Тьма под кожей

      Медленное размеренное покачивание в теплоте — это была первая мысль, которую уловила Гермиона, приходя в себя.       А потом, как удар под дых, навалилась реальность.       Её схватили. Хотели надругаться. Но она вырвалась. Точнее — её вырвали. Он.       Драко Малфой.       Тот, чью жизнь она когда-то отвоевала у смерти. И вот теперь он вернул ей долг.       Когда он поднял её на руки и трансгрессировал прочь из переулка, Гермиона отключилась — на пару минут. Мозг не выдержал.       А теперь — он несёт её на руках. Бережно, прикрыв своим плащом. Её голова покоится на его груди.       Ткань пахла кожей, дымом и чем-то ещё — острым, как пепел. Под ухом стучало его сердце — сильное, ровное, упрямое.       Гермиона приоткрыла глаза. Мелькали стены, лестницы, свет ламп — больница Святого Мунго. Шум голосов, запах лекарств и крови, крики, плач. По коридорам сновали колдомедики: одни вели каталку с окровавленным телом, другие выкрикивали заклинания, пытаясь стабилизировать пациентов прямо на ходу. Где-то рядом плакал ребёнок, его голос срывался в истеричный крик. Кто-то кричал о пропаже близких, кто-то замирал на полу в немом отчаянии. Пространство вокруг было насквозь пропитано страхом.       Малфой шагал сквозь этот хаос спокойно и уверенно. Шум и суета вокруг лишь скользили по нему, как вода по стеклу.       Он замедлил шаг, когда почувствовал её взгляд. Опустил голову и посмотрел на неё. Их взгляды встретились. — Всё хорошо. Ты в безопасности, — его голос был низким, твёрдым. В нём слышался металл, но и что-то ещё — едва уловимое, будто скрытое тепло под стальным тоном. — Я был в кафе, когда случился взрыв. Видел, как вы с Джиневрой и Кассандрой выбежали на улицу. Пошёл за вами. Но нашёл только тебя. Мы были в эпицентре, в самой гуще событий. Я успел отправить сообщение в Аврорат. Помощь уже прибыла. Людей эвакуируют, но пострадавших много.       Он говорил быстро, чётко, почти сухо, но в голосе звучало напряжение — туго натянутая нить, готовая лопнуть.       Гермиона замерла, а потом, как будто ошпаренная, дёрнулась. — Боже мой, Кассандра!       Её тело напряглось, сердце забилось в панике. Тысячи ужасных картин вспыхнули перед глазами: Кассандра на мостовой, растоптанная в давке… или в чьих-то руках… как те ублюдки… — Нет, — Малфой перехватил её, удержал. Его рука легла на её плечо — твёрдо, но осторожно. — Тш-ш. Отряды Аврората работают на улицах. Всех пострадавших свозят сюда. И… — он замялся, голос стал тише, почти шёпотом, — тех, кто потерял родных, тоже. Чтобы составить списки. Опознания…       Гермиона побледнела. Лицо её стало белым, как мел, глаза наполнились слезами. — Мне не стоило этого говорить. Прости, — его голос чуть смягчился, стал хриплым, грубоватым, но без прежней колкости. — Сейчас тебе нужен осмотр колдомедика. — Я тоже колдомедик. Младший, — её голос был слабым, сорванным. Слова вылетели почти автоматически. — Со мной всё в порядке…       Малфой коротко хмыкнул, но спорить не стал. — Сейчас ты пациент, Грейнджер, — он произнёс это почти сухо, но в его голосе мелькнула странная теплота.       Он шагал дальше — быстро, уверенно. И в этот момент казалось, что мир вокруг — весь этот хаос, страх и боль — не касался его вовсе.       В конце коридора, по которому он нёс её, задребезжали светильники. Их стеклянные колпаки дрожали, отбрасывая длинные тени на стены, искажая лица тех, кто сидел в приёмном отделении.       Гермиона замерла, забыв на миг обо всём. Она увидела сначала очертания фигур, а потом её пронзило чувство неверия и облегчения.       На скамье, облокотившись о стену, сидела Джинни. Рядом — Кассандра, свернувшаяся клубком, подтянув колени к груди. Её лицо скрывали растрёпанные пряди волос, а руки обнимали себя за плечи. Джинни постукивала пальцами по коленям, нервно сжимая их. Её взгляд бегал по стенам, по спискам, развешанным в воздухе. Списки — полупрозрачные, сотканные из чар, имена на них вспыхивали мягким золотом, а потом медленно угасали, оставляя место для новых строк.       