Правила Перезапуска

      Все дети Вамми были в неоплатном долгу перед Ватари, спасшим их из небытия и подарившим второй шанс на жизнь. Лайт прекрасно осознавал это. И сам он, вопреки всему, не желал покидать призрачные стены Вамми. Это место пульсировало манящей силой, той, к которой так жадно тянулся Лайт: знания, словно ключи к запретным дверям, призрачный шанс на новую судьбу, магия чужих тайн, запертая в тёмных комнатах, где юноша находил лишь обёртки от забытых конфет. Всё это было ему необходимо, ибо лишь вкусив этой силы, он мог возомнить себя правосудием.              Он чувствовал, что это место было создано для него, словно Квилш Вамми предвидел его появление. Всё, что было построено здесь, казалось даром, лично предназначенным ему.              Эгоистично ли желать большего, полагать, что маленький мальчик достоин всего, что имеют другие дети этого странного приюта? Возможно… Именно поэтому он так рвался в новую семью, стремясь доказать, что и он достоин того же. Но внезапно коварный чёрный кот пересёк его путь, знаменуя крушение планов. Тогда-то до него и дошло: Вамми — всего лишь изощрённая приманка. Все эти знания, этот призрачный шанс обрести достойную жизнь, даже эта кровать, источавшая запах чужого, давно ушедшего правосудия — сладкий и одновременно пугающий аромат, до боли знакомый и будоражащий сердце — всё это сводило с ума. Он чуть не угодил в ловушку этой тёмной силы, но вовремя осознал опасность и бежал.              Рюдзаки был словно отражение Ниа… или, скорее, наоборот. Ниа мог часами неподвижно сидеть над своим пазлом, сгорбившись, не отрывая взгляда от мельчайших деталей. Лайт наблюдал за ним издали, видя лишь маленького мальчика, увлечённо собирающего картинку.              Но Ниа видел в этом не просто развлечение. Он собирал детали, чтобы увидеть картину целиком, кропотливо отыскивал среди множества похожих элементов единственно верный, соединяя каждую частичку воедино, решая свою сложную, но в то же время простую головоломку. Для него это было не просто игрой, а шансом постичь истину, увидеть мир таким, какой он есть на самом деле.              Пазл… удивительная вещь. Люди собирают их по разным причинам: из стремления доказать себе свою способность, из любопытства увидеть конечный результат. Лайт тоже поглощён решением своей задачи, отчаянно пытаясь сконцентрироваться на деталях. В его голове роились мысли, касавшиеся его будущего, и он даже не заметил, как картина перед глазами словно ожила. Алые яблоки показались до жути знакомыми. Они беспорядочно рассыпались по столу, падали на пол, разбиваясь о холодный камень.              Лайт отшатнулся, словно от удара, когда к его ногам подкатилось одно из яблок. В одно мгновение кошмарная картина из пазла обрела плоть, став пугающе реальной. Сомнение закралось в душу: не сон ли это?              Сердце болезненно сжалось. Лайт непонимающе уставился на алое яблоко, будто завороженный змеей, наблюдая, как фрукт окутывает тлен. Кожура, словно поражённая чумой, чернела, покрываясь сетью трещин, а изнутри сочится патока разложения, манящая сладким запахом смерти.              Леденящий душу ужас сковал мальчика. Он отступал, пока спиной не почувствовал холод чужого голоса:              — Наконец-то пазл сложился, Лайт.              Юноша резко обернулся.              — Ниа! Что… происходит? — пролепетал он, с трудом ворочая языком. — Где… мы?              Белокурая фигурка подняла на Лайта невозмутимо-ледяной взгляд и слегка склонила голову.              — Ты ведь просто убийца, Лайт. Какова вероятность того, что тебя посадят за решётку? — Ниа, не отрывая взгляда от разбросанных гниющих яблок, приблизился к шатену.              — Я не…              — Убийца? — закончил за него Ниа, словно передразнивая. — Нет, Лайт, я спросил: какова вероятность того, что тебя посадят за решётку?              Сознание застилал туман. Лайта била дрожь, словно он стоял на самой границе между жизнью и смертью. Каждой клеточкой тела он ощущал нечто зловещее, непостижимое разумом. Ему всего пятнадцать, почему его обвиняют в убийстве?!              — Ниа, давай уйдём отсюда, — Лайт схватил мальчишку за плечо, пытаясь увести его прочь, — это место… Я не понимаю, где мы. Но нам нужно уйти. Пошли, я не брошу тебя тут одного…              Белокурый мальчик словно не слышал его, заворожённо глядя на яблоки. Затем, будто повинуясь невидимой силе, он двинулся вперёд, к разбросанным на полу куклам. Опустившись на пол, он подпёр подбородок коленом и принялся перебирать маленьких человечков. Одну из них он оставил в руке и поднял взгляд на товарища.              — Это твоя кукла, Лайт, — спокойно проговорил Ниа. — И знаешь, что я с ней сделаю?              Лайт стиснул зубы, отгоняя панику. Он помнил, как Ниа к нему относился, и ненависти в нём никогда не было. Так почему же ему теперь кажется, что Ниа жаждет его смерти?              — Я её сломаю, — продолжил Ниа, с силой сжимая куклу. — Ты проиграл, и тебя не посадят в тюрьму, а казнят. Ты убийца, Лайт, и не смей просить о помиловании.              Кукла в руке Ниа сжималась всё сильнее, и вдруг Лайт ощутил острую, невыносимую боль в сердце. С каждым новым усилием тонких пальцев, сжимающих куклу, сердце билось всё отчаяннее, стремясь разорвать грудную клетку и вырваться на свободу.              Лайт скрючился на полу, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.              Больно… больно… больно…              Боль была невыносимой. Казалось, его жизнь заключена в этой маленькой кукле, будто его судьбой кто-то уже распорядился, а он, Лайт, бессилен что-либо изменить.              Лицо юноши наливалось кровью, воздуха катастрофически не хватало, а в голове, словно раскаты грома, раздались выстрелы.              Бах! Бах!              Сознание погасло. Он закрыл глаза, и последним, что он увидел, была кукла, зажатая в руке Ниа.              Да, пазл был собран. Лайт сам привёл Ниа к разгадке. Но всё это… безумие. Что на самом деле преследовал Ниа, Лайт не знал и, вероятно, уже никогда не узнает…              — Малыш, открой глаза… Лайт, очнись!              Чей-то настойчивый голос пробивался сквозь пелену кошмара. Где он допустил ошибку? Где оступился? Казалось, кошмары преследовали его всю жизнь. Его жизнь… словно она и вовсе не принадлежала ему.              — Лайт, проснись!              Лайт резко распахнул глаза, судорожно глотая воздух. Он часто заморгал, пытаясь отогнать остатки сна и ту адскую боль, что он пережил. Шэрон склонилась над ним с тревогой в глазах. Она даже успела послать Рэйдзи за тазиком с водой.              Миссис Намикава, прижимая его к груди, шептала успокаивающие слова. Рэйдзи облегчённо вздохнул, ставя тазик с холодной водой возле кровати.              — Тебе приснился кошмар? — ласково спросила Шэрон. — Лайт, ты так кричал и начал задыхаться… Что тебе приснилось?              Он жадно глотал воздух, пытаясь убедиться в реальности происходящего, вдохнуть жизнь полной грудью. Осторожно отстранившись от женщины, он обвел взглядом комнату. Сон… это был всего лишь сон… Порой ему казалось, что он неумолимо погружается в пучину безумия, терзаемый сновидениями, лишенными всякого смысла. Разум, словно жестокий шутник, измывался над ним, а Лайт мог лишь отчаянно гнать прочь ужасающие картины, рожденные ночью.              — Простите, — выдохнул Лайт, глядя на женщину. — Я не помню, что снилось… И, наверное, уже не вспомню.              Оставив тщетные попытки разгадать ребусы сновидений, Лайт решил обратиться к проблеме, нависшей над ним еще с вечера. Несмотря на уверенность в том, что Рэйдзи должен быть под неусыпным контролем полиции, тот преспокойно стоял в его комнате, глядя с тревогой.              — Хорошо, Лайт, — Шэрон печально покачала головой и поднялась с кровати. — Я заварю тебе чай, умойся и спускайся вниз, — обернувшись к тазу с водой, она ласково обратилась к Рэйдзи: — Можешь унести таз.              Рэйдзи кивнул, поправил съехавшие на переносицу очки и, подхватив таз, вышел вслед за Шэрон из комнаты Лайта.              Тревога тисками сжимала сердце мальчика. Он бессильно опустился на подушку. Пазл сложился в изображение яблок. Но какая связь между яблоками и чередой убийств?              Неужели его подсознание, отягощенное бременем отцовства Линдом Л. Тейлором, автоматически ставило на нем клеймо убийцы? Нет, даже он сам не считал себя таковым. Он твердо знал, что жажда крови не передается по наследству. Убийцами не рождаются — ими становятся.              Взгляд упал на место, где он оставил телефон. В памяти всплыл вчерашний звонок. Сначала — детектив Денёв, затем — Ватари, и каким-то непостижимым образом об этом узнал Рюдзаки. Если все это звенья одной цепи, то Лайт не понимал конечной цели Рюдзаки. Делом Нориноми занималась полиция, и, как понял Лайт, Денёв был в этом замешан. Рюдзаки прямо обвинил Рэйдзи в причастности. Кто же тогда сам Рюдзаки?              Лайт поднялся, взял телефон и направился в ванную. Горячий душ был именно тем, что сейчас необходимо. Под струями воды он попытался разложить по полочкам ускользающие детали.              