Ночной пациент

Я поставила горшок с фикусом на подоконник, пытаясь переварить эти события двадцати минут, где ветер и бешеный гул мотоцикла все ещё звенели в ушах. Какого дьявола я согласилась погулять с этим чудом природы?Что он от меня хочет? К тому же, он не зафиксирован, и как бы его не существует в мире, наверное, только я знаю о его существовании.И если что-то случится,никто не может хоть что либо показать.С другой стороны, ему, наверное, одиноко, тоскливо существовать, зная, что ты необычный. Не просто необычный, а аномальный. Я повернулась, пошла в ванну и посмотрела на себя. Щёки были красные, волосы от ветра и адреналина – запутанные, те, которые я так старательно собирала полчаса. Стоит ли мне вообще идти с ним? – задумалась я, вытаскивая щётку из третьего шкафчика и начиная чистить зубы. Сделав свою рутину, я поставила будильник и попыталась уснуть. Всё время в голове крутилось это ощущение свободы на мотоцикле. Я провалилась в сон, но он был будто коротким.Я проснулась от резкого звонка будильника, чувствуя себя так, будто спала всего час.Ноги и ступни неимоверно болели и я так не хотела на работу но придется.Встав, я умылась,накрасилась и вышла из дома не позавтракав.Я пошла пешком до своей клиники, ведь он находился близко к моему дому. На работе я с трудом отработывала смену, каждый час тянулся бесконечно. Я едва могла сосредоточиться на анализах крови и рентгеновских снимках. Моя напарница, Бетани, заметила моё состояние. — Элиза, ты сегодня какая-то рассеянная, — сказала она, протирая стол. — Всё в порядке? Ты снова не выспалась? — Всё отлично, просто очень много мыслей, — отмахнулась я. Как я могла объяснить ей, что в голове у меня не осталось места для кошек и собак, потому что оно было занято огромным, зелёным, мутантом на мотоцикле? Я взяла себя в руки и попыталась погрузиться в работу, потому что именно рутина всегда спасала меня от паники и тревоги. — О, кстати, — вернулась Бетани, когда я отошла от клеток. — Миссис Смит передала тебе огромную благодарность: йорк полностью восстановился. — Какая радость! — облегченно вздохнула я. В такие моменты я чувствовала, что моя жизнь имеет смысл. — Послушай, ты ужасно выглядишь. Мы же хотели сходить в эти выходные в бар с живой музыкой, помнишь? Попробовать тебе наконец-то вдохнуть жизни, — Бетани смотрела на меня с неподдельным беспокойством. Я нервно перебирала инструменты. Бар, живая музыка, толпа людей... — Давай, Бэт, не сегодня, — ответила я, пряча глаза. — Голова болит. И чувствую, что просто валюсь с ног. Она не стала настаивать.Она всегда уважала мои границы и мою добровольную изоляцию, и за эту тихую поддержку я ценила её. — Ладно. Тогда мятный чай и пицца в обед. Отдыхай, подруга. Я сбежала в свой кабинет под предлогом заполнения карточек. Я опустилась в кресло, но вместо того чтобы открыть стопку бумаг, я просто сидела, чувствуя, как вся моя физическая и душевная усталость обрушилась. Отсутствие завтрака, разумеется, сказалось. Мой организм, привыкший к строгому режиму, запротестовал, и в голове появилась легкая, противная мигрень. Благо, я всегда была готова к таким форс-мажорам. Я потянулась к сумке, достала из внутреннего кармана протеиновый батончик и жадно развернула его. Первый же укус принес мгновенное облегчение, возвращая хоть немного ясности мысли. Я жевала, чувствуя себя немного виноватой за эту слабость, но не могла себе отказать в этом спасении. После короткого перерыва, я заставила себя встать и погрузиться в работу.Я готовилась к плановой кастрации кота. Накинув стерильный халат, я сосредоточилась на инструментах: скальпель, зажимы, шовный материал.