Правила Перезапуска

      «После твоей смерти, я с удовольствием встречу тебя».              Эти слова Рюк обронил при их первой встрече. Тогда Ягами Лайт не придал им значения, ослепленный собственной верой в то, что станет богом нового мира.              Ирония, доводящая до исступления… Впрочем, пульс уже не отбивает свой ритм. Он мертв. Рюк сдержал обещание, вписав его имя в свою Тетрадь Смерти.              «Человек, использовавший Тетрадь Смерти, не попадет ни в ад, ни в рай».              Куда же он отправляется? Есть ли хоть какие-то предположения? Ягами Лайт… Кира — Бог империи, которую он возводил годами, не мог даже помыслить, что после смерти его действительно встретит Бог смерти Рюк.              И вот, тело Лайта не изменилось, он оказался в мире богов смерти, лицом к лицу с тем, кто оборвал его земной путь. Хохот Рюка болезненными осколками разлетался в ушах, и Лайт осознал: его удел — вечная неизвестность.              — Добро пожаловать в мир богов смерти, Лайт, — с привычным весельем провозгласил Рюк. — Я ведь говорил, что мы еще встретимся. Мне было забавно наблюдать за тобой в мире людей, и твой проигрыш оказался весьма… интересным.              — Рюк, давно не виделись, — тихо отозвался Лайт, оглядывая унылое, пропитанное запахом тлена место. Здесь было так же мрачно, как он себе представлял, а смрад проникал в каждую щель. — Я стану богом смерти?              В глубине души Лайт действительно надеялся на это. После всего, что он совершил в мире людей, было бы несправедливо не обрести божественный статус.              Рюк пожал плечами, демонстрируя показное равнодушие. В мире людей Лайт часто развлекал его, но теперь человека Лайта и Бога смерти Рюка больше ничего не связывало.              — Если Король Смерти пожелает, ты станешь Богом смерти, — откровенно ответил Рюк. — Твое тело изменится, приобретет облик, привычный для богов смерти, и со временем ты забудешь все, что произошло с тобой в мире людей.              Лайт напрягся, вскинув взгляд на Рюка и невесело усмехнувшись:              — Неужели все Боги смерти когда-то были людьми? И ты тоже?              — Нам это неведомо, — вновь пожал плечами Рюк. — Лишь Король Смерти владеет всеми тайнами. Да и нам это неинтересно. Зачем, если мы уже навеки принадлежим этому миру?              В словах Рюка была своя логика, но Лайта терзало другое — перспектива потери памяти. Внешность его не волновала, но он отчаянно не хотел забывать то, что пережил в мире людей.              Причина крылась в наследниках «L». Он должен уничтожить их всех, любой ценой. Пусть даже все последующие поколения, но он не остановится, пока в его памяти живо все, что связано с миром людей.              Словно прочитав его мысли, Рюк зловеще произнес:              — Память тебе не позволят сохранить, смирись. Ты проиграл, а значит, оставь в покое L.              Лайт был иного мнения. Он не проиграл Рюдзаки, он лишь уничтожил его, оставив миру его жалких наследников. Он по-прежнему считал, что единственный достойный враг для него — это Рюдзаки. Ниа был всего лишь бледной тенью L, чужим для Лайта человеком… И именно потому, что он был недостоин носить это имя, Ягами искренне желал искоренить эту поросль.              Воспоминания о Рюдзаки отозвались в душе Лайта щемящей тоской. Ведь он, Ягами, искренне считал его достойным соперником. Он не лгал самому себе, признаваясь, что были дни, когда он приходил на его могилу, говорил в пустоту, надеясь, что Рюдзаки его слышит. Где бы он ни был, Рюдзаки должен был его услышать…              Сейчас его не заботило мнение Рюка, и, отбросив мысли об L, Лайт непринужденно махнул рукой, бросив:              — По-твоему, с кем ты говоришь, Рюк?              Рюк вопросительно взглянул на него.              Лайт, не медля, добавил:              — С Богом нового мира, с Кирой. Если ты считаешь, что я проиграл, то почему я сейчас здесь, а, Рюк?              В глазах Ягами Лайта вновь вспыхнул огонь былого соперничества.              Ничего еще не было кончено. Лайт собирался продолжать эту бессмысленную битву, которая, казалось бы, давно завершилась.              — И почему же ты здесь, если не из-за Тетради Смерти? — спросил Рюк, внезапно улыбнувшись.              — Потому что Кира подобен Богу смерти. Нет, он и есть Бог смерти. Я здесь потому, что не проиграл, — равнодушно ответил Лайт.              