Цитируя Уайльда

Вечер подступает почти незаметно. После ухода Наташи Локи не сразу решает, чем занять остаток дня, а потому неосознанно погружается в бесплодные размышления, которые не помогают ни найти ответы, ни даже задаться правильными вопросами. — Я не отношусь к тебе как к вещи, слышишь! — утверждает Тор после того, как почти три дня удерживает его в плену. — Мне остается только попробовать завоевать тебя, — заявляет он, получив от Локи очередной отказ. — "Мне жаль. Прости меня," — пишет он, присылая цветы, как будто можно вот так просто извиниться за совершенное насилие и так же просто за него простить. Локи злится и никак не может сложить в голове картину целиком. Он приводит в порядок квартиру, убирая пыль и мусор и расставляя и раскладывая по местам все, что успело сменить местоположение за последнюю неделю. Нужно забросить вещи в химчистку — чем он и занимается после обеда, однако домашние дела совсем не помогают отвлечься от мыслей о Торе и предстоящем свидании с ним. Зачем он вообще собрался на него пойти? Разве не послал он Старка с его требованием дать Одинсону-младшему шанс, потому что "он не так плох, как ты думаешь"? Локи кривится и поводит плечами в очередной тщетной попытке перестать прокручивать в голове одни и те же разговоры. Час назначенной встречи неумолимо приближается, и Локи снова отправляется в душ, чтобы освежиться и успокоить рой тревожных образов в своей голове. Тор думает, что может диктовать ему, что надеть и как пахнуть? Что же, придется разбить его розовые очки стеклами внутрь. Локи берет один из своих черных костюмов, черную рубашку, белье, носки и галстук и начинает одеваться. Пусть его одежда из масс-маркета и не слишком подходит для вечера в "Манхэтте", зато она выбрана и куплена им лично. Что же касается парфюма... Телефон вибрирует, отвлекая Локи от последних штрихов перед зеркалом. Он смотрит на экран смартфона, на котором высвечивается: "Такси ожидает вас, мистер Лафейсон." Вторым сообщением приходят номер, цвет и марка машины. Локи вновь смотрит на себя в зеркало — он полностью готов к выходу, однако то, что Тор сам вызвал для него такси, совершенно выбивает его из колеи. — Да будь ты проклят, Тор, — зло шипит Локи, рывком стягивая галстук и отбрасывая его в сторону. Он возвращается в спальню и с ненавистью смотрит на присланный ему костюм — идеально скроенный и подобранный лично для него и для этого вечера. Сбросив пиджак, он начинает быстро расстегивать рубашку. Путь до "Манхэтты" проходит для Локи в напряженной тишине. Он не привык ни к тому, чтобы для него вызывали такси такого класса, ни к поездкам на "Майбах" с бокалом шампанского в руках. От шампанского явно стоило отказаться, но Локи не представляет, чем еще хоть немного расслабить нервную систему, учитывая, что на то, чтобы покурить, времени у него не остается. Вечер на Манхэттене кажется почти томным, однако Локи помнит, что ему ни в коем случае нельзя терять бдительность: в конце концов он здесь ради заката и морального права солгать Старку, будто в самом деле предоставил Тору возможность "все исправить". Неприязненно поморщившись, Локи заходит в лифт, уносящий его на шестидесятый этаж двадцать восемь Либерти-стрит, где его уже ждут. Локи замечает Тора почти сразу, как хост провожает его в зал. Тор смотрит в окно и кажется очень напряженным. Наконец его взгляд падает на часы, а затем скользит в направлении входа, где он видит Локи, мгновенно меняя позу на более нейтральную. В его глазах загорается неподдельное восхищение, пока он наблюдает за его приближением. Одинсон-младший с готовностью поднимается, чтобы поприветствовать своего спутника и отодвинуть для него стул — Локи молча садится, никак не реагируя на приветствие и игнорируя предложенное меню. Он обращает свой взгляд в окно, где в лучах вечернего солнца искрится город, готовясь войти в золотой час. — Ты пришел, — говорит Тор. — Я не был уверен в том, что ты не пришлешь вместо себя стриптизершу из "Малибу", — он улыбается, внимательно наблюдая за Локи и пытаясь понять его реакцию на прозвучавшую не то чтобы шутку. Локи, собиравшийся весь вечер хранить молчание, поджимает губы и на краткое мгновение встречается с Тором пронзительным взглядом: — Я хотел посмотреть на закат, — он вновь отворачивается к окну. — Будем считать, что этим закатом ты купил мое общество на этот вечер. Тор хмыкает. — Вот как, значит. Локи не смотрит на него, но почти физически ощущает, как Тор его разглядывает. Подходит официант, и Одинсон-младший снова делает заказ для них обоих. Солнце медленно садится, золото постепенно уступает место красновато-розовым оттенкам, а воздух над Манхэттеном кажется прозрачным. Локи пытается вспомнить, наблюдал ли он закат с такой высоты хоть раз. — Так все дело в закате, — продолжает Тор. Локи не отвечает, даря все свое внимание выступам Американ-интернешнл-билдинг, обласканным цветом. — И, кроме заката, ничего тебя не трогает? Локи по-прежнему его игнорирует, и на несколько