Люди вокруг шептались, кто-то всхлипывал, кто-то отчаянно вглядывался в мерцающие имена, вчитывался в каждую букву, выискивая знакомые. Кто-то стоял с бумажками, кто-то листал магические табло, где медленно проступали новые записи. В воздухе смешивались запахи лекарств, дезинфекции и страха.       Драко тоже заметил Джинни и немного изменил вектор движения, направляясь к ним. В этот момент она подняла глаза, оторвала взгляд от табло. В её глазах мелькнули узнавание, неверие, облегчение и тысяча вопросов.       Она поднялась со скамьи — медленно, как будто не веря своим глазам, подалась навстречу. — Господи… Джинни… Кассандра, милая… — начала было Гермиона, но голос её дрогнул.       Малфой мягко опустил её рядом — аккуратно, словно боясь нарушить эту хрупкую встречу. И в ту же секунду Гермиона бросилась к дочери, словно мир вокруг перестал существовать. Боль в теле отошла на второй план.       Они втроём бросились друг к другу, обнялись, прижались так крепко, будто хотели вжаться в друг друга, слиться воедино, чтобы ничто и никто больше не смог их разлучить.       Гермиона крепко обнимала Кассандру, её руки дрожали, губы целовали лицо дочери, щёки, лоб, как будто пытаясь убедиться, что она настоящая, живая. Быстрыми движениями пальцев Гермиона ощупывала Кассандру — цела ли, нет ли ран.       Джинни стояла рядом, в глазах блестели слёзы, на лице — смесь облегчения и радости.       Они вместе, хоть и пострадали. Гермиона — телом, девочки — сердцем. Но это был лучший исход, на который они могли рассчитывать в эту ночь.       Когда с объятиями и слезами было покончено, девушки немного успокоились. Гермиона не выпускала из объятий Кассандру, а та тёрла мокрые глаза. Дочь сжалась в объятиях матери, взгляд её скользнул по Малфою, задержавшись настороженно. Грейнджер обернулась к Драко. — Я должна поблагодарить тебя. Если бы не ты… — она сглотнула ком в горле. — Я не стояла бы сейчас здесь, со своей семьёй.       Она крепче обняла Касси, Уизли рядом протянула руку и сильно сжала ладонь Гермионы. — Спасибо. — В любом случае, это моя работа. И мне пора возвращаться к ней.       Он слегка наклонился к Джиневре, голос его стал протяжным, с хрипотцой: — Уизли… Проследи, чтобы твою подругу осмотрел колдомедик. Она здорово приложилась головой.       Он выпрямил спину, скользнул рукой во внутренний карман формы и достал пачку сигарет. Тонкими длинными пальцами вытащил одну и приложил к губам. Щёлкнул, и маленький огонёк загорелся на кончике. Малфой сделал глубокую затяжку и уже собирался развернуться и уйти.       Девушки слаженно наблюдали за этой картиной. Первой отмерла Уизли. — Какого черта, Малфой, ты в больнице! Тут не курят!       Щелчок, и сигарета, брошенная в воздух, осыпалась пеплом. Гермиона стояла, ошарашенная. Резкий переход — от нежного Драко, который нес её на руках, к грубому Малфою, курящему напротив, сбил её с толку.       Где-то хлопнула дверь, заглушённый вскрик резанул по нервам, и всё снова стихло в натужной тишине.       Из соседней палаты, навстречу Пожирателю, вышли два парня. Мулат кивнул Гермионе и улыбнулся, подмигнув Кассандре. — Драко, ты вовремя. Мы с аврорами как раз разрушили Купол Редукции в месте ловушки. Теперь пострадавших могут легко аппарировать прямо с улиц. Глава Аврората прибыл лично, как раз когда Нотт смог определить чары купола и подобрать отмычку. Он утверждает, что наша помощь здесь больше не требуется.       Он скептически усмехнулся.       Второй парень стоял рядом, засунув руки в карманы и откровенно рассматривая девушек. — Кстати, я Блейз Забини, а это Теодор Нотт, — он протянул руку Гермионе, перевёл взгляд на Джиневру. — С тобой мы знакомы.       Та пробурчала еле слышно: — Тебя забудешь… — Ну так что, — снова обращаясь к Малфою, — отчёты и по бокалу огневиски? — Не спеши. Я бы хотел обсудить некоторые вопросы с нашим главным. — Я считаю: нам не стоит лезть в это, — неожиданно заговорил Нотт. — Всё это дерьмо пахнет огромной головной болью. Влезем сейчас — и погрязнем по уши. Ты ведь ещё не видел тела.       