Тьма под кожей

      Солнце ещё не успело окрасить шпили Малфой-Мэнора, а за окном всё ещё висела полутень. Прохладный воздух тянулся из окна, и в доме царила тишина, нарушаемая лишь скрипом пола под его шагами. Это был его особый ритуал. Сначала — гигиена, затем — тренировка. Это помогало ему сохранять не только физическую форму, но и порядок в мыслях. В комнате едва ощущался аромат выветрившегося зелья для сна.       Вчера они позволили себе немного расслабиться и разошлись далеко за полночь. Такое случалось нечасто — плотный график не оставлял места для вольностей. Но иногда даже он позволял себе ослабить хватку.       Нотт немного перебрал, и Пэнси с Забини пришлось тащить его домой через каминную сеть, практически волоча на себе. На прощание они устроили очередную ссору — что, к сожалению, стало почти привычным. Драко предпочитал не вмешиваться в их отношения, но Пэнси давно стоило определиться. Ему совсем не хотелось, чтобы личное вмешивалось в работу. И тем более — разрушало дружбу.       Они были не просто друзьями со школьной скамьи. Каждый из них без колебаний подставил бы плечо, прикрыл бы спину, не задавая вопросов. Но теперь, когда трое из них попытались совместить дружбу и нечто большее, всё грозило выйти из-под контроля. И это могло стоить им слишком дорого, особенно во время рейда, где любое промедление — риск для жизни.       Их команда стала для него семьёй. Без всякого преувеличения.       После войны начался бесконечный круг судебных разбирательств. Их жизни вывернули наизнанку. Нарциссу, несмотря на все усилия Драко, арестовали на время слушаний. Их всех пытались обвинить — многим было не по нраву, что бывшие Пожиратели остались на свободе, даже несмотря на помощь Ордену. И только Поттер упорно, раз за разом, выступал в их защиту. Свидетельствовал, настаивал, что их поступки перевешивают прошлое. И в итоге добился своего.       Добрый Гарри. Саркастическая улыбка скользнула по лицу Драко.       В этом весь Поттер — правильный, упрямый, до костей.       У каждого из них за плечами была своя история.       От Пэнси отвернулись родители. Они не разделяли её взгляды. Хоть и не поддерживали политику Того-Кого-Нельзя-Называть открыто, предпочитали держаться в стороне — лишь бы не бросать тень на репутацию семьи. А она не послушалась. Осталась. Была в гуще событий, вела активные боевые действия вместе со своим отрядом. Поддержала друзей. Сделала свой выбор… Вместо того чтобы уехать вместе с ними за границу, подальше от Лондона и от послевоенной нестабильности. За что и поплатилась.       Блейз жил сам. Его мать в очередной раз вышла замуж и отбыла на юг Франции, не проявив особого интереса к сыну. Он не жаловался. С детства привык быть один — и не нуждался в сочувствии. У него было всё, что нужно: деньги, связи, привлекательность — и полное отсутствие запретов. Свободное время Блейз проводил в компании девушек, хорошего алкоголя и ещё лучших ресторанов. Его знали в самых дорогих клубах Лондона, его имя знали все швейцары элитных заведений — проход без лишних вопросов был гарантирован. Он играл роль легкомысленного мачо с наслаждением — и, как ни странно, мастерски.       Но на заданиях он был другим. Сосредоточенным, точным, без намёка на рассеянность. В бою он действовал хладнокровно, почти безэмоционально. И если его лёгкая усмешка сменялась серьёзностью — это всегда значило одно: будет больно.       Сложнее всего было с Тео. Его отец умер в Азкабане, не дожив и года до официального суда. Часть семейных сбережений сохранилась, но осталась лишь малая доля былого богатства. Тео не жаловался: служба в Серых — вот его способ выживания. Ходили слухи, что он работает над собственными формулами чар — и, учитывая его одержимость магией, это было похоже на правду. Замкнутый, интеллектуальный, с богатой семейной библиотекой и опытом — он легко вошёл в область создания заклинаний и артефактов. Его кабинет напоминал алхимическую мастерскую: свитки, перья, пыль, амулеты, расчёты на полях. Заклинания ведь кто-то изобретает — и Тео явно собирался занять эту нишу.       В то время Драко разрывался между ролью отца и сына: нанимал лучших адвокатов для Нарциссы и сам присутствовал на заседаниях.       