ну, у тебя же своя собственная грелка под рукой.       — Мама… — Вика протянула это почти предостерегающе, чувствуя, как в щеках рождается легкий румянец.       — Что? — та сделала вид, что невинна. — Я просто радуюсь, что твоя личная жизнь наконец-то налажена.       Вика покачала головой и, добавив сахар, залила кофе кипятком, поочередно размешивая ложкой в каждой кружке.       — На самом деле, я хотела с тобой поговорить… наедине, — вдруг сказала мама, уже другим, более серьезным тоном.       Вика обернулась, вопросительно посмотрев на нее.       Елена Петровна тем временем сняла последний блин на тарелку, выключила газ и повернулась к дочери. Взгляд стал мягче, но внутри него чувствовалась собранность.       — Сядем? — предложила она.       Вика кивнула и, взяв свою кружку, прошла за стол, опустилась напротив. Мама присела напротив, сложив руки на столешнице, будто собираясь озвучить что-то важное.       — Я скажу тебе честно, — начала она, не сводя глаз с Вики. — Мне действительно очень понравился Игорь в роли твоего партнера. Он умный, красивый, и, насколько я поняла, обеспечен.       — Мам, — Вика устало выдохнула. — Это не играет важной роли в моем выборе.       — Я знаю, милая, — мягко ответила та. — Ты никогда не гналась за материальными благами. Я просто… говорю то, что вижу.       Она чуть улыбнулась, но в этой улыбке уже пряталась тень.       — И я также вижу, как он заботится о тебе. Он искренен в своих чувствах, и это… вселяет в меня уверенность. Он оказался даже лучше, чем я могла ожидать. Но…       Вика нахмурилась:       — Но?..       Елена Петровна опустила взгляд, на мгновение задержавшись на кружке в руках дочери, а потом снова подняла глаза.       — Вчера я не подала вида, — сказала она тихо. — Не хотела создавать напряжения. Но… его имя слишком часто встречалось в новостях. Не только в статьях, но и в очень многих заголовках. Я знаю, что произошло… я умею пользоваться интернетом, Вика.       Она сделала короткую паузу, собираясь с мыслями:       — Выстрел в бизнесмена, его заключение в тюрьме, все эти слухи, что ходят до сих пор… Даже несмотря на время, они заставляют меня волноваться.       Вика опустила глаза на свою кружку. Ей было немного тяжело слушать этот разговор, хотя она прекрасно понимала — он должен был случиться.       — Я знаю, что, возможно, я могу ошибаться, — продолжала мама. — И что мои опасения могут оказаться напрасными. Ведь тот человек, что сидел передо мной вчера, был совсем другим — вопреки всему, что о нем говорят. Но… — она чуть выдохнула, словно скидывая груз слов, — я просто не могу быть уверена до конца. В его прошлом и в его поступках.       Вика тихо кивнула, все еще не поднимая глаз. Сердце неприятно сжалось, но она понимала: сейчас не время для обид.       Мама чуть подалась вперед, ее ладонь мягко легла поверх ее руки. Теплое, родное прикосновение согрело, как в детстве, когда достаточно было просто почувствовать этот жест, чтобы тревоги хоть на миг отступили.       — Я просто волнуюсь за тебя, милая, — тихо, почти шепотом сказала она. — И хочу, чтобы ты правильно меня поняла.       — Я понимаю, мам, — Вика чуть кивнула, но в ее голосе прозвучала тихая твердость. — Но вопреки всему, что пишут… все намного сложнее, чем может показаться со стороны.       Елена Петровна колебалась, будто решая, стоит ли произносить следующую фразу, но все же выдохнула:       — Вика… он пытался убить человека. — Эти слова прозвучали глухо, словно ей самой было непросто их сказать.       Вика вздохнула и подняла взгляд, в котором не было ни раздражения, ни обиды — лишь желание, чтобы мама услышала и поняла.       — Но он не убил. — Она сделала паузу. — Мама, настоящая причина того, что произошло, в том, что Игнатьев… тот, в кого он стрелял… несколькими часами ранее убил его отца.       Глаза мамы удивленно расширились, дыхание чуть сбилось.       — Но… почему тогда его не арестовали? — в ее голосе звучало искреннее непонимание и возмущение.       — Потому что влиятельные люди умеют заметать следы, — в голосе Вики зазвучала горечь. — В конце концов, у нас оказались завязаны руки. Никаких улик, свидетелей… ничего. Мы не могли ничего ему сделать. И это стало причиной поступка Игоря. — Она опустила взгляд. — Мы тогда еще думали, что и смерть его мамы тоже была делом рук Игнатьева. Игорь был… в ярости. Потеря отца, подозрения насчет матери, чувство несправедливости, помноженное на его вспыльчивый характер… все это вылилось в то, что он решил взять все в свои руки.       Она на миг замолчала, будто собираясь с мыслями, и подняла глаза на маму.       — Я не оправдываю его. Я тоже считаю, что это было неправильно. Он действовал на эмоциях. Необдуманно. И это стоило ему шести месяцев в тюрьме — из-за заявления Игнатьева. Человека, который совершил убийство и не одно в отличии от Игоря.       Елена Петровна покачала головой, и в ее голосе, когда она заговорила, слышалось недоумение:       — Это… несправедливо.       — Да, — тихо ответила Вика. — Но так уж вышло. И прошлое мы не изменим. Он вышел из тюрьмы только потому, что Игнатьев забрал заявление. Почему — мы не знаем до сих пор. И раньше… Игорь был одержим местью за смерть родителей. Я пыталась достучаться до него, понять, что с ним происходит, но тогда наши отношения… были другими. — Она чуть усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Я была с Даней и не позволяла чувствам к нему взять надо мной верх. Это казалось неправильным.       Вика вздохнула и на мгновение ее лицо смягчилось.       — Но, видимо, притяжение между нами оказалось сильнее. И в какой-то момент я перестала сопротивляться. И закончилось это… сама понимаешь чем. — Она улыбнулась чуть теплее, рука невольно скользнула к животу. — Но, в итоге, это оказалось к лучшему. Потому что я перестала убегать от себя и своих чувств.       Голос ее стал мягче, теплее, как будто слова сами грели ее изнутри:       — Ребенок и мое решение принять его стали причиной, по которой он оставил месть в прошлом. Теперь… все изменилось.       Она чуть подалась вперед, повторяя жест матери, и накрыла ее руку своей.       — Мам, он непростой человек. И я понимаю, почему ты переживаешь. Но за всем этим шумом новостей и слухов есть куда большее. Он такой же, как и мы, просто ему пришлось пережить слишком многое. Не каждый смог бы это вынести. Я видела, как он общался с отцом, когда тот был жив… и это общение было непростым, особенно в последние месяцы до его гибели. Я знаю, что Игорь до сих пор винит себя за это. И, если честно, за многое другое. То, в чем он на самом деле не виноват. Он носит в себе много старых ран, пусть и не показывает этого.       Вика мягко улыбнулась.       — Но, несмотря на боль и шрамы прошлого, он остается чудесным человеком. Именно такого ты и видела вчера. Вот он — настоящий. А слухи… они даже близко не отражают правду.       Елена Петровна долго всматривалась в глаза дочери. И вдруг на ее лице появилась мягкая, теплая улыбка       — Я впервые вижу, чтобы ты так кого-то защищала. Видимо, он и правда этого стоит.       — Это так, — уверенно кивнула Вика. — И я верю, что ты сама убедишься в этом.       Мама чуть наклонила голову набок, с интересом и каким-то особенным трепетом разглядывая дочь.       — Я видела этот блеск в твоих глазах вчера… те взгляды, что вы бросали друг на друга… жесты, прикосновения… это уже все говорит вместо слов. Но я все же спрошу, — она сделала паузу и наклонилась чуть ближе, — ты действительно уверена в нем? Как в своем будущем партнере? Как в отце твоих детей? Ты… правда счастлива с ним?       Вика ответила без колебаний, с теплой, почти сияющей улыбкой:       — Да. Да и да, мам. Он стал моей опорой. И я знаю, что он готов на многое ради нас. Он будет замечательным папой. И я… правда счастлива.       Елена Петровна широко улыбнулась, кивнула и выдохнула с облегчением.       — Хорошо. Очень хорошо. Тогда мне не о чем волноваться. Ты всегда умела трезво оценивать ситуацию, даже несмотря на чувства. И если ты говоришь, что он хороший человек — я тебе верю. Хотя… теперь, зная его историю, мне стало его жаль. Бедный мальчик… столько пережил.       — Ох, ты еще многого не знаешь. — слабо улыбнулась Вика и подняла к губам уже остывший кофе.       В этот момент по коридору раздалось ленивое шарканье тапочек, и вскоре на кухне появился Игорь — в свободной футболке и спортивных штанах, с растрепанными волосами, сонно потирая глаза.       — Доброе утро, — пробормотал он хрипловатым голосом.       — Доброе, — Вика прищурилась, ухмыльнувшись. — И сколько будильников ты успел выключить?       — Четыре, — он зевнул, направляясь к шкафчику за кофе. — Просто мой организм свято верит, что в выходные надо высыпаться. Я, между прочим, жертва обстоятельств.       — Конечно, — фыркнула Вика. — Твой кофе на столешнице. Хотя, скорее всего, он уже остыл.       Игорь повернулся, заметив кружку. Легкая улыбка тронула его губы.       — Ничего. Так даже лучше, — он взял чашку, сделал первый глоток и с теплотой посмотрел на нее. — Спасибо, дорогая.       Подойдя к ней, он, не задумываясь, наклонился и легко поцеловал ее в макушку. Жест был таким привычным и естественным, что у Вики на секунду защемило в груди от нежности. Игорь сел за стол, обхватив кружку руками, словно грелся о нее.       Елена Петровна, наблюдая за ними, мягко улыбнулась. Она поднялась и, потянувшись к тарелке с блинами, поставила ее прямо перед Игорем.       — Сюрпризы на этом не заканчиваются, — с теплотой произнесла она.       — Ох, блины! — глаза Игоря моментально распахнулись чуть шире, и он, забыв о сонливости, уже тянулся за первым. Завернув блин, он откусил и почти с благоговением выдохнул: — Это… очень вкусно, Елена Петровна, правда. Я, кажется, тысячу лет не ел блинов.       Женщина удовлетворенно улыбнулась.       — Я рада, что угадала с блюдом, — она слегка наклонилась к нему, переходя почти на заговорщицкий шепот: — Но маленькая подсказка для тебя на будущее: Вика обожает блины.       И отстранилась, оставив Вику с поднятой бровью — мол, и зачем сейчас это было?       — Спасибо за ценную информацию, — Игорь хитро улыбнулся, уже заворачивая новый блин.       — Знаешь, что? — Елена Петровна улыбнулась. — Я тебе оставлю свой номер. Если будут какие-то вопросы, всегда сможешь мне позвонить, зятек.       Вика усмехнулась, покачав головой и отпивая кофе.       — Как быстро вы нашли общий язык, однако.       — Ну, знаешь, — Игорь с серьезным видом посмотрел на нее, — думаю, я уже обожаю свою тещу.       За это он тут же получил легкий хлопок в плечо.       — Вам, кажется, нравится смущать меня, — пробормотала Вика, но по глазам было видно — ей это даже приятно.       — Ты только сейчас это поняла? — усмехнулся Игорь, с шутливым вызовом наклонившись ближе.       Она возмущенно замахнулась на него рукой, но он быстро отодвинулся, тихо засмеявшись.       Елена Петровна молча наблюдала за ними, и уголки ее губ мягко дрожали в улыбке. В этот момент она чувствовала спокойствие, какое редко испытывала раньше. Где-то глубоко внутри зародилась уверенность — у этих двоих все будет хорошо.