Во-первых, велика вероятность того, что Денёв — это кто-то из близкого окружения Рюдзаки. Во-вторых, Лайт знал, что вчерашняя операция провалилась по его вине…              — Черт, — простонал мальчик, прислонившись лбом к холодной стене. Теплая вода не приносила облегчения. Он знал, что ему придется отвечать за свой опрометчивый поступок.              Он пытался выгородить Рэйдзи, но тем самым подвергал опасности их обоих. Он своими глазами видел, какие опасные люди работают в корпорации «Ёцуба», а он лишь добавил им головной боли. Его могли заметить… Малейшая ошибка, и под ударом окажется вся семья Намикавы. И, по сути, он уже допустил промах. Если бы не детектив Денёв, его бы раскрыли в мгновение ока.              Выскользнув из душа, словно змея из старой кожи, шатен спустился к столу. Рэйдзи бесстрастно переключал каналы, словно искал душу в мерцающем экране, а миссис Намикава, как заботливая волшебница, колдовала над едой на сковороде.              Внезапно, когда луч внимания Рэя замер на "Сакуре-ТВ", Лайт поднял взгляд, словно почувствовал чье-то незримое присутствие.              — Рэйдзи, переключи, — голос Шэрон прозвучал как тихий приказ.              Длинноволосый юноша медленно склонил голову, готовый подчиниться, но Лайт остановил его жестом:              — Подожди, это же новости.              Шэрон и Рэйдзи промолчали, вернувшись к своим занятиям, словно в ожидании неизбежного. Ведущий телепередачи, словно ядовитый паук, плел свою паутину новостей. Сначала он препарировал личную жизнь кинозвезд, копался в их грязном белье и выставлял напоказ тени их душ. Правды в этом было не больше, чем звезд на дневном небе — лишь способ поднять рейтинги ценой чужой репутации. Затем, словно раскат грома, прозвучал список убитых. Те самые жертвы, что пали от рук Нориноми.              Мальчик нахмурился, его взгляд скользнул к старшему брату. Рэй сидел, погруженный в созерцание экрана, словно происходящее не имело к нему никакого отношения.              — Наверняка полиция уже дышит им в спину, — вздохнула Шэрон, раскладывая мясо по тарелкам и подавая Лайту его любимый чай.              — Мам, мафия — это тень, скользкая даже для полиции, — Рэйдзи посмотрел на мать глазами, полными тревоги. — Здесь нужна поддержка всей власти.              — Например, ФБР? — внезапно предложил Лайт, поймав на себе два взгляда, полных изумления. — Нориноми не огромная организация, но опасная, это правда. Подключить к делу ФБР — это как добавить огонь к пороху, шанс поймать их возрастет процентов на сорок.              — Тогда скажи мне, — Рэйдзи придвинул стул ближе к столу, его взгляд был прикован к Лайту, — а каковы шансы без поддержки ФБР?              Лайт медленно моргнул, встречая взгляд брата.              — Процентов пять, — усмехнулся он. — Но, скорее всего, власти уже сотрудничают с профессионалами. Не стоит переживать.              И действительно, пусть Нориноми и не были гигантской империей, их имя сеяло страх. Дети боялись выходить на улицу без присмотра, женщины спешили домой, словно за ними гналась тьма, избегая даже такси.              Нориноми не были простыми насильниками или ворами. Они искали выгодные сделки, возможность извлечь прибыль из любого хаоса. И «Ёцуба» стала теми, кто мог предложить им эту сделку. Сделку с дьяволом.              После завтрака Лайт поспешил в свою комнату, но, вместо того, чтобы коснуться двери, он остановился перед комнатой Рэйдзи.              Искушение было почти осязаемым, как запретный плод. Лайт тихо прокрался к лестнице, прислушиваясь к голосам Шэрон и Рэя. У него было не больше пяти минут, чтобы найти что-нибудь в комнате брата. Что-то, что свяжет его с тьмой.              Окинув взглядом дверь, юноша бесшумно открыл её и вошел, закрыв за собой дверь, словно захлопнул крышку гроба. Старший Намикава всегда был воплощением порядка, и комната отражала эту черту. Идеальный порядок на полках и столе, кровать, заправленная с точностью до миллиметра, шторы, распахнутые навстречу утреннему солнцу и свежему ветру.              «Нужно найти что-то, что свяжет его с мафией».              Лайт подошел к столу, перебирая каждую тетрадь, каждый листок, словно археолог, ищущий артефакт. Добравшись до шкафчиков, он перелистал рабочие папки, не зная, что именно ищет. Какое доказательство должно быть? Неужели он действительно верил, что Рэйдзи был замешан в этом?              