Алая смерть

Ночь после взрыва выдалась холодной и сырой. Лес отступил, оставив их троих среди ломаных деревьев и пахнущей порохом земли. Сайко, потерявший много крови, с трудом держался на ногах. Санеми подхватил его под руку, крепко, как только мог, и бросил взгляд на Гию. Тот шёл чуть впереди, всё ещё настороженный, сжимая нож. Они добрались до машины на пределе. Как только двери захлопнулись, Санеми, наконец, позволил себе осесть на сиденье. Сердце колотилось, мышцы болели, в ушах стоял гул. Гию сел рядом. Несколько секунд они просто дышали, глядя в пустоту. — Ты в порядке? — первым спросил Гию. Санеми кивнул, но голос его прозвучал грубо: — Живой, значит, в порядке. Сайко отвезли в безопасное место — старый дом за городом, где раньше скрывали свидетелей. Там они оставили его с лекарствами и водой. Старик смотрел на них с пониманием: он знал, что следующая часть пути — только их. Вернувшись в квартиру Санеми, они долго сидели в тишине. Гию раз за разом просматривал записи с телефона, ловя каждый шорох, каждую деталь. Санеми пил воду и смотрел на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Не от страха. От того, что с каждым днём эта безумная история всё больше соединяла их, связывала, ломала старые стены. Он привык жить в одиночестве, привык не пускать никого ближе, чем на вытянутую руку. Но теперь рядом сидел человек, который пережил то же. Они встретились глазами. И вдруг Гию выдохнул: — Я думал, что если когда-нибудь выберусь из этого — уйду далеко. Один. Но ты… ты не такой, как остальные. Ты не боишься меня. Санеми ухмыльнулся. — Да, ну? Может, потому что я тоже поломанный. Гию встал. Подошёл ближе. Его рука легла на плечо Санеми — лёгкая, почти нерешительная. Но в этом прикосновении было всё: благодарность, усталость, желание быть рядом хоть на миг. Санеми поймал его взгляд, поднял руку, коснулся пальцами подбородка Гию, заставляя смотреть прямо. Сердце стучало, как барабан. — Ты уверен? — хрипло спросил он. — Да, — тихо ответил Гию. — Очень. Они не говорили больше. Слова были лишними. Губы встретились с мягким, осторожным прикосновением, которое быстро стало жадным, рваным, захватывающим дыхание. Гию опустился на колени перед ним, глядя снизу вверх. Его взгляд был затуманен желанием и чем-то похожим на решимость. Он потянулся, расстёгивая ремень Санеми, медленно, будто проверяя, не передумает ли тот. Но Санеми лишь вздохнул, запрокидывая голову назад, давая понять: продолжай. Гию наклонился, проводя языком вдоль напряжённого горячего тела, пока пальцы Санеми вцеплялись в край кресла. Он чувствовал, как всё внутри сгорает — от каждого медленного, осторожного движения, от влажного тепла, от того, как губы скользят всё глубже. Это не было грубо, не было поспешно. Гию будто хотел подарить ему не просто удовольствие, а что-то большее. Санеми сжал волосы Гию, тихо, почти неслышно выдыхая его имя. Он никогда не думал, что сможет позволить кому-то настолько близко подойти. Сердце бешено колотилось, грудь сотрясали рывки дыхания. И когда, наконец, всё достигло предела, он чуть не вскрикнул, стиснув зубы, чувствуя, как тело дрожит в руках Гию. Тот медленно отстранился, облизал губы, поднял глаза. Санеми посмотрел на него с удивлением и… мягкой, почти хищной улыбкой. — Ты, чёрт побери, опасен, — сказал он, тяжело дыша. Гию лишь тихо усмехнулся. Сел рядом, положив голову ему на плечо. — Нам нужна ночь перед боем, — прошептал он. — Завтра мы снова станем охотниками. А сегодня… просто дай мне быть с тобой. Санеми обнял его одной рукой, чувствуя, как впервые за много лет грудь не сжимает привычный холод. Он не знал, что будет завтра. Но знал, что сегодня он не один.