Сирин и Орфел

Примечание от автора: Я официально заявляю, что это была самая сложная глава на текущий момент. Мне пришлось разделить ее на две части. Вторую часть выложу на днях, она находится на этапе вычитки.

Кстати, Гефестион — вымышленный город. Я придумала его в честь ближайшего друга Александра Македонского.

Второй важный момент: во времена Византийской империи действительно существовал “жидкий огонь” (ὑγρόν πῦρ). Да, по историческим событиям это было гораздо позже, но я придумала так.

— Я попала! — воскликнула она, её голос дрожал от возбуждения, а лицо озарилось улыбкой. — Драко, я попала! Его глаза, серые и глубокие, как море под ними, смотрели на неё с теплом, которого она никогда раньше не замечала. Он не отстранился, а лишь перевел взгляд на то место, где раньше стояла стеклянная бутылка. Его руки всё ещё лежали на её, и на миг ей показалось, что он не хочет отпускать её. — Конечно попала, — мягко сказал он улыбаясь ей в висок, и его голос был мягким, почти ласковым. Его губы изогнулись в улыбке, и в лунном свете она казалась такой искренней, что у Гермионы перехватило дыхание. — Давай, львица, попробуй ещё раз. Его грудь плотно прижалась к её спине, и теперь она чувствовала каждый его вдох, каждый лёгкий выдох, касавшийся её щеки. Его руки снова легли на её, направляя, но теперь в его движениях было что-то иное — не только инструкция, но и желание задержаться, почувствовать её. Его пальцы скользнули по её запястьям, задерживаясь чуть дольше, чем нужно, и Гермиона почувствовала, как её щёки вспыхнули. Она себя чувствовала целой. Как будто она была единым пазлом без недостающего кусочка, и он ей вставил этот недостающий кусочек пазла. — Не торопись, — прошептал он, его губы были так близко к её уху, что она ощутила тепло его дыхания, мягкое, почти осязаемое. — Чувствуй его. Представь, что он — часть тебя. — сказал он убирая руки. Гермиона выстрелила и попала точно в цель. Она громко рассмеялась. —Ты видел?— ехидно спросила она, поворачивая голову —Конечно видел, давай еще, сбей все. Драко неохотно убрал руку с ее талии и отошел на шаг назад.Она прицелилась, стараясь сосредоточиться, но всё, о чём она могла думать, — это его отсутствующее тепло, его дыхание, его руки, которые секунду назад обнимали её. Она выстрелила снова, и банка снова отлетела, но на этот раз её радость была приглушена — всё её внимание было приковано к нему. Она улыбнулась, чувствуя отдачу выстрела и продолжила стрелять все увереннее и увереннее сбивая бутылку за бутылкой. Она сделала несколько нажатий на курок, но пуль больше не было. — Что ж, Грейнджер, поздравляю, теперь ты настоящий стрелок. — улыбнулся Драко. — У меня отличный учитель. — подмигнула Гермиона, плотнее поворачиваясь к нему лицом. Драко приблизился к ней, и его грудь коснулась ее груди. Он поднял двумя пальцами ее за подбородок и прошелся большим пальцем ее нижней губы. Чертово кольцо нагрело ее палец. Она уже не обращала на него внимания, по правде говоря. Ей хватило времени лишь жить в настоящем, не упуская секунды. Ей хватило времени лишь задержать дыхание и посмотреть в эти глаза цвета моря. Она подняла руку и положила на его вытянутую. Ту самую, что держали и гладили ее лицо. Гермиона задумывалась как в одном человеке может быть столько нежности и любви? Это именно то, что она чувствовала. Как будто он всегда был здесь. Как будто они каждый день проводили так вновь и вновь влюбляясь друг в другу. — Знаешь, — прошептала Гермиона, глядя ему в глаза, — когда я сбивала эти бутылки, было такое ощущение, будто ты все еще здесь. — Я и так здесь, Грейнджер, — прошептал он. Как же она хотела, чтобы он понял, что она имеет в виду. ООна мягко улыбнулась, покачивая головой, и передала ему пистолет. Её руки дрожали, но не от усталости. Она медленно повернулась к нему, всё ещё чувствуя его тело за спиной, его тепло, его дыхание. Их лица оказались вновь оказались именно там, где они и должны быть — рядом. — Драко… — прошептала она, её голос был едва слышен, но в нём было столько эмоций, что она сама испугалась их силы. Он замер, его глаза впились в её, и в них мелькнуло что-то — боль, желание, страх, всё смешалось в один неуловимый вихрь. Его рука, всё ещё лежавшая на её плече, сжалась чуть сильнее, словно он боялся, что она исчезнет. — Грейнджер, я знаю. Знаю, — отчаянно шепнул он. — Сейчас, возможно, не время, но, — он глубоко вздохнул, закрывая глаза, и сказал: — Мы обязательно поговорим, хорошо? Просто сейчас не время, понимаешь? Я… — Он сделал шаг назад и с тяжелым вздохом поднял голову вверх, зачесывая волосы назад. Драко Малфой заикается? — Мы обязательно скоро поговорим, и ты задашь все вопросы. Пожалуйста, пожалуйста, Грейнджер, дай мне немного времени, хорошо? Гермиона не имела право настаивать. Она уважает его границы. Она понимала, что не имеет право требовать и не станет. Это не в ее характере. — Драко, послушай меня, — Гермиона коснулась его плеча и развернула его лицом к себе. — Я однажды говорила тебе, что ты сможешь всегда поделиться со мной чем угодно. Доверяй мне, Драко, хорошо? Я доверяю тебе, поэтому я не буду ничего спрашивать. Я хочу, чтобы ты захотел сам мне все рассказать. Я подожду. — Разве у тебя нет миллиона вопросов? — с сомнением спросил Драко. Неужели она видит страх в его глазах? — У меня есть два миллиона вопросов, Драко Малфой, но они подождут. Я тебе еще раз повторю, если ты понял: Я. Тебе. Доверяю, — выговорила она по слогам. — И хочу, чтобы однажды ты мог довериться и мне, независимо от того... Гермиона запнулась и подумала: «Черт, и как это правильно сказать?» — независимо от того, что будет дальше. Ты мне важен. Важен, — настойчиво сказала она, хватая его обеими ладонями за лицо, заставляя посмотреть ей в глаза. — Ты мне настолько важен, Драко Малфой, что я, Гермиона Грейнджер, не буду задавать вопросов, — сказала она с улыбкой. Его губы растянулись в улыбке. — Боюсь даже представить, как тебе сложно. — Даже не представляешь, — пробубнила Гермиона, убирая руки с его лица. — Это, наверное, пытка для тебя, Грейнджер? — ухмыльнулся Драко. — О, ты себе даже не представляешь, — трагично выдохнула Гермиона. Драко улыбнулся и потянул ее на себя. Он прильнул к ее губам так, словно никогда не сможет насытиться ими до конца. Гермиона запустила руки в его волосы и выпустила короткий стон ему в губы. Он на секунду отстранился и произнес: — Мне это никогда не надоест, — прошептал он, возвращаясь к ее губам и притягивая ее ближе к себе, целуя ее в шею. — Ты на вкус как чертова жизнь, — прошептал он ей в шею. — Просто мечта. Сердце Гермионы опустилось в пятки. От этих слов хотелось плакать. Никто и никогда не говорил ей такого. Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого она подняла руку и мягко коснулась его щеки, её пальцы скользнули по его коже, тёплой и чуть шершавой. Он закрыл глаза на миг, словно наслаждаясь этим прикосновением, а затем наклонился ближе, его лоб коснулся её, и их дыхание смешалось в холодном воздухе. — Спасибо тебе… — прошептала она, целуя его, но её голос был слабым. — Это тебе спасибо, — ответил он, что она ощутила их тепло. Драко Малфой считал себя прагматиком. Чудесам не было места в его картине мира. Впрочем, он делал исключение для двух фактов: необъяснимого поражения Тёмного Лорда от руки Поттера и того, что второе чудо сейчас находилось рядом с ним. Однако даже эти исключения не меняли его базового убеждения: количество страданий в жизни неизмеримо превосходит моменты счастья. Люди рождаются, чтобы пройти через череду испытаний, получив лишь незначительные моменты радости. Этот дисбаланс был несправедлив, но именно он составлял основу миропорядка, который Драко принимал как данность. Его существование подчинялось простым принципам: получение знаний, продолжение рода и выполнение семейного долга. В этих координатах он выстраивал свою жизнь. Всё изменилось, когда в полной темноте он поцеловал её. Этот опыт вывел его в новую систему координат, которую он не мог сам себе объяснить. И это его пожирало изнутри. Драко Малфой не из тех людей, которые не могут сами себе объяснить, что они испытывают. Он знал себя прекрасно и понимал. Он не находил ответа на вопрос, что именно произошло в тот момент. Человечество еще не изобрело таких слов для описания ощущений. Он впервые в жизни попал в чужеродное измерение, где его понимали без слов в каком-то плане. Часы показывали почти пять утра. Три часа, проведённые в отрыве от реальности, подходили к концу. Ночная темнота постепенно сменялась рассветом. Небо и море медленно окрашивались в бледные розово-сиреневые тона. Остров погружался в утреннюю тишину, создавая иллюзию, что во всём мире остались только они двое. Драко вёл машину по пустынной набережной, и тишина в салоне была такой же мягкой и тёплой, как этот предрассветный час. Она не требовала слов — в ней было всё сказано. У самого дома он оторвал руку от руля, и его пальцы легко нашли её ладонь, безвольно лежавшую на коленях. Он переплёл их пальцы, и в этом жесте была вся неизбежность и правота происходящего. Поднеся её руку к губам, он оставил на тыльной стороне ладони долгий, почти невесомый поцелуй. И не отпустил. Его рука, тёплая и уверенная, продолжала сжимать её ладонь, ведя машину к дому одной рукой, будто второе его сердце билось теперь в точке соприкосновения их рук.

***

Солнце клонилось к горизонту, и его последние лучи расплескались по плотному туману над Эгейским морем, ломаясь в мареве и превращаясь в вязкие ленты ржавчины и золота. Вода темнела, становясь густой, словно расплавленный металл, и над поверхностью уже проступал отсвет луны — холодный, серебристый, неумолимый. Она поднималась всё выше, и воздух вокруг дрожал, предчувствуя её власть. Волны с гулом древних барабанов били в скалы, и каждый удар отзывался в груди тяжелым эхом, словно само море шептало: назад, пока не поздно. Ветер хлестал по лицам — солёный, яростный, он рвал ткань, бил в глаза, будто хотел вышвырнуть чужаков с этого берега. Но отступать было некуда: дорога, пройденная до этого места, сожгла за ними все мосты. Ночь — полная, всесильная — спешила накрыть их, чтобы сделать свидетелями того, что должно было произойти под лунным светом. Гермиона припарковала мини-купер за пару километров от обрыва, в тени оливковой рощи, где ветер гнул ветви, как будто деревья молились о пощаде. Двигатель заглох, и тишина накрыла их, нарушаемая только ревом моря вдали. Они вышли из машины, их шаги хрустели по гравию, пока они поднимались по тропе к горной местности. Путь был узким, камни осыпались под ногами, и каждый шаг казался шагом в пропасть. Гермиона чувствовала, как её сердце стучит в ритме волн, а воспоминания о прошлой ночи — поцелуй Драко на холме, его губы на её ладони — жгли, как угли. Она украдкой взглянула на Драко, шедшего впереди. Он остановился на краю обрыва — вытянутый силуэт на фоне закатного неба, где солнце уступало место полной луне. Чёрная футболка липла к его плечам, подчеркивая резкость линий, а татуировка дракона на шее, извивающаяся, как живое пламя, казалась продолжением ткани. В профиль он был словно высечен из камня: острые скулы, губы сжаты в тонкую линию, глаза устремлены туда, где туман скрывал подводный город. В его лице сплелись решимость и усталость, и, пожалуй, только море знало, какая из этих сил перевешивала. Гермиона откинула спутанные кудри за ухо, раздражённая их непослушностью. Внутри всё скручивалось узлом: вчерашний поцелуй, его рука, сжимающая её в машине, его шёпот, когда он проводил ее до комнаты — «Спокойной ночи, Львица» — всё это путало мысли. Она привыкла контролировать всё: силу, планы, эмоции. Но с Драко контроль ускользал, как песок сквозь пальцы. Она вспомнила, как они вернулись под утро, почти на рассвете. Обратно ехали молча, но тишина была уютной, ненапряженной. Его губы коснулись тыльной стороны её ладони, и в тот миг её сердце замерло, а кольцо на пальце забилось вихрем, будто ожило. Этот мужчина казался стальным, непробиваемым. Любой, кто видел Драко Малфоя, сказал бы: в нём нет изъяна, он ничего не боится. Но в той тишине она задалась вопросом: как в таком человеке умещается столько нежности к ней? Да, тот поцелуй на холме был лучшим в её жизни — или, точнее, вторым лучшим. Первый, в полумраке гостиной Пуффендуя, всё ещё держал пальму первенства. Тогда, в темноте, он схватил её, словно вихрь, и она, ошеломлённая, сначала приняла его за чужака. Страх тут же сменился чем-то иным — непередаваемым, диким, как будто её сердце вырвали из груди и тут же вернули, но уже другим, бьющимся в новом ритме. Страсть, смешанная с чем-то необъяснимо глубоким, оставила её задыхаться от восторга, а воспоминание об этом моменте до сих пор заставляло её кожу гореть. А потом был тот другой поцелуй — дома, когда его губы коснулись её лба. Такой простой жест, но он обжёг её, словно клеймо, оставив след где-то глубже, чем кожа. Почему в лоб? — спрашивала она себя, лёжа без сна, глядя в потолок, где тени плясали, как их собственная история. Годами они кружили друг вокруг друга: ссоры, острые, как лезвия, сарказм, что искрил, как заклинания, флирт, от которого воздух дрожал, и снова ссоры, будто они не могли иначе. Это был их танец — опасный, изматывающий, но неизбежный. Теперь, стоя на краю обрыва, с ветром, ревущим в ушах, и морем, готовым поглотить их, она не знала, что ждёт впереди. Но в груди пульсировало предчувствие: этот прыжок — не только в бездонную пучину воды, но и в их историю. Она могла завершиться либо самым большим счастьем, о котором она боялась даже мечтать, либо очередной болью, что разорвёт её сердце, как в те моменты, когда их взгляды сталкивались, но слова оставались непроизнесёнными. Резкий звук пеликанов вывел ее из мыслей. Даже они улетали отсюда. Пора. Только они, четыре идиота шагают в сторону неизвестности и опасности. Замечательно. Чуть позади шли Гарри и Пэнси, в полушаге друг от друга. Гарри сжимал палочку так, что костяшки побелели.