Сирин и Орфел

Аппарация ударила внезапно и безжалостно. Словно кто-то выдернул воздух из лёгких Гермионы и швырнул ее в бурный водоворот. Она зажмурилась, сжимая палочку так сильно, что древко впилось в ладонь, оставляя жгучий след. Когда её каблуки цокнули о мраморный пол атриума Министерства магии, она пошатнулась, и тёплая рука Драко подхватила её под локоть — мимолетный жест, но от его прикосновения по коже пробежал жар, заставив сердце пропустить удар. Кольцо вновь завибрировало. Она бросила на него взгляд, но он уже смотрел вперед, его серые глаза, острые, как лезвие, скользили по атриуму, выискивая угрозы. Его челюсть была сжата, а пальцы, теребящие манжет рубашки, выдавали напряжение, которое он прятал за маской холодного спокойствия. Он подавлял свою злость.Опять. Атриум был наполнен беспокойством и хаосом. Авроры метались между колоннами, их мантии развевались, как крылья встревоженных птиц, а голоса сливались в низкий гул, от которого у Гермионы запульсировало в висках. Фонтан Магического Единства в центре, обычно величественный, сегодня казался насмешкой: его струи били неровно, вода плескалась, словно отражая смятение, сковавшее всех. Гермиона поежилась, чувствуя, как холод ползет по спине, словно предчувствие. Её взгляд упал на Гарри, Пэнси и Блейза у лифтов. Гарри выглядел сломленным: очки съехали на кончик носа, волосы торчали, а под глазами залегли тени, черные, как уголь. Пэнси стояла рядом, её беспокойство выдавали только сжатые кулаки, но лицо оставалось хладнокровным. Блейз, прислонившийся к стене, выглядел хуже всех: его обычно безупречный вид был разрушен — мантия помята, глаза красные, а руки дрожали, сжимая обломки волшебной палочки, из которой струился слабый дым. Гермиона шагнула к ним, её каблуки эхом отдавались в груди, как удары. Имя Джинни вновь вспыхнуло в голове, как заклинание, и воспоминание нахлынуло, яркое и болезненное. Она сидела в общей гостиной Гриффиндора, стол завален книгами, пергамент пестрел заметками. Джинни плюхнулась рядом, её рыжие волосы горели в свете камина, как факел. — Мерлин, Гермиона, ты когда-нибудь отдохнёшь? — Джинни закатила глаза, но её улыбка была тёплой, почти сестринской. — Когда-нибудь, возможно, — буркнула Гермиона, но уголки её губ дрогнули в ответной улыбке. Джинни сунула ей в руку заколку — дешёвую, с маленьким золотым снитчем. — Вот, попробуй укротить этот хаос на голове. А то ты похожа на взорвавшегося дикобраза. Гермиона фыркнула, и смех вырвался сам собой, лёгкий и свободный, как будто война была лишь далеким кошмаром. Джинни подмигнула, и в тот момент Гермиона просто кивнула, чувствуя, как тепло разливается в груди от этой простой заботы. Слёзы жгли глаза, и Гермиона моргнула, прогоняя их. «Джинни... только не она». Она сглотнула ком в горле, но боль не отступала — острая, как нож. "Мы пережили войну. Мы не можем потерять её теперь". Она посмотрела на Гарри. Его взгляд, полный вины и отчаяния, пронзил её наскозь. Он стоял, опираясь на стену, словно она была единственным, что удерживало его от падения. Его руки дрожали, когда он поправил очки, и Гермиона почувствовала, как её собственная вина — за то, что не уберегла подругу — вгрызается в сердце. Они потратили слишком много времени зря. Они должны были раньше разгадать ребус. — Гарри, — ее голос сорвался, хрупкий, как стекло. Она хотела звучать уверенно, как в те дни, когда они втроём сражались с судьбой, но сейчас она была просто человеком, раздавленным страхом. — Что... что случилось? Гарри поднял взгляд, и его зелёные глаза, обычно такие живые, теперь были мутными, как стоячая вода. Он сжал кулаки, костяшки побелели, и заговорил, голос хриплым, словно выжатым из него силой: — Сегодня, около двух часов дня в Косом переулке. Джинни была с Блейзом. Они вернулись на несколько дней, чтобы навестить миссис Уизли. — Он замолчал, потирая виски, и его плечи опустились ещё ниже. — Они вышли пройтись. Ничего подозрительного. Она хотела зайти купить новый котёл... — Его голос дрогнул, и он отвернулся, будто не мог вынести их взглядов. — Вспышка из ниоткуда. Блейз не успел ничего сделать. Его оглушили. Когда он очнулся, её не было. — Улики? — вмешался Драко, его голос был твердым и пронизывающим. — Красный пепел, — выдохнул Гарри. — А ещё, рядом лежала ее палочка. Сломанная. Гермиона и Драко перевели взгляд на трясущиеся руки Блейза, который до сих пор сжимал сломанную палочку Джинни. Лицо Драко оставалось невозмутимым, но в какой-то момент Гермиона почувствовала, что он перестал дышать. Вместе с ней. — Другие свидетели? — спросил Драко. — Были, — сказал Гарри. — Ничего нового: все говорили, что магия в радиусе километра трещала, как при землетрясении. Некоторые видели высокую фигуру в алом плаще. Гермиона заметила, как Гарри бледнел с каждым словом. — В алом? Но раньше свидетели говорили, что фигура была в чёрном, — перебил Драко. — Да уж… Даже не знаю, как это прокомментировать, — Поттер устало потёр лицо ладонью. — Блейз, приятель, — Драко повернулся к Блейзу и сжал правой рукой его плечо. — Мы найдём её. Мне нужно, чтобы ты ещё раз рассказал всё, что помнишь. В деталях, ясно? Блейз кивнул, не глядя на Драко. Его трясло, но он явно пытался собраться. Он тяжело вздохнул и начал: — Вчера вечером мы вернулись в Лондон и провели ночь в Норе. Всё прошло замечательно. Сегодня утром позавтракали у Уизли и решили прогуляться по Косому переулку. Джинни нужно было купить кое-какие мелочи для дома. Гермиона кивнула, побуждая его продолжать, пока Блейз делал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Мы как раз направлялись в сторону J. Pippin's Potions, — продолжил он, — как неожиданно почувствовали сильную вибрацию. Маглы называют это землетрясением. Мы с Джинни достали палочки, а потом... — Блейз замешкался, сделав глубокий вдох. Его пальцы тряслись. — Мы в ту же секунду были окутаны тёмным дымом. Я ничего не понял. Когда очнулся, Джинни уже не было. Нашёл её сломанную палочку — она сражалась. Ведь иначе она не могла, правда? Уверен, что она пыталась защитить меня, пока я лежал без сознания. — Его голос дрогнул, и он опустил взгляд, будто стыдясь. — Рядом со мной лежал черный мешочек. — Что за мешочек? — вмешалась Гермиона, её сердце сжалось от его слов. Не успев ответить, Поттер вытащил из мантии черный мешок с золотой гравировкой феникса и протянул его Гермионе. Гермиона нахмурилась, но аккуратно взяла бархатный мешочек из рук Гарри. — Открой его, — сказал Гарри. Гермиона аккуратно развязала тёмные завязки, словно прикосновение к этому мешочку могло обжечь. Она перевернула его, и на её ладонь соскользнули немного красного пепла и крошечный свиток, скрученный тугой трубочкой. Красный пепел... Драко без лишних слов выхватил свиток, не давая Гермионе шансов на возражение. Его пальцы дрогнули, но он развернул бумагу, и в тот же миг его лицо окаменело. Челюсти стиснулись так, что под кожей выступили жилы. Он начал читать: — Смотрю, мелкая древняя сучка по имени Сирин решила возродиться и поиграть в свои архаичные игрушки и все-таки выбралась из своей норы? Что ж, удачи и вам, глупые следователи. За каждый ваш следующий шаг — один из священных Двадцати Восьми. Ну вы понимаете о чем это. Они нужны нам. И все вы — уже в опасности. Повторяю: в опасности. Это не предупреждение и не учебная тревога. Это дыхание вашей смерти. Хотите увидеть рыжую и своих никчемных друзей? Ваша сладкая умная девочка грязн...» Драко резко оборвал слово. Скулы заострились, взгляд метнулся в сторону, и он, стиснув зубы, процедил: — Мразь… Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар, когда увидела его лицо. Ей вдруг стало холодно — не от смысла слов, а от того, как они отразились в Драко.Его глаза, обычно холодные, теперь горели подавленным гневом, словно внутри бушевала буря, которую он едва сдерживал. Он не позволил себе задержаться на эмоции. Вернулся к чтению так, будто рвал каждую фразу из горла: — «...уже направила вас в Грецию. Там мы встретимся. Там вас ждёт ночь без рассвета. Начинайте работать над поисками чаши». Свиток задрожал в его пальцах, и на мгновение показалось, что буквы продолжают гореть изнутри, словно угли, готовые обжечь, а затем воспламенился в руках Драко. Бумага зашипела, загорелась, обжигая пальцы. Малфой резко дёрнул рукой, и остатки записки осыпались пеплом на пол. В воздухе повисла тишина, тяжелая, как купол. Казалось, даже стены затаили дыхание. — Блейз, — голос Драко прозвучал неожиданно твёрдо. — Подумай. Ты чувствовал что-нибудь ещё? Запах? Может, странный вкус? Все обернулись к нему, не понимая, зачем этот вопрос. Гермиона нахмурилась. Вопросы Драко были слишком точными. Он что-то знал. О, он знал. И его выдавали именно эти вопросы — словно он уже сталкивался с подобным раньше. — Да, — медленно произнес Блейз, нахмурившись. — Запах жженых углей. И металлический вкус на языке. Откуда ты знаешь?.. Драко закрыл глаза, направив голову к потолку. В этом жесте было что-то мучительное, словно он пытался сдержать эмоции, которые рвались наружу. Гермиона увидела, как его горло сжалось — признак борьбы с воспоминаниями? Или с секретом, который он не мог раскрыть? — Она мертва, да? — спросил Блейз, глядя прямо на них, голос его был хриплым и едва слышным. Его голос дрожал от боли и отчаяния. Вопрос упал в воздух, как камень в чёрную воду. Гермиона ощутила, будто пол под её ногами уходит в пустоту. Её спина наткнулась на холодную колонну, и она вцепилась в неё пальцами, чтобы не рухнуть. Красный пепел. Опять. Образ Джинни, лежащей где-то в темноте, рвал её изнутри. Она вспомнила перо и медальон — артефакты, пахнущие той же магией крови, что и этот пепел. И всё же — теперь у них есть хотя бы доказательства, что они идут верным путем. Артефакты и эта записка тому подтверждение. — Не думаю, Забини, — Пэнси нарушила тишину, её шаги отдались гулко по мрамору. Голос резал, как хлыст, но глаза выдавали иное: блеск предательский, влажный, почти сломленный. — Из записки мы точно можем сделать вывод, что она жива. Так ведь? — она перевела свой взгляд на Гарри, Драко и Гермиону. Пэнси смотрела на них так, будто силой взгляда могла заставить согласиться. Будто один их кивок был бы заклинанием, которое удержит Джинни в этом мире. Гарри первым выпрямился. Его плечи дрожали, но он поднял голову: — Она жива, — сказал он глухо, но в голосе его была сталь. — И мы её вернём. Драко молчал. Его серые глаза оставались холодными, слишком спокойными. Слишком... подозрительно спокойными. И это пугало ее больше всего.

