Ангел в белой одежде

Уважаемые читатели, прежде чем вы приступите к главе, прошу вас оставлять обратную связь под главами. Приятного чтения) Лань Чжань не позволил ему договорить. Его пальцы нежно обхватили подбородок Шуая, возвращая его взгляд к себе. - Ты просто... устал ждать? — прошептал он, и в его глазах плясали тёплые искорки. - Или, может быть, ты хотел, чтобы я начал всё сначала? Его губы снова прикоснулись к губам Шуая, но на этот раз поцелуй был медленным, сладким, полным скрытой улыбки. В нём не было ни капли упрёка, только понимание и обещание. Он даже не взглянул на забытую пробку, она перестала существовать. - Я не сержусь — выдохнул Лань Чжань, перемещая свои поцелуи к уголку его рта, к щеке. - Напротив. Ты лежишь здесь, в нашей постели, ждал меня, даже не осознавая этого. Разве это не лучше, чем любой предмет? Его рука скользнула вниз, ладонь легла на живот Шуая, заставляя того вздрогнуть. - Но теперь — продолжил Лань Чжань, и его голос приобрёл бархатные, тёмные нотки. - раз уж мы начинаем с чистого листа... Позволь мне напомнить тебе всё с самого начала. Медленно. Очень внимательно. Он отстранился, чтобы снять свой верхний халат, не отрывая взгляда от Шуая. В его глазах было бесконечное терпение. - И на этот раз. — пообещал он, возвращаясь к его губам. - нас ничто не прервёт. Лань Чжань встал перед, его высокая фигура отбрасывала тень на сидящего Шуая. - А теперь — прошептал Лань Чжань, его пальцы вплелись в волосы Шуая не как приказ, а как приглашение. - Напомни и мне, каково это - твои губы. Один взгляд, полный мрачного огня, был направлен вниз, и Шуай понял без слов. Он наклонился вперёд, его губы нашли твёрдую, горячую плоть. Он делал это в полном сознании, без прикрытия алкоголя. Каждое ощущение было ярким и острым, бархатистая кожа, солоноватый вкус, податливость и твёрдость одновременно. Лань Чжань издал низкий стон, его пальцы вплелись в волосы Шуая. Сначала он оставался неподвижным, позволяя тому привыкнуть, найти свой ритм. Но когда Шуай, набравшись смелости, взял его глубже, Лань Чжань не смог сдержаться. Его бёдра начали двигаться навстречу, короткие, сдержанные толчки, входя чуть глубже с каждым разом. - Вот так... — его голос прозвучал хрипло, пальцы слегка сжали пряди волос. - Глубже. Шуай, с подавленным стоном, позволил ему это. Его собственное тело ответило волной жара, когда он чувствовал, как Лань Чжань теряет контроль, этот всегда безупречный контроль. Он был тем, кто сводил с ума Ханьгуань-цзюня. Эта мысль была пьянящей. Ритм ускорился. Лань Чжань уже не просто направлял, а двигался в полную силу, его бёдра встречались с губами Шуая с мягкой, но неумолимой силой. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, на лбу выступили капельки пота. - Я сейчас... — он попытался предупредить, но Шуай лишь плотнее сжал губы, принимая его безоговорочно. С громким, сдавленным криком Лань Чжань достиг пика, его тело на мгновение затряслось в судорогах наслаждения. Шуай принял всё, чувствуя, как по его горлу стекает тёплая влага. Когда последние спазмы прошли, Лань Чжань медленно выскользнул из его рта. Он стоял перед ним, тяжело дыша, его одежда была в беспорядке, а лицо озаряло редкое, сытое выражение полного удовлетворения. Он приподнял подбородок Шуая большим пальцем. - Теперь — прошептал он, его голос был грубым от страсти. - Твоя очередь. Ложись. Его пальцы, скользкие от масла, возобновили свою работу. Два пальца двигались внутри уже уверенно, привычно подготавливая путь. Но когда Лань Чжань прижал к чувствительному входу третий, Шуай не смог сдержать резкого вздоха. Его тело инстинктивно напряглось, ноги сомкнулись, пытаясь блокировать это новое, пугающее ощущение растяжения. - Даже трёх пальцев не можешь принять? — прошептал Лань Чжань прямо у его уха, его ладонь легла тёплым, утяжеляющим якорем на низ живота Шуая. - А ведь мне