Цитируя Уайльда

Путь до машины Тора проходит спокойно — никто не обращает на них внимания, и как только Локи оказывается внутри, он сбрасывает капюшон, успевший изрядно ему надоесть за первую половину дня, и запускает обе ладони в волосы, прочесывая и расправляя их. Тор садится следом, снимает с себя очки и бандану, и автомобиль приходит в движение. Скосив глаза на Одинсона-младшего, Локи видит, что тот улыбается, и зло поджимает губы. — Не надо думать, что ты победил, — едко бросает он. Тор улыбается шире и мотает головой. Локи замечает направление его взгляда и понимает, что Тор смотрит на пуссету в его правом ухе, которая стала видна, как только он запустил в волосы пальцы. Раздраженно выдохнув, сквозь зубы Локи признается: — У меня просто не получилось ее снять. Ухо немного саднит с непривычки — вечер и утро были полны волнений, и легкий дискомфорт Локи отмечает только сейчас. — Я не собираюсь помогать тебе с этим, Локи, — подмигивая, возвращает Тор вчерашнюю его колкость. — Тем более, что она тебе очень идет. Локи вспыхивает и даже открывает рот, чтобы обрушиться на Одинсона-младшего, но в последний момент плотно смыкает губы и отворачивается к окну. Остаток пути проходит в молчании. Локи думает о том, что прятаться в квартире Тора — решение сомнительное, потому как, если репортеры поймают его рядом с жилым комплексом Одинсона-младшего, это только ухудшит ситуацию. С другой стороны, слова Клинта определенно имели смысл и, учитывая, что Локи не прислушался к нему, когда тот советовал не брать эту работу в принципе... возможно, стоило послушать его хотя бы сейчас. Уже подходя к входной двери, защищенной "Щитом", Локи чувствует холод под кожей — на самом деле, что бы ни говорили Бартон и Одинсон-младший, не было никаких гарантий, что так называемые благие намерения Тора действительно были благими. Последние две недели перевернули жизнь Локи с ног на голову, и этот круговорот потрясений как будто не собирался останавливаться. Тор вбивает коды и прикладывает большой палец — после серии щечков дверь открывается. Локи смотрит в проход, не решаясь переступить порог. Заметив это, Тор заходит первым и, оставив дверь открытой, начинает что-то набирать на внутренней панели управления. — Локи, подойди, — просит он. Сглотнув неприятный ком в горле, Локи подходит ближе, так и не шагнув внутрь. Тор берет его за руку и прикладывает к сенсору подушечку его большого пальца, после чего выходит из квартиры и захлопывает дверь. — Теперь ты есть в базе. Попробуй сам, чтобы убедиться, что я не лгу, — Тор кивает на дверь. — Коды... — Я помню коды, — перебивает его Локи, начиная вводить нужные цифры. Он прикладывает свой отпечаток — и дверные замки приходят в движение, вновь открываясь. Тор смотрит на него взглядом человека, искренность слов которого только что подтвердилась. Поджав губы, Локи проходит в прихожую и снимает кроссовки. Тор закрывает дверь и тоже разувается. — Не знаю, как ты, а я хочу в душ и переодеться, — объявляет он. — Но могу пустить тебя первым. — Воздержусь, — огрызается Локи. — Макияж хотя бы смой, — предлагает Тор, улыбаясь. Локи обреченно закатывает глаза и сам не замечает, как закусывает губы. — Что не так? — уточняет Одинсон-младший. Локи пронзает его снисходительным взглядом. — У тебя нечем. — Ты так уверен в этом? — с усмешкой спрашивает Тор, указывая глазами на ванную. Бросив на Одинсона-младшего подозрительный взгляд, Локи идет в ванную и замирает: возле зеркала стоит весь его обычный набор косметических средств. Он резко оборачивается, поднимая вверх указательный палец и открывая рот, чтобы задать вопрос, но самодовольная улыбка Тора, прислонившегося плечом к косяку, заставляет его осечься. — Не буду говорить, что я запомнил — я сфотографировал твою косметику, прежде чем вернуть ее, — отвечает он на так и не прозвучавший вопрос. — В гардеробной висят два твоих костюма, вернувшихся из химчистки, и стоит пара дерби, — Тор указывает глазами в сторону гарберобной. — Но если все же пойдешь в душ, я бы предложил пижаму или худи с джоггерами. Надеюсь, с цветом я угадал. — Ты... — выдыхает Локи, подходя почти вплотную