Вечный солдат. Вечно готов к бою.. Пэнси держалась иначе: её рука скользила к поясу, где поблескивали пистолеты — грубые, чужеродные в мире магии. Её зеленые глаза рыскали по горизонту, а на лице было написано безразличие. Гермиона всегда завидовала умению Пэнси прятать эмоции. Янис Кефалис ждал их у обрыва, неподвижный, как скала. Его спина чуть согнулась под тяжестью узловатого посоха, вырезанного из вулканического камня, в котором, казалось, дымилась память Лемноса. Лицо — морщинистое, как потрескавшаяся глина — смотрело с хищной улыбкой. Глаза, чёрные, как бездна, скользили по ним, обещая не помощь, а сделку, где платит гость. — Вы опоздали, — произнес он с растянутой улыбкой, его голос был хриплым и тихим, — Море не ждет. А Горгона тем более. Тишина натянулась, как струна, а вместе с ней и терпение Драко, который шагнул вперед и с вызовом посмотрел на грека. — Координаты. Хватит игр, Кефалис. Грек хмыкнул, доставая свёрнутый пергамент. Руны и древнегреческие символы переплетались, а красный крест пересекал обрыв, как шрам. — Мисс Грейнджер, или как лучше- миссис Малфой? Простите, все никак не привыкну — обратился он к Гермионе, проигнорировав тяжелый взгляд Драко, который сверлил в нем дырку —Посвятите нас немного в нашу же историю: что вам известно о Гефестионе? Гермиона хмыкнула. Да он издевался над ними. А они вроде герои войны. Должны же вызывать в людях какой-то страх? Ну или хотя бы что-то, что не заставляет напыщенных греков играть с ними. Мистер Кефалис, вам наверняка известно, что Гефестион — это древний город, основанный Александром Македонским в честь его военачальника и близкого друга Гефестиона. По преданиям, это был самый богатый город в истории. Однако никаких доказательств его существования нет. Согласно мифам, Посейдон утопил Гефестион, разозлившись на людей за то, что те стали жить подобно богам благодаря успехам и щедрости Александра Македонского. — Совершенно верно, мисс Грейнджер. Прекрасно, — он хлопнул в ладоши. — А теперь самая удивительная новость для вас: вы стоите прямо над ним. — Что вы имеете в виду? — Поздравляю, Гефестион прямо под вашими ногами. И вы будете одними из немногих, кто там побывает. Друзья перевели взгляд на обрыв. — Что за чушь? — нахмурилась Пэнси, — где доказательства, что город все еще там? — А вы проверьте сами, — улыбнулся Кефалис, указывая пальцем именно под обрывом на море. — Что ты получишь от нас? В чем же твоя выгода? — резко спросила Пэнси, её рука легла на пистолет. Кефалис оскалился, его жёлтые зубы блеснули: — Мы уже обсуждали это, миссис Поттер. Вы, — он повернулся к Драко и Гермионе, — пройдете ритуал, используя свои силы. Взамен Горгона даст вам Зеркало Аталанты. Мистер и миссис Малфой пройдут ее ритуалы и получат его. Это будет наш второй компонент. Не забывайте: оно разоблачает иллюзии и показывает истинную сущность. Старайтесь не смотреть в зеркало, если вы не готовы. Гарри переглянулся с Драко. Скользкий ублюдок, — подумал он, но кивнул. — Допустим, вы говорите правду. Как нам туда попасть?— спокойно спросил Драко рассматривая вид под обрывом — Вам нужно заплатить за вход: пожертвуйте каплей крови Эгейскому морю. — И как мы поймем, что это сработало? — спросил Гарри Глаза Янниса блеснули в темноте и он улыбнулся — О, вы поймете. Друзья переглянулись, Пэнси сохраняла свое привычное лицо, будто ей наплевать. У Поттера был такой вид, будто он каждый день находит подземные мифологические города и жертвовал своей кровью морю. Драко надел броню окклюменции, а Гермиона следила за реакцией Кефалиса. — Мистер Кефалис— начала Гермиона, — не хочу показаться грубой, но мы вам не доверяем. — И правильно делаете — рассмеялся грек. — Если вы нас подставите… — Если я вас подставлю, то я подпишу себе и Элени смертный приговор — он довольно развел руками смотря на четверку. — Вы уж извините меня Гермиона, но мы греки народ гордый и свое слово мы держим. —Вы не пойдете с нами? — спросила Пэнси —Нет, я буду вас ждать здесь— улыбнулся Кефалис. — Вообще не похоже на ловушку, верно? - съясвил Драко с ухмылкой осматривая грозно грека Кефалис повертел головой. Друзья подошли к самому краю обрыва и посмотрели вниз. Прыгать было не слишком высоко, но прыгать в темноту под полную луну.. Что же. при других обстоятельствах- это могло бы быть даже романтично и весело. Поттер наклонился и достал из ботинка нож. Он посмотрел на друзей и кивнул. Надрезав свою ладонь- он капнул ее в море. Дальше он педедал нож Пэнси, она сделала надрез и проследила, чтобы кровь капнула в море. Кефалис за ними начал произносить заклинание. - Это заклинание, чтобы открыть вам ворота, не останавливайтесь, - предупредил он, - и наколдуйте себе что-нибудь, чтобы дышать под водой. Гермиона достала палочку и произнесла элементарное заклинание, которое с огромным трудом получилось. Магия острова была слишком ограничена даже для самых простых заклинаний. У всех четверых появилась маска с кислородом. Кефалис продолжал произносить заклинание, но пока ничего не происходило. Драко взял нож у Пэнси и сделал надрезм на ладони, не отрывая глаза от Гермионы. Видимо он увидел ее волнение и слегка улыбнулся, подмигнув ей, когда поднес ладонь за обрыв, чтобы его кровь капнула. — Готова? — прошептал он, его серые глаза поймали её взгляд. — Да, — ответила она, её голос дрожал, но был твёрд.— Подумаешь, мы почти каждый день мир спасаем. Драко рассмеялся и обнял Гермиону за талию, наклонился к ней и прошептал в ухо: — Гриффиндорцы… Гермиона посмотрела на него, но краем глаза заметила удивленное лицо Гарри, который пихнул Пэнси локтем, типа смотри, что творят. Пэнси улыбнулась. — Вы должны поторапливаться, я почти закончил— сказал Кефалис. Гермиона сделала надрез, почувствовав небольшую боль и капнула кровь в море с обрыва. Кефалис поднял посох, руны вспыхнули. необычным синим цветом. — На счет три - вы должны прыгнуть. Друзья подготовились. Вода в море начала пузыриться и издавать пар, постепенно образуя воронку. Полная луна вошла в активную фазу. Пора. Пэнси повернулась к Гарри и прошептала ему: — Наконец-то приключения, Поттер, а то уже становилось скучно — она облизала губы, схватив Гарри за руку. — Не отпускай мою руку внизу, Пэнс — сказал Гарри переплетая пальцы вместе. — ОДИН!