Когда я закончила, и кот был благополучно переведен в стационар, я почувствовала лёгкую гордость за себя. Как и обещала, Бетани принесла мятный чай и пиццу, наполнив мой кабинет запахом трав и сыра. — Ты хотя бы улыбнулась! — заметила она, ставя передо мной чашку. — Значит, Бумер поправится, и Барсик в порядке? — Всё под контролем, — кивнула я, откусывая кусочек. — У Бумера сильная пневмония, но мы поймали вовремя. — Отлично. Я рада, что у тебя всё под контролем. У меня ощущение, что твои пациенты часто контролируют тебя, а не наоборот, — усмехнулась Бетани. Она была такой светлой и простой. Я наслаждалась её присутствием. — Кстати, я всё равно забронировала нам столик в баре на следующую пятницу, — сказала она. — Если вдруг ты решишь, что тебе надоело быть ветеринаром-отшельником. — Мы поговорим об этом позже, Бэт, — я мягко ответила, попытавшись увильнуть от этой темы.И мы продолжили обедать. Ближе к вечеру пошел поток плановых приемов: прививки, консультации по питанию, осмотр старой таксы с больными суставами. Каждый пациент, каждый хозяин требовал внимания и терпения. В 20:45 я начала обход стационара, давая животным вечерние дозы лекарств. Я погладила Марго. — Спокойной ночи, девочка, — прошептала я ей, на что она лишь лениво мурлыкнула. В 21:00 смена Бетани закончилась. — Ну всё, подруга, я пошла. Отдыхай. И не засиживайся! — она обняла меня крепко крепко и закрыла за собой дверь. — Увидимся завтра, Бэт. Хорошего вечера, — я помахала ей рукой. Наконец, я осталась одна. Тишина, прерываемая лишь мягким дыханием спящих животных. Я закончила уборку, пересчитала выручку и заперла кассу. Моя рука дрогнула, когда я потянулась к выключателю. 21:45. Я вышла из клиники, заперев за собой дверь. Обычно я не спешила, наслаждаясь коротким путём до дома, но сегодня мои ноги несли меня. Я чувствовала, как с каждым шагом напряжение нарастает. Придя домой, я первым делом пошла в душ, пытаясь смыть запах клиники, запах лекарств и шерсти. Под горячими струями воды я попыталась смыть с себя усталость и ту напускную безмятежность, которую поддерживала весь день ради Бетани и пациентов. Но вместе с запахом антисептика на меня обрушилась чистая, неразбавленная странное обещание мутанту.Я все ещё помнила что сегодня я выйду в 11 вечера с ним куда то.Это было смехотворно куда бы я могла выйти с ним?он ведь мутант с ним нельзя ни на кино,ни на кафешки разве что в развалинах посидеть. Я вышла из душа, завернувшись в мягкое полотенце. Мой желудок снова недовольно заурчал. Я наскоро разогрела вчерашний суп, но едва смогла проглотить несколько ложек.Стрелки часов неумолимо приближались к заветной отметке. Я подошла к шкафу и начала перебирать одежду.Взяла джинсы свободного кроя и свитер сверху накинула безрукавку все таки вечером холодно.Затем я подошла к полке, где лежали ключи и мелочи. Мой взгляд упал на небольшой, ярко-красный цилиндр. Перцовый баллончик. «Будь реалисткой, Элиза. Это тебе не простая дружба.Это аномалия, которая может быть опасна». —Подумала я в голове С холодной, почти клинической решимостью, я взяла его. Это была крошечная надежда на самозащиту против той нечеловеческой силы, которую я видела своими глазами. Я сунула его в глубокий, надёжный карман куртки, туда, где моя рука могла найти его в одно мгновение.Я собрала волосы в тугой, высокий хвост и посмотрела на себя в зеркало последний раз.Время было уже 23:01 На телефоне бикнуло уведомление : "Жду внизу Элиза р." Я тихо,рассмеялась в голос . «Зачем он всё время пишет в конце "Р"? Я ведь уже поняла, что этот номер его». Я спускаясь по лестницам,выскочила из подъезда. На улице свежий ветер дул в лицо, неся прохладу ночи, и была кромешная темнота, лишь кое-где прорезанная тусклым светом фонарей. Звёзды сегодня были особенно красивыми, казалось, я могла дотянуться до них рукой.Я оглянулась и его не было нигде.