royally fucked

      Пары с Какаши всегда проходят стократно спокойнее, чем любые другие: он неизменно залипает в очередную притащенную с собой книгу, громко хлюпает чаем и время от времени задаёт уточняющие вопросы по подготовленным студентами презентациям. А ещё отчего-то он души не чает в Саске, и на контрасте с утренней лекцией Орочимару этот семинар ощущается как прогулка по цветочному полю в окружении бабочек.       — Саске, — голос вырывает его из раздумий, — ты с нами? Какая была тема презентации?       Блядь. Это самый лёгкий вопрос из всех возможных, и, кажется, он всё равно обосрётся с ответом.       На глаза попадается телефон с парты перед ним, где открыта галерея с отснятыми слайдами.       — Алгоритм выписки пациента на амбулаторное лечение?       — Хорошо, — губы Какаши трогает незаметная усмешка. — В следующий раз будь повнимательнее. Экзамены не за горами.       Саске кивает.       — Прошу прощения.       Дальше он тупит на лекции по физикальному осмотру, не переставая ловить на себе ехидный взгляд Наруто, и по окончании всех пар тащится в сторону лаборатории. Узумаки, с трудом поспевая, увязывается следом.       Какая удача.       — А теперь слушай сюда, — не побеспокоившись о наличии поблизости других студентов и преподавателей, Саске хватает его за грудки и заталкивает в туалет, припирая к стене. — Если ты сейчас же не расскажешь, почему ты весь день ходишь с таким довольным ебалом и какого хера все пялятся и перешёптываются, я засуну твою пустую голову в сортир.       — Эй, спокойнее, — Наруто даже ни капли не напуган; он укладывает ладони поверх рук, которые мёртвой хваткой держат лацканы рубашки, скользит ими ниже и мягко обхватывает запястья. — Просто на днях прогуливался с Хинатой и увидел, как вы с братом тащите из ресторана какого-то пьянчугу. Выглядело так, будто вы просто украли левого чувака и усадили его в тачку.       — Это давний дебильный друг моего брата.       Он смеётся. Этот уёбок смеётся, держит Саске за руки и не выглядит так, словно ему хоть сколько-нибудь страшно.       — И ты распиздел об этом всей группе? Вам правда это показалось невъебенно уморительным?       — Ага, — Наруто довольно кивает. — Особенно то, как ты ковырялся в карманах, пока искал ключи. И… Итачи-сан что, сел за руль после бара?       Саске встряхивает его, а после разжимает пальцы на ткани рубашки.       — Да, знаешь, такое иногда происходит, когда люди не пьют в ресторане и способны вести машину. В следующий раз держи язык за зубами, кретин.       — Ладно, ладно, — Узумаки выставляет перед собой руки в примирительном жесте. — Кто ж знал, что ты на это так отреагируешь.       До вечера Саске торчит за компьютером в лаборатории, подготавливая презентацию. Иногда он отвлекается на телефон, проверяя уведомления, иногда — огрызается в ответ на вопросы Наруто, иногда — обходит кабинет по периметру, разглядывая развешанные на стенах плакаты.       — Добрый вечер, Итачи-сан.       Его тошнит от этого официоза. Саске сохраняет презентацию, подбирает с пола рюкзак и уходит, не прощаясь.       — Что за собрание?       — Куренай получает диплом в марте, — Итачи больше не выглядит таким нервозным, как утром, и Саске думается, что всё в порядке. — Орочимару до последнего боялся, что его нагрузят ещё хуже, чем в этом году, но по итогу все её пары хотят впихнуть мне, а не ему.       Повисает долгая тишина: Саске молчит, потому что ждёт окончания истории; Итачи молчит, потому что сказал всё, что собирался.       — И?       — И они ходили ржали полдня, потому что один не хотел ночевать на кафедре из-за ебанутой нагрузки, а второй нихуя не понимал.       Саске хлопает себя ладонью по лбу — ну, похоже, они просто два конченых придурка.       — А у тебя-то что? — спрашивает Итачи, плюхнувшись на водительское сиденье.       — Блядь, — метнув недовольный взгляд в сторону брата, Саске закрывает дверь машины, — Наруто видел, как мы с тобой тащили Шисуи в тачку, и почти распиздел всем, что ты чуть ли не каждые выходные пьяным садишься за руль.       — Твой Узумаки — ёбаная бабка-сплетница.       — Да нихуя он не мой!       Во избежание продолжения воплей с пассажирского сиденья Итачи погромче включает радио с новой безвкусной попсовой песней и трогается с места. Они больше не разговаривают в пути: оба вымотаны этим днём настолько, что силы остаются только доехать до дома и сразу же лечь спать. Уже в прихожей, стянув кроссовки и встав в проходе, Саске поднимает взгляд на брата и долго смотрит, отмалчиваясь.       — Кажется, всё обошлось.       Погодя, Итачи кивает. Тишина становится неловкой. От наступившего облегчения невыносимо хочется сделать что-нибудь тупое, и Саске приходится заставить себя отшагнуть в сторону и пожелать доброй ночи.       