Пэйринг и персонажи
Эндрю Джозеф Миньярд/Нил Абрам Джостен, Эндрю Джозеф Миньярд, Нил Абрам Джостен, Николас Эстебан Хэммик, Дэвид Винсент Ваймак, Эбигейл Мари Уинфилд, Аарон Майкл Миньярд, Кевин Дэй, Элисон Джамайка Рейнольдс, Натали Рене Уокер, Рико Морияма, Мэтью Донован Бойд, Мэтью Донован Бойд/Даниэль Ли Уайлдс, Даниэль Ли Уайлдс, Жан Ив Моро, Бетси Джо Добсон, Эрнандес, Лололошка, Натаниэль Абрам Веснински, Друзья!Нил Абрам Джостен/Друзья!Лололошка
Метки
Описание
Я что ли ебу
Примечания
Хз даже
Посвящение
...
«1 глава»
10 марта 2025, 05:53
Лололошка не знал, зачем он живёт. Это была не временная грусть или подростковая тоска, а фундаментальная, экзистенциальная пустота, прошивающая его насквозь, как холодная игла. Его сон — сон, где он был мироходцем—потихоньку исчезал , но оставлял лишь обрывки воспоминаний, похожие на кадры из странного фильма.. Последнее, что он помнил оттуда, — абсолютная, всепоглощающая темнота. А затем — пронзительный, разрывающий тишину крик. Не его. Женский крик, полный такого ужаса, что даже сейчас, спустя годы, он просыпался по ночам, зажимая ладонью рот, чтобы не крикнуть в ответ.
***
Этот крик, казалось, был его первым звуком в этом новом, жестоком мире. — Дейв, убери это с глаз моих! — раздражённо, сквозь зубы, бросила мать, глядя, как семилетний ребёнок с непослушными пальцами тщетно пытается завязать шнурки в бантик. — Я не собираюсь тратить на тебя всё своё время! Отец лишь равнодушно пролистнул газету, углубившись в сводку спортивных новостей. Они хотели девочку. Аккуратную, с косичками и бантиками, пахнущую цветами. Вместо этого появился он. Своенравный, тихий, с глазами старика в детском личике. Изгой в собственном доме с самого первого дня. Годы проходили в томительном ожидании ласки, простого прикосновения, которое никогда не приходило. Затем ожидание сменилось страхом, а на смену равнодушию пришли удары. Сначала — шлепки, потом — подзатыльники, а однажды — ремень за разбитую вазу, которую он и в руках-то не держал. Он научился не плакать. Плакать было бесполезно. Это только злило их ещё больше. --- В восемь лет его продали. Словно ненужную вещь, старую мебель, которая только место занимает. — Ты теперь мой, — произнёс Роберт, разглядывая его с холодным, оценивающим выражением, которое Дейв тогда ещё не понимал. Пока не понимал. Мужчина был крупным, от него пахло потом и дешёвым одеколоном. Его дом был таким же — грязным, пропахшим безысходностью. Первые дни он почти не трогал мальчика, лишь наблюдал, как тот жмётся в углу на скрипучей кровати. Потом начались приказы: «принеси», «подай», «умой полы». Затем — первые, пока ещё несильные, удары, больше для устрашения. А когда Дейву едва исполнилось девять, началось самое страшное. То, о чём он не мог думать даже сейчас, спустя годы, отгораживаясь от тех воспоминаний глухой, бетонной стеной в самом тёмном углу своего сознания. Он терпел. Терпел пять долгих, бесконечных лет. Он стал тенью, бесправным существом, чьё тело и душа принадлежали другому. Его мир сузился до размеров этого дома-тюрьмы, а единственной его задачей было выжить. План побега был до отчаяния прост: дождаться, пока Роберт, напившись, уснёт мёртвым сном, и убежать. Бежать, не оглядываясь, куда глаза глядят. В тот вечер что-то щёлкнуло внутри. Роберт был особенно жесток, и когда он, пошатываясь, попытался схватить его за волосы, Лололошка — а теперь в его голове чётко зазвучало это имя, его настоящее, данное ему в другом мире имя — всадил кухонный нож, заранее припрятанный под матрасом, ему в руку. Боль и ярость в глазах мужчины смешались с шоком. Этого мгновения хватило. Лололошка, не помня себя, выхватил нож и бросился в приоткрытое окно в гостиной, рассекая плечом стекло. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие, а земля больно встретила колени. Но он не чувствовал боли. Он бежал. Бежал по тёмным, безлюдным улицам, и его ноги, казалось, сами знали дорогу. В ту ночь, с разбитыми в кровь руками и солёным вкусом свободы на губах, он впервые за долгие годы почувствовал, что снова жив. Жизнь на улице не была лёгкой. Холод, голод, постоянный страх быть пойманным. Но это был его выбор. Его путь. Он сам решал, куда идти, что есть (если, конечно, находил еду) и где спать. Эта крошечная, убогая свобода была для него дороже всех богатств мира. А дальше его нашли. Это был Роберт. Он нашёл его на заброшенной стройке, куда мальчик приходил ночевать. Мужчина был с перевязанной рукой, а в глазах стояла такая ненависть, что, казалось, воздух вокруг него выгорал. Парень не знал, сколько его мучали тогда. Часы сливались в один сплошной клубок боли, унижения и животного ужаса. Сознание то и дело отключалось, пытаясь защититься. Но запомнил он только одну, финальную сцену, отпечатавшуюся в памяти с фотографической чёткостью. Маленький, исхудавший Лололошка, прижатый к стене, с окровавленным лицом и разбитой губой, больше не мог терпеть. В его теле что-то оборвалось — последняя тонкая нить, связывающая его с человеческим страхом и осторожностью. После очередного удара, тяжёлого кулака, пришедшегося по ребрам, он с рёвом, больше похожим на предсмертный хрип раненого зверя, вцепился в мужчину. Он не помнил деталей. Всё происходило машинально, будто кто-то другой управлял его телом. Он бил, дрался, кусался, чувствуя лишь солёный вкус крови во рту и оглушительный рёв в ушах. Он не понимал, как, не знал, почему, но в какой-то момент он с силой, которой у него не могло быть, отшвырнул Роберта к оконному проёму. Тот, потеряв равновесие, с размаху ударился головой о торец бетонной стены, а затем его тело, обмякшее и тяжёлое, с грохотом вывалилось в проём, где когда-то должно было быть стекло. Лололошка, заливаясь слезами, которые текли сами по себе, подошёл к лежащему без движения телу. В его руке по-прежнему был зажат тот самый нож. И он, не думая, не осознавая, всадил его в горло тому, кто отнял у него детство. Он сидел так, может, минуту, а может, час, глядя на то, что натворил. Потом поднялся и, пошатываясь, побрёл прочь. Он был свободен. Но цена этой свободы оказалась неподъёмной. --- Парень попал в детдом. К слову, там было... комфортно. И даже хорошо. После всего пережитого тишина, чистота и строгий, но справедливый распорядок дня казались ему раем. Его не били. Не кричали. Кормили три раза в день. Давали чистую одежду. Лололошка в принципе не был буйным ребёнком. Буйство и ярость, казалось, навсегда остались в той заброшенной квартире и на стройке. Он был тихим, замкнутым, предпочитая одиночество шумным играм. Но постепенно, очень медленно, он начал сближаться с другими. Со многими старшими детьми в детском доме он нашёл общий язык — их объединяло общее горе, потерянность и понимание, что такое боль. Младшим он иногда читал книжки. Сказки о принцах и драконах, о далёких странах и невероятных приключениях. Глядя в их горящие глаза, он на мгновение забывал о своей собственной тьме. Вот какой вкус у настоящей, хоть и маленькой, свободы — свободы быть нужным, быть хоть кому-то старшим братом, а не обузой или вещью. --- Дальше Лололошка повзрослел. Ему исполнилось 18 лет, и детский дом, нехотя, выпустил его в большую жизнь. Он