Именно тогда ему очень помогла Пэнси. Она неожиданно предложила помощь, настояла на том, чтобы помочь с малышкой. Если бы кто-то пару лет назад сказал, что холодная, высокомерная, стервозная слизеринка станет заботливой няней — он бы только рассмеялся. Но однажды она появилась в камине и увидела его с запавшими глазами, в рубашке, измазанной детской смесью. Предложила помощь. Просто так. И он был ей благодарен. Он никому её не доверял — даже домашним эльфам. Авелин по какой-то неведомой причине панически боялась маленьких существ. Стоило домовику появиться рядом — она тут же начинала истерику . Маленькие человечки вызывали в ней необъяснимый страх, и это делало их помощь невозможной. Домовики переживали из-за этого — им было искренне больно видеть, что они не могут быть полезны.       Потом начались обыски. Толпы авроров по приказу Министерства прошлись по Малфой-Мэнору, топча ковры грязными сапогами. Домовые эльфы только вздыхали и ворчали себе под нос. Авроры надеялись найти хоть малейшую зацепку, чтобы упрятать его и мать в Азкабан — к дементорам.       С каждым днём они становились всё нахальнее. Перебирали шкафы, переворачивали книги, трогали фамильные реликвии — серебряные кубки, старые письма Люциуса, выпотрошили даже детскую. Картины на стенах поджимали губы и исчезали из рам. Отец бы в гробу перевернулся.       Но это было необходимо. У него не было тайн. Это был путь к свободе — и к будущему Авелин.       Она чувствовала тревожную атмосферу. Стала капризной, плохо спала. Его это сводило с ума. Стоило её глазам заблестеть от слёз — и он был готов убить каждого, лишь бы она снова улыбнулась.       Однажды Забини, заглянув на завтрак, понял всё без лишних слов и предложил переехать на время обысков к нему. Сменить обстановку, передохнуть. И Драко согласился. Даже сам удивился своей реакции.       Но чего он точно не ожидал — так это того, что через пару дней холостяцкий особняк Забини превратится в одну большую детскую. Все острые углы Пэнси заклеила мягкими накладками. Дверцы шкафов — заглушками. Всё опасное, острое, хрупкое — убрали гоблины. А когда Лин засыпала днём, весь дом ходил на цыпочках. И упаси Мерлин того, кто осмелится зашуметь — Пэнси в гневе была страшна.       Она продолжала помогать. Теперь в его доме.       У Забини появилось новое увлечение: по вечерам он обучал Авелин играть в карты — несмотря на то, что ей было всего восемь месяцев. Он держал её на руках, показывал карты, рассказывал про правила, объяснял принципы мухлежа, показывал фокусы. Драко только хмурился. Но в глубине души понимал — вряд ли она что-то запомнит. Хотя… надо признать: сейчас в карты она играет весьма неплохо.       Нотт стал появляться у них всё чаще. Этот крошечный белокурый ангел покорил и его. Тео, прежде холодный к сентиментальности, теперь сам приносил детские сказки из библиотеки и читал их вслух, будто оправдываясь перед собой: «Вдруг в них и правда есть что-то стоящее». Лин часто засыпала у него на руках, внимая его голосу.       Так они и стали семьёй. Странной, неформальной. Объединённой любовью к Авелин. Она исцелила их всех. Её крохотные пальцы крутили пряди Пэнси, шершавые страницы книг Тео и подол мантии Забини, когда он проходил мимо. Она цеплялась за ткань и ползла следом, как котёнок за старшим братом.       У него был целый отряд первоклассных нянек. И платой им служила её искренняя, чистая улыбка.       А потом Нарциссу оправдали. Они вернулись в Мэнор. Но теперь Драко больше не был один. У него осталась команда. Семья.       Вспоминая всё это, он улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему. Без тени сарказма. Это было непростое, но прекрасное время.       Позавтракав, он надел чёрный костюм — строгий, с идеальными лацканами и безукоризненной посадкой — и аппарировал к одной из охраняемых точек в центре Лондона. Старый подъезд за Грейт-Скотленд-Ярдом, обшарпанная дверь, за которой прятался камин, подключённый к магической сети Министерства.       Изумрудное пламя обдало лицо. Он шагнул вперёд — и спустя секунду оказался в Атриуме.       Широкий зал, стены из тёмного полированного камня, шепчущиеся позолоченные статуи вдоль стен. У центрального фонтана — маги, торопливо обсуждающие дела. Пахло бумагой, кофе и свежим колдовством .       