Собравшись, я набрала номер. Длинный, противный гудок. Моё сердце забилось тревожнее. Наконец, послышался глухой, шершавый щелчок,означавший что он взял трубку. — Элиза, — его низкий голос звучал очень необычно — Где ты, Рафаэль? Я стою у подъезда. Тут никого нет. — Развернись, — коротко приказал он. Я резко повернулась. Он стоял на углу дома, прислонившись к кирпичной стене. Он выглядел огромным, почти сливаясь с тенью, и держал в руках свой шлем. Мотоцикла рядом не было. — Ты почему не подошёл? — Ждал, пока ты закончишь свой цирк, — отрезал он, и я поняла, что он видел, как я стою и нервно звоню ему. Его глаза, желтоватые в темноте, не отрывались от моего лица. Я сделала глубокий вдох, вспомнив о перцовом баллончике. Моя рука сжалась в кармане. — Извини за опоздание, — сказал он, и это прозвучало, как попытка извиниться, хотя и очень неуклюжая. — Пойдём. Он просто развернулся и пошёл в сторону тёмного переулка. Я пошла за ним. — Куда мы идём? — спросила я, стараясь не отставать от его широкого шага. — Погуляем, — последовал лаконичный ответ. — Погуляем? Это не похоже на прогулку в парке. Он остановился, повернулся ко мне и, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на смущение. — Я не могу пойти в парк, Элиза. Ты сама понимаешь. — Я понимаю, — кивнула я. — Я просто... гадала, куда ты можешь меня повести, чтобы меня не зарезали, а тебя не поймали. Рафаэль не ответил, но слегка наклонил голову, словно одобряя мою прагматичность. Он указал на стоящий в конце переулка мотоцикл, припаркованный глубоко в тени. — Я взял мотоцикл.Надевай шлем Он протянул мне шлем. Я взяла его, чувствуя запах бензина и сигарет? Он аккуратно, но решительно надел свой модифицированный шлем, который скрыл его черепаший лик, оставив лишь тёмные щели для глаз. Он стал просто большим человеком в кожаной куртке... если не считать его невероятной комплекции. Я села сзади. Моё тело инстинктивно прижалось к его жёсткой спине, и я снова почувствовала этот странный, парадоксальный эффект. — Держись, — прозвучал его низкий голос. Он резко рванул. Мотоцикл взревел, и мы вылетели из переулка на ночную дорогу.Мы ехали долго, минуя спальные районы и промышленные зоны. Я чувствовала, как городские огни остаются позади. Он остановился перед заброшенным, полуразрушенным складским комплексом. Это были настоящие развалины: разбитые окна, осыпавшиеся кирпичи, ржавые балки, торчащие, как кости скелета. Вокруг ни души, только ветер свистел в проемах. Я с трудом сняла шлем, волосы прилипли к лицу. — Ну, вот и всё, — выдохнула я, и, несмотря на ужас, не сдержала тихого смешка. — Я так и знала. Развалины. Я ожидала чего-то подобного, где нет людей. Рафаэль снял свой шлем. На его лице не было и тени юмора. Он выглядел напряжённым. — Здесь безопасно. Никто нас не увидит. — Да, это, безусловно, безопасно для тебя, — сказала я, осматривая мрачные стены. — Но не для меня. Тут темно, Рафаэль. Тут даже света нет. Что мы здесь будем делать? Идти внутрь? Он посмотрел на меня, и его тон стал мягче, почти умоляющим. — Я просто хотел поговорить. И показать тебе... одно место. Оно лучше сверху. Идём. Он двинулся к стене. Я поняла: он собирается взобраться. Моё сердце заколотилось. — Рафаэль, подожди, — я отступила на шаг, и моя рука инстинктивно потянулась к карману. — Нет. Это слишком... опасно. Я боюсь. Я... я хочу домой. Он остановился и посмотрел на меня. В его желтоватых глазах читалось глубокое разочарование. — Я обещал, что не трону тебя, Элиза. Я держу своё слово. — Ты большой, Рафаэль! Ты мутант! — я не смогла сдержать эмоций. Мой взгляд упал на его пояс. Я увидела их — саи. Остроконечные, зловещие трезубцы. Они блеснули в тусклом свете луны. Меня пронзил настоящий, животный ужас. Это было оружие. Рафаэль проследил мой взгляд. Он не стал их прятать. — Ты боишься этого? — спросил он, и в его голосе прозвучало нечто вроде горькой