был готов к ней. Гораздо лучше, чем кто-либо мог предположить. Он научился быть невидимкой, сливаться с толпой, быть незаметным и не вызывающим. Он нашёл работу — сначала грузчиком, потом мойщиком посуды в дешёвом кафе, а позже, поднабравшись опыта, устроился курьером. Деньги были скромными, но их хватало. Он снял свою первую, крошечную квартирку-студию на окраине города. Это была его крепость. Его территория. Никто не имел права войти сюда без его разрешения. Он удобно устроился: купил подержанный компьютер, старый диван и пару плакатов с видами природы, которые ему нравились. Именно за компьютером он начал увлекаться одной игрой. «Экси». Странная смесь лакросса и хоккея на бешеной скорости, с мощными ударами и жёсткими силовыми приёмами. Что-то в этой хаотичной, агрессивной грации отзывалось в его душе. Это был контролируемый хаос, возможность выплеснуть всё, что копилось внутри, на виртуальное поле боя, не причиняя никому реального вреда. Лололошка хоть и не сильно увлёкся, но играл иногда, по вечерам, после работы. Он создал аккаунт, оттачивал навыки, находил в игре странное, медитативное успокоение. Однажды, почти случайно, машинально заполняя скучную анкету на игровом портале, он отправил свои данные. Куда именно и кому — он не придал значения. Это был просто один из многих кликов. Этим «кому» оказался Ваймак, тренер «Лисов». Команды, о которой Лололошка, разумеется, слышал многое.. Через неделю на его почту пришло письмо. Предложение. Приглашение на просмотр. Долгое время он просто игнорировал его. Зачем? У него была работа, своя квартира, свой хрупкий, но стабильный мирок. Спорт, команда — это слишком громко, слишком публично. Слишком много людей. Но все же взяв время на раздумья..К собственному удивлению, ответил. Он Согласился. К слову, всё же решился играть в команде. Хоть и не совсем хотелось... Но он уже сделал шаг. Теперь нужно было идти до конца.***
Аэропорт встретил его гулким эхом объявлений и суетой тысяч людей. Лололошка стоял у ленты транспортёра, ждал свой убогий, потрёпанный чемодан и пытался вспомнить, зачем он, собственно, тут оказался. В голове вертелись обрывки мыслей: новая работа (тренером официантом? нет, что-то другое), переезд, новый город... команда. «Ах, точно, — мысленно вздохнул он, замечая свой багаж. — Я же один из новых нападающих». Мысль звучала так нелепо, что ему самому захотелось усмехнуться. Нападающий. Он, чья главная стратегия в жизни заключалась в том, чтобы избегать любых столкновений. Он взял свой чемодан и направился к выходу, оглядываясь в поисках встречающего. Его взгляд упал на мужчину, стоявшего в стороне с самодельной табличкой, на которой было криво написано «Лололошка». Да, он указал этот ник. Дейва больше не существовало. Первое что заметил парень , это был мужчина..Похоже тренер
Мужчина был в майке алкоголичке, джинсовых шортах и кедах. Он был немного загорелым, с проседью в коротко стриженных тёмных волосах и усталыми, но внимательными глазами. С виду — не очень злой. Вроде нормальный. — Дейв? — переспросил мужчина, убирая телефон в карман. Его голос был хрипловатым, но спокойным. Парень кивнул. —Ну как, хорошо долетел? — бросил Ваймак, взяв его чемодан и направившись к выходу. — Да, всё нормально, — коротко ответил Лололошка, следуя за ним. Машина тренера была такой же потрёпанной, как и его одежда — старенький универсал, забитый спортинвентарём и пустыми кофейными стаканчиками. Они ехали молча. Лололошка смотрел в окно на небо, деревья... Итак, они доехали до общежития.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.