Цитируя Уайльда

Утро встречает его совсем не там, где предполагалось. Локи резко открывает глаза от вспышки неясной тревоги. Сонная нега непривычно растекается по телу, контрастируя с ней, как будто его тело и разум не сошлись во мнениях относительно сложившейся обстановки. В первую секунду он понимает, что находится не в своей квартире, во вторую — что он полностью обнажен, а в третью — что он не знет, сколько сейчас времени, а вылет в Лос-Анджелес назначен на одиннадцать. Локи садится, отбрасывая простыню, которой был укрыт, и оглядывается, сразу замечая спящего рядом Тора. Зуд пониже спины и саднящее запястье тут же освежают его память о вчерашнем вечере. В большое панорамное окно пробиваются первые лучи солнца, вызолачивая отдельные пряди волос и задевая кончики ресниц. Стараясь не шуметь, Локи стекает с постели и начинает искать свою одежду. Нестерпимо хочется в душ, но он не станет рисковать и принимать душ в чужой квартире после всего того, что произошло. В кармане джинсов Локи находит свой смартфон и сорок семь неотвеченных вызовов от Клинта. Он быстро набирает ему короткое сообщение: "Я жив. Пытаюсь выбраться." — и гасит экран. Время половина шестого, и, если он сейчас уйдет — он еще успеет на свой самолет. Локи чувствует, что от него пахнет сексом, и это бесит — как если бы Одинсон-младший поставил на нем свою метку. Наскоро одевшись, он устремляется к выходу и останавливается, пытаясь понять, как отпереть дверь изнутри. Промаявшись минут десять и так и не найдя ответа, Локи закрывает глаза и делает глубокий вдох, пытаясь принять неизбежное: выпустить его отсюда может только сам Тор. А значит, ему нужно вернуться в спальню и разбудить его. Потратив еще несколько минут на то, чтобы собраться с духом, Локи внутренне подбирается и возвращается в спальню. — Вставай, — достаточно громко и требовательно окликает он спящего, остановившись в проходе. Тор в ответ издает нечленораздельный звук человека, который не планировал просыпаться так рано. — Поднимайся и выпусти меня. С трудом разлепив глаза и совершенно по-собачьи тряхнув головой, Тор приподнимается на локте и смотрит на Локи, освещенного утренним солнцем. Локи нервно переступает с ноги ногу. — Тор. Мне нужно идти. Открой дверь, — говорит он так, словно это в порядке вещей. Сонно кивнув и вряд ли в полной мере осознавая происходящее, Тор встает, отчего простыня, укрывавшая его, слетает на пол, открывая Локи обзор на все, что он чувствовал, но прежде не видел. Стараясь не смотреть на обнаженное тело Одинсона-младшего и ничем не выдать своего смятения, Локи возвращается к входной двери. Тор, пошатываясь, появляется с десяток секунд спустя, явно на автопилоте начиная отпирать замки. Локи старается запомнить коды, которые он вводит — просто на всякий случай, но вся его предосторожность разбивается в момент, когда Одинсон-младший прикладывает отпечаток большого пальца. Слышится серия характерных щелчков и, не тратя больше ни секунды, Локи вылетает из квартиры, тут же захлопывая за собой дверь и втайне надеясь, что она прилетела Тору прямо в лицо. Когда он выходит на парковку, то сразу замечает совершенно не вписывающийся в нее байк Бартона. Похоже, тот прождал его здесь всю ночь, судя по количеству бычков под его ногами. Локи думает, что, возможно, Клинта и правда можно было бы назвать другом, а не просто приятелем, но сейчас он совершенно не хочет размышлять об этом. Локи молча берет протянутый ему шлем и занимает место за спиной у Бартона, крепко обхватывая руками его талию. — Тебе бы покурить, — говорит Клинт, трогаясь с места. — Мне бы отмыться, — отвечает Локи. Охрана, с которой Бартон, очевидно, успел договориться, пропускает их без проблем. Утренний Нью-Йорк встречает их ясной погодой и приятной свежестью, которая кажется Локи утешающей. Окутанный солнечным светом, город купается в бликах и легкой туманной дымке. До дома Локи они едут в молчании. — Что ты планируешь делать? — спрашивает Клинт, останавливаясь у нужного адреса. — Принять душ и успеть на свой рейс, — отвечает Локи, снимая шлем и закрепляя его на байке, как только обретает твердую почву под ногами. — Я не об этом, — сухо уточняет Бартон, снимая и свой шлем тоже. Локи вопросительно приподнимает брови прежде, чем к нему приходит понимание, о чем он. — А, ты про Старка, — его лицо мрачнеет, а искусанные губы болезненно-плотно сжимаются. Локи берет протянутую ему сигарету и закуривает, глядя то себе под ноги, то на солнечные блики в стеклах окрестных домов. Повисает долгая — на три глубоких затяжки — пауза. — Ты ведь знаешь, что я все еще ему должен. Даже если он продал меня как вещь, — на лице Локи проступают брезгливость и отвращение, смешанные с бессильной злостью и разочарованием, — я ничего не могу с этим сделать. Бартон молчит, но Локи видит, как ходят желваки под его кожей. Горько усмехнувшись, он тушит окурок и качает головой. — Понимаю твое обостренное чувство справедливости, но тебе не стоит ничего предпринимать по этому поводу, Клинт, — говорит он, глядя другу в лицо. — Не ввязывайся в это, побереги жену и ребенка, тем более что Лора ждет второго, — Бартон шумно выдыхает, опуская голову. — И благодарю, что забрал, — добавляет Локи чуть тише.