Аврорат располагался на восьмом уровне. Он вошёл в лифт, бронзовые решётки скрипнули, кабина скользнула вниз, держа равномерный ритм.       На восьмом уровне воздух был плотнее, прохладнее. Люди сновали в оба конца — кто-то вёл досье, кто-то колдовал прямо на ходу. На стенах — стеклянные доски с делами, таблички с приоритетами, зачарованные ящики с уликами.       Драко шёл по коридору, не сбавляя шага. Пара человек при его виде демонстративно отвернулись. Другие — кивнули сухо. Привычно.       В самом конце — нужная дверь. На табличке:       Гарри Дж. Поттер — Руководитель отдела по обеспечению магического правопорядка.       Он поднял руку — и дверь открылась сама. — Малфой, — Гарри вышел навстречу. В сером костюме без галстука, с закатанными рукавами, он выглядел уставшим, но собранным. — Рад тебя видеть. Заходи.       Поттер закрыл за ними дверь и жестом пригласил сесть. Его кабинет был прост — никаких лишних деталей, ничего вычурного. На стенах — схема операций, фотографии с выездов, карта Лондона. На столе — стопка дел, пара книг, потёртая рамка с фотографией. Старый кадр: юные Гарри и Джинни, ещё семнадцатилетние, смеются, плечом к плечу, на фоне Хогвартса. Она машет рукой, он — смотрит на неё, не отводя глаз.       Драко заметил её сразу. Он видел это фото и раньше — каждый раз, когда бывал здесь по работе. И каждый раз думал одно и то же: странно. Они с Уизли уже давно не общаются, всё давно в прошлом. Но фото всё ещё стояло на его столе. Как воспоминание о любви — как застывший фрагмент той жизни, что давно закончилась.       Они сели. Малфой — медленно, грациозно, положив ногу на ногу, пальцы сцепил на колене. Поттер сел напротив, немного привалившись к спинке кресла. — Кофе? — предложил Гарри. — Не откажусь.       Поттер нажал кнопку на краю стола, и спустя несколько мгновений появилась секретарша. Молодая ведьма в светлой блузке, с лёгкими рыжевато-каштановыми локонами, осторожно заглянула внутрь. — Мистер Поттер? — Два кофе, Лора, пожалуйста. — Конечно, — она кивнула, мельком взглянув на Драко, быстро отвела глаза и исчезла.       Малфой скривился. Он знал этот взгляд — смесь любопытства и настороженности. Ничего нового. — Она новенькая? — тихо спросил Малфой, скользнув взглядом к двери. — Только из Академии, — кивнул Гарри. — Хорошая девочка. Просто… ещё не привыкла. — К чему? К моему прошлому? — Нет, — Гарри усмехнулся. — К твоей манере смотреть, будто ты сейчас вычеркнешь её из завещания.       Малфой прищурился. — Очень смешно. — Аристократизм — штука опасная, Драко. Не все выдерживают давление твоих скул. — Есть какая-то новая информация? Мы считаем: последний случай на складах говорит о том, что всё это не случайность. Возможно — культ, возможно — организованная группа. Они пробуют, проводят испытания, готовятся. Пока неясна их конечная цель.       Но одно понятно точно: они будут продолжать.       Гарри выпрямился в кресле, серьёзность тут же вернулась на лицо. — Нет, только уже имеющаяся информация. Министерство не торопится давать делу официальный ход. Я недавно выступал на совете — часть членов меня поддержала, но другие считают, что мы преувеличиваем.       И это… странно. Два зарегистрированных случая. Одинаковый способ убийства. Все детали сходятся.       Он помолчал, затем добавил: — У меня завтра обед с замом министра, — Гарри скривился. — Астория Гринграсс.       Малфой поднял бровь. — Эта змея? Никогда не понимал, как она оказалась в Министерстве. — Никто не понимает, — хмыкнул Гарри. — Но у неё талант — быть в нужном месте в нужное время и говорить ровно то, что хотят услышать. — Подозреваю, ты не о мимолётных успехах на дебатах. — У неё связи. Слишком много для ведьмы без реального послужного списка. — Моим людям удалось выяснить: в Центре по распределению был подсадной. В его кабинете мы нашли досье — целую стопку. Он вёл наблюдение, помечал тех, кто подходит. В списках — те, кто уже погиб. Но они не единственные. Всего около сотни имён. Малфой помрачнел. — Эта сволочь сливала данные. Отбирала маглов, в ком проснулась сила Источника, и передавала куда-то наверх. Мы проверяем весь список. Пока нашли лишь нескольких, кто только прибыл в Центр. Остальных нет. Возможно, их уже взяли в оборот.       