Что же на самом деле чувствовал Лайт, осознав свое положение? Действительно ли он считал себя победителем? То, что он хотел победить — неоспоримый факт, но как он сможет убедиться в своей победе? Все давно кончено, но Лайт отказывался это признавать. Он будто пытался вернуть призрак Рюдзаки в свою новую жизнь, словно без L он потерял частицу своей души…              «Потерял душу…»              Внезапно осознав свои мысли, он усмехнулся, и смешок перерос в безудержный хохот. Ягами смеялся так долго, что почти потерял рассудок. Рюк оставался невозмутимым, зная, что Лайт сходит с ума. Это было вполне ожидаемо, ведь этот человек собственным телом ощутил дыхание Смерти.              Вероятно, Лайт цеплялся за свою жизнь, за воспоминания, за то, что делало его обычным смертным. Будучи мертвым, ему было нелегко поверить в свою смерть, к которой его подтолкнул наследник L.              Ниа, в самом деле, был достойным преемником Рюдзаки. И хотя Рюк никогда не принимал ничью сторону, он признавал, что Ниа был лучшим. Но Лайт отказывался верить в то, что Ниа превзошел гениального детектива L.              Ниа лучше Рюдзаки? Невозможно!              — Рюк… Помнишь мои слова? — Ягами, отбросив тень смеха, обернулся к хаотичной груде костей.              — Ты говорил многое, Лайт, — эхом отозвался бог смерти.              — Используй знания, что ты впитал в мире людей, и преобрази мир Богов смерти, — отчеканил Ягами, вкладывая в слово «преобрази» всю силу своего намерения.              Рюк, словно выдыхая саму вечность, почесал в затылке костлявой рукой и, подтолкнув Лайта, направил его в сторону Короля Смерти.              — Как ни крути, Лайт, этот мир не изменить. Идем. Король Смерти ждет тебя.              «Король Смерти ждет? — ликовала мысль Ягами, пронзенная ядовитой гордостью. — Какая честь… почти тошно».              Всем было ведомо: Кира не знал поражений, он не мог допустить существования силы, превосходящей его в любом из миров.              Если Король Смерти отнимет его память, все усилия обратятся в прах, и Лайт навсегда лишится возможности продолжить свою битву.              — Рюк, что это? — Лайт указал на пульсирующую энергетическую сферу, зияющую в земле, словно разлом в ткани реальности.              Рюк вскинул костлявый палец, указывая на еще несколько таких же разломов, мерцающих вдали.              — Через них мы подглядываем за миром людей.              — Ты попал сюда через один из них? — Лайт устремил на бога смерти взгляд, полный мнимого удивления.              — Именно.              — Превосходно, — на лице Лайта мелькнула хищная усмешка. Он резко остановился, словно наткнулся на невидимую стену. — Полагаю, это мой единственный выход.              — Лайт?..              Не дослушав, Лайт сорвался с места, бросившись к разлому. Безумный смертник, решившийся на такой шаг.              Лайт не знал, удастся ли ему вернуться в мир людей, или его ждет лишь забвение. Но он уже мертв, а значит, терять нечего.              В одном прыжке, раскинув руки, словно крылья, он бросился в зияющую бездну.              Полет наполнил тело странным, почти блаженным чувством легкости. Он жадно вдохнул, впервые ощущая себя таким свободным. Неужели, имея крылья, можно так просто взлететь над миром, стать независимым ни от кого? Невероятное ощущение, будоражащее кровь.              Внезапно Ягами ощутил себя живым, услышал стук собственного сердца, почувствовал пульс, и в то же мгновение повис в воздухе, ощущая тепло, обволакивающее тело.              Такое горячее…              Растерянный, он увидел руки, обвивающие его талию. Крепко, нежно, и… дрожащие.              — Лайт-кун, ты помирать надумал? — прозвучал над ухом до боли знакомый, вымученный голос. От него по коже пробежала дрожь, смешанная с ледяным трепетом. Казалось, этот голос мог пробудить мертвых.              — Ты… мертв!              — Совершенно, — руки, обвивавшие его, вдруг дрогнули, будто Рюдзаки был готов отпустить бренную оболочку. Но, собравшись с силами, он прижал Лайта к себе еще крепче.              Ягами не смел обернуться. Все еще повиснув в пустоте, он почувствовал, как Рюдзаки ставит его на землю. Хотя, землей это назвать было сложно. Под ногами простиралась ровная, белоснежная тропа, сотканная из распустившихся цветов.              