- Крикнул Яннис. Драко взял раненую руку Гермионы и невербально ее залечил, а потом нежно погладил большим пальцем ее ладонь. Гермиона поднялась чуть на цыпочки и поцеловала его в щеку. Она сделала шаг назад и посмотрела на его ухмылку. — Прыгнем вместе, не отпускай мою руку, хорошо? — сказал ей Драко, а глаза блестели в свете луны. Гермиона кивнула. Он улыбнулся. — У тебя такой вид, будто ты каждый день спускаешься в затонувшие древние города, — прыснула Гермиона. Видимо, это было от нервов. Улыбка Драко расширилась. ДВА! — крикнул Яннис. Воронка в воде стала больше, образуя в воде золотые нити, которые вообще никак не смотрелись с серебристым отражением от луны. — Мы справимся, Грейнджер, — прошептал Драко, переплетая их пальцы. — Конечно, справимся, — подмигнула Гермиона. — Поттер? — окликнул Драко, выгибая голову в сторону Гарри. Гарри вопросительно повернулся к нему. — Не облажайся, — ухмыльнулся Драко. Никто, кроме Гарри, не понял, что Драко так пытался его подбодрить. — Не отходите далеко, мы не знаем, что нас там ждет. — сказал Гарри. — О, ну как же вы не знаете? Вас ждет история! — крикнул Кефалис. — Держитесь вместе, жду вас здесь! — ТРИ! Они падали в бездонную неизвестность, и мир вокруг них разрывался на части. Ветер ревел, словно раненый зверь, его яростный вой заглушал всё, кроме бешено колотящихся сердец. Обрыв, с которого они сорвались, растворился в густой дымке, уступив место бескрайнему морю, что стремительно надвигалось, словно голодная бездна, готовая их поглотить. Удар о воду хлестнул, как удар молнии — резкий, беспощадный. Ледяной холод пронзил их тела, сковал кости, вырвал дыхание из лёгких, заставив голоса умолкнуть. Водоворот подхватил их, словно хищник, играющий с добычей, закручивая в своём яростном танце. Тьма вокруг сгущалась, поглощая свет, и казалось, что море решило утащить их в свои бездонные глубины. Гермиона вцепилась в руку Драко, её пальцы, словно когти ястреба, впились в его ладонь, будто это была последняя нить, связывающая её с реальностью. Где-то высоко, в сиянии сапфировых рун, остался Кефалис — далёкий, почти миражный, — а затем их накрыла чёрная бездна. Водоворот кружил их, как древний зверь, то сжимая, то отпуская, затягивая всё глубже в пучину. Вода обрушивалась со всех сторон, её ледяной напор ломал рёбра, сдавливал грудь, словно сама стихия вознамерилась выжать из них жизнь. Но магия не сдавалась. Алые нити, сплетённые заклинанием Гермионы, обвивали их запястья, пульсируя в темноте, как нити судьбы, не позволяя хаосу разорвать их связь. Эти нити мерцали, словно раскалённые угли, бросая вызов ревущей тьме. Гермиона чувствовала, как её пальцы, до боли, почти до крови, стиснули ладонь Драко. В этом хаосе, среди рёва воды и мрака, его рука была единственным якорем — горячая, живая, пульсирующая теплом вопреки ледяному холоду моря. Она ощущала дрожь в его пальцах — не страх, но яростное сопротивление стихии. Его ответный нажим, крепкий и непреклонный, был безмолвной клятвой: Я не отпущу. Рядом Гарри боролся с водоворотом, удерживая Пэнси за плечи. Его лицо, искажённое за стеклом магического пузыря, отражало напряжение, но в глазах горела непреклонная решимость. Пэнси, несмотря на холод, казалась частью стихии: её чёрные волосы развевались, как водоросли в бурном течении, глаза сверкали дерзким вызовом, а губы изгибались в безумной улыбке. «Наконец-то приключения!» — её голос, насмешливый и звонкий, всё ещё эхом звучал в голове Гарри. Он, сам того не желая, ответил слабой улыбкой, сжимая её ладонь так, будто отпускать её было равносильно поражению. Поттер любил эту безумную. И вдруг всё стихло. Водоворот замер, словно кто-то оборвал струны ревущего органа. В наступившей тишине вспыхнул свет — золотой, мерцающий, словно дыхание самого моря. Он поднимался снизу, мягкий, но властный, и в этот миг они ощутили не падение, а зов — направленную силу, что вела их вниз, как по невидимой тропе. Руны Кефалиса сработали. Течение успокоилось, и море, словно подчиняясь древней воле, расступилось. В глубине разверзлась арка — массивная, высеченная из чёрного вулканического камня, испещрённая светящимися символами. Знаки дрожали, будто живые, излучая призрачное сияние, и вода почтительно обходила их, открывая путь. Гарри подал знак, указывая на арку, и друзья, собрав последние силы, поплыли к ней. Он первым нырнул в её тёмный зев, а остальные последовали, словно влекомые неведомой судьбой. Они прорвались сквозь арку — и мир изменился. — Охренеть, — тишину разорвал голос Пэнси, снимающей магическую маску. Её слова повисли в воздухе, как эхо их общего потрясения. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным солью и древней магией. Он дрожал, словно в кузнице, от невидимых ударов молота, и каждый вдох казался глотком истории. Они стояли в городе — городе-храме, укрытом под водой веками, распахнувшемся перед ними, как ожившая легенда. Стены из чёрного вулканического камня были покрыты фресками, оживающими в тусклом свете. Гефест, с лицом, раскалённым пламенем горна, ковал молнии для Зевса, его мускулы напрягались, будто готовы были ожить. Сирены танцевали в пенной круговерти, их улыбки были хищными, а глаза — пустыми, как бездна. Тёмные змеи клубились в тенях, словно готовые соскользнуть со стен в реальность. Золотые колонны, увитые древними узорами, возвышались к хрустальному куполу, сквозь который пробивался лунный свет — холодный, серебряный, чужой. Он высвечивал трещины на стенах и тени, что двигались, даже когда они стояли неподвижно. У входа застыли две мраморные пумы с изумрудными глазами, их позолоченные тела сверкали, словно стражи вечности. Время здесь коснулось лишь стен, покрыв их трещинами, однако древние греческие мозаики, созданные ещё до времён Александра Македонского сияли и казались нетронутыми временем. Огромный купол над головой, сотканный из хрусталя, казался окном в другой мир, где лунный свет и толща воды сливались в призрачное сияние. Они были здесь. В городе, о котором шептались лишь древние летописи, в городе, что однажды поглотило море. В Гефестионе. У Гермионы перехватило дыхание, её глаза блестели от восторга, но руки дрожали, одновременно от страха и восхищения. Гарри, нахмурив брови, осматривал периметр, его рука всё ещё сжимала палочку, готовую к бою. Пэнси, широко раскрыв глаза, впитывали красоту вокруг.. Драко крепко держал Гермиону за руку. Он чувствовал, как её пальцы дрожат, и осторожно направил её к лестнице, ведущей из воды на твердую землю города. Вот она. Граница. Они выбрались на берег, и Пэнси первой нарушила тишину: — Все в порядке? — Люмос, — хором произнесли Гермиона и Гарри, и свет их палочек осветил бледные, но живые лица друзей. — Да, мы в порядке, — ответила Гермиона, аккуратно убирая алую нить с запястья, связывающую её с Драко. — Замечательно, — сухо бросил Драко, но его голос дрогнул, выдавая эмоции. Он взмахнул палочкой — и их одежда мгновенно высохла.