Цитируя Уайльда

Прогулка по Мэдисон-сквер оставляет Локи безучастным точно так же, как и еще один обед в шикарном ресторане, который он не смог бы позволить себе сам. Локи видит, что Тор всеми силами старается выбить его из накатившей апатии — то комплиментами, то разговорами об искусстве, то провокациями на очередной обмен колкостями, однако все они даже не отпечатываются в его восприятии, настолько сильное безразличие к жизни опускается ему на плечи вместе с ладонями Тора перед тем, как они отправляются обедать в "Мэдисон-Парк, одиннадцать". Локи отвечает по инерции и не предпринимает больше попыток к побегу, считая их бессмысленной тратой сил, которая снова ни к чему не приведет, а его отсутствующий взгляд трудно не заметить даже посторонним. "Ты как, в порядке?" — приходит дежурное сообщение от Бартона. "Лучше всех." — отвечает ему Локи, пока Тор вглядывается в его лицо, силясь найти хотя бы проблеск какой-то эмоции. "Что, настолько плохо?" — переспрашивает Клинт, привыкший читать между строк. "Я не могу обратиться в полицию, не могу обратиться к Старку, Одинсон-старший оставил мою просьбу о помощи без ответа, а Тор не отпускает меня от себя ни на шаг." — констатирует Локи и снова гасит экран. "Хуево." — вспыхивает новое уведомление, но само сообщение Локи даже не открывает. Тор замечает и это, и текст сообщения и хмурится все сильнее. — Тебе нужно выпить и расслабиться, — заявляет он, открывая перед Локи заднюю дверь автомобиля. — Бокала вина было вполне достаточно, — безучастно откликается Локи, сев в машину без всякого сопротивления. Он не слушает, какие указания дает водителю Тор, а потому, когда они направляются в Мидтаун, не сразу понимает, что они едут именно в "Башню". В "Башню" — одно из любимых детищ Тони Старка, которое Локи считал типичной клоакой для так называемой золотой молодежи. Рано или поздно туда стекались все люди Старка, потому как его самого в "Башне" можно было найти гораздо чаще, чем где-либо еще. Оттуда он раздавал указания, там же встречал клиентов, и там же кипела ночная жизнь Манхэттена, приносившая ему неплохую прибыль. Локи не был большим поклонником клубов, а тем более — пьяных или одурманенных членов греческих организаций, вечеринки которых частенько перетекали в одно из закрытых заведений Старка, когда "элитным деткам" становилось скучно, однако невозможно было работать на Старка и никак не касаться клубной жизни Нью-Йорка, поэтому в "Башне" он бывал регулярно — правда, обычно не как посетитель. — Зачем мы здесь? — бесцветным голосом спрашивает он Тора, пока они поднимаются на лифте на самый верх. — Ты хочешь поговорить со Старком? Тор бросает на него недоуменный взгляд, но Локи продолжает смотреть в пространство перед собой. — А зачем люди ходят по клубам, Локи? — спрашивает он в ответ. — Мы пришли сюда отдохнуть. Локи не откликается, позволяя вывести себя из лифта и увлечь в направлении входа в "Башню", где секьюрити пропускают их обоих, не задавая лишних вопросов. Локи они знают в лицо — Тора, по-видимому, тоже, что Локи подмечает автоматически, впрочем, тут же отправляя это наблюдение на задворки сознания. Даже если знают, какая ему разница? Крепко обхватив запястье Локи, Тор ведет его сквозь танцующих к свободной нише с низким мягким диваном, полукругом расположенным вокруг стеклянного столика, ловящего отблески цветных прожекторов и вращающихся под потолком диско-шаров. — Подожди меня здесь, я принесу нам выпить, — говорит Тор, пока Локи садится, безучастно глядя на огни и людей. — Кстати, что ты будешь пить? Локи пожимает плечом, как бы говоря, что ему все равно, и Тор исчезает в направлении бара. Музыка грохочет, перекрывая голоса, тела танцующих изгибаются, то и дело переплетаясь друг с другом, а Локи пытается вспомнить, можно ли здесь курить. Затем нашаривает в кармане пачку "Чапмана" и закуривает все равно — пусть его выведут, если это запрещено. Найдя глазами нужную стену, Локи сверлит взглядом