Цитируя Уайльда

Тор просыпается посреди ночи от глухого, но довольно громкого стука. Первое, о чем он думает, с трудом разлепив глаза: все ли в порядке с Локи и не уснул ли он опять в кухне за столом, а потому вылезает из постели и — просто, чтобы убедиться — идет вначале в гостиную. Включив свет, Тор сразу же слышит брань — очевидно, свет ударил Локи по глазам — и находит самого Локи на полу рядом с диваном, на котором тот устраивался вчера вечером. Локи потирает ушибленную голову, и сонный мозг Тора подсказывает ему подходящую метафору: в тотал блэк Локи напоминает недовольного черного кота, готового обшипеть и оцарапать каждого, кто рискнет приблизиться. Усмехнувшись себе под нос, Тор подходит ближе и опускается рядом. — Надо было выпить снотворное... — шипит Локи. — Дай, посмотрю, — он осторожно касается лба Локи, разглядывая покраснение, которое гарантированно превратится в небольшую шишку. Внезапно Локи напрягается. — Почему ты голый? — задает он глупый вопрос. — Доброе утро, Локи, — зевая, отвечает Тор. — Потому что я сплю голым, очевидно же, — по-собачьи встряхнув головой, Тор поднимается на ноги, поднимая за собой и своего гостя. — Просто небольшой ушиб, обрабатывать не нужно, — объявляет он Локи, старательно отводящему взгляд. — О, да ладно, ты ведь меня уже видел, — фыркает Тор. — Заканчивай играть в недотрогу и пошли уже спать, — он берет Локи за руку и подхватывает с дивана подушку. — Да ни за что, — упирается Локи, пытаясь высвободиться, но без особого успеха. — Тебе одного синяка мало? — интересуется Тор и снова зевает. — Локи, я зову тебя спать, а не трахаться. Кровать большая, с нее ты по крайней мере не свалишься. — Мне и здесь прекрасно спалось, — продолжает шипеть Локи, пока Тор тащит его за собой в спальню. — И я уж точно не собираюсь... — Да черт с тобой, не раздевайся, в конце концов это не уличная одежда, — бросив подушку в изголовье кровати, Тор выпускает руку Локи и забирается под простыню. — Ты правда думаешь, что я смогу уснуть рядом с тобой? — с нескрываемым сарказмом выплевывает Локи, но Тор только невнятно мычит ему в ответ, погружаясь обратно в сон.