Он мельком глянул на девушек, положил руку на плечо Малфоя и отвёл его немного в сторону.       Его голос всё равно доносился до девушек: — Многих удалось вывести, но тел много. И они выглядят… очень странно. Серьёзно, я ещё такого не встречал. Подумай, хочешь ли ты лезть в это.       Не поворачивая корпус, Малфой схватил мимо пробегающую девушку в серой мантии колдомедика за локоть, притормозив её. — Девушке требуется осмотр. У неё вывернута лодыжка, ссадины и царапины, рана на голове, которую она получила в результате удара.       Колдомедик растерянно посмотрела в его лицо, потом быстро кивнула и обернулась к Гермионе, чётко подметив, что помощь требуется именно ей. — Мисс Грейнджер, — загорелись её глаза, — как хорошо, что вы тут! Персонала критически не хватает…       Малфой рядом обречённо вздохнул. Она спохватилась, извиняющимся тоном: — Пойдёмте, осмотрим вас. Тут в соседней палате есть свободная койка. — Всё в порядке, — ответила ей Гермиона. — Мне нужно обработать раны настойкой мандрагоры, с этим я справлюсь сама. А потом я, конечно, присоединюсь к вам. Я уверенно стою на ногах и могу работать.       Малфой приподнял бровь, словно намекая: «Не я ли пару минут назад нёс тебя на руках через весь чёртов Холл Мунго?» Гермиона сделала вид, что не заметила его мимику.       Тогда он обернулся к ней всем телом и зло выплюнул: — Мать твою, Грейнджер! Да дай ей себя осмотреть!       Подпрыгнули все: Джиневра нервно дёрнулась, палочка непроизвольно оказалась в её руках. Кассандра испуганно замерла. Гермиона недовольно поджала губы, но решила не спорить и кивнула.       Удаляясь в палату для осмотра с медсестрой, она услышала лёгкий смех Забини, стук — как если бы он хлопнул Малфоя по плечу, и его: — Ну ты даёшь… даже я при всём своём обаянии так девушек не клею.       Джинни за спиной прошипела, проталкивая Кассандру вслед за Гермионой в палату: — Чёртовы Пожиратели, чёртов их чёрный юмор.       Но это скорее было безобидное бурчание — стрессу нужен был выход, и у неё он выходил именно так.       Гермиона задержала дыхание, прислушиваясь к собственному сердцу, и только теперь поняла, как сильно дрожит. Через пять минут после того, как они зашли в палату и девушка-колдомедик начала осмотр повреждений Гермионы, дверь с грохотом распахнулась. — Грейнджер! — голос, твёрдый, как стальной обод, эхом отозвался в стенах. Хиллис Эмери влетела в палату, как шторм. Её взгляд моментально впился в Гермиону. — Лодыжку покажи, — коротко бросила она.       Гермиона сжала губы, сняла туфлю. Боль отозвалась резким толчком в щиколотке. Колдомедик, растерянно замерев, уступила место, будто растворившись в воздухе.       Запах настойки мандрагоры наполнил комнату, резкий и пряный. В воздухе витал слабый аромат зелий, чуть горьковатый, терпкий, с металлическими нотками. Холод пузырька коснулся кожи Гермионы, когда Эмери приложила настойку. Её пальцы были сухими и холодными, как мрамор. — Больно? — не поднимая глаз, спросила Эмери. — Нормально, — отрезала Гермиона. — Врать мне не надо, Грейнджер. Настойка жгла кожу, и Гермиона коротко втянула воздух сквозь зубы, но не отстранилась. — Сотрясения нет, но отлежаться бы не помешало. Кровь не течёт, кости целы, зашивать не требуется, — отстранённо заключила Эмери, скользнув взглядом по темноволосой. — Но, к сожалению, сейчас нет на это времени. Нужна твоя помощь. Я подожду за дверью, — она грустно, но серьёзно улыбнулась.       Гермиона хмыкнула, поднялась с кушетки и посмотрела на Джинни и Кассандру, которая, устроившись в позе лотоса, снова тихо рисовала. Лёгкий запах грифеля витал вокруг неё, пальцы были запачканы чёрной крошкой, на коленях — едва заметные следы пыли. Альбом лежал на локте левой руки, а правая наносила резкие штрихи чёрным грифелем. — Джинни, — начала Гермиона, но та остановила её взмахом руки. Губы Уизли дрогнули, она быстро сжала их в тонкую линию, стиснула пальцы так, что костяшки побелели, и на секунду отвела взгляд, будто не хотела пугать Кассандру. — Я понимаю, Герм. Иди.       