***

Кабинет Гарри Поттера в Министерстве магии был тесным, несмотря на высокие потолки. Стены, увешанные старыми картами и выцветшими плакатами с лозунгами авроров, словно сжимались под тяжестью их тревог. Единственное окно пропускало тусклый свет, отбрасывающий длинные тени на заваленный пергаментами стол. Гермиона стояла у стола, ее пальцы теребили край мантии, пока она смотрела на черный мешочек с золотой гравировкой феникса. Пепел, высыпанный из него, был тёплым, и это тепло пугало ее больше, чем холод. — Джинни жива. Но надолго ли? — подумала Гермиона и почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Гарри сидел за столом, сжимая кулаки и тихо ругаясь. Казалось, он едва сдерживал себя, чтобы не броситься в бездну отчаяния.. Его глаза, обычно живые, были мутными, но в них горела искра решимости. Пэнси стояла у стены, скрестив руки, ее лицо было бледным, но глаза сверкали, как угли. Она то и дело бросала взгляды на дверь, словно ждала угрозы. Драко сидел в углу, его поза казалась расслабленной, но пальцы, сжимающие палочку, выдавали напряжение. Его серые глаза следили за Гермионой, в них мелькала смесь чего-то тёплого, что он не мог скрыть. Обугленные остатки записки лежали на столе — черные хлопья пепла, теплые, как будто магия отказывалась угаснуть. Гермиона сглотнула, горло пересохло, тишина в комнате давила. — Записка... Она доказывает, что мы на верном пути, — нарушила тишину Гермиона, голос хриплый, но решительный. — Упоминание Греции, «Священных Двадцати Восьми»... Это не случайность. — Она замолчала, пальцы дрогнули, и она сжала кулаки. — Кто-то знает, что мы ищем, и играет с нами. Тео, — подумала она, боль от его предательства резанула, как нож. — Как ты мог вляпаться в такую грязь? Неужели все это из-за него? Воспоминания нахлынули: его смех в библиотеке Хогвартса, тёплые руки, когда он объяснял основы алхимии. Теперь это казалось ядом. Пэнси выпрямилась, глаза сузились, каблуки цокнули по полу, как выстрелы. — Нотт, этот чертов псих, — прорычала она, голос резкий, но дрожащий от боли. — Я всегда знала, что он странный. Он определенно во что-то вляпался и остальных потянул за собой. О, теперь я более, чем уверена. Гарри поднял взгляд, его лицо было бледнее пергамента, а зелёные глаза горели лихорадочным блеском, будто он пытался взглядом прожечь дыру в стене Министерства. Тусклый свет газовых ламп отбрасывал длинные тени на его изможденное лицо, подчеркивая тёмные круги под глазами. Он провёл рукой по волосам, как всегда растрепанным, и сжал виски дрожащими пальцами, словно пытался удержать мысли, которые грозили вырваться наружу. — Пэнси, успокойся, — сказал он, его голос звучал устало, но с твёрдой ноткой, как у человека, привыкшего держать себя в руках, даже когда всё рушится. — Мы не знаем, Нотт ли это. У нас нет доказательств. Записка может быть уловкой. Он отвернулся от Пэнси, которая нервно теребила край своей тёмно-зелёной блузки, и посмотрел на Гермиону и Драко, стоявших у противоположной стены кабинета. Комната, пропахшая старым деревом и чернилами, казалась слишком тесной для их напряженной беседы. На столе громоздились свитки, магические артефакты и раскрытая книга с потрепанными страницами, а в углу мерцал слабый магический огонь, едва разгоняя холод. — Расскажите про Грецию. Что вы узнали? — спросил Гарри, его голос стал чуть резче, выдавая нетерпение. Драко выпрямился. Его светлые волосы слегка растрепались, а серые глаза внимательно изучали Гарри, словно он пытался предугадать его реакцию. — Мы нашли ещё один артефакт, с которым работал Нотт, — сказал он, его голос был ровным, но с легкой насмешливой ноткой, как будто он наслаждался тем, что знает больше, чем остальные. — Артефакт? Какой? — Пэнси резко повернулась к нему, её тёмные брови взлетели вверх, а в голосе сквозило раздражение. Она скрестила руки на груди, и её каблуки звонко цокнули по деревянному полу, выдавая её нетерпение. — Медальон, — ответила Гермиона, ее голос был спокойнее, хотя в нём чувствовалась усталость. Она стояла, прислонившись к столу, и рассеянно крутила в пальцах перо, которое уже начало оставлять чернильные пятна на её ладони. Её каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, выбились из прически, обрамляя лицо усталыми локонами. — И что это значит? — Пэнси прищурилась, её взгляд метался между Гермионой и Драко, словно она пыталась уловить подвох. — Мы как раз разгадали шифр, — продолжила Гермиона, бросив быстрый взгляд на Драко. — Точнее, Малфой расшифровал стихотворение. Гарри нахмурился, его пальцы замерли на висках. — Когда? — спросил он, и в его голосе прозвучала смесь усталости и настороженности. — Незадолго до твоего сообщения с просьбой явиться в Министерство, — ответила Гермиона, слегка выпрямившись. Её взгляд стал тверже, как будто она готовилась к неизбежным вопросам. — Где вы были? — Гарри прищурился, его глаза подозрительно блеснули. — В Мэноре, — ответила Гермиона, и её голос дрогнул, словно она сама не была уверена, стоит ли упоминать это место. Гарри поднял брови, а Пэнси громко присвистнула, ее губы изогнулись в насмешливой улыбке. — В Мэноре? Что за чёрт, Малфой? — Гарри повернулся к Драко, его тон стал резче, почти обвиняющим. — Ладно, об этом потом. При чём тут Греция, Гермиона? Драко, всё ещё стоя у окна, скрестил руки на груди и бросил на Гермиону многозначительный взгляд. — Ты расскажешь, или мне это сделать? — спросил он, и в его голосе промелькнула лёгкая насмешка, словно он предвкушал реакцию остальных. Гермиона пожала плечами, её пальцы стиснули перо так сильно, что оно хрустнуло. — В общем, с помощью некоторых… эээ… моих воспоминаний и артефакта, который Баклажаниус доставил Драко… мы, эээ… — Она запнулась, её щёки слегка порозовели от неловкости. — Кто, блять, такой Баклажаниус? — Гарри почти рявкнул, его терпение явно было на исходе. Он сжал кулаки, и его мантия слегка задрожала, будто от сдерживаемой магии. Гермиона нахмурилась, её карие глаза вспыхнули раздражением. Она ненавидела, когда её перебивали, особенно когда она пыталась объяснить что-то важное. — Домовик Нотта, — отрезала она, её голос стал холоднее. — И, между прочим, я пытаюсь объяснить. — Странное имя для домовика, — прокомментировала Пэнси, откидывая прядь тёмных волос с лица. — Мерлин, наш Ноттик точно псих. — Мы можем обсудить это потом, Годрик? — огрызнулась Гермиона, её терпение тоже трещало по швам. Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. — В общем, как я уже сказала, я опознала медальон, который был в Мэноре. Мы с Малфоем расшифровали анаграмму. — Очередной ребус? — вмешался Гарри, его голос был полон скептицизма. Он скрестил руки, и его очки слегка съехали на нос. Драко усмехнулся, его губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Ты даже не можешь представить, какой, Поттер, — сказал он, и в его тоне было что-то двусмысленное. Гермиона не могла этого не заметить. Гермиона скользнула на него быстрым взглядом, уловив знакомый оттенок насмешки, но предпочла не реагировать. Пусть слова повиснут в воздухе. Драко стоял напротив, неподвижный, сосредоточенный, и его серые глаза цепко следили за каждым её движением. Взгляд скользнул выше — к выбившейся пряди, которая снова и снова падала на лицо, упрямо разрушая её аккуратную прическу. — Так, хорошо, и что? — Гарри наклонился вперед, его взгляд стал острым, как лезвие. — Нам надо в Грецию, — твёрдо сказала Гермиона, ее голос наконец обрёл уверенность. — В Грецию? — переспросил Гарри, его брови снова взлетели вверх. — Да, — кивнула она, не отводя взгляда. Пэнси, которая до этого молчала, внезапно подалась вперёд, ее темные глаза сузились. — А откуда наш псих-похититель в записке знает, что вы в курсе, что вам надо в Грецию? — спросила она, ее голос был пропитан подозрением. Драко задержал взгляд на Гермионе — долгий, но рассеянный, словно смотрел сквозь неё куда-то вглубь, туда, где крутились его собственные демоны. На миг в его лице проступило что-то чужое, отрешенное, и Гермионе показалось, что он вовсе не здесь, а в иной реальности. Когда он заговорил, не оборачиваясь, глаза его оставались неподвижными, холодными, как