Трансформеры: Наследие Искр

Утро на Немезиде началось с привычного для десептиконов хаоса, ритуала столь же древнего, как и сама война. Долорес, существо, напоминающее ощетинившегося подростка в чёрной одежде и шапке с кошачьими ушками, успела провести острым лезвием по безупречному корпусу Нокаута, оставив серебристую царапину — акт вандализма, совершённый с хирургической точностью. — ГИГАНСКАЯ ЧМОНЯ! — просипела она, её единственный голубой глаз (второй был поврежден) сиял злорадным торжеством. Нокаут ответил не словом, а действием, швырнув её к стене с такой силой, что та задрожала. Но Долорес была проворной, как тень; она извертелась в воздухе и скользнула в решётку вентиляции, став лишь парой насмешливых глаз в темноте. — АХ ТЫ ЖЕ ОРГАНИЧЕСКИЙ МУСОР! ИДИ СЮДА, КВИНТЕССОНСКАЯ ПОДСТАВКА! — ревел Нокаут, пытаясь заблокировать решётку. — Я ТВОИ ШТАНЫ В ВАКУУМ ВЫСУШУ! Из глубины вентшахты в ответ показался средний палец, а следом донёсся голос: —БЕБЕБЕ! НЕ ДОГОНИШЬ, ГОНЩИК! Их смертельные догонялки прервал Старскрим, чей появление всегда было похоже на сквозняк из склепа. —Вас... звал Лорд Мегатрон... Нокаут и Долорес... — прохрипел он, и в его голосе звучала привычная усталость от бессмысленности всего сущего. Ответ, который он получил, был отточен за два года совместного «творчества» этой пары. —ПОШЁЛ НАХУЙ! — донёсся из вентиляции. —ИДИ НА ШЛАК! — прорычал Нокаут. Они сказали это одновременно, и это их лишь сильнее разозлило. —НЕ ПОВТОРЯЙ ЗА МНОЙ, ОРГАНИК! —А ТЫ ЗА МНОЙ, САМОВАР НА КОЛЁСИКАХ! Нокаут снова попытался просунуть руку в решётку, как вдруг появился Мейкшафт. Он возник бесшумно, а его голос был похож на шипение ядовитой змеи, пересказывающей древние проклятия. —Что вам сказал Старскрим?... Идти к Мегатрону... Или вы забыли, каков он бывает, когда его приказы игнорируют?... — Он протянул длинные, острые как бритва когти, проводя ими в сантиметре от корпуса Нокаута. Долорес, побледнев, выползла из своего укрытия. Даже её бунтарский дух не мог устоять перед леденящим присутствием Мейкшафта. Они поплёлись к залу Мегатрона, обмениваясь по дороге ритуальными оскорблениями. — Чтоб на твоей покраске русские маты выцарапали, — проворчала Долорес, смотря на него снизу вверх. —Чтоб тебя ржавчина съела, — огрызнулся он. —Меня-то она не съест, а вот тебя — запросто. Смотри, у тебя уже пятнышко появилось! —ЧТО?! ГДЕ?! — Нокаут замер, в ужасе осматривая свой безупречный лак. Не найдя изъяна, он рванулся за ней. — ИДИ СЮДА, Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ОРТОГРАНЬ НА БАМПЕР НАТЯНУ! Долорес, хохоча, пустилась наутёк. — НЕ ДОГОНИШЬ, ШЛАКОБЛОЧНИК! Они ворвались в зал Мегатрона, едва не разнеся дверь. Нокаут едва не раздавил Долорес, но та кувыркнулась в сторону с грацией падающей кошки. Мегатрон ударил кулаком по консоли, и грохот заставил замолчать даже их. — ПРЕКРАТИТЕ! ДОКТОР, НЕ ТРОГАЙ БАТАРЕЙКУ! БАТАРЕЙКА, НЕ ДОСТАВАЙ ДОКТОРА! Они замерли перед ним, как два провинившихся школьника перед строгим директором. — Опять совместное задание, лорд Мегатрон? — спросила Долорес, скрестив руки на груди. —Да. И тебе в нём отведена ключевая роль, — его голос был монотонным и не терпящим возражений. — Ты отправишься в человеческую школу, где учатся Искры автоботов. Долорес отшатнулась, словно её ударили током. — Стой-стой... Что?.. Нокаут фыркнул, но его смех застрял в горле, когда Мегатрон добавил: —А ты, Нокаут, будешь её возить. — ЧТО?! А ПОЧЕМУ НЕ БРЕЙКДАУН? ИЛИ КТО-ТО ДРУГОЙ! ПОЧЕМУ Я? — возопил Нокаут, с ужасом представив пятна от грязной обуви на своём безупречном салоне. — Потому