Золотая эйфория

Щелчки камер раздавались по несколько раз в три секунды, и каждый раз Лололошка немного изменял позу, мимику лица. За эти три дня он уже привык к лёгкому гриму на своём лице, к чрезмерной подвижности, принимая нужные позы, к постоянной смене одежды. В новой коллекции Тадмавриэля было девять осенних комплектов, что сейчас, в начале сентября, весьма актуально. И Ло уже привык к позированию, не стеснялся камеры и посторонних людей, ведя себя вполне раскрепощённо. И это самого парня приводило в замешательство, ведь он всегда старался быть незаметнее из-за давления родителей. Ведь чем ты незаметнее, так и твои проблемы не бросаются в глаза. — Великолепно! — Люмьер хлопнул в ладоши, отлипая от фотоаппарата. — Всё, Лололошка, это был последний кадр. Ты молодец! — фотограф подождал, пока парень подойдёт к нему. — Фотографии я вышлю господину Элундаэлю на почту. — Хорошо, — Ло кивнул. Он пошёл в свою гримёрку, собираясь смыть макияж с лица и переодеться. Тадмавриэль, скорее всего, всё ещё работает в своём кабинете, но к нему подняться всё равно нужно. И ровно в тот момент, когда он уже поднёс ватный спонж к лицу, постучали в дверь. — Входите. Парень вздохнул, поворачиваясь, и перед ним оказался Лукий. Мужчина прикрыл дверь и чуть склонил голову в качестве приветствия. — Вижу, твои съёмки закончились? — Да, — Ло облегчённо выдохнул, радуясь, что это не Люмьер, который, как вчера, вдруг заметил, что они что-то не сняли. Он начал стирать тоналку. — Тадмавриэль в своём кабинете? — Верно. Он попросил привести тебя к себе сразу после съёмок, — Лукий собирался уже выйти, чтобы дать парню переодеться, но тот вдруг позвал: — Лукий. — Да? — Скажи, почему почти все здесь смотрят на меня с таким удивлением и шоком? Что во мне необычного? — Лололошка через отражение посмотрел мужчине в глаза. Он заметил, как тот замялся и поджал губы, явно решая, отвечать или нет. — Хаа… Дело не совсем в тебе, — всё же сказал Лукий, скрестив руки на груди. — Я тебе расскажу только потому, что уверен в том, что ты не подведёшь господина Тадмавриэля, — он вздохнул, а Ло повернулся к нему, заинтересованный, но серьёзный. — Весь этот интерес вызван тем, что после смерти своей жены, а по совместительству и ведущей модели, Тадмавриэль больше не отбирал моделей сам и не делал никого таковой, тем более ведущей. Он редко контактировал с омегами и не желал отношений с ними. Он полностью погряз в финансовых делах компании и выбор моделей предоставил мне, Тадмавриэль лишь смотрел их резюме и иногда отсеивал неподходящих на свой взгляд. Его почти не видели сотрудники, ведь он приходил рано, а уходил поздно. Его не заинтересованность почти во всём продолжалась все эти пять лет, и внезапно появился ты, — Лукий вдруг слегка улыбнулся. — Я уже давно не видел такого огня в его глазах. Рядом с тобой он оживает, Лололошка. Парень рвано выдохнул, распахивая глаза. Он медленно повернулся, рассматривая отражение своего лица, полное растерянности. — Но… Зачем он предложил это мне?.. Мы ведь с ним никогда не были знакомы… — прошептал Ло, сам считая свои вопросы глупыми, ведь уже понимал ответ. — Ты его заинтересовал, Лололошка. Это словно окатило его ведром ледяной воды. Парень помотал головой. Нет-нет-нет… Он ведь пообещал себе, что больше никаких чувств. Они не могут развиться за неделю знакомства. Ло же так легко игнорировал это тепло в груди при общении с Тадмавриэлем, их совместные ужины в ресторане едва ли не каждый вечер, даже не задумываясь, что за этим может закладываться что-то большее. А сейчас… после слов Лукия, сколько он сможет отрицать возникшую привязанность? И сможет ли вообще? Мужчина, заметив смесь эмоций на чужом лице, вздохнул и сказал: — Я уверен, господин тоже в смятении. Он тоже не ожидал, что в нём может быть заинтересованность к кому-то ещё, — Лукий прикрыл глаза на мгновение, потом развернулся к двери. — Буду ждать тебя снаружи, — и покинул гримёрку. Лололошка сглотнул, оперевшись руками на тумбу и смотря в зеркало, видя в нём свои синие глаза, в которых словно горел огонёк. И в этот момент он внезапно понял последние слова Лукия, и то, что его сердце бьётся быстрее. И вовсе не от страха перед реальностью.