Татуировка в виде дракона на его шее засияла золотом на фоне золотых оттенков Гефестиона. —Мерлин, здесь так… — прошептала Пэнси. Ее восхищенный взгляд был прикован к памятнику военачальника Гифестиона. —Красиво,— закончил за нее предложение Гарри, вращаясь вокруг нескончаемого города. — Это потрясающе, — воскликнула Гермиона, сдерживая слезы. — Мы в затонувшем городе. О нем почти ничего не известно, только смутные легенды. Невероятно! Вы могли это когда-нибудь представить? Он был гораздо раньше 336 года до нашей эры. Невероятно… — Ты хочешь сказать, что мы в городе, которому чуть больше двух тысяч лет? — спросил Гарри, повернувшись к Гермионе. — Я полагаю, можно с уверенностью утверждать, что этому месту никак не меньше двух с половиной тысяч лет, — голос Гермионы звенел от сдержанного восторга, словно она делала доклад на заседании Общества защиты магловских памятников. — Вы только взгляните на эти мозаики! Она жестом, полным благоговения, указала на свод, где в камне были запечатлены сложные орнаменты и сцены на древнегреческом. Лучи их заклинаний скользили по поверхности, и кажется, от нее исходил едва уловимый, древний свет. — Их состояние близко к идеальному. У меня есть теория, что остаточная магия острова… она словно питает это место, поддерживая в нем жизнь. Сохраняя его, — она на мгновение замолчала, глядя на величественные руины. — Ну, или то, что от него осталось. Краем глаза она заметила, как тень улыбки коснулась его губ — мимолетная, словно ему в лицо плеснули светом. Не в силах сопротивляться этому магниту, Гермиона обернулась и утонула в его взгляде. И сквозь привычную суровость, сквозь ледяной щит, которым он защищал свое истинное «я», она увидела ту самую слабость, что он так яростно пытался скрыть. Он отчаянно пытался удержать привычные барьеры, но для нее эти страницы его души давно стали открытой книгой. Та странная, выкованная годами связь между ними шептала простую истину: его броня держалась не на гордыне, а на страхе. Без нее он чувствовал себя уязвимым, и от этого осознания ее сердце учащенно забилось в груди. — Грейнджер, — его голос потерял привычную сталь, в нем послышалась та самая теплота, которую он уже не мог — или не хотел — скрывать. — Твоя способность находить прекрасное даже здесь… она действительно восхищает. Я бы не ожидал от тебя иного. Его взгляд ненадолго остановился на ней, наполненный нежностью, прежде чем он с видимым усилием перевел его на Гарри и Пэнси. Краем глаза Драко заметил, как Гарри и Пэнси переглянулись, широко раскрыв глаза. В их взгляде не было осуждения — лишь тихое, обоюдное изумление перед той мягкостью, что прорвалась сквозь его обычную суровость. — Но, увы, я вынужден быть голосом разума в этой компании, — продолжил он тише, и в тоне его слышалось почти сожаление. — Напоминаю вам всем, что мы находимся, возможно, в сердцевине опасности. И если нам «повезет», нам предстоит пройти через обряд жертвоприношения. Снова. При лучшем раскладе ритуал станет нашим спасением и пропуском отсюда. При худшем… именно поэтому… Однако фраза повисла в воздухе, обрубленная. Взор Драко, острый и настороженный, выхватил в темноте, у подножия памятника Гефестиона, стремительное движение. Тень, промелькнувшая и исчезла за секунду. В иное время он бы не придал этому значения. Но не сейчас, когда на его плечах лежала ответственность за всех них — и в первую очередь за нее. Пальцы инстинктивно сжали рукоять волшебной палочки, а сознание очистилось ото всего, кроме готовности к бою. — Ты что-то заметил? — мгновенно насторожился Гарри, его рука тоже потянулась к палочке. — Возможно. Держите палочки наготове. Пэнс, не отходи от Поттера. Грейнджер, ты от меня ни на шаг, — отрезал Драко, его собственная ладонь по-прежнему сжимала руку Гермионы, и он не собирался ее отпускать. Пэнси и Гарри двинулись вперед, и Драко, по-прежнему держа Гермиону, последовал за ними. Он почувствовал, как ее пальцы ответно сжали его. — Драко, постой, — тихо выдохнула она. Он обернулся на звук своего имени, которое она произносила так редко, и вопросительно посмотрел ей в глаза. — Пообещай мне, что… — она запнулась, подбирая слова. — Пообещай, что не станешь выжигать свою магию на этот раз. Драко в удивлении приподнял брови, но промолчал, внимательно изучая ее лицо, словно пытаясь запечатлеть каждую черту ее лица. — Не смотри на меня так, прошу. —И как же я на тебя смотрю?— улыбнулся он Она не сдержалась и улыбнулась в ответ. Мы идиоты. Мы умрем здесь потому что мы - идиоты- подумала Гермиона. — Ответь что-нибудь. Его улыбка тут же погрустнела — Грейнджер, я и не собирался… — он глубоко вздохнул, — …прибегать к темной магии. — О! — это было все, что она смогла вымолвить. Умнейшая ведьма своего поколения… Браво, Гермиона. О? Серьезно? Это все, что ты можешь сказать? О? — Я больше не могу этого делать. Особо, но теперь — тем более. — Почему? По лицу Драко было видно, как аккуратно он пытается подобрать слова. — Наша магия связана. В прошлый раз, когда я попытался, откат ударил по тебе. Тебе было плохо. Я… прости. Я не знал, что так выйдет. Она на мгновение коснулась его щеки, и он на миг опустил щит окклюменции, позволив ей увидеть в своих глазах всю ту невероятную нежность, что копилась внутри. — Нет, Драко, не в этом дело! Понимаешь? Я не хочу, чтобы ты сжигал свою магию! Неважно, ради чего! Просто пообещай. — Грейнджер, давай договоримся так: я обещаю не сжигать свою магию и применю ее лишь в случае крайней необходимости, если другого выхода не будет. Хорошо? Гермиона слабо улыбнулась и кивнула. — Ну, попытаться стоило. — Только не отходи от меня, — он вновь взял ее за руку, крепко переплетая пальцы. Они обогнули памятник и присоединились к Гарри и Пэнси, которые ждали в тени, с палочками наготове. На их лицах читалось недоумение и множество вопросов, но, судя по всему, они были готовые отложить расспросы до лучших времен.