минут повисает тишина, пока официант не приносит бутылку вина и пару бокалов и не наполняет их. Локи слышит шорох движущегося по деревянной столешнице предмета и невольно отрывается от вида за окном. Перед ним лежит элегантная черная коробочка от "Графф", перевязанная лентой, и он чувствует, как кровь застывает в жилах, после чего поднимает на Тора взгляд, полный ледяной ярости: — Если там кольцо, я поднимаюсь и ухожу, — холодно отрезает он. Тор смеется, глядя себе на руки, и Локи замечает, что он пришел на встречу без помолвочного кольца, которого так часто машинально касался прежде. — Открой, — просит Тор, медленно моргая. Зло сощурившись, Локи развязывает бант и открывает кейс. Видимо, на его лице слишком уж отчетливо проступает удивление, потому как Одинсон-младший тут же поясняет: — Я заметил, что у тебя проколото правое ухо, но ты ничего в нем не носишь. Локи достает из кейса золотую пуссету с темным изумрудом в тон его лацканам и пристально разглядывает изящный строгий дизайн и винтовой замок. Серьга явно изготовлена на заказ. Он поднимает на Тора непонимающий взгляд. — Это просто подарок, Локи, — голос Тора звучит мягко и ненавязчиво. — Я подумал, что тебе пойдет, — Локи снова щурится и уже открывает рот, чтобы колко ответить, однако Тор его опережает: — Подарок, который ни к чему тебя не обязывает. Закрыв рот, Локи делает глубокий вдох и медленный выдох. — Позволишь? — спрашивает Тор, поднимаясь со своего места. Подойдя к Локи, он берет из его рук пуссету и, наклонившись, аккуратно вдевает ее ему в ухо, надежно закручивая замок с обратной стороны мочки. Локи просто позволяет ему это, не успевая даже задуматься почему. Вернувшись на место, Тор улыбается и протягивает руку, чтобы коснуться ладони Локи, но тот отдергивает свою. Качнув головой, Одинсон-младший коротко поджимает губы, принимая поражение. Золотой час над Нью-Йорком снова захватывает взгляд Локи, и он отворачивается. — Я проколол ухо для работы года полтора назад, — неожиданно роняет Локи, мгновенно приковывая внимание Тора целиком и полностью. — Расстраивал свадьбу, где серьги брачующихся имели особое значение, — он хмыкает себе под нос. — Успел забыть, что оно вообще проколото. — Не слишком ли серьезный шаг ради единственного задания? — спрашивает Тор, предпринимая еще одну попытку завязать разговор. Локи неопределенно дергает плечом. — Кроме меня, никто не смог бы его выполнить, — не глядя он берет бокал с вином и делает первый глоток. — Свадьба двух престарелых геев, еще с прошлого века состоящих в отношениях, — Локи встряхивает волосами. — Чтобы расстроить такую свадьбу, нужен был профессионал. — Скажи, Локи... — голос Тора внезапно становится серьезным, и Локи встречается с ним глазами. — А тебе никогда не жаль тех, чьи свадьбы ты расстраиваешь? Повисает пауза, но сколько бы Локи ни вглядывался в лицо Тора, он не видит в нем ни с трудом сдерживаемой агрессии, ни издевки, ни осуждения. Снова отпив вина, он садится чуть расслабленнее и позволяет губам искривиться в усмешке. — Я не верю ни в любовь, ни в институт брака, Тор, — третий глоток вина побуждает Локи быстро провести по губам языком, что не укрывается от внимания Одинсона-младшего. — Если все эти свадьбы так легко расстроить, о какой глубокой связи между партнерами может идти речь? Тор шумно вздыхает, бросая быстрый взгляд в окно, прежде чем вернуть его спутнику. — Но ты ведь сам сказал, что профессионал своего дела, — он выразительно приподнимает брови. — Учитываешь особенности каждой пары, собираешь данные, мастерски вводишь в заблуждение, — Тор также пригубляет вино в ожидании блюд. — Не говоря уже о твоих актерском таланте и незабываемых поцелуях, — он игриво подмигивает, явно пытаясь снизить градус серьезности. Локи зло смеется, но ледяная ярость внутри него как будто становится чуть меньше благодаря охлажденному красному. Он бросает на Тора пронзительный взгляд, пристально глядя ему в глаза. — Если чувства способен разрушить всего один поцелуй — что же это были за чувства? — не прерывая зрительного контакта, Локи иронично изгибает одну бровь и делает еще один глоток. — Если доверие друг к другу способен разрушить талантливый незнакомец — что это было за доверие? Не выдержав его взгляда, Тор опускает глаза, и Локи снова смеется. — Вот видишь, Тор. Правда очень больно жалит, когда не хочешь ее признавать, — он прерывается, позволяя официанту выполнить свою работу. — И кстати, откуда такая убежденность, что мне идет зеленый? — бросает он как будто бы мимоходом, приступая к первому блюду. Тор усмехается. — Такой же ядовитый и вместе с тем драгоценный, как ты, — тыкает он вилкой в направлении Локи прежде, чем вернуться к паштету из фуа-гра. Локи закатывает глаза. — Признайся, ты читал статьи по пикапу или комплименты тебе помогала придумывать секретарша, не отличающая темно-зеленый от зелени Шееле? — язвит он, морща нос. Тор обезоруживающе улыбается, и, осушив бокал до конца, Локи с усмешкой улыбается ему в ответ.