и ощутимо тыкая Тора пальцем в грудь. — Я ведь сказал тебе... — Я помню, что ты сказал, — спокойно соглашается Тор. — Но почему я не могу просто позаботиться о тебе? — приподнимает он брови. Поджав губы, Локи отворачивается, чтобы не дать Одинсону-младшему увидеть смятение на своем лице, подходит к раковине, вскрывает упаковку с ватными дисками и только сейчас замечает флакон мицеллярной воды незнакомого бренда. Снова обернувшись, он опять открывает рот, но Тор опережает его: — Когда я заказывал все остальное, мне предложили и средство для снятия макияжа. Не знаю, то ли это, что нужно — признаюсь, я взял наугад, — качнув головой, говорит он. — Да, — зло выдыхает Локи, который уже был готов бороться со стойкими тенями при помощи одного только очищающего тоника. — Это то, что нужно, — он снова отворачивается и начинает убирать темные круги вокруг глаз. Закончив, Локи проходится по коже тоником, чтобы хоть немного снять усталость. Он смотрит на себя в зеркало, затем на ряд флаконов и тюбиков, купленных специально для него, и не знает, как себя чувствовать. Пусть Тор и называл свои действия заботой, это было больше похоже на выстраивание хитрой ловушки, в которую его настойчиво пытаются поймать. Размяв шею, Локи выходит из ванной и идет в кухню, где сталкивается с Одинсоном-младшим, допивающим остатки своей женьшенево-медовой "Аризоны". — Так что ты решил? — спрашивает его Тор. — Пойдешь в душ первым? — Лучше после тебя, — отвечает Локи, садясь и вытаскивая пачку "Чапмана". — Дьявол... — ругается он, обнаружив, что в ней осталось ровно две сигареты. Тор молча включает вытяжку и выдвигает какой-то ящик, пока Локи закуривает, решая отложить вопрос отсутствия сигарет на потом. Внезапно на стол перед ним опускается невскрытая пачка вишневого "Чапмана". Локи поднимает на Тора глаза. — Пусть я и не сторонник, — подчеркивает Одинсон-младший, — но я уважаю твое право на саморазрушение. — Все учел, да? — ядовито интересуется Локи, зло щурясь. — Очевидно, нет, раз ты продолжаешь злиться, — парирует Тор, глядя ему в глаза. Они разделяют один какой-то совершенно бесконечный взгляд. Наконец Тор уходит, и Локи слышит, как он берет в гардеробной одежду и закрывает дверь в ванную — впрочем, не запираясь. Отчего-то это наблюдение вызывает в Локи волну непонятного смущения, и он глубоко затягивается, чтобы не думать о том, почему этот факт в принципе имеет для него хоть какое-то значение. Докурив свою пачку, но так и не начав новую, Локи поднимается и идет в гардеробную, чтобы взять что-то домашнее. Там он обнаруживает, что Одинсон-младший отвел для его вещей отдельный угол, сдвинув свои собственные. Не ограничившись пижамой, Тор купил несколько смен нижнего белья и носков, три легких домашних худи, джоггеры и спортивные брюки. Абсолютно все — черного цвета. — Ты испытываешь какую-то слабость к тотал блэк? — вспоминает он насмешку Тора, беря в руки одно из трех одинаковых черных худи. — Это что, какой-то твой ответ маленьким черным платьям? Против своей воли Локи начинает смеяться — потому что это действительно смешно и потому что он и правда любит черный. Злость, что кипела в нем весь день, дробится на куски, постепенно истираясь в пыль и исчезая в неизвестном направлении. Отсмеявшись, Локи проводит рукой по лицу и думает, что, видимо, просто устал злиться. Гнев вымотал его, и прямо сейчас не имел больше никакого смысла, потому что в следующие несколько дней он вряд ли рискнет выйти отсюда, не желая столкнуться с журналистами. Вспоминая кремовый халат, которым Тор швырнул в него наутро после второй ночи, что Локи провел в его доме, он обнаруживает, что Одинсон-младший купил другой — в тон шелковой пижаме. Хмыкнув, Локи игнорирует и его, и пижаму, беря белье, джоггеры и худи. Выйдя из гардеробной, он слышит, что звук воды прекратился. Тор выходит из ванной через пару минут, тут же сталкиваясь с Локи. От его тела все еще идет пар, а с волос капает вода. — Только не забудь в этот раз запереть дверь, — подмигивает Одинсон-младший. — А то мало ли. Локи гротескно кривится в ответ, вызывая у Тора улыбку, и, захлопнув дверь, запирается изнутри.