***

      Переодевшись, Игорь с Викой отвезли маму домой. Дорога заняла чуть больше часа, и прощание вышло таким же теплым, как и утро. Елена Петровна, улыбаясь, обняла их обоих, а Вика украдкой заметила, что мама бросила на Игоря одобрительный взгляд, искренний и теплый.       После они поехали к свидетелю и узнав все, что было нужно, вернулись домой.       Игорь первым делом отправился отсыпаться. Вика не могла его винить — в последние дни он работал на износ и мало спал. Сама она решила заняться уборкой. Для нее это был не просто порядок в доме, а некий ритуал: так легче упорядочить и мысли.       День прошел незаметно, тихо и размеренно. Игорь, проснувшись, занялся бумагами и какими-то графиками, время от времени задумчиво постукивая пальцами по столу. Вика устроилась на диване, включив сериал, но руки были заняты вязанием. Это хобби осталось с детства — петля за петлей, и в голове становится тише, спокойнее. Она вязала теплую синюю шапку для Игоря. Уже представляла, как он будет в ней выглядеть — наверняка будет ворчать, но ей удастся хоть так заставить его защищаться от холода. Каждый раз, когда он возвращался с улицы со снегом на волосах, в ней поднималась тревога, будто от этого он вот-вот заболеет.       К вечеру Вика отложила вязание — руки устали, глаза начали слипаться. В спальне горел мягкий свет. Игорь сидел на кровати, прижавшись спиной к подушкам к изголовье. Ноутбук был на коленях, взгляд сосредоточенный, а пальцы иногда щелкали по тачпаду.       — Ты все еще занят делами компании? — с удивлением спросила она, присаживаясь рядом.       Он поднял глаза и чуть улыбнулся.       — Нет. Закончил пару часов назад.       — Тогда что ты так внимательно смотришь? — в голосе Вики зазвучало любопытство.       Игорь протянул руку:       — Иди сюда, покажу.       Она вложила ладонь в его, забралась на кровать, устроившись рядом, и слегка прижалась к его плечу.       — Смотри, нравится?       На экране были фотографии просторного дома, а рядом — длинное описание характеристик.       — Ты смотришь… дома? — удивление в ее голосе смешалось с непониманием.       — Угу, — он кивнул и щелчком вернулся на предыдущую страницу. Там, в разделе «Избранное», был целый ряд домов. — Вот этим я и занимался последний час.       — Зачем? — она нахмурилась, пытаясь уловить его мысль.       Он повернулся к ней, и в его улыбке было что-то мягкое, но в то же время решительное.       — Вчера, когда речь зашла о том, где будет спать твоя мама, ко мне пришла идея, что, может, пора задуматься о большом доме? Где нам будет просторно и спокойно, где хватит места для всех… И для гостей, и для будущего.       Он перевел взгляд обратно на экран, прокручивая фото.       — Кроме того, пусть у нас и есть комната для детской, но она очень маленькая. Допустим пару лет это не будет проблем, но ребенок вырастает и ему нужно больше пространства. А здесь, смотри, — он показал очередной снимок, — есть дома с четырьмя, пятью спальнями, кабинетами для нас обоих — нам ведь часто нужно разбираться с бумагами. Участок, сад, где можно отдыхать летом. У некоторых даже есть бассейн — представь, как мы научим нашу малышку плавать с детства. Это будет весело, и для нее, и для нас.       Он посмотрел на нее с таким живым блеском, будто они уже собирались переезжать завтра. В этом взгляде было и предвкушение перемен, и детская радость, и какое-то трогательное нетерпение.       Вика на секунду замялась, опустила взгляд и тихо выдохнула.       — Я… Игорь, я все понимаю, — в голосе ее звучала мягкость, но и нотка осторожности. — И даже, наверное, отчасти согласна с тобой. Но… думаю, сейчас неправильное время для этого.       — Почему? — спросил он, не пряча искреннего любопытства.       