* * *

— Локи, — голос проникает в сон, пытаясь вырвать из него Локи, отчего он недовольно морщится, сопротивляясь. — Локи, — зовет голос чуть громче. — Локи, уже утро, у меня собрание. Локи решительно не понимает, как чьи-то там собрания или даже наступление утра должны его касаться, и неразборчиво ворчит во сне. Ему тепло и хорошо, а этот настырный голос хочет все разрушить, заставив его проснуться. Кто-то вздыхает совсем близко, и вздох, который Локи чувствует прямо под своей ладонью, вызывает куда больше тревоги, чем абстрактные просьбы проснуться, больше похожие на полет воображения. Рывком открыв глаза, Локи не сразу понимает, где он. — О, ты все же проснулся, — улыбается Тор в дюйме от его лица. — Лично мне все нравится, но у меня правда назначена встреча, которую не стоит пропускать. Отшатнувшись, Локи осознает, что все же уснул у Тора в постели, а еще — что во сне он, судя по всему, принял его за подушку или одеяло, потому что ничем другим было не объяснить, почему Одинсону-младшему пришлось будить его, чтобы высвободиться. — Прости, я, видимо, принял тебя за одеяло во сне, — хриплым от смущения голосом выпаливает Локи. — Разбиваешь мне сердце, — шутит Тор, драматично прикладывая ладонь к груди, поднимаясь и выскальзывая из-под простыней. Локи тут же отворачивается. — Ты серьезно? — неверяще хмыкает Тор, прежде чем исчезнуть в направлении душа и гардеробной. Локи сидит на постели и пытается унять ускорившееся от стресса сердцебиение. Как, черт возьми, он вообще мог оказаться в такой ситуации?! Он чувствует, как горит его лицо и очень хочет приложиться обо что-нибудь лбом. Не хватало только, чтобы Одинсон-младший что-то себе напридумывал на его счет после такого пробуждения. Вспомнив про ушиб, положивший начало всей этой курьезной истории, Локи достает смартфон, чтобы посмотреться во фронтальную камеру как в зеркало. На месте удара образовалась небольшая шишка, но в целом ущерб минимальный. Ничего такого, из-за чего стоило бы перебираться из гостиной в спальню. Потянувшись и хрустнув позвонками, Локи сползает с постели и направляется в кухню за кофе. У Тора стоит настоящая кофемашина, способная приготовить несколько видов кофе одним нажатием кнопки — и нет ни ложки растворимого. Он берет кружку и ставит ее на платформу подачи. Выбрав флэт уайт, Локи уже заносит руку, чтобы отдать команду, однако в последний момент медлит. Посмотрев в сторону перфорированной панели, на которой у Тора висят кружки, он берет еще одну, ставит рядом и запускает повтор, как только кофемашина заканчивает с первым кофе. Раздраженно поджав губы, Локи переносит вторую кружку на стол, подхватывает свою и идет с ней в гостиную. Над Манхэттеном нежным цветком распускается утро, и вид с высоты этажа, на котором живет Тор, открывается волшебный. Локи пьет кофе и думает о том, что за время своего чуть больше чем двухдневного плена он ни разу не подходил к этому окну утром, когда свет настолько особенный, а воздух кажется прозрачным и осязаемым одновременно. Локи слышит, как Тор выходит из ванной и идет в кухню, однако для него становится неожиданностью, когда Тор вдруг оказывается рядом — с мокрыми волосами, в халате и с кружкой флэт уайта в руках. — Ты сделал мне кофе, — улыбается он. — Я тронут. — Давай, чтобы больше не было недоразумений, — подбирается Локи, — я все же буду спать на диване в гостиной, — предлагает он. Тор весело смеется, качает головой и делает еще глоток кофе, любуясь видом за окном. — Локи, да я не против этих твоих недоразумений, — он подмигивает. — Не стал бы тебя будить, если бы не работа. — Зато я против, — мрачно отвечает Локи, тоже отпивая кофе. — Последнее, что мне нужно — это чтобы ты начал что-то себе надумывать. — Что, не можешь признать, что я тебе хоть немного, но нравлюсь? — Одинсон-младший смешливо морщит нос, и Локи чувствует, как снова начинает злиться. — О чем я и говорил, — с иронией отмечает он. — Ты не нравишься мне, Тор. Одинсон-младший самодовольно хмыкает, прикладываясь к кофе. — Ну да, именно поэтому ты внезапно и оборвал поцелуй, который сам и инициировал, и в ужасе сбежал, — он делает еще глоток и смотрит на Локи, — потому, что абсолютно ничего не чувствуешь. — Я не сбежал, — раздраженно возражает Локи. — Брехня, — парирует Тор. Локи морщится и открывает рот, чтобы ответить, как вдруг на его лице проступает озарение. Повернувшись к Тору, он хмурится, чуть наклонив голову и иронично изогнув бровь: — Ты поэтому мне тот фильм показал, да? — пристально смотрит он в глаза Одинсону-младшему. — Чтобы при первом же удобном случае разыграть сцену, как в кино? — Локи неверяще качает головой, снова отворачиваясь к окну. — Какой дешевый прием. — Дешевый или нет, — усмехается Тор, — а все еще брехня. — Что, для твоего эго невыносимо хоть кому-то не нравиться? — колко бросает Локи. — Веришь или нет, Локи, а я многим не нравлюсь — хотя бы потому, чей я сын, — спокойно замечает Тор и вновь усмехается. — Вот только это не твой случай. — Степень твоего самодовольства не перестает поражать меня, — фыркает тот, отпивая кофе и в очередной раз обводя глазами горизонт. — А тебе нравится смотреть на город с высоты, — неожиданно делится наблюдением Одинсон-младший, меняя тему разговора. — Да, нравится, — лаконично откликается Локи. — Ну так оставайся, — предлагает Тор. — Не на три-четыре дня, пока все уляжется, а насовсем, — его слова звучат так, как будто подобное предложение было чем-то несущественным и само собой разумеющимся. — Хорошая попытка, Тор, — сарказм так и стекает с губ Локи. — Я не останусь. — Почему? — спрашивает Одинсон-младший, как будто ответ не лежит на поверхности. — Потому что ты не нравишься мне, Тор, мы не встречаемся и я не выйду за тебя, — холодно информирует его тот. — А если убрать из уравнения брак? — слышит Локи и моргает от неожиданности. — Что? — переспрашивает он. — Что если я откажусь от мести отцу? — Тор внимательно всматривается в его лицо. — Что если ты мне нравишься и я просто хочу, чтобы ты был рядом? На мгновение растерявшись, Локи вспоминает, что Тор собирался завоевать его ради достижения конкретной цели, а еще — что хотя бы отчасти он воспитан Старком, и верить подобным его словам уж точно не стоит. — В таком случае мой отказ послужит тебе уроком, что отношения нельзя построить на фундаменте из насилия. Залпом допив кофе, Одинсон-младший молча возвращается в кухню.