иронии. — Если бы я хотел убить тебя, я бы сделал это в клинике, когда ты была одна. Или в прошлый раз. Зачем мне убивать доктора, который меня спас? Зачем мне убивать единственного человека, который не кричал, увидев моё лицо? Его слова, прямые и логичные, и подействовали на меня отрезвляюще. Он был прав. Если бы он был убийцей, я бы не стояла здесь. — Хорошо, — тихо сказала я, кивнув, снова контролируя себя. — Я согласна. Но... как мы поднимемся? Он усмехнулся, и это была редкая, хищная, улыбка. Он подошёл ко мне. — Я довезу, — сказал он. Он протянул свою огромную, зелёную руку. Я не могла сделать шаг сама. Он наклонился, и, прежде чем я успела осознать, он одной рукой поднял меня. Я почувствовала себя невесомой, словно кукла. Он прижал меня к своей широкой, жёсткой груди, и я услышала, как у него бьётся сердце. Я закрыла глаза, понимая, что в этот момент я полностью беззащитна, одно неверное движение и вдруг я выскользну из его рук.Я чувствовала толчки его тела, мощную работу мышц, когда он, опираясь на едва заметные выступы и ржавые балки, молниеносно взбирался по вертикальной стене. Скрежет подошв о кирпичи, тяжёлое, уверенное дыхание, бьющееся где-то в районе моей головы, и резкий, холодный воздух – это было все, что существовало. Я не смела открыть глаза, полностью доверившись его силе. Спустя, как мне показалось, целую вечность, движение прекратилось. Мы оказались на плоской, покрытой гравием поверхности. Рафаэль осторожно опустил меня на ноги.Я сделала глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание, и, подняв голову, замерла. Шум города, гул машин, который преследовал нас, вдруг стих до умиротворяющего белого шума. Мы стояли на самой высокой точке в этом районе, и вся бесконечность ночного города раскинулась перед нами. Это было не просто много огней. Это был живой, мерцающий океан. Миллиарды огней — от тёплого, золотистого свечения центральных районов до холодного, неонового мерцания рекламных щитов — создавали невероятное, гипнотическое полотно. Главные проспекты превратились в светящиеся, ровные артерии, по которым медленно текли алые и белые кровяные тельца автомобилей. Горизонт был окутан фиолетовой дымкой, в которой растворялись звезды. Контраст был ошеломительным: здесь, на развалинах, пахло сырой землей и ржавчиной, но стоило посмотреть вниз, и ты видел величие, красоту, пульс человеческой цивилизации. Я стояла, совершенно обомлев.Жизнь, страхи, клиника - всё это отступило, став неважным на фоне этой космической красоты. — Это... невероятно, Рафаэль, — выдохнула я, голос мой был едва слышен. — Как же... красиво. Рафаэль, стоявший рядом, смотрел на город. В тусклом свете я заметила, как уголки его губ слегка дрогнули. Это была неуверенная,горделивая улыбка. Он медленно, почти торжественно, кивнул. Он не искал слов, он просто знал, что вид говорит сам за себя.Мы отошли от края и сели на низкий бетонный парапет, отделяющий нас от пропасти.Наступила долгая, но не напряженная тишина. Она была наполнена шумом города, который здесь, наверху, звучал, как шепот. — Ты часто сюда приходишь? — спросила я, подтянув колени к груди. Рафаэль медленно обвёл взглядом горизонт. — Каждый вечер. Когда все спят. Отсюда прекрасный вид,к тому же я вижу всех,а они меня нет. Я почувствовала глубокое сочувствие. Его существование было вынужденной метафорой одиночества. — Элиза, — начал он, и его тон стал серьезным. — Я должен знать.Сколько тебе лет? Ты выглядишь слишком… молодой для доктора. Я невольно улыбнулась его прямоте. — Мне двадцать восемь, Рафаэль. А тебе? Он сделал паузу. — Двадцать. — Ответил он. — Двадцать?— я удивленно подняла бровь. — Ты выглядишь… старше. И ты такой... огромный. — Не то, чтобы это был обычный рост. Это из-за мутагена. — Мутаген, — повторила я, и сердце моё сжалось. — Это то что сделало тебя таким?