Вика прислонилась к нему, положив голову на плечо, словно ища слова.       — Переезд… особенно в большой дом — это много хлопот. Представь, сколько вещей нужно будет разобрать, упаковать, перевезти, а потом все это разложить. Это растянется на недели, если не на месяц. На дворе зима, а скоро праздники, сейчас будет трудно что-либо сделать. И этот дом… пусть маленький, но он наш, и мы не тратим на него лишних денег. К тому же он в городе. А все частные дома, как правило, — минимум час езды до центра. Нам придется вставать очень рано… а ты, между прочим, это не любишь, — она чуть улыбнулась, но тут же снова стала серьезной. — И… я пока не хочу ничего менять. Здесь нам хорошо. Разве нет?       Она подняла на него глаза.       — Да, вчера было неудобно с ситуацей с мамой. Да, хотелось бы больше места. Но давай подумаем об этом чуть позже… хотя бы после того, как родится ребенок. Ты прав: на пару лет нам и этой детской хватит. А потом… да, я буду только за, чтобы выбрать что-то больше.       Она нежно коснулась ладонью его щеки.       — И еще… напомню одну важную вещь, — Вика чуть наклонилась вперед, кивнув на экран ноутбука. — Ты правда думаешь, что с теми средствами, что у нас есть сейчас, и с финансовыми дырами в компании, мы можем позволить себе дом? Посмотри на цены — это огромная сумма.       — Ну… я думал, — он замялся, понизив голос, — возможно, мы могли бы взять ипотеку.       Вика мягко, но уверенно покачала головой.       — Ипотека — это значит заплатить почти вдвое больше, пусть и растянуто на годы. Поверь, кредиты — не лучший выход. Ты же сам знаешь, как долги вытягивают все силы… достаточно посмотреть на то, что сейчас происходит с компанией.       Она на секунду коснулась его руки, чтобы смягчить слова.       — Если мы подождем… всего пару лет… возможно, дела пойдут в гору. И тогда у нас будет, если не вся сумма, то хотя бы бóльшая ее часть. И мы сможем купить дом спокойно, без лишней гонки и оков. Что скажешь?       Он опустил взгляд, обдумывая ее слова, потом чуть усмехнулся и взглянул на нее снова.       — Знаешь… твоя рациональность очень грамотно сдерживает мою импульсивность.       Вика усмехнулась, с теплотой во взгляде.       — Но… ты права. Наверное, это не подходящее время, — он вздохнул и снова посмотрел на экран. — Жаль… столько классных домов было. Через пару лет их уже не будет в продаже.       Вика улыбнулась и потянувшись мягко поцеловала его в щеку.       — А знаешь что? Почему бы нам сейчас не посмотреть их вместе и не подумать что мы хотим на будущее? Чтобы потом уже точно знать по каким критериям выбирать дом.       Его глаза тут же оживились, уголки губ расползлись в улыбке.       — Мне нравится эта идея, — он крепко обнял ее за плечи, поцеловал в лоб. — Ну что, начнем с избранного, что я выбрал? Интересно, что твой безупречный взгляд скажет о них.       — Давай, — Вика устроилась поудобнее, перекинув руку за его спину. — Посмотрим, что ты там накопал.       — Итак… — он прокрутил страницу вверх. — Вот первый.       Они увлеклись. Минуты плавно перетекали в час. Вика рассматривала каждый дом внимательно, будто уже всерьез выбирала будущий. Но взгляд то и дело возвращался к нему — к тому, как он оживленно рассказывал, какой вариант лучше и почему. Видела, как на его лице сменяются живые эмоции — от задумчивости до искреннего восторга. Его глаза светились, блестели, словно он уже видел их новую жизнь там, среди этих стен и комнат.       Вика, словно завороженная этим, ловила себя на том, что все чаще улыбается. В груди расползалось мягкое, согревающее тепло.       Он старался. Он думал о них, о будущем, которое они могли бы построить вместе.       И в этот момент она чувствовала — сильнее, чем когда-либо, — что сделала правильный выбор, когда впустила его в свою жизнь.