Он на мгновение замолчал. — Когда мы его накрыли, он был готов. Выпил «Зелье Тёмной Тишины» — то самое, что мгновенно парализует сердце и мышцы. Даже не успел слово сказать. Сдох прямо у себя за столом. Я уже начинаю уставать от того, что все, кто может пролить свет, дохнут, как по инструкции. С таким усердием, что это становится почти… оскорбительным. — Я тоже отправил своих людей, — сказал Поттер, — пусть пока неофициально пробивают по нашим каналам. Возможно, удастся кого-то найти. У нас есть на примете несколько трафиков, по которым гонят контрабанду. В том числе — живую. Мы уже готовим план перехвата.       Драко кивнул. — Какие будут указания по всему этому? — Указания? С каких пор они тебе нужны? — Поттер усмехнулся. — Давай будем честны: я ведь только номинально глава. Ты мне не подчиняешься — и люди в аврорате это знают. На бумаге — да. Но думаю, тебе не нужно моё разрешение, чтобы вести расследование. — Ты прав. Просто хотел, чтобы ты сказал это вслух, — с присущим всем Малфоям превосходством отозвался Драко. — Знаешь, в этом есть свои плюсы. — Правда? Какие? То, что вы не пачкаете свои белоснежные манжеты? — всё ещё ухмыляясь, поддел он. — И это тоже, — с готовностью поддержал игру Гарри. — А ещё то, что с твоей помощью мы не будем бездействовать. Да, Министерство не даёт делу официального хода. Но твоя команда — это не совсем аврорат. И обычные правила на вас не распространяются. Пока я буду добиваться разрешения на ведения дела, ты не будешь сидеть сложа руки. — И мы найдём этих ублюдков, — добавил он уже серьёзно. — И накажем.       Драко встал, коротко протянул руку Поттеру на прощание. — Как всегда, Поттер… Я вынесу им приговор. Дай мне время — и головы полетят с плеч.       Через пару минут он покинул здание. Брусчатка за ночь покрылась лёгким инеем — ещё не лёд, но уже предвестие зимы. Воздух был холодным, обжигал ноздри, будто мир затаил дыхание в ожидании.       Мимо торопливо пробежала молодая ведьма в ярком шарфе. Не удержавшись, она поскользнулась на гладком камне, но Драко успел перехватить её за локоть, не дав упасть. — Осторожнее, — тихо бросил он.       Девушка что-то пролепетала, заливаясь краской, но он лишь мазнул по ней взглядом и прошёл мимо. Подняв воротник пальто, достал из кармана сигареты и закурил.       Дым смешался с морозным паром, клубясь в воздухе призрачными кольцами, растворяясь среди инея. Всё вокруг казалось выцветшим, блекло-серым — как старое фото. И только алое пламя зажигалки вспыхнуло на секунду, прежде чем исчезнуть.       Он пошёл дальше, не оглядываясь. Его ждали несколько встреч — нужно было уладить пару важных вопросов. Но первым делом — «Три Щепки».       Ему пришло письмо от Рэмси: «есть информация».       Уже привычный поток аппарирования — и вонь затхлого района на границе магического и магловского Лондона ударила в нос. Небезопасно, грязновато, но зато недалеко от старых складов, каналов и заброшенных переулков. В случае погони или слежки это могло здорово помочь оторваться. А ещё — отличный источник информации. Здесь за пару галеонов можно было купить не только новости, но и многое другое.       Он приоткрыл старые деревянные двери и шагнул внутрь.       Тусклый свет, потрёпанные полы. Стойка из старого дуба потемнела от времени. На стенах — множество старых зеркал, в которых всё отражалось чуть искажённым. Запах дыма от печи и сливочного эля смешивался с потом и пылью.       Барменом был их человек. Когда-то — аврор, уволенный за чрезмерно радикальные методы. Теперь работал на Малфоя. Собиратель слухов, связной с уличными информаторами.       В складском помещении — экстренный камин. Прямой выход в штаб Серых.       Драко присел на высокий барный стул и заказал кофе. Кивнул бармену. — Я слышал, у тебя есть кое-что для меня?       Тот молча кивнул и скользнул по стойке запечатанным конвертом.       