предстоит занять в тебе куда больше места. Эти слова, произнесённые как сокровенная правда, вызвали в Шуае странную смесь страха и щемящего возбуждения. Он почувствовал, как в ответ на них напряглось тело самого Лань Чжаня, и затих, смущённый и напуганный. Сердце Лань Чжаня болезненно сжалось. В ответ он прильнул губами к его шее, оставляя влажные, успокаивающие поцелуи, пытаясь растворить напряжение. Он продолжил вводить палец — мягко, но неумолимо, чувствуя, как внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг него. Тихий, полный настоящего страдания стон вырвался из груди Шуая. Лань Чжань замер, давая тому время, и лишь потом начал медленные, растягивающие движения, заставляя сопротивляющуюся плоть поддаваться и открываться. Шуай, стиснув зубы, пытался дышать глубже, и постепенно острое сопротивление начало сменяться глубоким, томным давлением. - Видишь? — Лань Чжань коснулся губами уголка его рта, его собственное дыхание стало тяжелее. - Ты способен принять больше. Воодушевлённый его реакцией, Лань Чжань попытался добавить четвёртый палец. Но едва кончик пальца коснулся растянутого входа, Шуай не выдержал. - Больно, Лань Чжань! — его голос сорвался, став разбитым и полным настоящей боли. Он попытался отодвинуться. - Вытащи! Я не могу! Лань Чжань медленно убрал пальцы, и Шуай почувствовал пугающую пустоту. Но прежде чем страх успел овладеть им, сильные руки перевернули его, усаживая верхом на бёдра Лань Чжаня. Сердце Шуая заколотилось, теперь уже от осознания происходящего. Он смотрел сверху вниз на Лань Чжаня, на его тёмные, полные терпения и желания глаза. - Медленно — тихо сказал Лань Чжань, его руки легли на бёдра Шуая, пальцы впились в кожу ободряющей хваткой. - Ты управляешь всем. Шуай кивнул, сглотнув. Он приподнялся на коленях, одной дрожащей рукой направляя Лань Чжаня к своему входу. Первое прикосновение было шокирующим. Он попытался опуститься, но мышцы инстинктивно сжались. - Давай уже — тихо подбодрил Лань Чжань, его руки лежали на его боках. - Готов? Шуай, собрав всю свою решимость, кивнул. Лань Чжань мягко направил его, помогая ему опуститься. Однако, едва кончик вошёл в него, Шуай ощутил мощное сопротивление и острую боль. - Стой! Больно... Лань Чжань, пожалуйста… — его голос дрогнул, пальцы вцепились в плечи Лань Чжаня. - Смазки... нужно больше. Лань Чжань, не выпуская его из объятий, одной рукой дотянулся до флакона, налил на пальцы и сам нанёс скользкую прохладу на свою напряжённую плоть и на его воспалённый вход. - Теперь — прошептал он, и его руки снова легли на его бёдра. Шуай закрыл глаза и сделал попытку. Он опускался медленно, с предельной осторожностью, чувствуя, как его тело сопротивляется. Резкая, сжимающая боль заставила его ахнуть и замерть, едва приняв в себя лишь самый кончик. Слёзы выступили на глазах. - Не могу... — выдохнул он, его тело дрожало от напряжения. - Слишком... Крепко обнимая Шуая, Лань Чжань с любовью целовал его шею и щеки, не позволяя ему отстраниться или подняться с постели. Шуай плача уворачивался, а Лань Чжань, прижимаясь губами к его уху, нежно уговаривал его, одновременно крепко удерживая его за бедра. Но чем глубже он входил, тем отчаяннее становились крики Шуая. - Шш-ш, я здесь, — шептал он, но его руки прочно удерживали Шуая на месте, не позволяя ему вырваться. Шуай, рыдая, пытался отстраниться, но Лань Чжань прижался губами к его уху, его голос был тихим и настойчивым: - Терпи, мой хороший. Скоро станет легче. Я обещаю. Но чем глубже он входил, тем громче становились крики Шуая. - А-а... Больно... Лань Чжань, пожалуйста... Лань Чжань прижал голову Шуая к своей ключице, поглощая его рыдания. - Я вижу твои слёзы, чувствую твою боль. Но ты справишься. Расслабься, Шуай. Тугое, медленное вхождение, сопровождаемое истеричными всхлипами Шуая и, наконец, Лань Чжань вошёл в него полностью. Невероятно