Страсть к скорости

Габриэль с детства обожал гонки, отец не пропускал ни одного гран-при, а старший брат показывал неплохие результаты на трассе. Габриэль и сам занимался картингом, и мечтал о том, что однажды погоняется в Формуле-1. Но, когда Габриэлю было двенадцать, отец не справился с управлением автомобилем и они попали в серьезную аварию. К счастью, безвозвратно пострадала только машина, однако те пара переломов, которые получил Габриэль вывели его из занятий спортом на несколько месяцев, а по возвращению, упали результаты и начались боли, такие что каждый заезд заканчивался слезами. Габриэлю было мучительно жаль прощаться с мечтой, но посоветовавшись с родителями было принято решение закончить с гонками. После этого Габриэль увлекся постановками в школьном театре, запись одной из них попала на глаза менеджеру по поиску актеров в сериал про подростков и Габриэль получил второстепенную, но довольно значимую роль, и что немаловажно, полюбился зрителям. После этого предложений было достаточно, правда, все они были в основном в низкобюджетные сериалы, но для начала и это было большой удачей. А затем последовала попытка покорить Голливуд, первая роль была маленькой и незаметной, имени Габриэля даже не было в титрах, но за ней последовали роли побольше. Да, главных и серьезных ролей у Габриэля еще не было, но он надеялся, что у него все впереди. Когда он узнал о предстоящих съемках фильма, который рассказывал историю Макса Ферстаппена то сразу же захотел принять участие, ведь Макс, который творил на трассе невозможное, был его кумиром. Однажды, на гран-при Бразилии Габриэль даже умудрился взять у него автограф, который стоял на полке в рамке. На съемочной площадке было полно народу, все толпились, разговаривали, кто-то повторял роль. Габриэль видел довольно много знакомых лиц, вместе с которыми он оббивал пороги киностудий. Габриэль имел со всеми хорошие отношения, кроме одной занозы в заднице, Колапинто, который несколько раз буквально вырывал роль из рук Габриэля. — Какие люди, — Габриэль почувствовал со спины крепкие объятия и, обернувшись увидел Оливера Бермана. Молодой, подающий надежды, британский актер хорошо себя зарекомендовал в исторических картинах и было немного странно видеть его здесь. — На кого пробуешься? — спросил Габриэль. — Леклера, но особо не надеюсь на то, чтобы получить эту роль, так что еще на Окона, — ответил Олли. — А ты? — Составляю тебе конкуренцию, а еще на Чеко Переса и Дэнни Рика, — сказал Габриэль, смысла делать тайну не было. — Я считаю, что из тебя выйдет идеальный Дэн! — воскликнул Олли. — Почему? — спросил Габриэль. — Ты свои улыбку и кудри видел? — рассмеялся Олли. — А этот на кого, не знаешь? — спросил Габриэль, кивая на Франко, который что-то обсуждал с режиссером, что внушало опасения. — Нет, но знаю, кто знает, — Олли подхватил Габриэля за руку и потащил в сторону Айзека. — Айзек, а ты не знаешь на кого пробуется Колапинто? — спросил Олли. — На Леклера, — ответил тот, пожимая плечами. — И все? — Габриэль удивленно поднял брови. То, что Франко не подстраховался было хорошим знаком, вряд ли такую роль доверят кому-то из начинающих актеров. — А зачем ему еще на кого-то пробоваться? — пожал плечами Айзек. — По слухам из надежных источников Бриаторе уже все обкашлял с Ринальди, к тому же у Франко до хрена рекламных контрактов, так что и денег занесли немало. Плюс он-то в отличие от нас какая никакая звезда. — Чего? Мыльных опер? — хмыкнул Габриэль. — У него везде одна и та же роль страдающего мальчика в беде. — А здесь не то же самое? — протянул Айзек. — Так что про то, чтобы поносить в кадре красный костюм можете забыть. Олли заметно сник. По толпе пробежал шум и когда Габриэль увидел причину у него появилось совсем не профессиональное желание подойти и взять автограф, потому что на площадке появился Макс Ферстаппен, в компании, очевидно, Шарля Леклера, так как он придерживал последнего за талию и этот жест казался одновременно и невинным, и интимным. Шарля как гонщика Габриэль практически не застал, потому как Леклер завершил карьеру восемнадцать лет назад, а Габриэлю на тот момент едва исполнилось шесть. Начало кастинга задерживали почти на час, и Габриэль недоумевал почему, он встретил еще несколько приятелей и знакомых, получил сообщение от своего менеджера Нико, что тот задерживается из-за пробок, что ж, это не удивляло, несмотря на стереотип о немецкой пунктуальности Халк редко появлялся вовремя и Габриэль иногда думал, что это стоило ему пары ролей. Новая волна шума в толпе, на этот раз куда серьезнее, и Габриэль быстро понял почему, правда появление Джеффри Райнера, одного из самых востребованных актеров, действующего Джеймса Бонда и просто брутального красавца, от которого многие сходили с ума. — А он тут зачем? — шепнул Габриэль. — Черт возьми, Габри, ты вообще узнавал куда идешь на пробы?! — Айзек закатил глаза. — Он будет играть Макса, тебя даже не удивило, что в списках нет этой роли?! — Я не обратил внимания, — неловко пожал плечами Габриэль. — Мне она все равно не светила. — Факт, — кивнул Айзек. — Ты в отличие от некоторых знаешь свой потолок, — Айзек посмотрел на Оливера, который все же проболтался о желании воплотить образ Шарля.