застывшее стекло: — Поверь, Пэнс, мы тоже задаемся этим вопросом, — сказал он, и в его голосе прозвучала редкая нотка серьёзности. Гарри постучал пальцами по столу, звук эхом разнесся по комнате. — Вообще-то Пэнси права. Эта записка только доказывает, что мы в ловушке. Он на шаг впереди нас, — сказал он, его голос стал тише, но в нём чувствовалась горечь. Пэнси улыбнулась, ее глаза хитро блеснули. — Спасибо, любимый, — сказала она, подмигнув Гарри. Он закатил глаза. — Тебе напомнить, что тебя здесь вообще быть не должно? — Нет, дорогой, ты ведь начальник, считай, что присутствие жены — это привилегия для тебя, — парировала Пэнси, её голос был сладким, но с ядовитым оттенком. Она снова подмигнула, и её улыбка стала шире. Гермиона кашлянула, возвращая всех к теме. — В общем, что мы имеем: наша теория о похитителях, выбирающих жертв из семей Священных Двадцати Восьми, подтвердилась. Гарри кивнул, его лицо стало ещё мрачнее. — Это значит, что Пэнси и Малфой тоже могут быть в опасности. — Ты тоже, Поттер, — добавил Драко, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась скрытая угроза. Он посмотрел на своё кольцо, которое внезапно завибрировало, и быстро убрал руку в карман брюк, словно не хотел, чтобы кто-то заметил. — Ну, я не чистокровный, — пожал плечами Гарри, но в его тоне не было прежней уверенности. — Мы ещё не можем быть уверены, что ему интересны только чистокровные волшебники, — сказала Гермиона, ее голос стал задумчивым. Она посмотрела на Драко, словно ища подтверждения. — Грейнджер, я редко это говорю, но ты права, — Драко слегка улыбнулся, но его глаза остались серьезными. — Продолжай, Гермиона, — сказал Гарри, его голос смягчился, но напряжение в его позе никуда не делось. — Во-вторых, теперь мы точно знаем, что идем по правильному пути, исследуя артефакты и дневники, — продолжила Гермиона, её пальцы наконец выпустили сломанное перо, и оно упало на стол. — И… — Не забудь про ритуалы, — вставил Драко, его голос был тихим, но в нём чувствовалась тяжесть. — Именно, — кивнула Гермиона, её взгляд стал острее. — Есть вероятность, что наш маньяк хочет, чтобы мы прошли эти ритуалы. Гарри перестал нервно постукивать пальцами по столу, снял очки и устало провел рукой по лбу. — А ещё мы знаем, что он действует не один, — продолжил Драко. Его голос был ровным, почти холодным. — В записке ясно сказано: «они нужны нам». — Именно, это означает, что мы имеем дело с группой лиц,— подтвердила Гермиона, чувствуя, как в животе нарастает тревожный ком. — Что ещё? — Гарри снова поднял на неё взгляд. — Что еще было в анаграмме? Гермиона глубоко вдохнула, но голос всё равно дрогнул: — «Если кто имеет цель истинную, страдание постигнет его; но чьи помыслы чисты, тем Лямбда дарует силу молнии и огня». — И что это должно значить? — Гарри напрягся, словно ожидал худшего. — Это значит, что, что бы ни ждало нас в Греции, — наши помыслы должны быть чисты, — тихо произнесла она. — А никого не смущает сила молнии и огня? — хмыкнула Пэнси, скрестив руки. — Серьёзно? — Возможно… но это может быть и не в буквальном смысле, — осторожно возразила Гермиона. — Грейнджер, ты серьёзно? — Драко наклонил голову, его тон зазвенел холодной сталью, но в глазах мелькнула тень усталой иронии. — После Лиссабона ты все еще цепляешься за свои рациональность? Гермиона замерла, её губы дрогнули, но она не нашла, что ответить. Её взгляд метнулся к Драко, и на секунду в её глазах промелькнула растерянность. Он стоял, чуть склонившись вперёд, его светлые волосы слегка растрепались, а в уголках губ застыла грустная усмешка, под которой угадывалось что-то ещё — разочарование, смешанное с тревогой. В комнате повисла напряжённая тишина, только потрескивание огня в камине нарушало её. — Нет, Малфой, — наконец выдохнула Гермиона, отводя взгляд в сторону, словно пол в кабинете внезапно стал очень интересным. — Но мы всё равно ничего не узнаем, пока не попробуем… верно? Гарри, стоявший у окна, резко повернулся, его очки слегка съехали на нос. Он тяжело выдохнул, будто собирая остатки терпения, и провёл рукой по своим вечно растрепанным волосам. — Ещё речь шла о чаше, — сказала Гермиона тихо, будто боялась, что само слово привлечёт ненужное внимание. Периферийным зрением она заметила, как Драко едва заметно дрогнул, будто кто-то коснулся невидимой струны внутри него. — Есть понимание, о какой чаше идёт речь? — Гарри подался вперёд, его голос прозвучал слишком резко в вязкой тишине. Гермиона прикусила губу, потом заговорила, подбирая слова: — В дневнике Парацельса есть упоминание. О чаше, в которой смешиваются все λ-компоненты. Это… что-то вроде завершения ритуала. — Что значит “λ-компоненты”? И что значит “завершение”? — Гарри нахмурился, его скепсис был наполовину защитой, наполовину отчаянием. — Я не до конца расшифровала, — она сжала пальцы, словно удерживая ими что-то ускользающее. — В дневнике не хватает нескольких страниц. — Почему ты не рассказала раньше, Гермиона? — голос Гарри прозвучал глухо, и в нём было больше упрёка, чем он, возможно, хотел. — Нечего было рассказывать, — ответила она, избегая его взгляда. — У нас нет полной информации. Я пыталась упомянуть по телефону, после Лиссабона… Но ты помнишь… чем всё закончилось. — Так. Про Лиссабон мы ещё поговорим. И про то, что с тобой вчера случилось, Гермиона. Я волновался, чёрт возьми! — Его голос дрожал от смеси тревоги и раздражения. — Ты просто исчезла! Без предупреждения! Мы ничего не имеем, верно? Нам придется ехать в Грецию. Гермиона кивнула, не добавляя ничего. Драко хранил молчание и лишь смотрел на неё, будто обдумывал сказанное. Пэнси стояла у стены, наблюдая за ними. Она не вмешивалась, но её присутствие чувствовалось — как напоминание, что разговор слышит ещё кто-то. Гермиона сжала ладони, пряча легкую дрожь в пальцах. Её лицо побледнело, и она опустила голову, словно пытаясь спрятаться от его слов. Она решилась. — Прости, Гарри, — тихо сказала она. — Я не специально. Мне… стало плохо. Это было… ужасно. Меня накрыло такое состояние, будто я умираю, и дыхание просто оборвалось, я не знала, что происходит со мной, а потом… Пэнси, до того лениво разглядывавшая свои ногти, вдруг выпрямилась. — Похоже на паничку, — осторожно вставила она, и в её тоне неожиданно появилась искренняя озабоченность. Гермиона кивнула, не поднимая глаз. — Но как ты оказалась в Мэноре? — Гарри нахмурился, его зеленые глаза сузились, пока он переводил взгляд с Гермионы на Драко. — И почему ты, Малфой, вечно оказываешься в центре всех этих странностей? Драко, до того молчавший, скрестил руки на груди, его поза была расслабленной, но в глазах читалась холодная собранность. Он едва заметно кивнул Гермионе, словно давая ей сигнал. — Мы должны вам кое-что рассказать, — произнес он, его голос был спокойным, но с лёгкой хрипотцой, выдававшей напряжение. Гарри замер, его брови взлетели вверх. — Ох, как мне это не нравится, — пробормотал он, потирая виски. — Дайте мне минутку, сейчас вернусь. — Он стремительно вышел из кабинета, бормоча под нос что-то вроде: «Мерлин, за что мне это всё…» Пэнси хмыкнула, откидываясь на спинку стула. — Что с ним? — насмешливо спросила Гермиона, хотя её голос дрожал от едва скрываемого волнения. — Не обращай внимания, — отмахнулась Пэнси, лукаво улыбаясь. — Он просто драматизирует. Как всегда. — Что? Почему? — Гермиона нахмурилась, ее пальцы нервно теребили край мантии. Пэнси закатила глаза, но ее улыбка стала шире. — Ох, не заставляй меня идти против него. Он ведь Гарри Поттер, Избранный, спаситель мира и всё такое. — Она сделала театральный жест рукой. — Он вчера чуть не отправил поисковый отряд к твоему дому, Грейнджер, после того, как ты не перестала отвечать. А потом вдруг приходит сообщение от тебя, — она перевела взгляд на Драко, прищурившись, — из Мэнора. И сегодня вы вдвоем, как ни в чём не бывало, возвращаетесь оттуда. Вместе. Из Мэнора. — И? — холодно бросил Драко, его бровь слегка приподнялась. — Он не идиот, Драко, — Пэнси наклонилась вперёд, её голос стал тише, но глаза блестели от любопытства. — Мы знаем, что вы что-то скрываете. И это явно связано с Лиссабоном. Мы