Малфой сделал глоток только что поданного кофе и аккуратно убрал письмо во внутренний карман пальто. — Вчера у меня отмечали удачную сделку ребята из банды «Молот Кривича». Обмывали продажу партии камней. Тех самых, что проходят по твоему делу, — тихо добавил бармен. — Их босс занимается добычей. Они называют себя глубинниками. — Глубинники, — повторил Драко вполголоса, задумчиво. — Партия приличная. Камни — крупные, чистые. Проводимость магии, сам понимаешь, отличная. Все детали, информация о покупателе и адрес их «добывающей компании» — в письме.       Бармен отошёл к новому клиенту.       Малфой отвернулся к запотевшему окну, допивая кофе. Надо было взбодриться перед днём, который точно не сулил спокойствия.       Через пару минут Рэмси вновь подошёл: — Это для тебя. Сова прилетела только что.       Он протянул свёрток. На пергаменте — печать Хогвартса.       Драко взял его, молча кивнул и сломал сургуч. Бегло пробежал глазами письмо. Лоб чуть сморщился, на лице появилось напряжение.       Ровный почерк, официальный тон: «Мистеру Д. Малфою. Уведомляем вас о срочной необходимости прибыть в Хогвартс в связи с инцидентом с ученицей Авелин Малфой. Ваше присутствие требуется незамедлительно. Обратите внимание, что аппарация на территорию школы и прилегающие зоны временно заблокирована в целях безопасности.» — Ну что ж, — тихо произнёс он, складывая письмо и пряча его во внутренний карман. — Придётся немного изменить планы.       Он допил кофе, не торопясь. Поднялся, кивнул бармену — и вышел.       Улица встретила его туманом и влажным холодом. Он натянул перчатки, застегнул пальто. Воздух в переулке был тяжёлым, насыщенным дымом, сыростью, этот район давно стал прибежищем тех, кто не слишком дорожит законами.       Он огляделся и исчез.       Магическая станция была почти пуста.       Ветер пробирал до костей. Над стальными рельсами клубился слабый пар, а где-то вдалеке гудел подступающий поезд.       Драко прошёл мимо турникетов и шагнул на перрон. Состав подъехал мягко. Двери раскрылись с тихим скрипом.       Он поднялся по ступенькам, прошёл вдоль вагона. Металл поскрипывал под ногами, двери купе дрожали в такт движению. Одна из них вдруг приоткрылась сама.       Внутри, у окна, сидела Грейнджер.       Они встретились взглядами. — Ты тоже? — спросил он спокойно. — Кассандра, — коротко кивнула она. — Авелин, — ответил он и вошёл в купе, закрыв за собой дверь.       Некоторое время они сидели молча. Драко краем глаза рассматривал девушку. С их последней встречи прошло всего несколько дней, но в этом тусклом свете она казалась другой — спокойной, собранной, с выражением сосредоточенной тревоги.       Волосы цвета горячего шоколада мягко обрамляли лицо, крупные кудри ложились на плечи. Правильные черты, полные губы, лёгкий румянец на щеках от первого морозного воздуха. Сегодня на ней был вязаный свитер цвета морской волны и тёмные джинсы, плотно облегавшие её длинные ноги.       Её взгляд — карий, с золотистыми искрами — тревожно скользил по промелькивающему за окном пейзажу: серые поля, заледеневшие лужи, хрупкий иней на кустах. И вдруг, словно вспомнив о чём-то важном, она резко повернулась к нему: — У тебя в письме тоже было что-то о запрете аппарировать? — спросила она с заметной тревогой. — Конечно, Грейнджер. Иначе я бы сейчас не трясся с тобой в этом поезде, — отозвался он сухо, а в следующую секунду мысленно скривился: звучало слишком резко.       Тут же осёкся.       Вся эта обстановка — поезд, холодное окно, звук колёс — будто возвращала его в школьные годы.       Тогда он был напыщенным мальчишкой, ненавидящим грязнокровок. Невесело закончил он мысль, раздражённо сжав челюсть. Скулы напряглись.       Как он и ожидал — кажется, она обиделась.       Он решил сгладить сказанное: — Это… в лучших традициях Хогвартса, — выдавил он, пытаясь изобразить ободряющую улыбку. — Я переживаю, — тихо сказала Гермиона и потёрла ладони, словно пытаясь их согреть. Перчаток на ней не было, он невольно отметил это. — Макгонагал написала, что что-то случилось и требуется моё присутствие. — Хм… Это уже становится интересно. Я получил точно такое же письмо.       Эта старая корга, — он подавил последнее слово, превратив его в кашель, — частенько преувеличивает. — Правда? — она улыбнулась. — Да. Когда я учился здесь, она была той ещё занудой. Часто снимала баллы за так называемое «неподобающее великих волшебников поведение».       Он заметил, как у неё сдвинулись брови.       