***

Лукий оставил его на полпути к кабинету Тадмавриэля, так как его остановил светловолосый мужчина с кудрявыми волосами, — и это, пожалуй, первое, что бросилось в глаза, — по имени Тэль. И парень должен признаться, что эти карие глаза посмотрели на него весьма недружелюбно. Ло в этот момент поспешил уйти от мужчин, так как почувствовал агрессивный аромат чужих феромонов, направленный в его сторону. Это ему не понравилось. Уже подходя к знакомым дверям, Ло услышал за ними ранее неизвестный голос: — Господин Тадмавриэль, это ведь я должен был быть моделью вашей новой коллекции! — молодой голос можно было бы назвать красивым, если бы его обладатель не издавал всё в истерической манере. — Почему вы отдали моё место какому-то новичку?! — А с чего ты взял, что оно твоё? — холодный голос раздался лениво, будто ему уже наскучил этот глупый разговор, который всё равно не приведёт к какому-нибудь результату в пользу возмутившейся модели. — Я здесь принимаю решения. Лололошка подумал пару секунд, прежде чем принять решение войти, предварительно постучав. Тадмавриэль явно не желал новых гостей, но увидев, что это Ло, тут же кивнул. Парень прошёл в кабинет и сразу же ощутил на себе прожигающий взгляд золотых глаз. Черноволосый парень с короткими волосами, в весьма открытой одежде, едва ли не желал испепелить его на месте, а по запаху лилий, которых здесь быть не должно, Лололошка понял, что перед ним омега. И тот пытался своими феромонами вывести Тадмавриэля из привычного равнодушия, но, к удивлению, это не сработало. Ло в очередной раз невольно поразился чужой выдержке. — Твоя съёмка закончилась? — голос мужчины заметно смягчился, а взгляд больше не пронзал холодом. — Да, Лукий сказал зайти к тебе, — Ло кинул взгляд на омегу, что едва ли не зубами скрежетал, и понял, что обратился к Тадмавриэлю неформально. Впрочем, тот не запрещал ему делать это при других, так что всё должно быть в порядке. Парень дёрнул носом и нахмурился. Он подошёл к окошку, что было позади кресла Тадмавриэля, и открыл его. Это выглядело так… по-хозяйски. И если Элундаэль был доволен такой картиной, то Михаэль, Лололошка припомнил, что вроде так его звали, ярко выразил своё недовольство: — И вы позволяете ему так вольно себя вести? — омега нахмурился. — Этому… хаму Вы отдали моё место? — Следите за языком, Михаэль, — Тадмавриэль больше не смотрел на рядом стоящего с ним парня, переводя вновь ставший холодным взгляд на своего подчинённого. — Я принимаю конкуренцую в моей компании, но не оскорбления. Омега едва не вспыхнул от злости, и Лололошка дёрнул носом. Феромоны лилии усилились и направлены были прямиком на Тадмавриэля, и парню это от чего-то очень не понравилось. — На Ваш вопрос о моём своевольном поведении, — Лололошка сделал пару шагов вперёд, едва ли не загораживая собой мужчину, и скрестил руки на груди. — спрошу Вас о том же: считаете ли Вы нормальным распылять здесь свои феромоны, пытаясь прогнуть под себя альфу? — Ты!.. — Михаэль распахнул глаза, но не смог ничего произнести: в нос ударил сильный запах цитруса. Так как Михаэль тоже обладал цветочными феромонами, он тут же узнал запах: гардения. Такие феромоны для омеги отлично служат как и для привлечения, так как в нём есть сливочные нотки, переплетающиеся с жасмином, но так же и для подавления и защиты из-за цитрусового запаха, который трудно, но возможно, увеличивать или уменьшать по своему желанию. — Я прошу вас уйти. Мне нужно поговорить с Тадмавриэлем, — Ло выглядел расслабленным, однако острый взгляд тёмных глаз говорил сам за себя. Михаэль сжал губы в тонкую трубочку. Взгляд мужчины, направленный