Нарушив тишину, Рюдзаки произнес:              — Если бы ты достиг мира людей, твоя душа навсегда бы распалась. Ты еще не принял облик Бога Смерти. Зачем рисковать единственным, что у тебя осталось?              Лайт небрежно бросил в ответ:              — Даже если бы моя душа обратилась в прах, с чего вдруг тебе, Рюдзаки, спасать меня?              И только тогда Ягами Лайт обернулся.              Его пробила крупная дрожь. Неужели это он? Перед ним, как живой, стоял Рюдзаки. Тот, кто пал от руки Лайта. Тот самый L во плоти.              Рюдзаки устало почесал затылок и, переминаясь с ноги на ногу босыми ступнями, с виноватым видом взглянул на Ягами.              — Знаешь, Лайт-кун, тебе бы стоило сказать «спасибо», — без капли смущения заявил Рюдзаки.              Лайта это взбесило. Даже по ту сторону жизни Рюдзаки не упускал возможности вывести его из себя своим однообразным тоном.              — Рюдзаки, это неуместная шутка. Благодарность? Ты хочешь сделать меня своим должником? Даже после смерти ты ищешь способ поиздеваться?              Если быть откровенным, то L вовсе не этого хотел. Его ранили слова Лайта, потому он лишь по-детски надул губы и пнул белоснежный цветок, запутавшийся между пальцами ног.              Взглянув на свою ступню, Рюдзаки нагнулся, чтобы освободить ее от нежных лепестков.              — Прости, я не хотел тебя задеть. Просто решил, что для человека, который так печется о своей репутации, будет разумно сохранить целостность души.              Избавившись от цветов, L выпрямился и засунул руки в широкие карманы штанов, продолжая:              — Я был уверен на семьдесят восемь процентов, что после смерти ты попадешь в мир Богов Смерти. И всего на двадцать процентов — что отправишься в ад.              Лайт был ошеломлен подобным заявлением. Некоторое время он хранил молчание, прежде чем осторожно спросить:              — А остальные два процента?              Рюдзаки слегка нахмурился, но все же признался:              — Два процента я оставил на то, что ты попадешь в рай.              В это было сложно поверить. Неужели величайший детектив, чье имя гремело в новостях, допускал возможность искупления для самого опасного преступника в истории?              Либо Рюдзаки был беспечен, либо он мазохист. Других объяснений у Лайта не находилось.              — Два процента… это большая честь, L, но впервые ты ошибся. С чего ты взял, что я мечтаю о рае? Он открыт для тебя, ведь Бог на твоей стороне. Моя судьба — мир Богов Смерти.              Ягами все еще не понимал, зачем с ним искали встречи. Но времени на раздумья не было.              — Я ухожу. Если ты решил встретиться, чтобы выразить сочувствие моей жалкой участи, то в этом нет нужды.              Едва Лайт повернулся, L бросил ему в спину:              — Мне скучно без тебя в раю.              Короткое признание заставило Ягами замереть.              Что?..              Скучно?..              Неужели это и есть причина, по которой L решил с ним встретиться? Рюдзаки либо окончательно растерял свои аналитические способности после смерти, либо откровенно издевался над Кирой, желая увидеть его реакцию.              — Так давай я отправлю к тебе в рай твоих наследников? — прошипел Ягами, словно змея, источая яд. — Глядишь, великому сыщику не будет столь тоскливо в столь приятной компании. Убьём двух зайцев одним выстрелом. Я ведь и тебе одолжение окажу.              С издевкой на лице, Лайт повернулся к Рюдзаки. И вновь наткнулся на этот взгляд — пустой, словно бездонный колодец. Взгляд, от которого кровь стыла в жилах. Взгляд, полный решимости отправить Киру в преисподнюю.              Улыбка соскользнула с лица Лайта, как маска, обнаружив за собой лишь холодную пустоту. Он понял: они мертвы. Здесь, в загробном мире, действуют другие правила. Рюдзаки не сможет ему навредить. Теперь — нет.              Рюдзаки, как никто другой, знал, что при жизни не был свят. Но после смерти, чаша весов Господних, где копились его земные заслуги, перевесила все прегрешения. Он видел собственные грехи, словно уродливые шрамы на душе. Он не ангел, и не понимал, как Бог мог смилостивиться над ним, одарив светом. Честно говоря, он бы предпочел остаться в тени, рядом с Лайтом…              Но слова Лайта об убийстве его наследников ударили, словно обухом по голове. К горлу подступила тошнота, и лишь усилием воли он подавил рвотный позыв.              