тесное, обжигающе горячее сжатие уничтожило последние остатки его терпения. Он замер, дрожа от усилия, не двигаясь, позволяя Шуаю привыкнуть к этой новой, всепоглощающей полноте. Вся его воля уходила на то, чтобы не поддаться инстинкту и не начать двигаться немедленно. - Малыш... — прошептал он хрипло, его губы коснулись мокрых от слёз ресниц Шуая, его собственное тело дрожало от усилия оставаться неподвижным, давая тому время привыкнуть к этой всепоглощающей полноте. Лань Чжань почувствовал, как всё тело Шуая напряглось, готовое к его движению. Прежде чем он успел сделать хоть малейший толчок, Шуай обеими руками вцепился ему в плечи, умоляюще глядя снизу вверх. - Пожалуйста, не двигайся, а? — его голос дрожал, в нём слышались отголоски недавней боли и страх перед новой. - Хорошо, я не буду двигаться. Пока ты не скажешь, что готов. — Он опустил голову и снова начал целовать его шею, уголки губ, виски. Его руки скользили по его бокам, мягко массируя, стараясь заменить память о боли памятью о ласке. - Видишь? Всё под твоим контролем. Я здесь, и я никуда не тороплюсь. Он сдержал слово. Минуты растягивались, наполненные лишь прерывистым дыханием Шуая и тихими, успокаивающими словами Лань Чжаня. Постепенно, под его непрекращающимися ласками, сопротивление Шуая начало ослабевать. Напряжение в его теле медленно сменялось тяжёлым, вымученным расслаблением. Лань Чжань почувствовал это изменение — едва заметное, но такое важное расширение, принятие. Только тогда он снова заговорил, его губы почти касались уха Шуая: - Шуай, любовь моя… Можно? — спросил он тише шелеста листьев. - Дай мне знать, когда будешь готов. Между ними повисла пауза, наполненная лишь прерывистым дыханием Шуая. Затем он медленно, почти незаметно кивнул, прижимаясь мокрым от слёз лицом к его шее. - Да... — прошептал он так тихо, что это было скорее движением губ, чем звуком. - Только... не спеши... - Я не буду, — Лань Чжань коснулся губами его виска, ощущая, как бьётся его собственное сердце.- Я буду с тобой на каждом вздохе. И с этими словами, одной рукой продолжая бережно прижимать Шуая к себе, а другую положив ему на поясницу, Лань Чжань начал двигать бёдрами. Медленно, почти невыносимо, он начал выходить почти полностью, давая тому почувствовать каждую миллиметровую потерю контакта, а затем снова входить — плавно, но неумолимо, сопровождая каждое движение влажными хлопками кожи о кожу, которые звучали неприлично громко в тишине комнаты, смешиваясь с прерывистыми всхлипами и стонами Шуая. Лань Чжань прижался лбом к его виску, продолжая ритмичные движения, его дыхание стало глубже, но оставалось ровным и контролируемым. - Прислушайся к своему телу — прошептал он, его губы скользнули по мокрой коже щеки. - Боль уходит, не правда ли? Я чувствую, как ты принимаешь меня... Его таз прижимался к ягодицам Шуая с каждым движением, а свободная рука продолжала нежно массировать поясницу, пальцы находили напряженные узлы и разминали их в такт толчкам. С каждым новым плавным движением, с каждым глубоким проникновением, острая боль отступала, растворяясь в странном, глубоком тепле, что начало разливаться по его жилам, наполняя низ живота тяжёлой, сладкой тяжестью. - Вот так... — в голосе Лань Чжаня прозвучало глубокое, тёмное удовлетворение, когда он почувствовал под ладонью, как мышцы спины Шуая наконец расслабились. Его дыхание сбилось, когда он почувствовал первый робкий ответный толчок бёдер Шуая навстречу его движению. Он постепенно ускорялся, его движения становились увереннее, глубже. Звуки их тел становились громче, ритмичнее, влажные хлопки кожи о кожу наполняли комнату, сливаясь с учащённым дыханием. Он опустил голову, прижавшись лицом к его шее, добавляя темп по чуть-чуть, позволяя телу внизу привыкнуть к новому ритму. На этот раз стон Шуая был длиннее и глубже, а его пальцы, вцепившиеся в плечи Лань Чжаня, уже не