не вмешиваемся, потому что… ну, вам самим надо разобраться, верно? — Что тебе известно, Пэнс? — Драко прищурился, его тон стал подозрительно мягким. Пэнси подняла левую бровь, её взгляд скользнул по их рукам. — Красивые колечки, — бросила она с язвительной ухмылкой, указывая на кольца, поблескивающие на пальцах Гермионы и Драко. В этот момент дверь кабинета хлопнула, и вернулся Гарри, всё ещё слегка взъерошенный, но с решительным выражением лица. Его грудная клетка тяжело вздымалась, словно он только что пробежал марафон. — Я заказал портключ до Греции, — объявил он, не глядя на остальных. — Попросил Трэйси забронировать нам номера. У вас есть ровно час, чтобы собрать вещи. Встречаемся на Гриммо и отправляемся оттуда. Пэнси, ты едешь с нами. Ты тоже в опасности, пока этого психа не поймали, и даже не смей мне перечить! Пэнси открыла было рот, чтобы возразить, но Гарри бросил на нее такой взгляд, что она лишь фыркнула и отвернулась. Драко, наблюдавший за сценой, подумал, что Поттер выглядит так, будто вот-вот сорвется. Его глаза горели, а руки слегка дрожали — явный признак надвигающегося нервного срыва. — А теперь рассказывайте, — рявкнул Гарри, упирая руки в бёдра. — У нас всего час, — заметила Гермиона, ее голос был спокойным, но в нём чувствовалась усталость. — Тогда расскажи вкратце, Грейнджер, не томи! — не выдержал Гарри, его терпение явно было на исходе. — Поттер, ты должен сесть, — сказал Драко с коротким смешком. — О святой Годрик, выкладывайте уже! — Гарри практически взорвался, его голос эхом отразился от стен кабинета. Гермиона вздохнула, её взгляд метнулся к Драко. Она открыла рот, но слова застряли в горле. — Мы с Др… то есть с Малфоем… эээ… — Она замялась, её щёки слегка порозовели, и она бросила умоляющий взгляд на Драко. — Выкладывайте уже, чёрт возьми! — рявкнул Гарри, а Пэнси, сидевшая рядом, хихикнула, вытирая тушь, которая слегка растеклась от её смеха. — Мерлин, Поттер, даже я уже догадалась, — протянула Пэнси, её глаза искрились от веселья. — О чём? — Гарри выглядел так, будто его только что огрели заклятием Конфундус. Гермиона глубоко вдохнула и посмотрела на Драко. Тот, уловив её взгляд, оттолкнулся от стены, на которую опирался, и шагнул к ней. С лёгкой, почти театральной уверенностью он взял её за правую руку, переплетая их пальцы. Подняв их соединенные руки, он повернулся к Гарри. — Смотри, Поттер, — сказал он, его голос был ровным, но с лёгкой насмешкой. — Что? — Гарри нахмурился, его взгляд метнулся к их рукам. Драко поднес их руки еще ближе, так, чтобы кольца на их пальцах блеснули в свете камина. Гарри замер. Его брови медленно поползли вверх, глаза расширились, а рот приоткрылся, словно он пытался проглотить невидимую жабу. На секунду он выглядел так, будто его только что ударили молнией — той самой, о которой говорила Пэнси. Его лицо побагровело, а очки съехали на самый кончик носа. — Нет! — Его голос сорвался на визг, больше подходящий первокурснику, чем герою магического мира. Он сделал шаг назад, споткнулся о стул и чуть не рухнул на пол, но в последний момент ухватился за край стола. — Вы… вы… серьёзно?! Вы с Малфоем?! — Он ткнул пальцем в Драко, потом в Гермиону, потом снова в Драко, его рука дрожала, как у человека, увидевшего призрака. — Это что, теперь официально?! Кольца?! Свадьба?! Мерлин, я пропустил свадьбу?! Пэнси расхохоталась, едва не свалившись со стула, её смех эхом разнёсся по комнате. — Ох, Поттер, твоё лицо! — выдавила она, вытирая слёзы. — Это надо было сфотографировать! Гермиона, всё ещё краснея, попыталась что-то сказать, но лишь беспомощно посмотрела на Драко. Тот, явно наслаждаясь моментом, лишь пожал плечами, его губы искривились в лёгкой, самодовольной улыбке. — Ну, Поттер, — протянул он, — теперь ты знаешь. А теперь, может, успокоишься и дашь нам собраться в Грецию? Гарри всё ещё стоял, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Его очки окончательно сползли на кончик носа, а лицо приобрело оттенок спелого помидора. Он выглядел так, будто его только что огрели заклятием Петрификус Тоталус, но вместо окаменения получил приступ полного недоумения. Пэнси, не в силах сдержаться, хихикала, прикрывая рот ладонью, её плечи тряслись от едва подавляемого смеха. Гермиона же, уткнувшись лицом в ладони, пыталась спрятать смесь смущения и усталости, которая отражалась в её напряжённых плечах. — Поттер, ты в порядке? — Драко спросил с наигранной заботой., его губы изогнулись в едва заметной ухмылке. — Может, тебе воды? Или, не знаю, что-нибудь покрепче? Гарри наконец захлопнул рот, но тут же снова открыл его, чтобы выдать: — Вы… вы… женаты?! — Его голос сорвался на фальцет, и он махнул руками, словно пытаясь отогнать призрак этой новости. — Когда?! Как?! И почему я узнаю об этом последним?! Пэнси расхохоталась еще громче, продолжая тереть глаза. — Гарри, успокойся, — мягко сказала она, хотя её голос дрожал от напряжения. — Мы… мы объясним. Но не сейчас. Не здесь. — Не здесь?! — Гарри чуть не подпрыгнул, его брови взлетели так высоко, что, казалось, они вот-вот улетят в стратосферу. — Гермиона, вы с Малфоем… с Малфоем! — Он ткнул пальцем в Драко, который лишь приподнял бровь в ответ. — И вы мне ничего не сказали! А я, между прочим, чуть не отправил авроров к твоему дому вчера, когда ты пропала! Драко фыркнул, скрестив руки на груди. — Поттер, ты всегда такой драматичный. Может, тебе стоит попробовать карьеру в театре? Аврорат явно тебе не пошел на пользу. Но за их лёгким подразниваем скрывалась тяжёлая правда. Конечно, по прибытии в Грецию они собирались рассказать Гарри и Пэнси всю историю — от начала до конца. Но сейчас ни Драко, ни Гермиона не были готовы выложить все карты на стол. Они оба балансировали на грани нервного срыва, измотанные событиями последних недель. Лиссабон, паническая атака Гермионы, странные кольца, которые, казалось, связывали их не только друг с другом, но и с чем-то гораздо более зловещим… Всё это давило на них, как невидимый пресс. А теперь ещё и это путешествие в Грецию — в никуда, в место, где одному Мерлину известно, что их ждёт. Им предстояло столкнуться с чем-то куда более опасным, чем просто неудобные вопросы друга. За ними буквально увязался псих-охотник, чьи мотивы оставались загадкой. Хуже того, он явно был не один — тени, мелькавшие в переулках Лиссабона, странные сообщения, которые приходили на зачарованных пергаментах, и ощущение, что кто-то всё время следит за ними, не давали покоя. Драко и Гермиона знали, что их молчание делает их ужасными друзьями. Но выложить правду сейчас, когда Гарри и без того на взводе, а Пэнси смотрит на них с этой её проницательной ухмылкой? Нет, это было слишком рискованно. К тому же, если честно, оба находили мрачное удовольствие в том, чтобы немного поиздеваться над Поттером, чья реакция была настолько комично преувеличенной, что почти разряжала их собственное напряжение. — Ладно, Поттер, — сказал Драко, его голос стал серьёзнее, но в нём всё ещё звенела лёгкая насмешка. — Собирай свои очки с пола и готовься. У нас час до портключа, и, поверь, что-то мне подсказывать, что Греция будет интересной. Гермиона кивнула, её пальцы всё ещё сжимали руку Драко, словно ища в нём опору. Она знала, что их ждет не просто путешествие, а гонка со временем. И если они не найдут ответы в Греции, то, возможно, не вернутся вовсе. Гарри, все еще бормоча что-то о предательстве и свадьбах, наконец рухнул на стул, его лицо всё ещё выражало смесь шока и возмущения. Пэнси, отсмеявшись, бросила на Драко и Гермиону долгий, многозначительный взгляд. — Вы двое, — произнесла она, указывая на них, — должны разобраться с этим. Я хочу быть рядом, когда вы это сделаете. Но, — она подняла руку, прерывая возможные возражения, — я подожду. Пока. Только не думайте, что я от вас отстану. Гарри пробурчал что-то неразборчивое, но его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Гермиону. — Просто… не пропадай больше, ладно? — тихо сказал он. Гермиона слабо улыбнулась, её сердце сжалось от вины. — Не пропаду, — пообещала она, хотя в глубине души знала, что это обещание может быть труднее выполнить, чем кажется.