Сама мысль о том, что кто-то может погибнуть от руки Киры, вызвала бурю негодования. Он пришел к нему не для того, чтобы уязвить или позлить, а чтобы спасти его душу, вырвать из когтей тьмы.              — Если ты отнимешь хоть одну жизнь с помощью Тетради Смерти, боюсь, я больше не смогу попытаться тебя спасти, — наконец произнес L, с горечью в голосе.              Лайт не понял глубины этих слов, лишь криво усмехнулся:              — Что, решил примерить нимб ангела-хранителя? Боюсь, это больше похоже на божью кару. Неужели Бог так мстит мне?              — Ягами Лайт, я не твой ангел-хранитель, и, честно говоря, даже эта встреча далась мне нелегко, — L вздохнул, медленно возвращая себе самообладание. В глазах вновь заискрился интеллект, голос обрел твердость. — Если бы я мог дать тебе второй шанс на искупление… что бы ты сказал?              Ему не послышалось?.. Лайта словно громом поразило. Злоба мгновенно испарилась, стоило Рюдзаки произнести слова о "втором шансе".              — Что ты сказал? — с дрожью в голосе переспросил Лайт.              — Тебе ли не знать о моих скромных заслугах при жизни? Вероятно, я один из немногих, кто принес человечеству столько пользы, — сыщик задумчиво склонил голову, по привычке поднося большой палец ко рту, но лишь провел им по губам и продолжил. — Пути Господни неисповедимы. Но мне было позволено проверить одну теорию.              — Теорию? Какую еще, черт возьми, теорию?! — теряя терпение, воскликнул Ягами.              — Теорию о том, что при других обстоятельствах ты бы не стал Кирой, — на лице Рюдзаки мелькнула странная, непривычная улыбка. — Я вычислил, где произошла ошибка, как можно было спасти твою душу. Появись Тетрадь Смерти в другом месте, или ты в другое время… ты бы никогда не стал убивать преступников. Эта сила меняет человека, возможно, порабощает его разум. Я долго размышлял об этом… Когда ты отказался от права владения Тетрадью, к тебе вернулся здравый смысл. Ты стал обычным человеком, Лайт-кун. Но если Тетрадь Смерти вновь окажется в твоих руках… сдерживать себя придется самому.              — L, что ты имеешь в виду?.. — взгляд Ягами был полон тревоги. Он не понимал, но в глубине души зародилось подозрение. Рюдзаки никогда ничего не делал просто так. Он всегда преследовал свои цели.              Рюдзаки опустился на корточки, сорвал белоснежный цветок и протянул его Лайту.              — Изменим обстоятельства, изменим судьбу, но нам суждено встретиться и расследовать дело Киры. Если ты согласен, я вытащу тебя из мира богов смерти, и мы отправимся в мир людей, начнем все заново, в новом мире, где Тетрадь Смерти вновь заявит о себе. Если согласен — возьми цветок. Если нет — отвернись и уходи. Ты все равно не сохранишь память о жизни в мире людей. Решать тебе, Лайт-кун.              Ягами впервые ощутил, что его судьбой кто-то распоряжается. Рюдзаки превосходил его во всем, предлагая второй шанс встречи с Тетрадью Смерти.              Да…              Именно так…              Удача на его стороне. Тетрадь Смерти снова появится, а значит, он сможет довести начатое до конца, уничтожить зло мира. Уничтожить Ниа и этого мальчишку, Мэлло.              — Рюдзаки, я все забуду, если приму этот цветок? — проницательно спросил Лайт.              — Как всегда, ты прав, — улыбнулся детектив.              Мало кто смог бы предоставить Лайту второй шанс, а тут все преподносят на блюдечке. Грех отказываться! Ягами колебался, взвешивая все "за" и "против". Но для уверенности спросил еще раз:              — Ты не знаешь, какая жизнь мне уготована на этот раз?              L задумался, словно что-то вспоминая, но умолчал, соврав:              — Честно говоря, я не знаю, какая жизнь ждет и меня.              — Зачем ты это делаешь? — не унимался Ягами.              — Потому что без тебя мне скучно, Лайт-кун, — на этот раз L не соврал, но и не сказал всей правды. — Я хочу встретиться с тобой снова… Просто возьми этот цветок, у меня рука затекла…              И Ягами Лайт взял цветок…              Внезапно, мир поплыл перед глазами, Рюдзаки стал расплывчатым силуэтом. И вскоре Лайт погрузился в кромешную тьму, где раздавался лишь один пронзительный смех Бога смерти Рюка.              — Ягами Лайт, с нетерпением жду новой встречи!