отталкивали, а притягивали его ближе. - Хорошо? — прошептал Лань Чжань, его губы коснулись уголка рта Шуая, чувствуя, как то дрожит под его прикосновением. - Скажи мне, хорошо ли тебе? - Да... — выдохнул Шуай, его голос был сдавленным, но твёрдым. - Так хорошо... - Не больно? — Лань Чжань продолжал свои медленные, но уже более уверенные толчки, внимательно следя за его лицом, за тенью удовольствия, что наконец проступила сквозь следы слёз. - Нет... уже нет... — прошептал Шуай, и его бёдра сами понесли новый, более смелый встречный толчок. Ободрённый, Лань Чжань ускорился ещё, его бёдра встречались с телом Шуая с глухими, влажными звуками, которые теперь отдавались эхом в его собственной крови. Его руки скользили по бокам Шуая, то прижимая его крепче, то нежно поглаживая, словно говоря: "Я здесь, я контролирую, ты в безопасности". Видя эту перемену, он наклонился и поймал его губы во влажном поцелуе, солёном от слез, но полном зарождающейся страсти. Затем его губы переместились к шее, оставляя влажные следы и лёгкие укусы, от которых Шуай вздрагивал и стонал ещё громче. Его ритм становился всё более целенаправленным, всё более властным. Он входил в него до самого конца, заставляя того чувствовать каждую пульсацию, каждый сантиметр, а затем почти полностью выходил, прежде чем снова погрузиться в обжигающую глубину. Чувствуя, как тело Шуая наконец начало откликаться — не просто принимая его, но и встречая его движения робкими, но всё более уверенными толчками, Лань Чжань хрипло прошептал прямо в его кожу: - Боже... какой же ты тугой... Сжимаешь меня так, будто не хочешь отпускать... Стоны Шуая стали глубже, теряя последние ноты боли и наполняясь хриплым, беспомощным наслаждением. Каждое новое, более глубокое проникновение теперь встречалось не напряжением, а мягким, податливым принятием, даже жаждой. - Совсем скоро ты забудешь, что когда-либо что-то могло болеть, — он прошептал это прямо в его губы перед тем, как снова захватить их в поцелуй, полный исполняющегося обещания. И тогда, не прекращая движений, он мягко, но неумолимо перевернул их. Плавный поворот, в котором было больше нежности, чем силы — и вот Шуай уже лежал на спине, а Лань Чжань был над ним, все еще глубоко внутри. Новый угол проникновения заставил Шуая вскрикнуть — и это было не просто глубже, а иначе, интенсивнее, будто каждая частица внутри него внезапно ожила. Лань Чжань прижался лбом к его лбу, их дыхание смешалось. - Теперь ты чувствуешь меня ещё лучше? — прошептал он, едва заметно двигая бедрами, проверяя новую глубину. - Ещё глубже? - Да... — Шуай мог лишь кивать, его глаза были затуманены наслаждением. Его ноги инстинктивно обвились вокруг поясницы Лань Чжаня, притягивая его ближе. - Так... так полно... Будто... Воздух в комнате наполнился их совместной симфонией — тяжёлое, ровное дыхание Лань Чжаня смешивалось с учащёнными, срывающимися вздохами Шуая. Глухие, влажные звуки их соединения служили ритмом, на который накладывались всё более громкие стоны Шуая. Лань Чжань медленно отстранился, чтобы взглянуть ему в лицо, и снова вошел, на этот раз изменив угол. Толчок достиг какой-то новой, неведомой цели, заставив Шуая выгнуться с громким, разбитым стоном. - Здесь? — снова спросил Лань Чжань, его голос был низким и властным, но в нем читалось желание доставить удовольствие. Вместо слов из его губ вырвался лишь прерывистый, влажный звук, полный отчаяния и мольбы. Его пальцы впились в плечи Лань Чжаня, притягивая его, требуя большего. - Быстрее... — наконец выдохнул он, его голос был хриплым и разбитым. — Пожалуйста... глубже... Это была вся молитва, в которой он нуждался. Лань Чжань ответил низким рычанием, его движения стали более резкими, более неистовыми. Он входил в него с новой силой, каждый толчок достигая самой сути, заставляя Шуая терять дар речи. Воздух наполнился лишь их тяжёлым дыханием, влажными