***

Они ступили в открытое пространство Гефестиона, и их шаги гулко отозвались в тишине. Когда-то здесь шумела агора — сердце города, где торговцы выкрикивали свои предложения, а философы спорили о смысле бытия. Теперь же это место дышало древностью, словно само время застыло в пыльном воздухе. Сквозь изящные арки, увитые тонкими трещинами, они вошли в длинный коридор, выложенный мраморными плитами. Их белоснежная поверхность, отполированная веками, отражала тусклый свет факелов, бросая на стены причудливые тени. Трудно было поверить, что этому городу больше двух с половиной тысяч лет. Магия, пропитавшая каждый камень, творила чудеса, сохраняя его величие нетронутым. Коридор закончился массивной аркой, чьи резные узоры, покрытые паутиной трещин, рассказывали о давно забытых триумфах. За ней зияла тьма — густая, почти осязаемая, дышащая ледяным холодом веков. Гермиона невольно поежилась, чувствуя, как мороз пробирается под кожу. Но стоило им сделать шаг вперед, как своды зала внезапно озарились призрачным сиянием. Свет, словно живой, выхватил из мрака устрашающее зрелище. Стены, украшенные золотыми люстрами, вспыхнули странным огнем — зеленым, неестественным, будто само пламя было пропитано магией. Его отблески плясали на мраморе, превращая зал в мираж изумрудного света. — Вот дерьмо, — выдохнул Гарри, его голос дрогнул от смеси восторга и ужаса. Друзья замерли, их взгляды устремились вверх, к высоким сводам, словно невидимая сила выдернула воздух из их легких. Магия в их крови завибрировала, как натянутая струна, и их тела невольно дернулись, словно по ним пробежал электрический разряд. — Наконец-то, — с умиротворением выдохнула Пэнси, закрыв глаза, будто наслаждаясь давно забытым ощущением. — Да, я уже и забыл, каково это — чувствовать полную магическую силу, — добавил Драко, его голос был низким, почти хриплым, но в нем сквозила непривычная теплота. Гермиона застонала, когда магия, подобно бурлящему потоку, хлынула по ее венам. После долгих дней на Лемносе, где их силы были частично подавлены, это чувство было сродни возвращению домой. Словно недостающая часть пазла встала на место, тело ожило, благодаря за воссоединение с древней силой. Это было… почти экстатично, как первый вдох после долгого погружения под воду. Зал, открывшийся перед ними, был полон статуй. Сотни фигур выстроились в идеальном порядке, словно безмолвная армия, застывшая в вечности. Воины в отлитых доспехах, женщины-сирены с распущенными волосами, будто застывшими в движении; лернейские гидры с извивающимися шеями; грифоны, чьи когти казались готовыми вонзиться в добычу; химеры с оскаленными пастями — все они были вырезаны с таким мастерством, что каждая складка на пеплосе, каждый мускул, каждая чешуйка выглядели пугающе живыми. Казалось, статуи вот-вот вдохнут и шагнут навстречу. — Выглядит… — начала Гермиона, ее голос дрожал от смеси восхищения и тревоги. — Жутко, — закончил за нее Гарри, поправляя очки, съехавшие на кончик носа. Его зеленые глаза внимательно изучали зал, выискивая малейший намек на угрозу. — Зачем их здесь столько? — спросила Гермиона. — Это… слишком много для украшения зала. — Возможно, они охраняют кого-то? — предположил Гарри, его брови нахмурились. — Или что-то. — Так, давайте дружно вспомним, что с нами случилось в Храме Тишины, — бросила Пэнси, скрестив руки на груди. Ее взгляд скользнул по ряду химер, чьи каменные глаза, казалось, следили за каждым их движением. — О, Мерлин, — Гермиона закрыла лицо ладонями, ее плечи поникли, словно воспоминания о прошлом приключении физически надавили на нее. — Хотелось бы надеяться, что они здесь просто для красоты, — продолжила Пэнси, обходя одну из статуй и внимательно разглядывая ее. — Но, учитывая нашу удачу, это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Что делаем? — Драко повернулся к Гарри, его тон был требовательным, но в глазах мелькнула тень неуверенности. — Полагаю, у нас нет выбора, — ответил Гарри, пожав плечами. — Нужно идти вперед. — Великолепный план, Поттер, — съязвил Драко, закатывая глаза. — Я думал, ты Избранный, потому что умеешь находить нестандартные решения в подобных ситуациях. Гарри усмехнулся, потирая затылок. — Ну, знаешь, я немного растолстел, женился, слегка расслабился. Навык находить гениальные планы немного притупился. Пэнси не сдержала смешок, прикрыв рот рукой. — Ты планируешь жаловаться, Поттер? — Что ты, милая, ни в коем случае, — с наигранной серьезностью ответил Гарри, но его глаза искрились весельем. — Значит, идем вперед? — уточнила Пэнси, переводя взгляд на остальных. Гермиона и Драко молча кивнули, хотя в их глазах читалась настороженность. — Согласно легендам, — начала Гермиона, стараясь придать голосу уверенности, — Горгона превращала живых существ в камень одним взглядом. Будем надеяться, что эти статуи, — она указала на застывшие фигуры, — не ее творение а просто дань величию какого-нибудь военачальника. — В путь, — решительно сказал Гарри, поправляя очки и делая шаг вперед. Его голос звучал тверже, чем он сам, вероятно, чувствовал. Они спустились по широкой лестнице, ведущей вглубь зала. Их шаги гулко отдавались от каменных плит, и каждый звук казался слишком громким в этой гробовой тишине. Они шли медленно, огибая ряды статуй, чьи взгляды, казалось, провожали их. Воздух был пропитан магией — древней, могущественной, почти осязаемой. Она пульсировала в их венах, наполняя каждый нерв, каждую клеточку их тел. Впервые за долгое время они чувствовали себя целыми. Гермиона пыталась успокоить себя, повторяя про себя, что хотя бы их магия вернулась. Они не беззащитны. Если что-то пойдет не так, они смогут дать отпор. Но где-то в глубине души шевельнулся холодный страх и она сделала все, чтобы унять свою тревожность. Драко, словно уловив тень тревоги в глазах Гермионы, крепче сжал ее ладонь. Его пальцы, холодные, но уверенные, передали ей молчаливое обещание: они справятся. Она ответила, дважды сжав его руку в ответ, — их секретный сигнал, говорящий: «Мы здесь. Вместе». И пусть впереди их ждут горы испытаний, сейчас они были рядом, с друзьями, и это вселяло в нее искру надежды, теплую, как луч солнца в этом мрачном зале. Резкий звук, похожий на хруст битого стекла, заставил всех вздрогнуть. Гарри, резко шагнув вперед, задел крошечную статую лернейской гидры, притаившуюся у самого пола. Она была почти