непроницаемо-темное стекло, за которым, как он знает, расположена приватная комната, негласно навеки закрепленная за одним-единственным человеком. Он почти успевает докурить первую, когда возвращается Тор с парой тропических коктейлей. "Блю Кюрасао" занимает по меньшей мере половину харрикейна, расходясь внутри самого себя видимыми глазу завитками. Тор садится рядом, ставя перед Локи один из бокалов. — Что ты мне подмешал? — спрашивает Локи, выдыхая дым — скорее по инерции, чем всерьез. Тор закатывает глаза и демонстративно отпивает из его бокала. Завитки продолжают кружиться, завораживая и обещая краткое — не больше, чем на длину коктейля — забвение. Отсалютовав ему своим харрикейном, Тор с видимым удовольствием делает первый глоток. — Попробуй, это очень вкусно и хорошо расслабляет, — настаивает он. Безразлично дернув плечом, Локи притягивает пальцами бокал и делает сразу несколько больших глотков. Сладкая терпкость растекается по языку, едва обжигая горло, а затем горячо обрушается куда-то вовнутрь, посылая сначала холод, а потом тепло по всему телу. Локи поводит плечами, позволяя этим волнам быстрее разойтись. Он все равно уже здесь, Тор явно не планирует уходить в ближайшие пару часов, так почему бы не напиться? Заглянуть в бар Клинта Локи, судя по всему, еще долго не предвидится. Музыка меняется, как будто бы становясь видимой, огни и их облески на танцующих телах начинают завораживать, а в голову, силой расталкивая мрак, втекает странная легкость. Локи смотрит на Тора, не замечая, что и сам начинает качаться под музыку. Тор улыбается, и Локи думает, что — несмотря ни на что — на самом деле Тор довольно красивый. — Потанцуем? — спрашивает Тор, и Локи кивает, не задумываясь. Он поднимается, оставив на столе и пачку "Чапмана" с зажигалкой, и непотушенный бычок, и остатки коктейля, и отступает на два шага от стола, двигаясь под музыку так, словно был с ней единым целым. Тор обнимает его, и они двигаются вместе. Краем сознания Локи понимает, что что-то не так — он не любит танцевать и уж точно не привык сливаться с безвкусной клубной музыкой. Он смотрит на Тора. Тор улыбается и от его движений шлейфом тянется эхо — словно фотоны за ним не поспевают. Локи встряхивает головой и моргает. — Ты... — Тор перехватывает его, когда он пошатывается, споткнувшись. — Ты накачал меня... — для обвинения не хватает сил — легкость в голове шепчет ему, что все хорошо, что так и должно быть, что все происходящее — правильно. — Ты... — тянет Локи, но мысли рассыпаются в его сознании взрывом радужных блесток. — Скажи, Локи, — глаза Тора почему-то слишком серьезные, — по-твоему, я красивый? — Да, — просто отвечает тот. — Особенно твои... — Локи усилием воли снова пытается сбросить наваждение, но безуспешно, — тупые голубые глаза... Тор смеется, притягивая его ближе и, поддавшись порыву, Локи целует его, не встречая никаких препятствий на своем пути. Обняв Тора за шею, он запутывается пальцами в его волосах, продолжая целовать и двигаться под музыку. Тор забирается ладонями под его пиджак, сквозь рубашку оглаживая поясницу и проводя ногтями вдоль позвоночника, отчего Локи стонет прямо в поцелуй. — Локи... — пуская по телу дрожь, выдыхает Тор ему в ухо, разрывая поцелуй, чтобы спуститься к шее. Локи облизывает опустевшие губы, чувствуя, что хочет большего, чем просто поцелуи на танцполе. Вновь пошатнувшись, в следующий момент он обнаруживает, что они снова сидят за столиком — Локи на коленях у Тора, лицом к нему. Они продолжают целоваться, и Локи ощущает все возрастающее притяжение между ними. Воздух мягко электризуется, а каждое прикосновение сквозь одежду заставляет его шумно вдыхать или выдыхать. В горле пересыхает, и Локи опять облизывает губы. Тор протягивает ему остатки коктейля, которые тот выпивает залпом, ощущая, как все больше тепла растекается по венам, согревая каждую мышцу и вызывая непривычное томление, целиком направленное на человека между его широко разведенных