на этого чёртового омегу, такой тёплый и нежный, невозможно было не заметить. «Блять! Я его год пытаюсь охмурить, а он запал на этого ублюдка?» — эта мысль бесила, однако пойти против этих чёртовых феромонов, которые напрочь заглушили его собственные, он не смог. Михаэлю оставалось только развернуться, не сдерживая своё негодование. Ну как его, такого красивого, соблазнительного, гибкого и привлекательного могли променять на эту дешёвку? Как только дверь с грохотом захлопнулась, Лололошка со вздохом облегчения повернулся к Тадмавриэлю, желая извиниться за своё поведение, всё же не он здесь босс, но застыл. Мужчина смотрел на него с нескрываемым восхищением, и Ло впервые почувствовал запах чужих феромонов: сладкий и освежающий. Парень осознал, что невольно расслабляется и успокаивается, хотя запах был не сильный, вероятно, такого небольшого эффекта и хотел добиться Элундаэль. Лололошка не знал, что это за запах, но точно мог отнести его к цветочному. Феромоны, с запахом цветов, не были такими уж редкими, однако их встретить можно не часто, и вероятность того, что в одной комнате соберутся три человека с цветочными феромонами крайне мала. Тадмавриэль поднялся со своего кресла. Через открытое окно выветрились уже почти все феромоны, однако мужчина всё ещё чувствовал этот, в меру сладкий, сливочный аромат. Словно чуть подтаявшее в знойный летний день мороженое. И даже эти агрессивные цитрусовые нотки, направленные в сторону Михаэля… Он почувствовал всё. — Спасибо, что защитил меня, — Тадмавриэль ухмыльнулся, на что Лололошка фыркнул, но вкупе с немного покрасневшими щеками это смотрелось слишком мило. — Я был удивлён, увидев, что ты никак не пресекаешь его попытки распространить здесь свои феромоны, — парень, казалось, отчитывал его за безрассудность. — Я почти не ощущаю феромонов омег, — честно признался мужчина, но выглядел он при этом таким… довольным. — Что?.. — Лололошка пару раз моргнул, преодолевая своё удивление, а после тихо, казалось бы, с нотками разочарования уточнил: — Мои… ты тоже не чувствуешь? Тадмавриэль нежно улыбнулся, он подошёл к парню, касаясь его рук своими пальцами. Слегка, едва ли не незаметно. Это был порыв, который мужчина не смог сдержать. — К удивлению, твои феромоны я ощущаю ярче любых других. Лололошке показалось, что его сердце упало, а потом резко воспарило, словно отрастив крылья. До этого ни Тадмавриэль, ни он, не показывали своих феромонов, но теперь парень был уверен, что мужчина понял его эмоции по изменившемуся запаху. И это так, Тадмавриэль отметил, что аромат стал слаще и ярче, едва ли не окутывая его, а это значит, что… — Извините, что задержался, меня отвлекли, — Лукий постучался для приличия, но вошёл сразу, без приглашения, и застыл, как вкопанный. — Оу… прошу прощения. Ло вздрогнул и отошёл от альфы на пару шагов, освобождая свои руки из чужих. Тадмавриэль посмотрел на свои пустые ладони, потом с недовольством взглянул на Лукия. Тот неловко улыбнулся и незаметно пожал плечами, иногда бросая взгляды на смущённого омегу. Элундаэль закатил глаза, взял свой пиджак с кресла и приобнял Ло за плечи. — Ты припозднился, мы уже уходим, — бросил он бете. — Вы сегодня больше не вернётесь? — поинтересовался Лукий, не обращая внимание на укор в свою сторону. — Нет, — Тадмавриэль открыл дверь, пропуская Лололошку вперёд, и только потом выходя следом. — Мы можем заехать в магазин? Хочу купить продуктов. — Конечно. До Лукия донёсся отголосок их разговора, и он вздохнул. Ему нужно ещё уладить чёртовы возмущения этого Тэля и его модели. Однако позже он узнает от сообщения господина, что они оба уволены.