С подозрением посмотрев на него, она произнесла: — Я не знаю почему, но мне сложно представить тебя в школе — послушно сидящим за партой и делающим конспекты.       Теперь пришла его очередь улыбнуться. — Я тебя сейчас разочарую, но я был прилежным учеником. По крайней мере, учился я на отлично. Особенно мне нравились уроки Зелий и Защиты. А ещё я играл за команду Слизерина в квиддич — был главным ловцом, высокомерно уточнил он. Произнёс это и только потом понял, как это может прозвучать. Он что, сейчас хвастается? Пытается её впечатлить? Точно. Словно мальчишка. Это всё обстановка… или её присутствие? — О, Джинни сейчас работает тренером по квиддичу, — сказала Гермиона. — Ты знал? — Конечно. Обладать информацией — моя работа, Гермиона, — спокойно отозвался он. — Эта выскочка Уизли хоть и училась в Гриффиндоре, но играет сносно. Возможно, ей удастся научить чему-то детей. — Не называй её так, — обиженно проговорила она и отвернулась к окну.       «Чудесно, Малфой.       Прямо как в старые добрые времена.       Ты умудрился всего парой фраз испортить кому-то настроение.       Только теперь это уже не приносит такого же удовлетворения, как раньше. Правда?       Или же всё дело в том, кого именно ты обидел?»       Он не стал продолжать разговор — боялся сделать только хуже.       Сегодня всё шло не по плану.       И он решил, что лучше просто немного помолчать.       Так у него ещё был шанс не испортить всё окончательно.       Оставшееся время до прибытия они провели в тишине. Поезд мерно стучал колёсами. Гермиона задумчиво смотрела в окно, запоминая все детали, а Драко — в прошлое. Хогвартс.       В те годы, когда всё ещё казалось простым — до меток, до выбора, до боли. Он вспомнил, как в первый раз вышел на поле квиддича. Хватка на древке метлы была слишком крепкой, пальцы вспотели в перчатках. На трибунах Слизерина перекликались голоса, но громче всех — Лилит. — Если не поймаешь снитч — я тебя скину! — крикнула она весело, взлетая выше трибун, с щёками, раскрасневшимися от ветра.       Он рванул в пике, не раздумывая, — и слишком резко.       Позже, уже в лазарете, со льдом в одной руке и его побелевшими пальцами в другой, она шипела сквозь слёзы: — Упрямец. Я же просила не выделываться… Дурень. Это же была просто шутка… Это были беззаботные годы. Тогда они были просто братом и сестрой — парой близнецов Малфоев, непоседливых, остроумных, всё ещё детей.       А потом всё стало меняться.       Он вспомнил, как Лилит однажды встала в коридоре между ним и старшекурсником из Когтеврана — тот посмел сказать, что их отец «предатель». Она врезала тому без раздумий — хруст его челюсти он помнил даже сейчас — и то, как гордился Лилит в тот момент. Потом они оба отрабатывали наказание — но Лилит ни на секунду не пожалела. — Ты слышал, что он сказал. Никто не смеет говорить так о семье, — бормотала она, оттирая пол в кабинете зелий. Они отрабатывали наказание вдвоём. — Никто.       Когда состав остановился, они вместе проследовали к выходу. Драко, не колеблясь, подал ей руку, помогая сойти с подножки. Ветер распахнул полы её пальто, пробежался по волосам.       Он задержал взгляд на её руках — покрасневших от холода, с тонкими пальцами, едва подрагивающими. Молча сняв перчатки, он протянул их ей. — Не глупи. У тебя руки ледяные, — сказал он. — Я только что, кажется, поздоровался с Ледяным Призраком из «Севеноукса».       Гермиона нахмурилась, но всё же взяла перчатки — коротко кивнув, насупленно, но с благодарностью.       Он не улыбнулся в ответ — только слегка наклонил голову и пошёл вперёд, не оборачиваясь.       Они шли молча, пока не показались экипажи — чёрные, лакированные, знакомо жутковатые.       Фестралы молча тронулись с места, едва они уселись внутри.       Копыта отстукивали по мокрому камню, и замок постепенно вырастал из тумана, встречая их — знакомый, строгий, с башнями, теряющимися в облаках.       Кабинет директора встретил их тиканьем часов и запахом старых книг. Секретарь пригласил их на разговор одновременно — что добавляло ещё больше странностей в сложившуюся ситуацию и вопросов тоже.       