звуками их тел и громкими, беспомощными стонами Шуая, которые становились всё выше и отчаяннее с каждым движением Лань Чжаня. Лань Чжань, подчиняясь его мольбам, прижался к нему ещё ближе, почти полностью накрывая его своим телом. Его рот нашёл напряжённый сосок Шуая, и он сжал его губами, а затем слегка впился зубами. Шуай вздрогнул всем телом, его стон сорвался на высокой, визжащей ноте. В тот же момент сильная рука Лань Чжаня опустилась на его ягодицу, сжимая упругую плоть с такой силой, что обещало остаться синяком. Этот двойной напор ощущений, жгучая боль в груди и властное, почти грубое прикосновение на самой чувствительной части его тела заставил его полностью потерять контроль. Его крики стали громче, отчаяннее, переходя в рыдания, когда Лань Чжань продолжал безжалостно входить в него, достигая самой глубины с каждым толчком. Он уже не просил, а просто принимал, его тело сотрясалось в такт этим властным движениям, полностью отдавшись на волю Лань Чжаня. Всё в Шуае было напряжено до предела. Каждое движение Лань Чжаня отзывалось огненной волной, сметающей последние остатки мыслей. Его крики стали хриплыми, переходя в надрывные всхлипы, когда Лань Чжань, не сбавляя безжалостного ритма, сменил сосок, снова зажимая его между зубами, а его пальцы впились в обе ягодицы теперь, сжимая и раздвигая их, полностью обнажая его для ещё более глубоких проникновений. - Лань... Чжань... я не могу... — голос Шуая сорвался в отчаянный, высокий вопль, его тело внезапно затряслось в сильнейшей судороге. Внутренние мышцы судорожно сжались вокруг Лань Чжаня с невероятной силой и с тихим, разбитым стоном Шуай достиг пика, его семя горячими полосами выплеснулось между их тел. Его конечности обмякли, сознание поплыло, но Лань Чжань не остановился. Вид его полной капитуляции, ощущение этих пульсирующих, сжимающих его спазмов свели с ума и Лань Чжаня. С низким, победным рыком он сделал ещё несколько резких, глубоких толчков, вгоняя себя в него до самого предела, и замер, его собственное тело затряслось, заполняя Шуая пульсирующим теплом. Когда дрожь окончательно покинула их тела, в комнате повисла густая, измождённая тишина. Лань Чжань не спеша, с невероятной нежностью вышел из него, чувствуя, как Шуай вздрагивает. «Тихо, всё кончено», — прошептал он, закутывая его в одеяло и прижимая к себе. Он вытер его залитые потом щёки, целуя веки, с которых ещё не высохли солёные следы. «Мой хороший. Мой Сяо Шуай». Шуай не отвечал, лишь прижимался к его груди, слушая, как бешено бьётся его сердце, и чувствуя, как стыд и боль медленно отступают, сменяясь всепоглощающей усталостью. Лань Чжань не отпускал его. Его пальцы медленно, с благоговением, скользили по его лицу. - Я люблю твои ресницы — тихо начал он, и его губы коснулись их влажных кончиков. - Люблю твой рот. Твой острый язык... и ту нежность, которую он мне дарит. Его ладонь скользнула ниже, легла на его живот, где ещё трепетало эхо недавнего удовольствия. - Люблю каждую часть тебя, Сяо Шуай. Каждый шрам. Каждый изгиб. Каждый вздох и каждый стон. Всё это... всё это моё. И я ни за что не отдам это обратно. Шуай, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, лишь сильнее прижался к нему, в его молчании была целая вселенная облегчения и доверия. - Я... я не думал, что будет больно — наконец прошептал Шуай, его голос был сорванным и хриплым. - Я знал, — тихо ответил Лань Чжань. Его рука легла на его талию, пальцы впились в кожу с внезапной, почти болезненной силой. - И я ненавижу ту боль, что видел в твоих глазах. Я хочу её стереть. Все до последней капли. Они лежали так несколько долгих минут, пока дыхание не выровнялось, а тела не перестали дрожать. Лань Чжань медленно приподнялся на локте. - Подожди тут — его голос был хриплым, но твёрдым. - Мне нужно принести воды и ткань. Мы должны... привести себя в порядок. Он вернулся с