***

Тадмавриэль отвлёкся от экрана компьютера, вздыхая и растирая ладони. Лололошка, как только пришёл, сразу удалился на кухню, и мужчине было интересно, что парень там делает, однако он ждал сообщения от Люмьера. К тому же ему самому нужно было привести мысли в порядок. Его рука медленно потянулась к ящику стола и там под всякими папками, он достал фотографию, она была небольшой и немного потрёпанной по углам. На ней были изображены красивая девушка и маленький мальчик, которому было всего лишь года четыре, может чуть меньше. Они оба имели схожую внешность, светлые волосы, зелёные глаза. А главное — очень красивые улыбки. Его покойная жена Тейрасса и сын Эграссель. Для Тадмавриэля это была единственная фотография, которую он хранил здесь, в своём домашнем кабинете. Было ещё, но их, как и журналы, на которые снималась Тейрасса, были сложены в ящик и закрыты на чердаке. Если первое время он и мог смотреть на фотографии, вещи своих покойных сына и жены, то через год не смог выносить этого жгучего чувства внутри, будто что-то сдавливает душу и все внутренности. Поэтому было решено отнести всё на чердак и частично избавить себя от лицезрения всех напоминаний на ближайшие годы. Однако сейчас, смотря на эту фотографию, которую он держал в своих руках, Тадмавриэль, к своему удивлению, не ощущал привычной тоски, грусти, его душа больше не рвалась на части, а он сам мог спокойно смотреть на лицо своей погибшей жены и сына, и не отводить взгляд. Он по несколько раз за год вспоминает вопрос Тейрассы за день до её смерти: — Дорогой, смог бы ты жить без меня? В то время мужчина со страхом полагал, что жена собирается бросить его, однако она потом отшутилась и просто сказала, что ей внезапно в голову пришёл этот вопрос, она ничего такого не имела ввиду. Но Тадмавриэль уже тогда хотел ответить «нет». Однако вот он, жив-здоров, управляет своей компанией, и он думает хорошо, что он ничего не ответил ей, потому что возможно сейчас его бы мучила вина. Следом за этим воспоминанием появилось и другое. Лукий, спустя два года после трагедии в один день как-то сказал: — Господин, может быть, пора уже это отпустить? Я знаю, как вам больно, но прошло уже два года… Может быть в будущем вы сможете снова обрести счастье? Разбитое сердце рано или поздно исцеляется. Тогда Тадмавриэль выгнал Лукия из своего кабинета и велел ему не заходить впредь без стука и разрешения. Сейчас он понимал, как глупо было его поведение, ведь его, можно сказать, друг, пытался просто помочь ему и немного приободрить. Где-то снизу донёсся шум: вероятно, это Лололошка что-то делал на кухне. Мужчине в этот же миг хотелось пойти туда и просто быть рядом с омегой. В этот же момент на его ноутбук пришло оповещение и альфа убрал фотографию обратно в ящик стола. Включив ноутбук, он зашёл на свою почту, где открыл папку, в которой были фотографии недавней фотосессии. Внизу прилагалась надпись:

Люмьер: Как вы и просили, я добавил фотографии Лололошки, где он на пробной фотосессии. Правда, я действительно не понимаю, зачем они вам нужны, это ведь проба, её некуда добавить.

Тадмавриэль проигнорировал это сообщение, удовлетворившись лишь первым предложением, после чего открыл папку с фотографиями. Его глаза заблестели, когда он увидел знакомое лицо. Лололошке действительно шла его новая коллекция. И в рост, комплекцию, подчёркивала черты лица. Тот мог примерить на себя любую одежду, и в любой был бы великолепен. Этот привлекающий взгляд, лёгкая улыбка, но на некоторых фотографиях также присутствует привлекательная серьёзность. Этот парень, несмотря на то, что был омегой, излучал ауру уверенности и… словно чуточку доминантности. Мужчина не смог сдержать улыбки. Люмьеру он отправил ответ:

Вы: Идеально. Я лично отправлю их в печать для журнала.

Тадмавриэль нажал на несколько кнопок, сохранив все фотографии в облако, после чего отодвинулся на стуле и закрыл ноутбук, выходя из своего кабинета, и ему хотелось поскорее посмотреть, что же там делает один милый омега. Возможно, Лукий всё же был прав и разбитое сердце действительно может исцелиться. А если точнее, его могут исцелить.