Расскажешь мне об этом?если хочешь. Он напрягся, его плечи опустились вниз и он посмотрел на меня. —Это не то, о чём я хочу говорить, — отрезал он. Я тут же почувствовала вину за свое любопытство. — Прости. Я понимаю. Я не буду спрашивать, — сказала я, и кивнула в сторону города. — Тогда расскажи о том, что ты видишь отсюда. Он расслабился, и его взгляд снова ушёл к горизонту, туда, где светящиеся артерии города исчезали в ночи. — Я вижу много глупостей, — пробормотал он. — Как люди бегают. Туда-сюда. Зачем? — Они спешат жить, — усмехнулась я. — Зарабатывать деньги, любить, ссориться, покупать вещи, которые им нужны. он махнул рукой в сторону жилого района. — А там, — он указал на самую высокую башню, мерцающую красным, — там живут самые одинокие. Они думают, что высота и деньги власть,и сами отрекаются от свободы. — Ты очень наблюдательный, — сказала я тихо, искренне пораженная его глубиной. — У меня много времени, чтобы наблюдать, — прозвучал его ответ— А ты? Как ты стала ветеринаром? —Я с детства мечтала стать доктором и вот моя мечта сбылась —ответила я улыбнувшись Мы общались ещё долго. О глупых рекламах, которые он видит по телевизору, о том, как смешно иногда ведут себя пьяные люди в парке, который он наблюдает издалека. Он рассказывал о вещах, которые видел, но не мог испытать. Он был наблюдателем, одиноким и проницательным. Я, в свою очередь, рассказывала о смешных случаях в клинике: о коте, который украл ключ от моего кабинета, о собаке, которая боялась своего отражения в зеркале. Я говорила легко, без запинок. — Уже поздно. Тебе завтра на работу. Я не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Здесь, под звёздами, рядом с ним, я чувствовала себя самой настоящей за долгие годы. Но он был прав. — Да,смена будет тяжёлая, — я поднялась на ноги, отряхивая руки от мелкого гравия. Рафаэль встал вместе со мной. Он был огромен, и в темноте его силуэт казался ещё внушительнее. — Пора, — сказал он, и хотя его голос был сдержанным, я уловила в нём нотку сожаления. Он подошел к краю крыши, осматривая темноту внизу. — Снова будем лезть, — вздохнула я, чувствуя одновременно страх и странное волнение. Рафаэль повернулся ко мне. — Ты не будешь лезть, — мягко поправил он. Он одной рукой обхватил меня за талию, прижимая к своему панцирю.Под его широким плечом я ощутила тугую, крепкую кожу и силу, которая была невероятной. Я снова стала невесомой. — Не бойся, — прошептал он, и его голос вибрировал у моего уха. Затем он шагнул к краю. В следующее мгновение, мы начали спуск. Это было не падение, а контролируемое, плавное скольжение. Я чувствовала, как его сильные руки и ноги находят малейшие выступы и опоры в стене. Скрежет камня, свист ветра — всё смешалось в одно дикое, захватывающее ощущение. Я крепко закрыла глаза. Когда мои ноги коснулись асфальта в тёмном переулке, я поняла, что задержала дыхание. Рафаэль осторожно, почти с нежностью, опустил меня на землю. — Ты в порядке? — спросил он, его голос был низким, полным заботы. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как дрожат колени, но не от страха, а от выброса адреналина. — Да. Просто... это невероятно. Он молча взял шлем, лежавший на сиденье мотоцикла, и протянул мне. — До дома довезёшь? — спросила я, стараясь говорить легко. — Конечно, — кивнул он. Обратный путь был коротким, но не менее стремительным.Он остановил мотоцикл прямо у моего подъезда, заглушив двигатель. Тишина внезапно обрушилась на нас. Я сняла шлем, чувствуя, как волосы прилипли ко лбу. — Спасибо, Рафаэль, — сказала я искренне. — Это была... самая необычная прогулка в моей жизни. И самая необходимая. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось что-то очень личное. — Спасибо тебе, Элиза. За то, что не ушла.