Цитируя Уайльда

Локи покидает парк в половине четвертого. После стремительного отступления Сигюн он все же не стал отказывать себе в посещении храма Дендур и разглядывании шедевров европейской живописи. В Метрополитен-музее время текло по каким-то своим законам и, если не следить за ним, можно было очнуться только к вечеру — и то лишь потому, что за окнами стало темно. Взглянув на экран смартфона, Локи обнаруживает там сообщение от Бартона: "Отстала твоя преследовательница?" Неприязненно поморщившись, он набирает ответ: "Очень на это надеюсь." — и думает о том, что стоит перекусить. Возможно, Тор уже вернулся домой, и Локи мог бы составить ему компанию, но с другой стороны... Хмыкнув, он думает о том, что имеет полное право на обед в одиночестве и чем-нибудь попроще, чем заказ из ресторана, ужин на двоих в котором стоит как месячная зарплата бедного нью-йоркца. С такими мыслями Локи пересекает Пятую авеню и сворачивает на Семьдесят девятую улицу, все больше отдаляясь от дома Тора. Вероятно, на обратном пути ему лучше вызвать такси. Людей с камерами Локи замечает не сразу, а когда понимает, что они целенаправленно идут в его направлении — ускоряет шаг. Это не помогает, потому как репортеры — а кому бы еще это быть, кроме них — переходят на бег. Локи тоже переходит на бег и, как только подворачивается возможность, забегает в первое же попавшееся заведение. В считаные мгновения он пересекает зал и закрывается в туалете. Сердце стучит в груди слишком сильно — Локи не представляет, что делать, а предпринять что-то нужно как можно быстрее. Судя по звукам, раздающимся снаружи, сотрудники ресторана не позволяют журналистам пройти дальше и ультимативно выставляют их на улицу. Впрочем, ситуация легче от этого не становится, потому как Локи не может выйти из своего убежища, не рискуя оказаться пойманным. Вытащив смартфон из кармана, он несколько секунд смотрит на темный экран, после чего активирует его и звонит Наташе. Она принимает звонок после первого гудка. — Локи? — слышится ее растерянный голос. — Мне нужна твоя помощь, — с места в карьер начинает Локи. — Репортеры загнали меня в угол. Ты можешь их отвлечь? — Где ты? — спрашивает Наташа, и по ее интонации Локи понимает, что мыслями она уже в пути. — В туалете какого-то ресторана, — голос самого Локи звучит очень напряженно: он не знает, сколько еще сможет оставаться здесь. — Мэдисон-авеню. Я скину тебе геопозицию. — Поняла, — отвечает Наташа и сбрасывает. Запустив пальцы в волосы, Локи отправляет ей свои координаты. Секунды сменяют друг друга невыносимо медленно: в любом случае Наташа не может оказаться здесь мгновенно и неясно, сколько времени есть у Локи в запасе. Томительных две с половиной минуты спустя от Наташи приходит сообщение: "Когда я позвоню — сразу же выбегаешь и запрыгиваешь на байк." Похоже, у Романофф был план. Хотелось бы знать чуть больше деталей, но Локи знаком с Наташей достаточно давно, чтобы научиться полагаться на ее решения, когда дело касалось работы. А подобная спасательная операция как раз попадала под эту категорию. Когда телефон начинает настойчиво вибрировать, Локи кажется, что успела пройти целая вечность. Он выбегает из туалета и устремляется к выходу, мгновенно замечая припаркованный рядом с выходом байк Бартона. Вот только за рулем почему-то не он. — Тор?! — пораженно восклицает Локи, притормаживая. — На это нет времени, — отрезает Тор. — Садись. Опомнившись, Локи подхватывает шлем и устраивается за спиной у Тора. Байк тут же срывается с места. Локи ездил так много раз, когда Клинт подбрасывал его куда-то, но прижиматься всем телом к Тору, крепко обнимая его за талию, было как будто бы неправильно. Локи не уверен, какая эмоция доминирует в этом сплетении, похожем на клубок ядовитых змей, каждая из которых стремится его ужалить. Мимо пролетают улицы Нью-Йорка, а на языке вертятся слишком много вопросов, которые невозможно задать, пока они где-нибудь не остановятся. Байк тормозит на одном из перекрестков, и Локи решает воспользоваться ожиданием нужного света светофора: — Почему ты? — кратко спрашивает он. — Твой бармен на работе, знаешь ли, — откликается Тор, и свет меняется. Они снова срываются с места и мчатся дальше в направлении Квинса. Локи думает о том, что уже второй раз Тор приходит ему на выручку, и эта мысль совсем ему не нравится, поскольку все происходящее выглядит тщательно срежиссированным Тони Старком. В конце концов не он ли учил Локи в первые годы работы, как эффективнее срывать свадьбы, выстраивая стратегию? Тор гонит на максимальной разрешенной скорости, и Локи вдруг понимает, что в сущности почти ничего о нем не знает, как о человеке. Вся информация, что требовалась для того, чтобы расстроить их с Джейн отношения, была достаточно общей и поверхностной: Локи знал, где и с кем Одинсон-младший учился, где он жил, каким был его статус в мире бизнеса, что до встречи с Джейн он считался завсегдатаем клубов и вечеринок и что, влюбившись в нее, он полностью отдался своим чувствам, пренебрегая как привычным ему образом жизни, так и своими рабочими обязанностями. Локи ничего не знал о