***

Лололошка помыл руки и завязал фартук, выкладывая продукты из холодильника, которые только недавно клал туда после того, как они пришли из магазина. Он решил приготовить что-нибудь, и заодно испечь какие-нибудь сладости. Честно говоря, ему немного наскучило, что они с Тадмавриэлем каждый вечер ездят по ресторанам. Парень не знал, хотел ли мужчина домашней еды, но лично он соскучился по ней. Хорошо, что он умел готовить. Но эти знания, конечно же, передались ему не от родителей, пришлось изучать всё самому. Порадовавшись, что они взяли уже нарезанные кусочки мяса, он выложил их на противень и стал посыпать специями, добавляя сверху немного сыра и помидоров. Рецепт чем-то напоминал мясо по-французски. Когда он поставил мясо в духовку и перешёл уже к тесту для эклеров, то его мысли заняли уже привычные размышления. Он действительно задумался, могут ли возникнуть чувства на, буквально, второй-третий день знакомства? Может ли возникнуть влечение, которое длится уже продолжительное время? Лололошку нельзя было назвать влюбчивым. Он-то толком и любви в жизни не получил, ни родительской, ни дружеской. Он знает представление об этом из разговоров одноклассников в старшей школе, знает, как выглядит выражение любви у парочек, ученики особо это и не скрывали. Когда родители познакомили его с Ивелом, он ничего не почувствовал. Это были отношения, построенные на принуждении, и распутный образ жизни альфы поставил Ло в шок. Он не желал быть одним из любовников такого ублюдка. Второй партнёр, которого он выбрал сам, изменил ему с каким-то миленьким, до тошноты, омегой, личико которого Лололошке хотелось разукрасить. Так что ему ли рассуждать, как быстро можно влюбиться? И была ли это любовь, а не простая влюблённость? С Харрисом ведь было похоже… Однако Тадмавриэль… Он ведь из-за потери жены и ребёнка едва ли не отрёкся от мира, погрязнув в работе. И неужели за шесть лет такой жизни он, Лололошка, какой-то неизвестный омега, которого мужчина встретил на крыше дешёвого отеля в целях покончить с жизнью, смог заинтересовать этого доминантного альфу и вдохнуть в него снова интерес к жизни? Если судить по словам Лукия, то всё именно так. Парень сформировал трубочки из теста, выложил их на новый противень и поставил в духовку поменьше. В начале Ло удивился, зачем здесь две духовки, но потом разобрался, что вторая была предназначена для выпечки. Наверное, Тейрасса любила печь… Парень взял венчик, чтобы замешать крем для пирожных, и начал быстро им орудовать. — И что мне делать с этими чувствами?.. — вслух выдохнул омега, неуверенный всё же в том, что Тадмавриэлю он нужен в качестве… партнёра. Он хоть и пустил его к себе пожить, но разве это не из-за того, что у него красивое лицо, подходящее модели? Но опять же, это так разилось со словами Лукия! — Чувствами? — тихий голос прозвучал над ним и Лололошка вздрогнул, миска в его руках чуть подскочила, а с венчика сорвались капли белого крема. Парень резко обернулся и увидел, что капли попали на лицо Тадмавриэля и тот медленно моргнул, явно не ожидавший подобной реакции. — Ох, прости! — Лололошка засуетился, схватив с крючка полотенце. — Подожди, сейчас я всё вытру… — он аккуратно коснулся тканью чужой щеки, подойдя достаточно близко. Фиолетовые глаза внимательно смотрели на него, и Ло на мгновение засмотрелся в них, забыв про своё занятие. — Можно мне… попробовать? — Мужчина звучал как-то хрипло, и парень не сразу сообразил, что он хочет. Однако через несколько секунд развернулся к миске и, поколебавшись некоторое время, собрал немного крема на палец с краёв миски и повернулся к Тадмавриэлю. Тот медленно переводил взгляд с пальца на чужое лицо, и омега сглотнул. Он сейчас делает что-то такое, на что невозможно будет закрыть глаза. Мужчина наклонился, его пальцы обхватил чужое запястье и его губы коснулись пальца Лололошки, прежде чем тот почувствовал движение влажного языка. Он задрожал, словно стоял на морозе, однако температура в кухне будто наоборот поднялась на несколько градусов. — Вкусно, — протянул мужчина, и парень невольно рвано выдохнул и вновь сглотнул. Они смотрели друг другу в глаза, а сердце обоих заходилось в бешеном ритме. Ох, если бы только партнёр напротив это знал. Накалившуюся атмосферу прервал пищащий звук духовки, оповещающий о готовности мяса. Ло дёрнулся и вспыхнул, как маковый цветок, резко разворачиваясь и высвобождая свою руку. — Я-я рад, что тебе понравилось!.. — нервно произнёс парень, открывая духовку, но его остановил мужчина. — Прихватки, — напомнил тот, протягивая их ему, и Лололошка осознал, что собирался взяться за противень голыми руками. Вот же до чего тупо… — С-спасибо… Тадмавриэль наблюдал, как парень суетится, и дёрнул носом, ощущая слабый, но сладкий запах чужих феромонов. Мужчина улыбнулся, всё ещё ощущая это неописуемое чувство, когда увидел Лололошку за приготовлением ужина. Это словно растопило его. И игнорировать то, что произошло минуту назад, просто нельзя. Однако они оба молчали, ничего больше не говоря. Заострённые уши Тадмавриэля немного покраснели, а Ло так до сих пор пылал, словно ошпаренный кипятком. Они просто сидели за столом, когда всё было готово, и Тадмавриэль восхвалял умения омеги в готовке, отчего тот зарделся больше прежнего, бормоча, что ничего такого. А вечером, сидя на большом диване перед телевизором, они оба поедали домашние пирожные с кремом. Недавняя ситуация всё ещё не была обсуждена, но обоим нужно было чуть больше времени, чтобы собраться. Один разучился выражать чувства, второй и вовсе не знал, как это делается. Однако когда Ло заснул на его плече из-за длинного и скучного фильма, Тадмавриэль почувствовал себя счастливым. Впервые за шесть лет.