* * *

В аэропорту имени Кеннеди Локи был за полтора часа до вылета. Другое худи, другие джинсы, ровный тон лица, волосы аккуратно уложены гелем, небольшой чемодан со сменой одежды и вещами первой необходимости. Скоро он сядет в самолет и уже через шесть с половиной часов будет на другом конце страны — подальше и от семейки Одинсонов, и от Тони Старка. Если бы только все было так просто. Девушка за стойкой регистрации подозрительно долго проверяет его документы, но Локи не обращает на это внимания ровно до того момента, пока она не обращается к нему лично: — Простите, сэр, — в голосе сотрудницы аэропорта сквозят растерянность и что-то еще, что Локи не сразу удается распознать, — но ваш билет был отменен, — она возвращает ему билет и удостоверение личности. — Я не могу выдать вам посадочный талон. Локи чувствует себя так, словно с размаху врезался в отмытую до полной невидимости стеклянную стену. Пошатнувшись, он все же остается стоять, задерживая очередь. Нервно сглатывает, неверяще качает головой, облизывает пересохшие губы. — Но... как это возможно? — наконец спрашивает он. — Кем отменен, если я этого не делал? Девушка опускает глаза, глядя куда-то вниз и вбок, и Локи сразу же все понимает без лишних слов. Его ладони непроизвольно сжимаются в кулаки, но он держит себя в руках, чтобы не ударить по стойке регистрации, хотя очень хочется — диспетчер ведь ни в чем не виновата. Вот как, значит. Старк решил все за него и здесь. Глубоко вдохнув, он отходит от стойки регистрации и медленно выдыхает, так и не дойдя до зоны досмотра. Чувствуя себя совершенно разбитым. Найдя свободное место, Локи садится, опирается локтями о колени и опускает голову, пряча лицо в ладонях, запуская в волосы дрожащие пальцы. Нужно было срочно что-то придумать, уехать из города хотя бы на такси, потом взять другое такси, а затем... — Тебя подбросить? Локи вздрагивает и резко отнимает руки от лица, поднимая взгляд на говорящего. Сегодня Тор одет куда официальнее, чем вчера вечером — пусть до свадебного лоска темно-синему в тонкую полоску деловому костюму с лоферами и далеко, — а его улыбка даже кажется почти искренней. — Какого дьявола ты здесь делаешь? — нападает Локи, чтобы хоть как-то скрыть, в каком состоянии на самом деле находится. — А ты как думаешь? — отвечает тот вопросом на вопрос, приподнимая одну бровь. Локи злится и цепляется всеми силами за эту злость, потому что злость — куда продуктивнее страха. — Ты уже отомстил мне. Так что оставь меня наконец в покое! — рявкает он, отчего несколько других посетителей аэропорта оборачиваются. Одинсон-младший как ни в чем ни бывало смотрит по сторонам, делая вид, что ничего не происходит. — Кажется, ты не понял меня, Локи, — в его голосе вновь слышится та притворная мягкость, что не обещает Локи ничего хорошего. Тор наклоняется вперед, нависая над ним и кладя свою широкую ладонь на выдвинутую вверх ручку его чемодана. — Я ведь уже сказал: я тебя не отпущу.