***

Портключ вышвырнул их на узкую улочку в сердце Афин, где жара обрушилась, как заклятие. Солнце слепило, отражаясь от белёных стен домов. Камни мостовой были раскалены и отдавали тепло сквозь подошвы. В воздухе висел терпкий запах кофе из ближайшей кофейни, смешанный с ароматом пряностей и сладкой выпечки, которую продавали где-то неподалёку. Из-за поворота доносились голоса и смех, быстрые обрывки греческой речи. Мимо проносились мопеды и мотоциклы, оставляя после себя запах бензина. Гермиона прижала ладонь ко лбу, пытаясь привыкнуть к резкому свету. Гарри моргнул несколько раз, оглядываясь настороженно, будто опасность могла подстерегать даже среди туристов. Драко стоял неподвижно, его бледность на фоне яркого солнца казалась почти болезненной. А Пэнси, опершись о стену, достала из сумки очки и надела их с ленивым видом, словно для нее эта обстановка была привычнее, чем для остальных. — Мерлин, это что, здесь всегда такое пекло? — пробормотала Пэнси, обмахиваясь сложенным путеводителем, который она стащила у какого-то туриста. Её голос был лёгким, но в нем сквозила усталость. — Я не для этого подписывалась, Грейнджер. Гарри повернулся к ней, его брови нахмурились, но в глазах мелькнула тень понимания. — Пэнси, мы все не для этого подписывались, — сказал он тихо, его голос был хриплым от недосыпа. — Но Джинни… мы должны её найти. Пэнси посмотрела на него, её губы дрогнули, но она быстро отвернулась, пряча эмоции за привычной маской. — Знаю, Поттер, — ответила она, её тон стал мягче. — Просто… эта жара не помогает думать. Гермиона, не обращая внимания на их обмен, вытащила из рюкзака маггловский путеводитель и быстро пролистала страницы. — Нам нужно в отель, — сказала она. Голос звучал спокойно, но пальцы слегка дрожали. — Трэйси забронировала номера в «King George». Это недалеко от Акрополя. Пойдемте. Друзья последовали за Гермионой. Афины вокруг становились всё громче и гуще: гул машин, голоса, звон трамвая где-то неподалёку. Когда они вышли к площади Синтагма, воздух словно дрожал от жары и шума. В центре, под прямыми лучами солнца, бил фонтан — вода падала каскадами, разбиваясь на тысячи искрящихся капель. Капли ловили свет так ярко, что казалось, будто сама площадь укрыта прозрачным туманом. Когда они вышли к площади Синтагма, шум города обрушился на них ещё сильнее. В центре бил фонтан — тяжёлые струи воды падали каскадом в круглую чашу, разлетаясь брызгами. Солнечные лучи цеплялись за каждую каплю, и казалось, будто сама площадь дышит светом и прохладой. Над фонтаном возвышалось здание парламента — большое, строгих линий, песочного цвета. Его вытянутый фасад с ровными рядами окон казался бесстрастным, чуждым любой эмоции. На крыше едва заметно колыхался греческий флаг. Перед Могилой Неизвестного Солдата маршировали эвзоны, их шаги звучали гулко и ритмично, словно отмеряя время самому городу. Шум, движение, сияние воды — всё это делало Афины яркими и живыми. Но внутри компании царила другая тишина. Каждый поник в свои мысли и переживания. Они свернули за угол, и перед ними вырос фасад отеля King George — элегантный, с высокими колоннами у входа и балконами, оплетёнными коваными ограждениями. На мраморных ступенях блестели латунные перила, а над тяжёлой стеклянной дверью сверкала золотистая вывеска. Внутри их встретил прохладный воздух и тишина, словно весь шум площади Синтагма остался за закрытыми дверями. Холл утопал в золоте и мраморе: потолок украшала хрустальная люстра, отбрасывающая десятки бликов на полированную поверхность пола. Высокие колонны, обрамленные декоративной лепниной, придавали пространству торжественность, а в углу, рядом с лестницей, стояли вазы с белыми лилиями, наполняя помещение мягким ароматом. Здесь всё дышало богатством и уверенностью — золотые акценты на мебели, тяжёлые бархатные шторы цвета вина, картины в массивных рамах, приглушённый свет бра. Даже ковёр на полу выглядел так, будто по нему должны ступать только королевские особы. Гермиона на мгновение задержала шаг, глядя на блеск мрамора, — слишком резкий контраст с тесными улочками, где они появились после портключа. Гарри, всё ещё настороженный, невольно выпрямился, будто его обязывала обстановка. Драко же, наоборот, шагнул вперёд так, будто вернулся в привычную для себя среду. А Пэнси провела взглядом по колоннам и люстрам и едва заметно улыбнулась. Они поднялись в номера, и Гермиона настояла, чтобы все собрались в её комнате для обсуждения плана. Её номер был уютным, с видом на Акрополь, который возвышался над городом, словно молчаливый страж. Белые занавески колыхались от сквозняка, а на деревянном столе уже громоздились книги, свитки и записи, вытащенные из бездонного рюкзака. Гермиона сидела за столом, Драко прислонился к подоконнику, его поза была расслабленной, но пальцы теребили кольцо. Гарри устроился на краешке кровати, нервно теребя очки, а Пэнси заняла кресло, закинув ноги на пуфик и листая маггловский журнал, который нашла в холле. — Итак, — начала Гермиона, разворачивая свиток с подсказкой, — давайте разберём, что у нас есть. — Она постучала пальцем по строчкам: «Если кто имеет цель истинную, страдание постигнет его; но чьи помыслы чисты, тем Лямбда дарует силу молнии и огня». — Записка от охотника подтверждает, что мы на верном пути. Он упомянул Грецию и чашу. Гарри наклонился вперед, его глаза были мутными от усталости, но в них горела решимость. — У нас есть некая чаша, Лямбда-компоненты, Священные Двадцать Восемь… — Он потёр виски, его голос дрожал. — Это всё тоже связано с Джинни, верно? Этот псих знает, что мы идём за ним, и он… играет с нами. Пэнси отложила журнал, её темные глаза сузились. — Знает, и это меня бесит, — сказала она, её голос был ровным, но в нём чувствовалась горечь. — Как он вообще в курсе, что вы расшифровали эту анаграмму? — Она посмотрела на Гермиону и Драко. — Вы уверены, что никто не подслушивал в Мэноре? Драко, не отрывая взгляда от улицы за окном, стиснул челюсть. — Пэнси, если бы кто-то подслушивал, он бы уже был мёртв, — сказал он холодно, но его пальцы сжали кольцо чуть сильнее. — Но ты права. Не могу отрицать, что он на шаг впереди нас. Гермиона кивнула, её пальцы нервно теребили край свитка. — Я думаю, это связано с артефактами, — сказала она тихо, но с той уверенностью, которая не допускала сомнений. — Всё, что ждёт нас дальше, скорее всего, связано с очередным ритуалом. Она подняла руку, и в полумраке слабым светом засветилось её кольцо. — Они связаны с Лямбдой, — продолжила она, — и, возможно, с этой чашей. Нам предстоит расшифровать это. У Парацельса, наверное, ещё есть дневники — если не считать тех, что у нас, с недостающими страницами. Гарри посмотрел на её руку, брови непроизвольно сошлись. — Кольца… — взгляд переместился на Драко. — Эти кольца…Что они ещё делают? Гермиона сглотнула, щёки слегка порозовели. — Мы… то есть я почувствовала Драко, когда он… ослаб и переместилась в Мэнор, а потом… — призналась она, голос дрогнул. Она замялась, бросив быстрый взгляд на Драко. Тот тихо вздохнул. Его серые глаза встретились с её, и на мгновение между ними возникло молчание, которое говорило больше слов. — Потом мы почувствовали… связь, — сказал он ровно, с легкой тяжестью в голосе. — Наша магия связана. Пэнси приподняла бровь, губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Связана, значит? — Гарри усмехнулся. — Мило, но, может, сначала разберёмся, что это за магия, прежде чем вы начнёте посылать друг другу мысленные любовные записки? Вы хоть подумали исследовать её? Драко нервно улыбнулся, слегка смутившись: — Уже исследовал, Поттер. — Каким образом? — Гарри продолжал поддевать друга, в голосе сквозила дружеская насмешка. — Ты мне не говорил, — вмешалась Гермиона. — А когда, Грейнджер? У нас разве было на это время? И есть ли оно сейчас? — голос Драко прозвучал раздражённо. Гермиона подняла палец, предупреждая его, и шагнула ближе. — Слушай… я прекрасно понимаю, что, возможно, я последний человек на свете, с которым ты хочешь иметь… брачную и магическую связь… Драко отвернулся спиной, нервно и тихо рассмеявшись. Гермиона заметила, как его плечи чуть напряглись, как будто смех был одновременно и облегчением, и скрытой неловкостью. Она почувствовала странное тепло — лёгкий отклик магической связи, как слабое, но отчётливое прикосновение. — …но не смей скрывать от меня ничего, пока это касается и меня напрямую. Тебе ясно? — продолжила она, и пальцы её дрогнули, чуть касаясь его руки. Драко мотнул головой, всё ещё прислонённый спиной к ней, ухмылка скользнула по лицу: — У нас в Мэноре много книг, Грейнджер. Некоторые из них даже не просто редкие, а… скучные до ужаса. Ты такие любишь. О, поверь, будешь в восторге. Он не выдержал и прыснул тихим смешком. — К чему ты клонишь, я не понимаю… — слегка нахмурилась Гермиона. — К тому, что у тебя теперь полный доступ в Мэнор. — Я всё равно не понимаю… — О, великий Салазар, Грейнджер, я ничего не скрываю, — голос Драко стал мягче, с лёгким намёком на их связь. — У тебя есть доступ в поместье. Теперь ты можешь свободно пользоваться всеми привилегиями. Но тебе это пока не нужно. Когда мы закончим с ритуалом, мы возьмем все древние фолианты по связям и попробуем что-то придумать… если захочешь. Он снова тихо рассмеялся, уже без спины к Гермионе, и голос снова стал деловым: — А теперь, пожалуйста, давайте вернёмся к делу! Гермиона ощущала лёгкое дрожание связи, которое невозможно было игнорировать. Оно было едва заметно, но ясно — между ними уже есть что-то, что нельзя потрогать, но нельзя и отвести взгляд. Гарри и Пэнси переглянулись. Пэнси щурила глаза и хитро улыбнулась, словно знала что-то, чего не знают остальные. Гарри же, наоборот, фыркнул, скривив губы в полуулыбке. — Ну, я сам виноват, что спросил, — сказал он, но в голосе уже не было прежней резкости. — Итак, нам нужно понять, куда мы идём. Гермиона, с чего начнём? Теперь настала очередь Драко фыркать, но его все как будто проигнорировали. Он коротко усмехнулся про себя и подумал, как его начальник вообще смог прожить хоть один день без Грейнджер. Гермиона глубоко вдохнула и вернулась к свитку, стараясь сосредоточиться. — Я исследовала дневник Парацельса, — начала она ровно, слегка касаясь краев пергамента. — В нём есть упоминание о чаше, которая связывает «λ-компоненты». Это что-то вроде ритуального сосуда, возможно, связанного с древними богами. Она перевела взгляд на друзей, стараясь подчеркнуть серьёзность своих слов: — Есть намёк на остров Лемнос. Там был храм Гефеста, бога огня и кузнечного дела. «Сила молнии и огня» может быть связана с ним или… с Зевсом. Драко чуть напряг плечи, услышав эти слова, и снова тихо усмехнулся, напоминая себе, что даже древние боги не способны объяснить случайные последствия ритуалов, которые связывают магию с его собственной жизнью. — Гефест? Зевс? Великолепно. Есть шанс, что мы их встретим, Грейнджер, как думаешь? — Его тон был саркастичным, но в глазах мелькнула тень интереса. — Надеюсь, Сирин была единственной и последней— парировала она, голос ровный, но уверенный, — в Лиссабоне мы видели руны, которые реагировали на магию. Полагаю, нам следует быть готовыми ко всему. Нам нужно отправляться на Лемнос. — Хорошо, в Лемнос, так в Лемнос, — сказала Пэнси, — но как мы туда доберёмся? Гермиона покачала головой, лицо ее стало серьёзным. — Это может стать проблемой. На Лемносе магия работает не везде. Есть ограничения. Аппарировать мы туда не можем. — Почему? — спросила Пэнси, нахмурившись. — Договорённость греческого Министерства магии с местным магловским правительством, — парировал Драко. — Они поделили территории на магические и немагические. Гермиона слегка нахмурилась, обдумывая слова Драко. — Значит, придётся искать… — начала она, но не успела договорить, потому что мысли о способах попасть на остров уже крутились в её голове. Драко кивнул, слегка улыбнувшись: — И это ещё одна причина, почему путешествия с минимальным количеством свидетелей предпочтительнее. Гермиона вздохнула, нервно покручивая кольцо на пальце. — Нам нужно тщательно подготовиться и точно рассчитать каждый шаг. Любая ошибка может стоить слишком дорого. Нам не следует нарушать Статут секретности в стране, которая едва сотрудничает с магической Британией. — Выкладывай, Гермиона, — подхватил Гарри, чуть улыбнувшись. — Я же вижу, что у тебя есть план? — Мы… поплывем на пароме, — сказала Гермиона, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё ёкнуло от возможных осложнений. — Мерлин! — выругалась Пэнси, глаза округлились. — На пароме?! Ты представляешь, сколько людей?! Драко фыркнул с лёгкой ухмылкой, наблюдая за реакцией Гермионы, не отводя от нее глаз: — Ну, Пэнси, если кто-то и может устроить «невидимую» экспедицию среди маглов, так это Грейнджер.