***

Максу было глубоко наплевать, кто будет воплощать в предстоящей картине его образ, поэтому выбор голливудской звезды встретил без негатива, но и без энтузиазма. Но спустя полчаса и замечая поведение Джеффри и отношения к остальным, Макс несколько недоумевал, чем же этот человек отличился настолько, что позволял себе откровенно сидеть в телефоне, даже не обращая внимания на усилия тех, кто стремился продемонстрировать свои способности. Пусть Макс сначала скептически отнесся к кастингу, но вскоре его захватило то, как стараются ребята. Да, у многих выходило так себе, но милую, немного полноватую блондинку, которая пробовалась на роль Вик, Макс все же отметил. У него не было особого влияния на выбор, последнее слово, само собой оставалось за режиссером, но что-то он мог. Например, в контракте был пункт о том, чтобы не допустить актера до той или иной роли, на котором настоял Шарль, Макс плохо понимал почему. По правилам кастинга нужно было сыграть сцену с персонажем или персонажами, на которых человек пробовался и еще иметь в арсенале любую другую. Макс оживился, увидев на экране актера, который пробовался на роль Чеко. Эта роль была без сомнения второстепенной, но тем не менее присутствие на экране лучшего из вторых номеров и его взаимодействие с Максом было хорошо раскрыто. Рафаэль Камара был значительно младше Серхио, когда они с Максом стали напарниками. Но об этом Макс почти сразу перестал думать, когда парень начал разыгрывать сцену. В одной руке Рафаэля был картонный стаканчик с кофе, а во второй смартфон, куда он говорил немного устало «Sí, mi amor, estoy bien» А затем замер, будто бы увидев одновременно Фредди Крюгера, Франкенштейна и Ктулху. — Макс, что ты делаешь? — Рафаэль не удержал в руках стаканчик и тот упал на пол, обливая пол и низ штанов. — Я…э… Шарлю что-то в глаз попало, и я помогаю вытащить соринку, — сказал статист. — Языком через рот?.. — беспомощно пробормотал Рафаэль и изобразил то самое выражение лица Чеко, что когда-то стало мемом. — Превосходно, — Томас прервал сцену громкими аплодисментами. — Я считаю, что вопреки всем правилам, готов утвердить тебя прямо сейчас. — Это правда очень круто, — улыбнулась ассистентка Томаса, Элиза, также хлопая в ладони. — Да, идеальный Чеко, — Макс рассмеялся с теплотой вспоминая друга, с которым они теперь не так часто виделись. — Так что кастинг на Чеко закрываем, — Томас поднялся с места и приобнял юного актера за плечи и для поддержки и для фото в соцсетях. — Только не слишком ли Рафаэль молод, — Элиза чуть наморщила нос. — О, прибавить гримом десяток лет — это не проблема, не то, что наоборот, — рассмеялся Томас. — Это камень в мой огород? — неприятно усмехнулся Джеффри. — Нет, я не это имел ввиду, — несколько смутился Томас и поспешил на свое место. Новые лица, новые таланты, новые видения персонажей. Один мальчишка смог в себе воплотить те черты, за которые Мак недолюбливал Окона и Рассела, которые тоже давно завершили гоночные карьеры. А затем был Габриэль Бортолето, который идеально подходил на роль Дэна, но, кажется, только по мнению Макса, потому как Томас попросил сыграть дополнительную сцену. У Дэна их было слишком мало, поэтому сейчас на сцене должна была разыграться та, что была не у его героя. Габриэль выпил глоток воды из бутылки, выпрямился и сдержанно улыбнулся, поджимая губы. Затем с легкой тоской посмотрел на сцену и сделал шаг вперед, будто бы под свет софитов. — Я рад быть здесь, рад тому, что скоро буду держать трофей за девятое чемпионство, и рад, что я первый человек, которому это удалось. Об этом можно сказать много слов, но самые главные в том, что сейчас не это самое важное для меня, — Габриэль обвел взглядом аудиторию, и в этом взгляде можно было прочитать многое, но прежде всего спокойную и стальную уверенность, спокойствие и ощущение правильности происходящего.