бедер. Пахом Локи отмечает, как сильно Тор напряжен, но это не пугает, а скорее подталкивает к действию — и Локи трется об него всем телом, прежде чем укусить в излучину шеи. Тор коротко стонет, а затем стремительно поднимается, спуская его на пол. Локи чувствует, как пальцы Тора смыкаются на его запястье, мутным взглядом он выхватывает зажигалку и пачку "Чапмана", которые успевает подхватить и спрятать в карман прежде, чем Тор увлекает его к выходу из клуба. В какое-то мгновение танцующие волны разделяют их — запястье Локи выскальзывает из хватки Тора, и он оказывается посреди танцпола один, пока рядом не возникает вдруг знакомое лицо и рыжий шлейф, не поспевающий за волосами. — Наташа... — выдыхает Локи, восторженно моргая. — Ты такая красивая... — О господи, Локи! — нежные пальцы обхватывают его лицо, а отчего-то встревоженные глаза Наташи вглядываются в его собственные. — Под чем ты? — спрашивает она. Локи улыбается и расслабленно пожимает плечами. — Понятия не имею, — отвечает он, прежде чем Наташа исчезает из его поля зрения, а твердая рука Тора выводит его к выходу. В лифте они одни, поэтому Тор прижимает его к стене, и они продолжают целоваться, пока не выходят на парковке. Мир вокруг кажется полным любви и открытым всему хорошему, что только есть в жизни, и Локи никогда прежде не испытывал ничего подобного, а потому качается на волнах непривычного чувства безопасности и полной открытости. На заднем сиденье автомобиля поцелуи продолжаются — руки Тора оказываются под его рубашкой, касаясь кожи и заставляя ее звучать радужными огнями. Локи моргает, и в следующее мгновение они уже в прихожей — дверь захлопывается, и Локи вжимает в нее Тора, расстегивая его рубашку и покрывая поцелуями все открытые участки тела. Одежда оказывается в беспорядке разбросанной по дороге в спальню. Локи слишком занят поцелуями и движениями собственных рук, чтобы заметить, когда в него проникают хорошо смазанные пальцы, растягивая и подготавливая — он стонет в ответ на каждое удачное движение, то закусывая губы, то прикусывая плечи Тора, который дрожит от каждого его прикосновения. Наконец пальцы внутри него сменяет член, и Локи выгибается навстречу, раскрываясь и смыкая щиколотки у Тора за спиной. Тор движется по нарастающей амплитуде и Локи пытается двигаться вместе с ним, словно они все еще на танцполе. В какой-то момент он опрокидывает Тора на спину, оказываясь сверху и перехватывая инициативу. Чувствуя горячие ладони на своих бедрах, он движется сам, то запрокидывая голову, то наклоняясь для очередного поцелуя. Тор снова меняет позицию, устраиваясь на боку и удерживая левую ногу Локи на весу. Он прихватывает зубами чувствительную мочку, проводит языком у Локи за ухом — и этого оказывается достаточно, чтобы Локи кончил, не чувствуя, впрочем, что нахлынувшее возбуждение ушло полностью. Откинувшись на спину, Локи смотрит на нависающего над ним Тора и зарывается пальцами в его волосы, притягивая для еще одного поцелуя. Их языки меняются ролями, то нападая, то отступая, пока сам Тор движется внутри него, опять и опять доводя Локи до исступления. Локи осмысляет себя симфоническим оркестром — или симфонией, воплощенной в земном теле. Пространство вокруг похоже на теплое молоко, в котором они плавают, переплетясь телами, полностью захваченные удовольствием от этого переплетения. — Тор... — шепчет Локи бездумно, цепляясь пальцами за его спину, и чувствует, как Тор внутри него взрывается горячим фейерверком. Ему так хорошо, как никогда еще, наверное, не было и вряд ли когда-то будет — последняя мысль отдает внезапной горечью, и Локи моргает, не понимая, что не так. Тор укрывает его простыней и подтаскивает к себе, заключая в объятия. Подняв на него взгляд, Локи улыбается, думая о том, что океан этих голубых глаз все же потопил его, и проваливается в сон, продолжая качаться на волнах наслаждения, как если бы плыл по небесной реке и мимо стремительно проносились звезды.