***

Вечер в Афинах опустился мягко, но неумолимо, окрашивая небо в глубокие оттенки индиго, пронизанные золотыми всполохами последних солнечных лучей. Город затихал, но не засыпал — улицы Плаки все ещё пульсировали жизнью, наполненные ароматом жареного мяса, свежих оливок и сладкого вина, льющегося из открытых дверей таверн. Группа — Гермиона, Драко, Гарри и Пэнси — выбрала небольшой ресторанчик, спрятанный в лабиринте узких улочек, где столы стояли прямо на брусчатке, а над головами переплетались ветви бугенвиллии, усыпанные ярко-розовыми цветами. Это место казалось идеальным укрытием: достаточно людным, чтобы не привлекать внимания, но достаточно уединенным, чтобы поговорить без лишних ушей. Однако напряжение, висевшее над ними, как тяжёлая туча перед бурей, не позволяло расслабиться. Каждый звук — смех туристов, звон бокалов, далёкие ноты бузуки — казался подозрительным, как будто псих-охотник мог скрываться в любой тени. Гермиона сидела за угловым столиком, её пальцы нервно теребили край белой скатерти, расшитой простым греческим орнаментом. Перед ней стояла тарелка с мусака — слои баклажанов, фарша и бешамеля, пропитанные ароматами чеснока и орегано, — но аппетита не было. Мысли крутились вокруг Джинни: её рыжие волосы, вспыхивающие в свете камина в общей гостиной Гриффиндора, её смех, который всегда разряжал напряжение, её упрямство, которое спасало их не раз. Теперь Джинни была в руках этого маньяка, и каждая минута промедления жгла, как раскаленный уголь. Гермиона бросила взгляд на Драко, сидевшего напротив. Его светлые волосы слегка растрепались от ветра, серые глаза были полуприкрыты, он тоже устал. Гермиона знала, что уже несколько лет Драко не спит. Это были последствия прожитого. Его лицо было напряженным, а пальцы постукивали по бокалу с красным вином, оставляя легкие следы конденсата. Кольцо на его пальце слабо пульсировало, эхом отзываясь на её собственное, и это вибрация посылала мурашки по коже, напоминая о той странной связи, которая связывала их с Храма Тишины. — Мы не можем просто ждать, — тихо произнесла она, её голос едва слышный в окружающем гуле. — Паром отходит через час. Нам нужно быть готовыми ко всему. На Лемносе мы будем почти без магии… это как ходить по минному полю. Гарри, сидевший слева от Пэнси, кивнул, его зелёные глаза были мутными от усталости. Очки съехали на кончик носа, волосы торчали ещё сильнее, чем обычно, а под глазами залегли глубокие тени — следы бессонных ночей и вины, которая грызла его изнутри. Его тарелка с сувлаки — кусочки маринованного мяса на шпажках, пропитанные лимоном и травами — оставалась почти нетронутой. — Ты права, Гермиона, — ответил он, его голос был хриплым, пропитанным горечью. — Но этот псих… Он знает наши шаги наперёд. Записка была слишком точной — Греция, чаша, всё это. Как будто он читает наши мысли. Голова не перестает думать. Мне не дает покоя, что, возможно, он в курсе, что мы здесь, и ему это нужно от нас. Нам нужно быть осторожными на Лемносе. Без магии мы как магглы в дуэли с тёмным лордом. Пэнси выглядела собранной, но Гермиона заметила, как её пальцы слегка дрожали, когда она наливала себе вина. Похищение Джинни задело и её — они не были близки, но в мире, где Священные Двадцать восемь стали мишенью, никто из них не чувствовал себя в безопасности. — Осторожными? — переспросила она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась усталость. — Поттер, дорогой, мы все на пределе. Эта жара сводит меня с ума, Мерлин, — сказала она, обмахиваясь рукой… Но да, ты прав. Без палочек мы уязвимы. Но мы и не с таким справлялись, так? Гарри посмотрел на неё, его взгляд смягчился на миг. — Знаю, Пэнс, — сказал он тихо, его рука коснулась её под столом — редкий жест, который говорил больше слов. — Но я не могу не думать… Если бы я был там… Драко откинулся на спинку стула, его губы искривились в лёгкой усмешке, но глаза оставались серьезными, как сталь. Он отпил вина — густого, с нотками дуба и вишни — и поставил бокал с тихим стуком. — Не время для сентиментальности, Поттер, — бросил он, но в его голосе не было настоящей резкости, скорее усталость. — Давайте доедим и двинемся в порт. Чем скорее мы доберемся до Лемноса, тем лучше. Гермиона кивнула, заставляя себя проглотить кусок. Ужин был необходим — их тела нуждались в энергии, а впереди ждала ночь на пароме и неизвестность на острове. Но каждый глоток вина казался горьким, как напоминание о времени, которое уходит. Они ели молча, прерываясь лишь редкими репликами о плане: как добраться до храма Гефеста, что делать без магии, как справиться с волнением за Тео, Дафну и Джинни. Атмосфера была тяжелой, но в ней сквозила решимость — они были командой, пусть и странной, объединенной общей целью. Когда они наконец встали, расплатившись маггловскими евро, ночь уже полностью вступила в свои права. Они поймали такси, пахнущий сигаретами и кофе, — и направились в порт Пирей, где ждал их паром. Порт Пирей в ночи был как другой мир — огромный, пульсирующий, освещенный жёлтыми фонарями, которые отражались в черной воде, как упавшие звёзды. Воздух был густым от соли, дизельного топлива и криков чаек, а шум волн, бьющихся о пирс, смешивался с гудками кораблей и голосами матросов. Паром возвышался над причалом, как спящий гигант: несколько палуб, усеянных огнями, с именем "Aegean Star" на борту. Пассажиры уже поднимались по трапу — туристы с рюкзаками, семьи с детьми, местные с сумками, полными товаров. Группа стояла на причале, ветер трепал их волосы, а тени от фонарей удлиняли их фигуры, делая их похожими на призраков. Гермиона поежилась, несмотря на тёплую ночь — что-то в этом месте казалось зловещим, как будто охотник мог скрываться среди толпы. — У вас отдельные каюты, хотя вы вроде молодожёны, — пошутил Гарри, а Пэнси прыснула рядом с ним. Пэнси кивнула, её каблуки цокнули по деревянному причалу, эхом отозвавшись в ночи. — Ну-ну, Поттер, — сказала Пэнси с усмешкой, бросая взгляд на Драко. — Отдельно — это даже к лучшему. А то с их «вибрирующими» кольцами… мало ли что еще может проснуться посреди ночи. Гарри фыркнул, а Драко едва заметно покраснел, сдерживая улыбку. Гермиона, не теряя самообладания, сжала кольцо на пальце и слегка приподняла бровь. — Вы теперь в шутники подались, да? — Гермиона закатила глаза, но её щёки слегка порозовели. Драко тихо усмехнулся, и его рука непроизвольно скользнула по её спине, когда они поднимались по трапу. Это лёгкое касание вызвало мурашки на её коже. Стюард, молодой парень с усталой улыбкой, провёл их к каютам на средней палубе. Каждая была маленькой, но комфортной: узкая койка с свежим бельём, иллюминатор с видом на темное море, крошечный столик с лампой и шкаф для вещей. Воздух внутри был прохладным, с лёгким запахом моря и свежести. Гермиона опустила сумку на комод, вздохнув с облегчением — наконец-то уединение. Она устала: тело ныло от напряжения, мысли кружили вокруг Джинни, записки, чаши и этой загадочной Лямбды. Но прежде чем она успела распаковаться, раздался стук в дверь. — Кто там? — спросила она, ее рука инстинктивно потянулась к палочке, хотя она знала, что на Лемносе магия не сработает — остров был близко, и уже чувствовалась странная пустота, как будто магия угасала. Дверь приоткрылась, и вошёл Гарри, за ним Пэнси и Драко. Каюта сразу показалась тесной — четверо в маленьком пространстве, наполненном напряжением. — Мы тут подумали, что стоит обсудить план перед сном, — сказал Гарри, его голос был тихим, чтобы не привлекать внимания. Он прислонился к стене, его очки отражали свет лампы. — Этот паром… здесь слишком много людей. Нужно быть настороже. Пэнси уселась на койку, её глаза блеснули в полумраке. — Настороже? — переспросила она, её тон был лёгким, но в нем сквозила серьёзность. — Гарри, после той записки я и так сплю вполглаза. Но да, ты прав. Если охотник знает про Грецию, он может быть здесь. Драко прислонился к двери, его поза была расслабленной, но глаза — настороженными. — Не расслабляйтесь, — сказал он холодно. — Если что-то покажется подозрительным, сигнальте. Мы не можем позволить себе ошибок. Обсуждение было кратким. Они решили поддерживать связь через маггловские телефоны (Гермиона настояла на покупке в Афинах перед ужином), держаться вместе и наблюдать за пассажирами. Попрощавшись, друзья разошлись. Гермиона осталась одна. Она легла на койку, но сон не приходил. Паром медленно отчалил, легкая качка убаюкивала, но тревога не отпускала. Гермиона ворочалась с боку на бок, пытаясь прогнать мысли, которые жгли изнутри. Мысли о Джинни отступали лишь на миг, а едва ощутимая вибрация кольца напомнила о Драко в соседней каюте. Она задумалась, а вдруг он тоже не спит? Чем заняты его мысли сейчас? Гермиона тут же отталкивала эти догадки, лишь бы не возвращаться к тому взгляду — полному ужаса, что застыл в его глазах в Храме Тишины. Нет, он наверняка закрылся окклюменцией. Ему и в голову не приходило ее поцеловать. Он… боялся? Или испытывал отвращение?