влажным, тёплым полотенцем и начал с нежностью вытирать с его кожи следы их любви. Его прикосновения были бережными, почти ритуальными. Когда он добрался до внутренней стороны его бёдер, Шуай смущённо попытался сомкнуть ноги. - Не прячься — мягко, но настойчиво остановил его Лань Чжань. Его пальцы осторожно раздвинули его, чтобы очистить нежную, покрасневшую кожу. - Позволь мне позаботиться о тебе. Когда он закончил, его ладонь легла на поясницу Шуая, чтобы притянуть его ближе. Но под пальцами он почувствовал, как тело Шуая внезапно напряглось, а из его губ вырвался сдавленный, болезненный вздох. - Что такое? — Лань Чжань тут же убрал руку, его взгляд стал пристальным и мгновенно протрезвевшим. - Я сделал тебе больно? - Нет... — Шуай потупился, щёки залились румянцем. - Просто... там, на пояснице и бёдрах... будто синяки. От твоих рук. Тишина повисла в воздухе натянутой струной. Лань Чжань медленно выдохнул. В его глазах вспыхнула смесь вины, удовлетворения и внезапно нахлынувшей, дикой заботы. - Покажи, — приказал он, и в его голосе не было места для возражений. Он сел, доставая из тумбочки баночку с заживляющей мазью. — Сейчас же. Шуай, смущённый и покрасневший, инстинктивно отстранился, прижимая к себе одеяло. - Нет... Лань Чжань, не надо... - Надо — его голос был тихим, но неумолимым. Длинные пальцы обхватили лодыжку Шуая и потянули к себе. Тот попытался вырваться, слабый протестный звук застрял у него в горле, но Лань Чжань был неумолим. Он легко перевернул его, уложив на живот, и мягко, но настойчиво раздвинул его бёдра. Шуай ахнул от стыда, пытаясь вырваться, но сильные руки крепко удерживали его на месте. - Я просто должен убедиться, что с тобой всё в порядке. В свете теплых свечей открылся вид, от которого у Лань Чжаня перехватило дыхание. Его вход был красным, припухшим, беззащитным. Следы его любви. Его владения. Крови не было, но сама нежная кожица выглядела воспалённой. С усилием раздвинув его ещё чуть шире, он смог разглядеть внутри светло-красную, влажную плоть. Не в силах сдержаться, он протянул палец, чтобы коснуться, но едва кожа коснулась воспалённого места, Шуай дёрнулся и издал резкое, мучительное шипение. - Больно? — голос Лань Чжаня был низким, в нём читалась и забота, и странное, тёмное удовлетворение от вида этой уязвимости. Шуай дёрнул руками простыню, его голос дрожал от стыда и обиды. - Как может быть не больно? Ты же... ты же видел! Лань Чжань медленно выдохнул. Его взгляд был прикован к покрасневшей, опухшей плоти. Он видел, как она пульсирует в такт учащённому дыханию Шуая. - Я вижу... — его голос прозвучал приглушённо, полный какого-то странного благоговения. Сначала его пальцы, смазанные прохладной мазью, осторожно втирали её вокруг, успокаивая воспалённую кожу. Шуай вздрагивал, но постепенно расслаблялся под этими размеренными движениями. Затем Лань Чжань сменил тактику. Осторожно, но настойчиво, он ввёл большой палец внутрь, продолжая втирать заживляющее средство уже в сам чувствительный, растянутый канал. От этого Шуай ахнул, вжимаясь лицом в подушку, его пальцы сжали простыню. Боль смешивалась с пронзительным стыдом и чем-то ещё, тёплым и постыдным, что разливалось по низу живота от этих слов. Он наклонился ближе, и его губы почти коснулись воспалённой кожи, когда он прошептал следующее, и в его голосе зазвучало низкое, соблазнительное обещание: - Такой прекрасный... измученный бутон. Мой бутон. И он расцвёл именно для меня. — Лань Чжань продолжал мягко водить большим пальцем внутри, углубляясь, растягивая и смазывая нежную ткань, заставляя её привыкать к вторжению даже сейчас. Каждое слово, каждый медленный круговой массаж внутри заставляли Шуая сжиматься от противоречивых чувств. Стыд горел на его щеках, но тело начинало отзываться на эту странную, интимную ласку, предательски расслабляясь под настойчивыми, заботливыми пальцами.