Драко постучал первым и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь, небрежным движением пропуская Гермиону вперёд. Она кивнула, поблагодарив, и вошла. Напротив массивного дубового стола стояли два таких же глубоких кресла. Макгонагалл уже ждала их — серьёзная, собранная. На голове — её привычная шляпа, руки сложены перед собой. — Мистер Малфой, мисс Грейнджер. Присаживайтесь.       Они заняли свои места. Гермиона держалась прямо, напряжённо. Не прошло и недели, как Кассандра поступила в школу, а её уже вызвали к директору. Малфой, похоже, был совершенно невозмутим: он сел, широко расставив ноги и откинувшись в кресле.       Минерва обвела их строгим, сосредоточенным взглядом. — Вы оба получили моё приглашение. Дело касается обеих девочек. Признаться, я не ожидала, что сложности начнутся столь быстро. Не прошло и семи дней, как они… ввязались в неприятную ситуацию.       Она выдержала паузу, склонив голову. — Вся эта инициатива по обучению детей с альтернативным источником — новшество для школы. Как и взаимодействие с маггловскими сверстниками. Увы, не все ученики готовы принять перемены. Некоторые, под влиянием семейных взглядов, испытывают… затруднения в общении.       Она бросила короткий взгляд в сторону Малфоя. — Мы, конечно, делаем всё возможное, чтобы избежать недопонимания и открытых насмешек. Но на это требуется время.       Гермиона молча кивнула. Всё стало ясно. Это травля. Та самая, с которой сталкиваются многие дети. Говоря магловским языком, «буллинг». — Девочки поступили на факультет одновременно и с первых дней прекрасно ладят. Даже, я бы сказала, замечательно. Это хорошо. Но нашлись и те, кому показалось несправедливым, что для кого-то сделали исключение из правил, приняв на факультет уже после начала учёбы. Это воспринимается как привилегия, которой на самом деле не было.       Макгонагалл снова строго посмотрела на Малфоя. Он не ответил — лишь выдержал её взгляд и слегка кивнул. — Кассандра — особый случай. Маггловское происхождение, специфический дар, ранее неизвестный нам… Некоторые ученики отнеслись к ней с опаской. Это недопонимание постепенно переросло в конфликт. Сначала — взгляды, брошенные в сторону слова, но вчера дошло до действий.       Голос Минервы стал суше: — Утром у мисс Грейнджер пропал её… как это… «плеер». Кажется, она слушала на нём композиции. Позже он был найден — разбитым — в коридоре. А вечером, на зельеварении, ингредиенты в котлах обеих девочек были подменены. Смесь вспенилась и выплеснулась кислотой. Кассандра получила ожог кисти. Авелин, к счастью, не пострадала.       Гермиона резко поднялась с места, но Минерва тут же её остановила: — Всё в порядке. Ожог незначительный. Колдомедики быстро оказали помощь. Но… скетчбук вашей дочери — в котором она рисовала — был полностью уничтожен. И, по-моему, это её расстроило больше всего. Мне жаль.       Впервые за время разговора Минерва отвела взгляд.       Драко отозвался первым: — Я не совсем понимаю, в чём, собственно, причина вызова? Макгонагалл подняла голову. — Причина в том, мистер Малфой, что Авелин восприняла случившееся слишком близко к сердцу. — С чего бы это вдруг? — скривился он, голосом, в котором сарказм едва ли не сочился с каждой буквы. — Она прокляла троих девочек, испортивших зелья.       В кабинете повисла тишина.       Даже Малфой, казалось, замер на мгновение, сместившись в кресле. Лицо оставалось непроницаемым. — Думаю, они обдумали всё вместе, — продолжила директор. — Они выяснили, кто это сделал, подождали удобного момента — проклятие было наложено на тыквенный сок. С отсроченным сроком воздействия. После ужина, уже в своих комнатах, с девочками случилось… это.       Макгонагалл замолчала. Гермиона сглотнула — в горле пересохло. — Соседи по комнате услышали крики и обнаружили, что головы пострадавших покрываются пятнами и… лысеют. Проклятие сработало с отложенным эффектом. И… мы не можем его снять. Колдомедики не в силах подобрать противодействие без точной формулы.       