Но тогда зачем иногда позволял себе флирт? Зачем смотрел на неё так, будто в ней скрывался ответ на все неразрешимые вопросы? Она ведь не могла быть настолько глупа. Она видела — как холодно и пусто он глядел на других, глазами, похожими на зеркало. И всё же стоило его взгляду упасть на неё — и она готова была поклясться, что в этот миг в нем рождалась нежность. Будто что-то внутри него на краткий миг трескалось, ломалось, выдавая живое.И всё же в памяти всплыло, как он проводил ее до номера в Португалии, осторожно поцеловал её руки на прощание — и это воспоминание заставило сердце пропустить удар. Нет, ей запрещалось думать о нём в таком ключе. Конечно, она не могла быть к нему равнодушной. Он… Драко Малфой. Высокий, статный, с той холодной грацией, что оттачивалась годами, будто лезвие фамильного клинка. От мальчишки с острыми чертами и надменной ухмылкой, которого она помнила по Хогвартсу, не осталось ничего. Перед ней стоял мужчина — решительный, смелый, но всё еще окутанный той самой непроницаемой аурой, которая делала его загадкой. Серебристые глаза, когда-то сверкавшие насмешкой, теперь напоминали гладкие зеркала: в них отражался мир, но не его собственные мысли. Окклюменция, доведённая им до совершенства, прятала чувства столь же искусно, как мантия-невидимка скрывает следы в ночи. И всё же за этой холодной бронёй таилось притяжение. Лёгкие, почти игривые поддразнивания, которыми он обменивался с Пэнси, порой даже с Гарри, вспыхивали искрами в их общении. Но они не выдавали его настоящего — только подогревали интерес, оставляя догадки без ответов. Гермиона сжала кольцо на пальце. Тепло металла отзывалось в коже — тонкая, почти невидимая нить, тянущаяся к Драко даже сквозь стены каюты.Ритуал Сирин — древний, непостижимый — сплел их магию, их души, не удосужившись спросить согласия. Она не успела ни изучить его, ни понять последствия. И всё же страха не было. Быть связанной с Драко…почему-то не пугало. Наоборот — в этом ощущалось что-то верное, как будто сама судьба, насмешливо глядя на их прошлое, выбрала именно этот способ свести их вместе. Почему она не боялась? Ответ был прост, но оттого не менее сложен. Драко был её другом — не сразу, не легко, но искренне. Годы стерли былую вражду, заменив её доверием, выкованным в испытаниях. Они не выбирали эту связь, но обстоятельства, что их к ней привели, были сильнее их воли. Война, долг, общие цели — всё это сплело их жизни воедино задолго до ритуала. Разорвать связь? Конечно, они должны будут найти способ. Это было бы логично, практично, в духе Гермионы. Но пока… пока слишком многое требовало их внимания. Враг, что скрывался в тенях, миссия, что висела над ними дамокловым мечом, и этот странный, почти осязаемый мост между их душами, который она ощущала каждый раз, сжимая кольцо. Она доверяла ему. Не потому, что он был идеален — Драко Малфой никогда не был идеальным. Его острый язык, его холодная сдержанность, его привычка скрывать правду даже от самого себя — всё это могло бы оттолкнуть. Но Гермиона знала: за этим фасадом скрывалась преданность, которая не нуждалась в словах. Он доказал это, стоя плечом к плечу с ней и Гарри, рискуя всем, что у него было. И если судьба — или магия — решила связать их, то, возможно, в этом был смысл. Не любовь, не страсть, но нечто большее — доверие, которое выдержало испытание временем. Они разберутся с ритуалом позже. А пока… пока она не возражала быть связанной с ним. Потому что, в конце концов, Драко Малфой, со всеми его загадками и зеркальными глазами, был тем, кому она могла доверить свою магию. И, возможно, даже частичку своей души.

***

Утро на пароме было бодрым и светлым. Солнце поднималось над Эгейским морем, раскрашивая волны в розово-золотые оттенки. Ветер приносил запах соли и лёгкое чувство свободы. Гермиона вышла на палубу с чашкой кофе. Бриз трепал её волосы, хлопковое платье мягко колыхалось вокруг ног. Она оперлась о борт и смотрела вдаль, позволяя мыслям течь вместе с линией горизонта. И в этот момент рядом оказался мужчина. Высокий, с темными волосами, зачесанными назад, и уверенной улыбкой. Льняной костюм, рубашка с расстегнутым воротом, брюки цвета хаки, через плечо кожаная сумка. Его глаза — темные, внимательные — блеснули интересом, когда он остановился у перил. — Доброе утро, — произнёс он. Голос был мягким, с лёгким греческим акцентом, тёплым, как солнце. — Нечасто встретишь такую задумчивую красавицу на этом пароме. Гермиона повернула голову. Её глаза сузились, улыбка вышла вежливой, но настороженной. — Доброе утро, — отозвалась она и снова посмотрела на море. Мужчина улыбнулся шире; зубы блеснули. — Разрешите представиться. Янис, — сказал он просто, не утруждая себя фамилией. — Еду на Лемнос по работе. А вы? Гермиона приподняла бровь. В манере незнакомца было что-то, что сразу насторожило её. Она решила проверить его реакцию. — Гермиона, — коротко ответила она. — Грейнджер, полагаю? Она резко перевела на него взгляд. — Мы знакомы? — Ох, мисс Грейнджер, — в его голосе звучала нарочитая лёгкость. — Есть ли в магическом мире человек, который не слышал бы вашего имени? Вы не менее известны, чем сам господин Поттер. — Его улыбка стала почти хищной, а пальцы задумчиво скользнули по рукаву. — Вы волшебник? — спросила она, голос её прозвучал жёстче, чем она рассчитывала. — Да, мисс Грейнджер. Повисла тишина. Ветер трепал волосы Гермионы, брызги от волн долетали до палубы. Она не сводила глаз с незнакомца: чем дольше смотрела, тем сильнее убеждалась — в нём было что-то опасно неестественное. — Позвольте спросить… вы тоже направляетесь на Лемнос? — Разумеется, мисс. Лемнос прекрасен. Вы уже бывали там? — его тон был вкрадчивым, почти дружеским. — Нет, — коротко ответила Гермиона. — Впервые. — Вам понравится, — сказал он так уверенно, будто знал наперёд. Гермиона натянуто улыбнулась, решив копнуть глубже. — Простите за любопытство, мистер Янис, но… — Можно просто Янис, мисс, — перебил он мягко. — Хорошо… Янис. С какой целью вы едете на Лемнос? Он слегка наклонил голову, будто обдумывая, сколько стоит сказать. — Можно и так выразиться, мисс: я археолог. В какой-то степени. Раскопки — моя вторая страсть. — А первая? — прищурилась Гермиона. — Красивые женщины, — усмехнулся он, позволив себе ленивое подмигивание. Сукин сын. Ладно. — И что значит — археолог «в какой-то степени»? Он развёл руками, словно извиняясь. — Скажем так, это не моя основная работа. Раскопки — лишь хобби. — И что же вы ищете на Лемносе… Янис? — её голос звучал ровно, но взгляд выдавал напряжение. Он ответил только улыбкой, на этот раз холодной. — А вы, мисс Грейнджер? Сукин сын. Она стиснула зубы. Ох, как же ей не нравилось, когда отвечали вопросом на вопрос. — Грейнджер? — голос прозвучал за спиной. Спокойный, но с резкой ноткой, от которой её сердце снова сбилось с ритма. — Всё в порядке? Яннис повернулся, его улыбка не дрогнула, но в глазах мелькнула искра любопытства. Драко быстро подошёл и встал рядом с Гермионой. — О, ваш друг! Рад знакомству. Яннис… Кефалис, — произнёс мужчина после короткой паузы, протягивая руку. — А вы? Драко задержал взгляд на его ладони. Несколько секунд — слишком долгих для вежливости. Но всё же протянул руку в ответ. Его хватка оказалась стальной, а глаза сузились, скользнув по лицу незнакомца. — Драко Малфой, — сказал он, голос холодный, ровный, словно лёд, скользящий по поверхности воды. — Кефалис… — произнес Драко медленно, оценивая мужчину взглядом. — Знакомая фамилия. Мгновение повисло. Их руки всё ещё соприкасались, но в этом рукопожатии сквозила сталь. Глаза встречались, словно проверяя друг друга, без единого слова. Яннис приподнял бровь в легком удивлении, но улыбка на лице только расширилась. — Полагаю, вы наслышаны о моей семье? Приятно слышать, мистер Малфой. — Наслышан, — сухо ответил Драко. — Что ж, приятно встретить волшебников, которые направляются на остров, где магии нет, верно? — слегка рассмеялся Яннис, задавая вопрос. — Мне любопытно… это своего рода детокс от магии? Гермиона почувствовала тёплую ладонь Драко на своей спине. Едва заметное поглаживание заставило её замереть. — Полагаю, как и вам? — спросил Драко, голос тихий, но с оттенком вызова. Яннис рассмеялся громче. Гермиона почувствовала, как Драко слегка усилил давление ладони на её спине, будто предупреждая её о чём-то молчаливом. — Я как раз рассказывал мисс Грейнджер о своей второй страсти — я археолог и веду раскопки, — продолжил Яннис, улыбаясь. — Правда? — переспросил Драко с наигранным удивлением. Гермиона заметила в его голосе холодную злость. — Мы с Гермионой обожаем археологические раскопки, верно? — Он повернулся к Гермионе, слегка