что твоя альт-форма — единственная, что выглядит как нормальный земной автомобиль, а не передвижная артиллерийская установка. Ты не будешь привлекать внимания. Никаких «но». Вы будете работать вместе, чтобы найти базу Прайма. — Но... как я буду с ними общаться? — тихо спросила Долорес. — Я только на них нападала. Я не умею... говорить с ними. — Научишься, — отрезал Мегатрон. — Завтра Нокаут отвезёт тебя в школу. Саундвейв уже подделал документы. Ты зачислена. А теперь — выйдите. На следующий день Нокаут припарковался у школы. Его салон, пахнущий теперь жвачкой и пылью, был молчаливым свидетельством их поездки. Долорес вышла, довольно хлопнув дверцей. — В следующий раз я придушу тебя ремнём безопасности! — просигналил он ей. — Не благодари, — бросила она через плечо и взбежала по ступенькам. Внутри её ждало существо, столь же неестественное для школьных коридоров, как и она сама. Девушка, вся в фиолетовом, с фиолетовыми же глазами и чёрными волосами, уложенными с неестественным совершенством. — Приветствую. Маргарет Меркель. А ты? — её улыбка была шире, чем того требовала вежливость, и оттого пугающей. — Эм... Долорес Гай-Уайт? А чего ты такая... ну... — Долорес беспомощно замялась. — Дружелюбная? Но я же президент школы! Разве я не должна быть дружелюбной с новенькими? — голос Маргарет сохранял сладость, но в глазах что-то промелькнуло. — Да так... ничего... — Долорес попыталась уйти. — А ну-ка, стой! — Рука с идеальным маникюром впилась ей в запястье. — Ты что... не хочешь со мной дружить?.. — Её взгляд внезапно потемнел, став тяжёлым и полным немой угрозы. Долорес резко дёрнулась, высвободилась и отступила. — Ненормальная... — прошептала она, пробираясь дальше по коридору, как мышь в лабиринте кошачьих следов. И тут она столкнулась с ними. Две девочки. Одна — с рогами и хвостом, другая — с глазами, полными безудержного любопытства. — Ой! Привет! Я Алла! А это Аня! — энергия, исходившая от Аллы, была почти осязаемой. Аня молча кивнула, её взгляд был спокойным и оценивающим. — Я? Долорес... У вас довольно необычные имена. Вы из другой страны? —Да, мы из России, — ответила Аня. — Переехали три недели назад, а в школе — уже две. — Ясно... Покажете мне тут всё? — это был крик о помощи, замаскированный под просьбу. — А тебе Фиалка не показала? — удивилась Алла. —Фиалка? —Да, это второе имя Маргарет. Из-за того, что она вся фиолетовая, — пояснила Аня. —А... нет. Я... испугалась её настойчивости, — призналась Долорес, пряча за спину руки в перчатках без пальцев, скрывавших татуировку с лиловым знаком. — Я не очень привыкла общаться с людьми... — Ты социофоб? — без обиняков спросила Алла. Долорес кивнула. — Тогда погнали! — Алла схватила их обеих за руки, и потащила по коридору, как ураган, несущий два сбитых с толку листка. — Ого... А она всегда такая... энергичная? — тихо спросила Долорес у Ани. — Да. Всегда. Привыкай, — та лишь улыбнулась в ответ. На уроке Долорес пыталась стать невидимкой, уткнувшись в свой блокнот. Но учительница, мисс Молли, обладала нюхом на чужаков. Она подошла сзади и резко дёрнула её за волосы, сбив шапку на пол. — Ты вообще слышала, что я говорила? — её голос был лезвием, точильным о камень. — С каких это пор новенькие ходят в чём попало, обижают президентов школы и ведут себя как мужланы? — О чём вы? Э-это... мой обычный вид... Я никого не трогала, я была с Аллой и Аней... — Долорес заикалась, пытаясь высвободиться. Но мисс Молли лишь сильнее сжала пальцы, вырвав клок тёмных волос. — Не ври! По глазам вижу! Светлячки всегда врут! Особенно такие как ты! Вон из класса! Она с