Она перевела взгляд с одного родителя на другого. — Авелин отказывается её назвать. — Родители пострадавших уже подали заявление. Требуют отчисления виновных. На факультетах вспыхнул конфликт. Пуффендуй требует справедливости за своих учениц. Слизерин… стоит за своих, как это не удивительно. Вчера Хогвартс напоминал поле боя. — Но вы же не собираетесь всерьёз их исключать? — подняла голос Гермиона. — Да, девочки поступили импульсивно. Но ситуация с котлом могла закончиться гораздо хуже. Что, если бы зелье попало на лицо? Они пострадали первыми. Это была защита — пусть и жёсткая. — Мисс Грейнджер, — голос Минервы стал мягче, — месть никогда не приводит к настоящему решению. Мы не учим детей сражаться в ответ, мы учим их выбирать мудрость. — Проклятие, — усмехнулся Драко. — Серьёзно? Облысение — не самое страшное, что могло с ними случиться после такого. — Мистер Малфой! — голос директора стал ледяным. — Я прекрасно помню, какими методами вы пользовались когда-то. Но мы с вами условились. Ваши дети подчиняются тем же правилам, что и все прочие. Без исключений.       Она выпрямилась и, задрав подбородок, оглядела обоих. — Мы не планируем отчисление. Обе стороны будут наказаны. Но сейчас важно другое: исцеление. И я вызвала вас, чтобы понять — кто автор проклятия.       Она чуть наклонилась вперёд: — Я знаю, мисс Грейнджер, что вы не способны применять магию напрямую. Но, возможно, Кассандра прочла что-то в книгах? — Нет, — покачала головой Гермиона. — Таких книг у нас дома нет. Но я обязательно поговорю с дочерью. — Значит, это Авелин. Тем более, если проклятие столь сложно снять… — хмыкнул Малфой. — И, боюсь, я даже догадываюсь, кто её обучил.       Он поднялся. — Мне нужно поговорить с ней.       Да, конечно. Она взяла колокольчик, стоящий по правую руку на её столе, и позвонила. В кабинет тут же заглянула секретарь директора — маленькая темноволосая девушка лет двадцати пяти. — Пиффи, не могла бы ты позвать девочек? Они должны ожидать вызова? — Да, профессор.       Минут через десять напряжённого молчания дверь снова отворилась — и в комнату вошли девочки. Первой шла Авелин, за ней — неуверенная Кассандра. Увидев Гермиону, она тут же бросилась к ней и крепко обняла. — Кассандра, милая… Как же так? Ты в порядке? — Гермиона осмотрела руки дочери. — Да, мам, всё хорошо, — ответила та, пряча взгляд. — В порядке?.. Мне сказали, ты получила ожог. И твой альбом… Мне так жаль, милая. Дочка неловко избегала взгляда матери. Гермиона тут же это заметила, но не стала задавать вопросов при директоре.       Авелин Малфой остановилась напротив кресла своего дяди. Их взгляды встретились — и будто провели молчаливый разговор.       Минерва кашлянула, привлекая внимание: — Мистер Малфой, мисс Грейнджер, у вас будет ещё время поговорить с девочками наедине перед отбытием. Сейчас давайте сосредоточимся на нашей проблеме. — Потом договорим, — кивнул Авелин Драко. — Сейчас мне нужно, чтобы ты поделилась формулой. — Но отец… — вырвалось у Лин. — Они растворили скетчбук Касси и разбили её плеер. Он был ей дорог… Это был подарок её папы.       Она всегда называла его так в моменты сильного напряжения.       Гермиона, стоявшая рядом, замерла, словно статуя, её взгляд метался с одной девочки на другую.       Драко если и заметил резкую перемену в позе Грейнджер, то не подал виду. — Да, я понимаю, детка. Но это не повод насылать на кого-то проклятие. Ты помнишь, чему я тебя учил? Мы решаем проблемы спокойно. Законными путями. -Школа отвечает за вас — и они выберут наказание, достойное этих троих.       Авелин надулась и шумно засопела. На её бледном лице проступил румянец, который добрался даже до ушей. — Хорошо. Я напишу формулу, — тихо проговорила она. — Отлично. Я надеюсь, что такое больше не повторится. Нарцисса будет… очень расстроена, когда узнает об этом.       Теперь на Авелин было больно смотреть. К румянцу на щеках добавилось выражение тихой покорности — будто приговор уже прозвучал.       Минерва перевела взгляд на Кассандру: — Мисс Грейнджер, вы ничего не хотите нам сказать? — Мне жаль, — это было всё, что девочка выдавила из себя. — Я считаю, конфликт исчерпан. — Гермиона подняла голову. — Я надеюсь, наказание будет справедливым — и коснётся обеих сторон?       Макгонагалл кивнула: — Конечно. — Могу я также узнать, почему на территории школы запрещена аппарация? — Девушки, вы можете быть свободны. Это не для ваших ушей. Подождите в приёмной. Девочки покинули кабинет так же стремительно, как и вошли.