***

Семь лет назад. Санкт-Петербург, декабрь, плюс два градуса, пронизывающий ветер и снегопад. Мертвые пробки и такси, которое не могло доехать от Астории до Зимнего Дворца, где проходила очередная церемония вручения наград ФИА. Макс тогда жалел, что вместо куртки с капюшоном выбрал классическое пальто, а волосы и шарф быстро намокли в том числе из-за того, что пришлось закрывать собой Шарля, добираясь через снег пешком. Макс со странным ощущением наблюдал, как его промокшие до колен брюки сушат феном и промакивают салфетками от соли, но тем не менее сидеть в императорском кабинете было довольно интересно. Шарля Макс нашел завороженно наблюдающим за танцем снега над Невой на фоне освещенных огнями достопримечательностей. — Пойдем? — спросил Макс, инстинктивно подавая руку. — Да, — Шарль кивнул, но в последний момент одернул ладонь, когда пальцы почти соприкоснулись. В этот момент Макс понял, что то, что он хочет сделать правильно. — Так красиво, — протянул Шарль, бросая последний взгляд в окно. — Да, — Макс вздохнул, чувствуя, как сжимается сердце. — Пойдем прогуляемся. Макс слушал Шарля, который рассказывал о картинах, едва ли Макс мог понять в полной мере, ведь это Шарль не так давно получил магистрскую степень в области искусствоведения. А мог бы получить чемпионский титул в Формуле-1… Макс сжал пальцы Шарля своими, когда они оказались около картины, изображающей Флору. — Ты что, нас же могут увидеть, — прошипел Шарль, прижимая руку к груди и Макс понял, насколько тому было больно последние одиннадцать лет. Что ж, оставалось лишь несколько часов. Макс поднимался на сцену с такой уверенностью, которой не чувствовал никогда раньше. — Я рад быть здесь, рад тому, что скоро буду держать трофей за девятое чемпионство, и рад, что я первый человек, которому это удалось. Об этом можно сказать много слов, но самые главные в том, что сейчас не это самое важное для меня, — Макс обвел взглядом аудиторию, и в этом взгляде можно было прочитать многое, но прежде всего спокойную и стальную уверенность, спокойствие и ощущение правильности происходящего. — И я благодарен Формуле-1 и всем людям, кто там работает за возможность проявить себя, но тем не менее эта история для меня закончена. И теперь начинается моя, моя и того человека, что был рядом со мной все эти годы, — Макс передал кубок кому-то из сотрудников и спустившись со сцены протянул руку Шарлю. — Что ты делаешь? — прошипел Шарль, у которого кровь прилила к щекам. — То, что должен был сделать еще одиннадцать лет назад, — усмехнулся Макс, который в свои сорок чувствовал себя мальчишкой-хулиганом и потянул Шарля к выходу из зала.

***

— Это очень впечатляет, — Томас кусал нижнюю губу. Шарль не мог отвести взгляда. А Джеффри опять скучающе смотрел в телефон и жестом показал, мол, следующий. После кастинга Макс задержался с Томасом, потому что та девочка казалось идеальной Викторией, к тому же идея с тем, чтобы объединить все ненавистные образы в один тоже требовала обсуждения. В кабинет, который был предоставлен им с Шарлем Макс вернулся несколько позже, чем собирался и застал пренеприятнейшую картину. — Расскажешь мне как все было? — Джеффри улыбнулся, смотря на Шарля в упор. — Без проблем, — пожал плечами Шарль. — А может лучше покажешь, — Джеффри нехорошо усмехнулся и двинулся вперед, фактически прижимая Шарля к столу. — Отойди от меня, — процедил Шарль. — Да перестань, сколько там тебе? Полтинник и тут я, такой молодой и красивый, не ломайся, детка, — Джеффри буквально завалил Шарля на стол. — Отвали от него, — Макс ворвался в кабинет и рывком оторвал этого актеришку от Шарля. — И что ты мне сделаешь? — Джеффри усмехнулся. — Лишишь роли? — Именно, — протянул Макс, думая о том, что хотел бы украсить безусловно красивое лицо парой фингалов. — Ну удачи, — Джеффри улыбнулся, бросая взгляд на Шарля, неприятный и голодный.

***

— Что?! Райнер? Ты рехнулся?! — Томас схватился руками за голову. — Никакого Райнера в касте, даже на второстепенных ролях, — четко сказал Макс. — И я объяснил почему. Ты бы стал работать с человеком, который так поступил бы с твоей женой, будь он хоть самим дьяволом? — Нет, — вздохнул Томас. — Я тебя услышал и понял. Но что нам делать с ролью? — Уверен, что ты что-то придумаешь, — улыбнулся Макс.

***

Габриэль с замиранием сердца следил за кастингом, он уже знал, что роль Чеко получил Рафаэль и был рад за него, а затем на роль Окона утвердили Олли, а затем и Даниэля Риккьярдо должен был сыграть вовсе неизвестный Габриэлю человек. Это был провал. Габриэль почти никогда не напивался, но теперь спустился в магазин за парой бутылок просекко, потому что просто хотелось забыться. Утром сон прервал звонок телефона, это был Нико, который тараторил о том, чтобы быстро собраться и приехать в студию. Габриэль с трудом сполз с кровати в душ, принял таблетки от головы и старался выглядеть как можно презентабельнее. — Ты готов стать Максом Ферстаппеном? Твое выступление меня зацепило, — пожал плечами легендарный Томас Ринальди.