толкая ее в спину. Если бы не абсурдность ситуации, Гермиона почти ностальгировала, видя перед собой его школьную, высокомерную версию. Гермиона вздрогнула от того, что Драко назвал её по имени, и лишь кивнула, стараясь не выдать эмоций. — Вот что я вам предложу, — продолжил Яннис, слегка наклонившись вперёд. Медленно достал сигарету из железного футляра и закурил. — Было крайне приятно познакомиться с героиней войны. И, конечно, с вами, Драко. Приглашаю вас сегодня на бал. Будете моими гостями. Я бы очень хотел узнать вас получше. Не часто встретишь других волшебников на другом конце Эгейского моря, не так ли? — Там как раз сможем обсудить наши страсти, — добавил он, едва улыбнувшись. — Бал? — переспросила Гермиона, слегка напрягшись. — Бал пройдёт на моей вилле на Лемносе сегодня вечером, — продолжал Яннис, не отводя взгляда. — Вы должны прийти. Там мы с радостью пообщаемся. Мы скоро прибудем на остров. Если захотите развеяться, буду рад вас принять. Это бал-маскарад, который ежегодно устраивает моя старшая дочь в честь моего дня рождения. Он выпустил дым изо рта, лёгкий вихрь растворился в утреннем воздухе. Слегка швырнул сигарету в море. Порывшись в карманах пиджака, достал чёрный конверт с золотой печатью. Лёгкое сияние воска блеснуло на солнце. Гермиона непроизвольно сжала пальцы на перилах, чувствуя одновременно любопытство и напряжение. Драко стоял рядом, глаза сужены, ладонь всё ещё слегка касалась её спины. — Можете взять с собой друзей, если захотите. Чем больше людей — тем веселее, правда? — подмигнул Яннис. — Мы подумаем, верно, Драко? — перевела взгляд на него Гермиона. Он смотрел прямо на неё, пристально. — Конечно, Гермиона, — тихо ответил Драко, переводя взгляд на Янниса. — Благодарим вас за приглашение, мистер Кефалис. — Ну что вы, называйте меня просто Янис, — отмахнулся он рукой. Затем повернулся к Гермионе, взял её левую ладонь и поднес к губам. — Было приятно познакомиться с вами, Гермиона… если позволите, я так могу вас называть? Кольцо на пальце Гермионы внезапно вспыхнуло теплом. Сердце застучало быстрее. Как только Янис коснулся её руки губами, она резко выдернула ладонь. Гермиона и Драко проводили Янниса взглядом, пока он растворялся в утреннем воздухе. — Что за черт, Грейнджер? — стиснув зубы, прошипел Драко. Гермиона повернулась к нему лицом. Лёгкое движение — и его ладонь соскользнула с её спины, оставив едва заметное тепло. Ветер колыхнул её волосы, и на мгновение пространство между ними будто сжалось. Его глаза, холодные и суженные, приковали её взгляд. Сердце Гермионы застучало быстрее. Каждый вдох, каждый дюйм расстояния казался ощутимым. Молчание растянулось. Волны били о борт парома, подчёркивая нерешённое напряжение. — Я… — замялась Гермиона, ловя себя на том, что весь мир вокруг сужается до его взгляда. Она заметила, как он скользнул взглядом к её рукам, к кольцу, к которому она невольно прикасалась. Затем её взгляд вернулся к его лицу, почти притягиваемый магнетизмом его присутствия. — Что он тебе сказал перед тем как я пришёл? — тихо спросил он. — Ничего, он всего лишь представился, — ответила Гермиона. — Он тебе что-то сделал? — голос Драко стал еще холоднее. — Нет, — мотнула головой Гермиона. — Ты уверена, Грейнджер? — Да, Драко. Он только представился, затем ты подошёл. Драко закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно повернул голову в сторону моря. — Мне он не нравится. — Не могу не согласиться, — тихо сказала Гермиона. — Ты в порядке? — спросил он, будто проверяя её на прочность. — Драко, почему ты спрашиваешь? — Я почувствовал тебя. — Почувствовал? Через кольцо? Он кивнул, не отводя взгляда от горизонта. — Я просто немного не ожидала кого-то встретить здесь. — Согласен, Грейнджер. Он подозрительный. — Ты что-то о нём знаешь? — Не много. Его семья известна в аристократическом мире. Ювелиры. — Ясно. Он сказал, что археология — его хобби, вторая страсть. — Кстати, Грейнджер, а какая первая? — тихо спросил он. — Не поняла вопроса. — Он сказал, что археология — вторая страсть. На что намекал? — Драко… это всего лишь невинный флирт. Не обращай внимания. — Невинный флирт? — бровь Драко вздрогнула. — Да. — И что же он сказал, Грейнджер? — Его первая страсть — красивые женщины, — Гермиона почувствовала, как щеки заливает румянец, и солнце здесь ни при чем. Драко резко повернул голову к ней. Его зеркальные глаза исчезли, осталась только буря — холодная, серая, угрожающая, словно Эгейское море перед штормом. Он стиснул зубы.. Кольцо на её пальце вдруг обожгло ее палец, и Гермиона едва сдержала вздох. Ревность? — мелькнула мысль. — Ублюдок, — прошипел Драко. — Драко, я… — Гермиона попыталась вставить слово, но он перебил её. — Послушай меня очень внимательно, львица, — сказал он, приближаясь так близко, что Гермиона почувствовала тепло его тела, его дыхание на коже. Он крепко схватил её за локти, пальцы слегка впивались в мягкую ткань платья, и это заставило её сердце пропустить удар. Голос был низким, настойчивым, с едва уловимой хрипотцой, в которой скрывалось обещание и опасность одновременно. — Пока мы не доберемся до Лемноса, ты не отойдешь от меня ни на шаг. Гермиона вздохнула, ощущая, как внутри что-то напряглось и замерло. Пульс бился так сильно, что казалось, он слышен в ушах. Тело Драко буквально притягивало её, каждое движение его плеч, каждая линия его руки — всё это пробуждало в ней смесь тревоги и желания. Она чувствовала, как дыхание ускоряется, ладони непроизвольно сжались, а взгляд не мог оторваться от его глаз, в которых бушевала тихая буря. Мгновение длилось вечно. Ветер колыхнул волосы Гермионы, его запах — смесь свежего воздуха и древесного одеколона — окутал её. Сердце и разум спорили, но тело уже знало: от него сейчас невозможно отступить. — Драко… — её голос дрожал, дыхание стало чуть прерывистым, но глаза не отводились от его, приковываясь к зеркальным глазам, в которых бушевала буря. — Это не просьба, Грейнджер, — прошипел он, так близко, что Гермиона почувствовала каждое его движение, каждое напряжение мышц. Его голос был низким, властным, и в нём сквозила та самая опасная притягательность, от которой тело невольно откликалось. Она дернулась в его руках, намереваясь возразить, но он лишь сильнее сжал ее локти. Гермиона оказалась в ловушке, и каждый вдох ощущался слишком плотным, слишком насыщенным. Она встретила его взгляд и увидела там целый спектр эмоций: злость, честность, ревность… Он действительно ревновал. Теперь она уверена, что он ревновал. Он к ней что-то испытывает. Теперь она уверена. Иначе почему он так реагирует на невинный флирт? Сердце Гермионы забилось быстрее, пульсирующее жжение ее кольца синхронизировалось с её дыханием. Каждый вдох, каждое движение Драко казалось осязаемым. Близость, сила его рук, напряжение между ними — всё это одновременно давило, притягивало и возбуждало, вызывая в ней смесь тревоги и неодолимого желания. Он наклонился чуть ближе, и его тёплое дыхание коснулось её щеки. Гермиона невольно вздрогнула, ощущая, как шепот воздуха от его губ пробежал по коже, словно легкое прикосновение, которое одновременно тревожило и манило. Она ощущала каждую миллисекунду, каждый вздох и выдох его тела, каждую искру между ними. И в этом мгновении мир вокруг перестал существовать — оставалось только он, она и электричество, которое висело между ними, готовое взорваться в любой момент. Они так глубоко погрузились в это мгновение, что не услышала скрипа половиц на палубе. Дверь открылась, и в проеме появились Пэнси в чёрных очках и Гарри, идущие рядом, держась за руки. — А вот вы где? — с лёгкой насмешкой произнесла Пэнси. — Кажется, мы помешали, дорогой— сказала Пэнси, поворачиваясь к мужу. Гермиона мгновенно отпрянула от Драко. Её сердце все еще колотилось, а руки дрожали от пережитого напряжения. Он отступил на шаг, и его взгляд мгновенно стал холодным. Но в уголках губ мелькнула едва заметная улыбка — словно он не возражал против того, что их уединенность нарушена, но явно был недоволен вмешательством. Ветер снова взъерошил волосы Гермионы, и на мгновение мир стал обычным, шумным, наполненным смехом и словами, но электричество между ней и Драко всё ещё висело в воздухе, не испарившись ни на секунду. Примечание: Наступило время сезонной нагрузки, работы стало много, но я почти закончила следующую главу. Надеюсь, вы ее ждете. Большое спасибо тем, кто пишет комментарии. Это мой первый фф и я немного переживаю за результат. Я хочу, чтобы вам было интересно. Я понимаю, что на данный момент все выглядит максимально запутано, но этот фанфик задумывался, как макси, поэтому все тайны раскрываются постепенно. Что касается Гермионы и ее прошлого с Тео (прошлая глава)- это очень важная часть для будущих глав, поэтому я не могла ее не добавить. Ждите, скоро все станет еще запутаннее))))