Сессия высасывает последние силы. Итачи не вылезает из-за компьютера и целыми днями бесконечно строчит что-то в вордовском документе; Саске, как ужаленный в жопу, бегает по больнице с какими-то тетрадями и записывает в них каждый шаг своего наставника в лице — ожидаемо — Какаши. Последнюю неделю они практически не видятся, потому что Итачи сутками пропадает в универе и ночует на кафедре, а Саске возвращается из больницы ближе к полуночи и сразу падает в постель, даже не заметив, что на этот раз он не споткнулся об обувь своего старшего брата возле входной двери.       Когда всё заканчивается, первое, что они делают — это берут по бутылке пива и садятся играть в приставку, вырубившись ещё на моменте выбора персонажа и привалившись головой к голове. На следующий день предстоит поездка к родителям: Саске просыпается первым, чувствует непонятную нежность, увидев умиротворённое лицо спящего брата, и от греха подальше будит Итачи тычком в ребро.       Дорога занимает около двух часов. Возвращаться в родительское гнездо странно, сейчас — и подавно. Ни мать, ни отец не знают абсолютно ничего; оно, конечно, и к лучшему, но Саске чувствует себя особенно неуютно, зная, что скрывает нечто настолько странное.       Микото выглядит совершенно счастливой, крепко обнимает их и приглашает на кухню, где стол ломится от обилия вкусной домашней еды. Фугаку в очередной раз нелестно высказывается о длинных волосах Итачи, и Саске просто счастлив, что его брат предусмотрел хоть что-то, когда смыл чёрный маникюр за пару дней до отъезда. И это тоже странно, потому что раньше ничто не поднимало ему настроение так, как полученные Итачи пиздюли от отца.       Им достаются места на двух скрипучих стульях, стоящих рядом, пока родители сидят напротив.       — Я позвала Шисуи к нам в гости, — с гордостью сообщает Микото. У Саске из палочек выскальзывает ломтик рыбы. — Вы тысячу лет не виделись, наверняка будете рады встретиться снова.       — Прелестно, — Итачи одаривает её сдержанной улыбкой. — Спасибо, мама. Когда он зайдёт?       Повисшую тишину разрывает дверной звонок.       Ещё до появления внезапного гостя Саске во всех красках представляет, как он воткнул бы носатому в оба глаза по палочке и отправил в таком виде домой.       — Саске, дорогой, не хочешь пересесть поближе ко мне? — предлагает Микото и указывает на свободный стул, тонко, прозрачно и беззаботно намекая, что ему следует уступить Шисуи место возле своего лучшего друга.       — Нет, не хочу, — коротко отвечает Саске, а секундой позже осознаёт, насколько грубо это, должно быть, звучало.       — Саске.       Он поднимает глаза на источник звука и сталкивается с суровым взглядом отца. Вот же дерьмище.       — Да, сейчас.       Шисуи опять влетает в гостиную с улыбкой шириной во весь ебальник, опять раздаёт всем гостинцы и опять ворует у Саске всё внимание его старшего брата. Остаток вечера он не столько ест, сколько делает вид, чтобы не обижать маму, и размазывает еду по тарелке.       — Мальчики, я совсем забыла, — с виноватой улыбкой начинает Микото. — В спальне Саске течёт крыша. Всё немного сложнее, чем мы думали, и ремонт слегка затянулся… В общем, вы ведь не против переночевать в одной комнате?       Саске про себя горестно отмечает, что крыша подтекает не только в спальне.       — О-о, малыш, снова будешь пинать Итачи во сне, как в старые-добрые? — Шисуи хихикает, потрепав его по макушке.       — Мои сыновья не будут спать в одной постели, — отрезает Фугаку. — Микото, постели Саске на полу.       О, ну, кто бы сомневался, что уютное спальное место на полу достанется именно ему.       День окончательно испорчен: радует только то, что Шисуи не остаётся на ночёвку и относительно рано сваливает домой. Для полного восторга не хватает Итачи с его насмешками по поводу того, что Саске будет дрыхнуть на полу, как сирота, которого приютили. Он думает об этом, когда принимает душ и когда, постучавшись, заявляется в прохладную спальню. Заболеть наутро было бы очень кстати.       Подняв с матраса одеяло, Саске собирается было улечься на подготовленное ему место, но пристальный, непонимающий взгляд Итачи отлично чувствуется даже затылком.       — Не дури, — он отодвигается, уступая, и кивает на вторую подушку, — ложись рядом. Простынешь.       Саске хмыкает. Отчаянно хочется повыёбываться, построить из себя гордую обиженку и одиноко укутаться в одеяло, расположившись на полу, но перспектива проснуться с соплями и больным горлом отнюдь не радует.       Он переползает на кровать, ложится спиной к Итачи и закрывает глаза, обняв подушку.