незаметна, сливаясь с мрамором, размером не больше кулака. От удара статуэтка отлетела на несколько метров, со звоном ударившись о плиты. Друзья замерли, словно время остановилось. Их дыхание стало поверхностным, сердца бились в унисон, ожидая чего-то неизбежного. Тишина давила, как тяжелый занавес. — Все хорошо, — прошептала Гермиона, но ее голос дрожал, выдавая неуверенность. — Идем дальше. Словно в насмешку над ее словами, зал наполнился зловещим треском. Каменный скрежет эхом разнесся под сводами, и сотни пар глаз — алых, пылающих, как угли в ночи, — разом обратились к ним. Статуи, только что недвижимые, ожили. Их взгляды, полные древней, нечеловеческой злобы, пронзали насквозь. Пэнси, почесав затылок, нахмурила брови и саркастично бросила: — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, кажется, мы… в полном дерьме, да? Гарри, наклонив голову, внимательно разглядывал статую воина в византийских доспехах, чьи красные глаза буравили его, словно копье. Воин сжимал щит и копье, застыв в угрожающей позе. — Пэнс, я, кажется, уже говорил, что ненавижу, когда ты права? — спокойно, почти лениво ответил Драко, но его пальцы крепче сжали палочку. Ответить никто не успел. Новый треск, громкий, как раскат грома, заставил их подпрыгнуть. Около двадцати статуй воинов справа ожили, отрываясь от своих постаментов. Их шаги, тяжелые и ритмичные, сотрясали пол. Это были фаланги — воины Александра Македонского, закованные в броню, с массивными щитами и копьями. Каждая статуя возвышалась на два метра, их плечи, казалось, занимали весь зал, а красные глаза горели неумолимой яростью. — Ох, сейчас будет жарко, — ухмыльнулся Гарри, направляя палочку на ближайшего воина. Его голос казался уверенным, несмотря на тревогу в глазах. — Более чем, — отозвалась Пэнси, сжимая палочку так, что побелели костяшки пальцев. Фаланги ускорились, их шаги загрохотали, как барабаны войны. Они разделились, обходя друзей с флангов, словно стая волков, загоняющая добычу. — В круг! — рявкнул Драко, его голос прорезал гул, как клинок. — Спиной к спине! Друзья инстинктивно сомкнули ряды. Гермиона прижалась спиной к Драко, чувствуя его тепло сквозь мантию, а Гарри встал спиной к Пэнси. Они образовали живой щит, готовые встретить угрозу с любой стороны — севера, юга, запада или востока. Гарри, не теряя времени, взмахнул палочкой: — Экспульсо! Ослепительная вспышка ударила в грудь каменного воина, отшвырнув его назад. Тот с грохотом рухнул, но тут же поднялся, его каменное лицо исказила жуткая улыбка. Он шагнул вперед, направляя копье прямо на них. — Конфринго! — выкрикнула Гермиона, выпуская огненное заклинание. Пламя лизнуло статую, но камень лишь слегка почернел. Огонь был бессилен против древней магии. «Идиотское решение», — мысленно обругала себя Гермиона, но отступать было некуда. Драко, стиснув зубы, выпускал заклинание за заклинанием — режущие, дробящие, взрывающие. Но воины лишь на миг отшатывались, тут же возобновляя наступление. Их щиты и копья сверкали в зеленом свете огня, а красные глаза горели, как маяки смерти. Фаланги выстроились в идеальный ряд, как настоящая армия древности, и двинулись вперед, сужая кольцо. — Бомбарда Максима могла бы сработать, но нас разнесет вместе с ними! — крикнул Гарри, уворачиваясь от размашистого удара копья. Пэнси, отбросив палочку, выхватила два пистолета, которые блеснули в ее руках, как продолжение ее ярости. Выстрел. Свинцовая пуля с визгом отрикошетила от головы воина, оставив лишь крохотный скол. — Попробуй встать, тупой кусок камня! — прорычала она, целясь в коленный сустав следующей статуи. Пуля попала точно, и воин осел, но камень тут же начал срастаться с противным хрустом. — Их берут пули! — воскликнул Гарри, уворачиваясь от удара щита. — Пэнс, милая, сейчас не время, но ты круче Лары Крофт! Видел такое в кино! — Он взмахнул палочкой: — Остолбеней! Заклинание лишь на миг замедлило статую. — Напомни мне, когда выберемся, посмотреть этот фильм, — холодно бросила Пэнси, разворачиваясь и стреляя в воина, целившегося в Гермиону. Пуля сбила статую, расколов ее на куски. — Грейнджер, держись! — Спасибо, Пэнси! — выдохнула Гермиона, чувствуя, как пуля пронеслась в дюйме от ее виска. Ее собственное Редукто разнесло следующего воина в пыль, но осколки тут же начали собираться, словно притянутые невидимым магнитом. — Они регенерируют! Обычные заклинания не работают! Нужно найти ядро проклятия! — Точно, как в Храме Тишины! — крикнул Гарри, вызывая щит: — Протего! Серебристый купол накрыл друзей, отражая удары копий. Но кошмар только начинался. С потолка, с треском отрываясь от сводов, спустились химеры. Их каменные тела, покрытые чешуей, двигались с пугающей грацией. Изумрудные глаза сверкали, зубы скалились, а когти блестели, как обсидиан. — Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! — выплеснул Гарри, его голос сорвался от напряжения. — Поттер, держи щит! Грейнджер, к центру! — рявкнул Драко. — Если запустим Бомбарду, нас не должно зацепить! Но химеры были быстрее. Они взмыли в воздух, отталкивая воинов, и ринулись к друзьям, их когти царапали щит Гарри, издавая скрежет, от которого кровь стыла в жилах. Драко, уворачиваясь от когтистой лапы, выкрикнул заклинание, которое однажды чуть не стоило ему жизни: — Сектумсемпра! Эфирный клинок рассек химеру пополам, но половинки зависли в воздухе, срастаясь с противным треском. — Пэнси, дай пистолет! — спокойно, но твердо сказал Драко, не отрывая глаз от химеры, кружившей над щитом. Пэнси, не теряя ни секунды, бросила ему оружие. Драко поймал пистолет и выстрелил. Пуля расколола химеру, и ее каменное тело рухнуло, рассыпавшись на куски. Но изумрудные глаза продолжали гореть в пыли. — Руны! Ищи руны на основаниях! — крикнул он Гермионе. — Там должна быть точка привязки заклятия! Бой превратился в хаотичный вихрь. Гарри, отвлекая на себя огромного каменного минотавра, уворачивался от его топора. Его заклинания гремели, как раскаты грома, но лишь замедляли чудовище. Пэнси, двигаясь с кошачьей грацией, стреляла в суставы статуй: — Что, камешек, больно? Ломайся давай! — Малфой, Грейнджер, к центру! Ищите активатор! — рявкнул Гарри, отскакивая от очередного удара. Драко не успел ответить — массивная каменная рука схватила его за горло и подняла над землей. Холодный мрамор обжег кожу, в глазах потемнело. — Драко! — Гермиона закричала, ее голос