силой ударила головой Долорес о парту, отчего та с треснула. На задней парте, залитая солнечным светом, сидела Фиалка и сладко улыбалась. В глазах у Долорес потемнело. Она почувствовала что-то новое, чужое — не ярость битвы, а унижение. Что-то тёплое и солёное потекло из носа. Она выбежала из класса, ослеплённая стыдом. В коридоре она столкнулась с Аней и Аллой. Все трое грохнулись на пол. —Долорес?.. Что случилось?.. — голос Ани дрогнул от ужаса. —О господи! Сейчас! — Алла уже рылась в своей бездонной сумке, доставая антисептик и вату. — Держи, приложи. Долорес молча смотрела на них, пока они обрабатывали её ссадины. Это была забота — чувство, столь же чуждое для неё, как мирный сон. —Почему вы... помогаете мне? — прошептала она. —А с чего бы нам нет? — Аня мягко промокла кровь у неё под носом. — Ты ранена. И ты наша подруга. А друзей мы не бросаем. Эти простые слова прозвучали для Долорес откровением. За всё время среди десептиконов никто не говорил с ней так. —Спасибо, девочки... — её голос был тише шелеста листьев. —Пожалуйста! — оглушительно ответила Алла. —Да не за что, — улыбнулась Аня. — Сможешь позвонить, чтобы тебя забрали? — Попробую... — Долорес достала телефон и набрала единственный известный ей номер. В это время Нокаут наслаждался сеансом полировки в исполнении Брейкдауна. —О, да! Брейк! Чуть ниже! Да, вот там! — он мурлыкал, как гигантский кот. —Всё готово, друг. Можешь сиять, — Брейкдаун выключил полировщик. Нокаут сладко потянулся, но тут на его внутренний коммуникатор поступил вызов. —Да? — буркнул он. — Забрать из школы? А сама дойти не можешь?.. Срочно? Тьфу! Ладно! Хорошо! Буду через полчаса! Он посмотрел на Брейкдауна.— Представляешь? Эта батарейка хочет, чтобы я её забрал пораньше! Ну ничего, я её так прокачу, что она потом неделю отходить будет! — Может, с ней что-то случилось? — разумно предположил Брейкдаун. —Ой, да что с ней может случиться? Она сама кого угодно уложит, даже не заметив! Подъехав к школе, он увидел странную картину: Долорес, закутанная в чужую зелёную толстовку, стояла в обнимку с двумя девочками-Искрами — теми самыми, за которыми её и послали шпионить. Она молча села в салон, натянув капюшон на глаза. Нокаут тронулся с места. —Ну? Как прошёл первый день? — спросил он, пытаясь звучать как обычно. В ответ — тишина. —Эй? Ты чего? Обиделась? Ты же никогда не обижаешься... — его голос начал срываться, а скорость — расти. — Ты будешь смеяться... — донёсся из-под капюшона шёпот. —Ну да, а что? Людишки тебя как-то... украсили? Покажи? — он попытался пошутить, но тревога уже грызла его изнутри. Долорес сбросила капюшон. Её лицо было разбито, волосы взъерошены, а в глазах стояла тень, которую он видел лишь на поле боя. — О, Праймус... Долорес... кто это сделал? — его голос вдруг стал тихим и... нежным. —Было и хуже... пока девочки не пришли, — пробормотала она, отворачиваясь к окну. — Говори, кто. Я им устрою... покажу, что значит обижать маленькую чмоню... — в его тоне была стальная уверенность. —Что?.. — она не поверила своим ушам. —Что «что»? Это только мне позволено тебя бить! Поняла? — заявил он, как будто это было самое разумное правило на свете. Долорес смотрела на него в полном недоумении, затем тихо выдохнула: — Учительница... и Фиалка... Голос Нокаута стал низким и вязким, как мазут. —Ну что ж... Завтра им будет не до смеха. Они познают, что значит испортить то... что должен портить только я. И остаток пути они ехали в тишине, но это была уже не враждебная тишина, а тишина странного, неловкого перемирия, рождённого общей тайной и неожиданной жалостью.