вкусах и предпочтениях Тора, о его увлечениях и навыках за пределами полученного образования и команды по регби. Он знал, что Тор любит готовить, если ест не один, и что готовит он хорошо. От неожиданности Локи моргает. Он знал, что Тор смотрит фильмы про свадьбы. Что он ничего не имеет против ромкомов и слушает Селин Дион. Что он предпочитает спать голым и не одобряет курение, пусть и не осуждает сделавших подобный выбор в своей жизни. Локи знал также, что любимый аромат Тора — это "А ла роз" от Франсиса Куркджяна, и что он хотя бы иногда читает книги. А теперь еще — что Тор управляется с байком так легко, что это выдает в нем гонщика. Одинсон-младший тормозит возле бара и паркует байк там, где обычно оставляет его Клинт. Локи слезает и идет следом за Тором. Они заходят в бар, непривычно многолюдный в это время суток, и Тор кидает Клинту ключи, которые тот ловит на лету. — Уезжайте, — отрезает Бартон. Одинсон-младший кивает, тут же разворачиваясь и толкая Локи к выходу. Оказавшись на улице, он берет Локи за локоть и быстрым шагом идет к припаркованному неподалеку автомобилю. — Я все еще не отказался бы от объяснений, — роняет Локи. — Садись, — властно говорит Тор, открывая перед ним дверь. — В дороге поговорим. Локи не спорит, тем более что возвращаться ему все равно в квартиру на пятьдесят восьмом этаже. Когда автомобиль трогается, Локи поворачивается к Тору и внимательно всматривается в его лицо. — Что ты делал в баре Клинта? Неужели искал меня? — он иронично вздергивает одну бровь. — Что ты делал на Мэдисон-авеню? Неужели соскучился по журналистам? — парирует Одинсон-младший. Десять секунд они молча смотрят друг другу в глаза. — Если искал, почему просто не позвонил? — спрашивает Локи. — Я ведь взял с собой телефон. — Если попал в беду, почему позвонил Наташе, а не мне? — Тор возвращает подачу. — Потому что мы не раз работали вместе и она точно знает, что делать в подобной ситуации? — отвечает Локи риторическим вопросом, ведь причина кажется ему очевидной. Не говоря уже о том, что, в отличие от Тора, Наташа была его другом. Тор вздыхает и трет ладонями лицо. — Локи, я понимаю, что тебе может быть трудно это осознать, но на меня правда можно положиться, — взгляд Одинсона-младшего слишком серьезен, чтобы Локи мог не засмеяться в ответ. Не желая продолжать эту ветвь разговора, он отвечает на один из предыдущих вопросов: — Я был в музее. Потом убегал от журналистов. — Ты был в музее? — заинтересованно переспрашивает Тор. — Мне казалось, довольно очевидно, что мне нравится искусство, — колко замечает Локи. — Как тебя выследили репортеры? — выражение Одинсона-младшего становится задумчивым. — Понятия не име... черт возьми! — Локи прикрывает глаза ладонью и неприязненно морщится. — Ну конечно, — Тор вопросительно приподнимает брови. — Это Сигюн. — Сигюн? — воздух в салоне как будто холодеет на полградуса. — Она преследовала меня в парке, — Локи кривится, — еле отвязался от нее, — он мрачно смотрит на Тора. — Сигюн вполне могла натравить репортеров. — Чего она хотела? — Локи плотно сжимает губы, не желая отвечать и тем более пересказывать все те мерзости, что ему пришлось выслушать. — Локи? — Я не хочу говорить об этом, — обрубает тот. — Ты ведь понимаешь, что мне нужно знать, чего ожидать от нее или кого-нибудь из ее людей? — голос Тора звучит спокойно, но настойчиво. — Она совсем как ты, — ядовито выплевывает Локи, раздражаясь. — Интересовалась, как можно меня купить, и не слишком обрадовалась, когда я дал понять, что никак. Ладони Тора сжимаются в кулаки, он медленно выдыхает и так же медленно вдыхает. После недолгого молчания Локи добавляет: — Заявила, что всегда получает то, чего хочет, и что, кроме денег, есть и другие способы влияния, — он брезгливо передергивается. — Самодовольная нахалка. — У нее что-то есть на тебя? — уточняет Тор. — Она делает вид, что есть, но я решительно не представляю, чем она могла бы попробовать меня шантажировать, — Локи фыркает. — Моя семья мертва, моя карьера уничтожена статьей в "Нью-Йорк Пост", а "Великим Асам" незачем меня искать, потому что... — внезапно Локи обрывается на полуслове, понимая, что чуть не выдал слишком много информации. — Потому что это дело давно улажено, — обтекаемо заканчивает он. Солнечный блик на мгновение опаляет ресницы Тора, отчего они кажутся золотыми, и Локи не сразу осознает, что разглядывает его глаза. — Я смогу защитить тебя, Локи, — говорит Тор, и Локи моргает, опомнившись. — Просто позволь мне это сделать. Поджав губы, он скрещивает руки на груди и отворачивается к окну, глядя на проносящиеся мимо машины, людей, дома и деревья. — Я в состоянии защитить себя сам, — сдержанно возражает Локи. — Неужели? — усмехается Тор с таким откровенным скепсисом в голосе, что Локи вспыхивает, но прежде, чем хоть одна колкость успевает сорваться с его губ, Одинсон-младший продолжает: — Если Сигюн "совсем как я", как ты выразился, — и Локи видит, как неприятно ему произносить эти слова, — то на ее стороне есть ресурсы и средства, против которых ты бессилен, Локи, — жестко припечатывает он. Оставшийся путь проходит в молчании.