Гермиона опустила плечи. Тяжесть ответственности за Кассандру навалилась на неё, словно каменная плита. Она привела её в этот мир, хотела начать всё заново, а вместо этого подвергла опасности. Она ушла из прежнего мира, сжигая мосты. А теперь стояла у края, и не было пути назад. Не только потому что некуда возвращаться. Потому что её мира без магии больше не существовало. Она не смогла бы вернуться и жить как прежде. Ведь прежней Гермионы Грейнджер уже нет.       Она поняла это здесь и сейчас. Ей придётся взять себя в руки и сделать всё возможное, чтобы подарить Кассандре её лучшее будущее — то, которое она заслуживает. И она сделает это, чего бы ей это ни стоило.       Гермиона подошла к Кассандре, погладила её по плечам, поцеловала в макушку и склонилась к ней: — Всё в порядке, милая?       Кассандра едва подняла голову, взгляд был усталый, но спокойный. Голос прозвучал чуть тише, как будто она не до конца в этом уверена: — Да, мам, теперь всё хорошо. Я немного устала и хочу домой. Феникс там один… я переживаю за него.       Гермиона вздохнула.       Джинни вмешалась, перехватив взгляд Гермионы и сжав губы: — Касси, я думаю, что нам ещё нельзя домой. Наш район оцеплен — об этом говорили авроры, которых я видела в коридоре Мунго, когда мы ждали маму.       Она говорила коротко, сжатым голосом, а взгляд вернулся к Гермионе, напряжённый, тревожный. — Хорошо, — кивнула Гермиона. — Я могу спросить у Эмери… возможно, она разрешит вам разместиться у неё в кабинете. Там есть кровать и диван, она часто ночует на работе. Думаю, вам будет комфортно. Подождём, пока улицы станут безопасными, и тогда вернёмся домой.       Джинни кивнула. — Хорошо.       Гермиона наклонилась к Кассандре и мягко улыбнулась: — Милая, я думаю, с Фениксом всё в порядке. Мы насыпали ему много еды перед уходом, он бы не успел всё съесть. И его волшебный фонтанчик с водой — он легко утолит жажду. Уверена, его лохматая попка сейчас мирно спит на подоконнике и ни о чём не беспокоится.       Лицо Кассандры озарила улыбка.       В груди у Гермионы потеплело. Её дочь всё ещё могла улыбаться — даже после всего, что произошло. И это было чудом.       Грейнджер перевела взгляд на рисунок. Девочка, обсуждая с мамой кота, перестала рисовать и медленно убрала руку в сторону, открывая то, что только что появилось на бумаге. И Гермиону словно окунули в ледяную воду.       На чистом пергаменте была нарисована чёрная изломанная фигура с раскрытым в немом крике ртом. Линии были рваными, как порванные жилы, будто пролитая тушь расплылась на странице. Холодный липкий ужас пополз по позвоночнику Гермионы, сдавило грудь, ладони вспотели, взгляд застыл. Она в шоке уставилась на рисунок. Джинни, заметив неладное, опустила руки, которые до этого были сцеплены в замок, подошла ближе. Её взгляд задержался на рисунке, и лицо стало отстранённым, ничего не выражающим — таким, как в те моменты, когда она вспоминала события десятилетней давности. — Зайка, — тихо начала Гермиона, голос стал почти шёпотом. — Почему ты нарисовала этот рисунок? Ты видела этого человека? — Нет, — тихо ответила Кассандра. — Мне приснилась эта девушка… как бы наяву, когда мы с тётей Джинни сидели в коридоре. Я думала, что это ты, и сильно испугалась. Но потом… тот мужчина принёс тебя, и я поняла, что это всего лишь ужасный сон.       Она слабо улыбнулась и вырвала рисунок из блокнота, словно пытаясь вычеркнуть видение из головы.       А о том, что это было оно, Гермиона могла бы поспорить на тысячу галлеонов. Кассандра скомкала бумагу, собираясь выкинуть её, но Гермиона перехватила: — Давай я выброшу его.       Она забрала изображение кричащей девушки и незаметно сунула в карман кофты.       Джинни проследила за её движением и тихо прошептала: — Не сейчас. Потом обсудим, Герм.       Они вдвоём подождали, пока Кассандра слезет с кровати, и вышли из палаты, где их уже ждала Эмери.       Гермиону впереди ждала очень длинная ночь. Но сначала нужно было разместить девочек в кабинете и дать им немного отдохнуть.