хлестнул, как кнут. Не раздумывая, она подскочила к статуе и с яростью вонзила кончик своей виноградной палочки прямо в пылающий красный глаз. — Диффиндо! Трещины, как паутина, поползли по голове статуи. Она замерла и с глухим грохотом рассыпалась в груду камней, выпуская Драко. Он рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух. Гермиона опустилась рядом, ее руки обхватили его лицо. В ее глазах плескались паника и любовь, которую она больше не скрывала. Их пальцы сцепились, и Драко, все еще задыхаясь, притянул ее к себе, прижав губы к ее виску. Поцелуй был быстрым, полным отчаянной благодарности. — Я в порядке, Львица, — хрипло выдохнул он ей в волосы. — Руны. Ищи. Сейчас. Они подскочили почти одновременно, и взгляды всех упали на основание ближайшей статуи. В изгибах замысловатой резьбы проступали слабые, но ясные магические символы — они дышали, пульсировали древней, тяжёлой силой. — Ясно! — выдохнула Гермиона, и её голос зазвенел торжеством. Палочка в её руке описала в воздухе сложный, сплетённый в узор жест. Остальные, затаив дыхание, пробрались ближе к центру зала, стараясь держаться подальше от возможного взрыва. Гермиона вскинула палочку, и в её глазах загорелась решимость. — ИГРО ПИР! — выкрикнула она, направляя палочку к сводам. Зал содрогнулся. Грохот прокатился, словно удар грома внутри каменных стен. Зеленоватый свет факелов взметнулся вверх, вспыхнув ослепительным пламенем. Перед ними разросся шар огненной энергии — ярко-зелёный, чудовищный, размером с дом. Он разорвал воздух, понёсся вдоль стены и смёл правый ряд статуй. Горгоны, минотавры, химеры — все они обращались в пыль, осыпаясь серым пеплом. Гермиона вскрикнула — тяжесть заклинания прожигала её изнутри, но она не отступила. Зал загорелся в отражении пламени. — Чёрт! — вырвалось у Драко. Он почувствовал это телом: её магия утекала, оставляя за собой пустоту, обжигая каждый след силы. — ГРЕЙНДЖЕР! — ГЕРМИОНА! — голос Поттера дрогнул. Пэнси стояла зачарованная: Гермиона выпрямилась, словно статуя, удерживая шар обеими руками — палочку в одной, открытую ладонь другой. Пламя слушалось её, разрасталось и сжималось, сметая каменные лица с холодной точностью. — НЕ ПОДХОДИТЕ! — крикнула она. — Я справлюсь! — ЭТО АДСКОЕ ПЛАМЯ! — сорвался Гарри, оборачиваясь к Малфою. — ОСТАНОВИ ЕЁ! — НЕ. СМЕЙТЕ. БЛИЗКО. ПОДХОДИТЬ. Я ДЕРЖУ ЕГО— рявкнула Гермиона, и шар метнулся влево, сметая новые ряды. Статуи сирен вспыхнули и загорелись в зелёном пламени. Алый свет в их глазах мигнул и погас, будто перегоревшие лампы. Волна антимагической энергии ударила в камни. Воины, химеры, минотавры застыли, а затем начали крошиться, сыпаться на пол, превращаясь в пепел. Гермиона закричала — голосом, в котором слышался надрыв. Она направила шар на дальний конец зала, колонны вспыхнули, и в последнем усилии метнула огонь в противоположную сторону. Палочка выскользнула из руки. Взрыв отразился от потолка, и зал взорвался ослепительным светом. — ПРОТЕГО МАКСИМА! — крикнула Гермиона. Щит сомкнулся над ними куполом, когда камни разлетелись в пыль, и своды начали рушиться. Драко рывком прижал её к себе спиной и взмахом палочки обратил падающие осколки в пыль. Она обмякла и рухнула в его руки. — ГРЕЙНДЖЕР! — он опустился на колени, положив её голову к себе на колени и обхватив ладонями её лицо. — ГЕРМИОНА! — вскрикнула Пэнси, бросаясь к подруге. — Я… я в порядке, — Гермиона судорожно вдохнула. — Дайте минуту… Драко провёл пальцами по её щеке, вглядываясь с ужасом в её состояние. — Чем ты думала, львица?.. — По…подрядок, — выдохнула она с кривой улыбкой. — Что это было, чёрт возьми? — Гарри всё ещё не мог отдышаться. — Никогда не видел такого огня. — Это не адское пламя, — тихо сказала Гермиона, цепляясь за руку Драко. — Это игро пир. — Игро… пир? — Летучий и жидкий огонь древних греков, — пояснила она, пытаясь подняться. — Лежи, — Драко осторожно удержал её. — Ты выжала из себя всё. — Гермиона, — Гарри попытался улыбнуться. — Когда выберемся, расскажешь подробнее. Никогда не видел ничего подобного. — Если вкратце… нефть, сера, пара древних ингредиентов. Греки использовали его в сражениях. Меня смутил цвет, но потом я поняла: он освещал зал. Я усилила его магией — и этого хватило. — Где бы ни был этот деактиватор… — сухо бросила Пэнси. Драко помог Гермионе подняться, удерживая её крепко за талию. Она всё ещё тяжело дышала, но его прикосновения были надёжнее любого заклинания. Он наклонился к её уху, и в его голосе прозвучало нечто почти хриплое: — Моя маленькая львица… Ты была так великолепна. Ты управляла огнём, ммм… Я навсегда это запомню. — тихо прорычал ей в шею. Его дыхание скользнуло по её шее. Гермиона почувствовала, как по коже пробежал жар, будто ее коснулось пламя. В животе сжался узел, такой сильный, что она едва удержалась на ногах. Она скользнула взглядом за его плечо: Гарри и Пэнси спорили о чём-то, не замечая их. Гермиона поднялась на цыпочки, её пальцы вцепились в затылок Драко, и она резко потянула его к себе. Их губы столкнулись — жадно, нетерпеливо. Языки встретились, и этот миг вспыхнул, как искра от раскаленного железа. Драко зарычал низко, почти неслышно, и сжал её рёбра, притягивая ближе. Её тело прижалось к его — настолько близко, что она ощутила, как бешено бьется его сердце под ее пальцами. — Ты… ты тоже был великолепен…, — прошептала она в его ухо, касаясь губами его кожи, и отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Его глаза потемнели, в них горел огонь, такой же дикий, как тот, что только что разорвал зал. Он медленно провёл языком по губам, прикрыв глаза, втянул в себя воздух — как будто хотел запомнить её вкус. — Грейнджееер… — протянул он по слогам, его голос был низким, дразнящим, горячим. Опасным. — Тише, — улыбнулась Гермиона, её губы блеснули вызовом. — Может, я тоже не умею сдерживаться. Кто знает? Брови Драко взлетели вверх от удивления, и он не смог скрыть свою фирменную ухмылку. Его пальцы всё ещё держали её так крепко, что сомнений не оставалось: отпускать он точно не собирался. Тишина, воцарившаяся в зале, была оглушительной. Лишь их прерывистое дыхание нарушало ее. Переглянувшись, они без слов двинулись дальше, вглубь древнего дворца, оставляя за спиной прах и тени прошлого.

Примечание от автора: вторая часть скоро.

Я просто перфекционист, мне надо вычитать сто раз, и все равно нахожу ошибки...

ПБ включена.