Лайт никогда не принимал поражений. Это была привычка, пустившая корни в его сознании. Он верил, что умнее большинства, проницательнее взрослых и хитрее многих мошенников в этом гнилом мире. Что-то скрыть от него было, словно спрятать луну от солнца, поэтому, обыскивая комнату, Лайт старался мыслить как преступник, как взрослый, который прячет секреты от наивного ребенка.              «Ёцуба — единственная компания, которая смогла дать мафии то, чего они хотели. Другие компании брезговали связываться с криминальным миром, опасаясь, что это ввергнет их в бездну… Что же делать? Мой брат втянут в это, где бы он прятал что-то настолько ценное?»              Лайт вздохнул, закрыл шкафчики и перешел к кровати, ощупывая матрас и подушки. Здесь тоже ничего не было…              Угрюмо опустив голову, Лайт присел на стул, закинул ногу на ногу и свесил руки с подлокотников.              — Закончить Гарвард… может быть, это было ошибкой? — невесело усмехнулся Лайт, поднимая взгляд на диплом, висевший на стене в строгой рамке.              И внезапно его осенило. Юноша вскочил, подошел к стене и качнул рамку. Изнутри выпал сложенный вдвое лист бумаги.              «Нашел!»              Схватив бумажку, Лайт вернул рамку на место и, не глядя на добычу, поспешил покинуть комнату.              Оказавшись в коридоре, шатен затаил дыхание, уловив крадущиеся шаги на лестнице. Сердце бешено заколотилось в груди. Чтобы отвести от себя любые подозрения, раствориться в тени, мальчик почти бегом преодолел расстояние до своей комнаты и закрыл за собой дверь, как будто отрезая себя от внешнего мира. Листок скомканной правды зажат в руке, но что он надеялся там найти? Неужели доказательство предательства, неопровержимую связь старшего Намикавы с мафией? Если даже Лайт отказывался верить в эту чудовищную причастность брата, твердил, что это клевета и вымысел… Значит ли это, что он, словно марионетка, запутался в хитросплетениях лжи, и его просто обводят вокруг пальца, пытаясь сломить волю и запугать?              Рюдзаки не удастся так просто вырвать его из семьи! Лайт этого не позволит!              Развернув податливую, приятную на ощупь бумагу, он жадно пробежал глазами по строчкам, как будто пытаясь выпить всю информацию до дна. И в следующее мгновение листок, словно опаленный огнем, выпал из дрожащих пальцев.              Все краски поблекли, лицо Лайта стало мертвенно-бледным. Он опустился на стул у рабочего стола, невидящим взглядом уставившись в пустоту перед собой.              С неуловимым детективом Денёвом никто никогда не встречался лично. С ним всегда общались через посредников, словно он — загадочная тень, обитающая в параллельном мире. Никто не знал, кто скрывается под этим псевдонимом, никто не имел ни малейшего представления о его внешности.              Рюдзаки первым заподозрил Рэйдзи в тайных связях с мафией и с настойчивостью одержимого настаивал на немедленном возвращении Лайта в Вамми.              Когда Лайт, словно загнанный зверь, прятался в вентиляционном проходе, с ним неожиданно связался Денёв.              Ватари, словно верный слуга, встретил его на машине, без лишних вопросов и колебаний.              Рюдзаки отсутствовал… Но Лайт нутром чуял, что тот вовсе не спал, как уверял Ватари. Вспомнив болезненные круги под глазами брюнета, Лайт готов был поклясться, что тот вообще забыл о существовании сна, поглощенный своими мрачными мыслями и подозрениями. Возможно, при их первой встрече Лайт и не смог толком разглядеть его взгляд из-за тусклого света, но даже тогда он чувствовал эту изматывающую бессонницу, этот неутолимый голод до правды.              Вскоре после этого, словно по мановению злой судьбы, с ним связался сам Рюдзаки. Но Денёв знал слишком много о Лайте, слишком личные детали для человека, который якобы интересовался лишь расследованием. Разве что детектив досконально проверил данные всех участников корпорации… Может быть, и так, но Лайт больше не мог отрицать очевидное, то, что вопиюще кричало ему прямо в лицо.              На листке бумаги, словно вынесенный смертный приговор, было изложено следующее:              «Для всеобщего блага, в рамках расследования по поимке Линда Л. Тейлора, семья Намикавы обязана незамедлительно вернуть Лайта в Дом Вамми, исключительно в целях его безопасности. Дело приобретает чрезвычайно серьезный и опасный оборот. В сотрудничестве с правоохранительными органами, семья Намикавы будет находиться под неусыпным наблюдением и защитой Федеральной Службы. Лайт будет в полной безопасности, пока Линд Л. Тейлор не будет пойман и обезврежен. Детектив Денёв».              Слишком много зловещих совпадений… Этот пазл, словно проклятый, наконец сложился в единую, пугающую картину.