Black As Is The Raven, He’ll Get A Partner

Заметки от автора: Заметки от переводчика: Название главы Напоминание по поводу курсива

***

В воскресенье после совместного спарринга Эндрю и Рене поднялись на крышу; в этот раз Рене победила, поскольку концентрация Эндрю была, мягко говоря, не на высоте. Прошлой ночью они добрались в кампус слишком поздно (или рано, смотря как на это посмотреть), а пару часов назад, проснувшись, Эндрю был вынужден терпеть Кевина, который включил на полную мощность свой режим труса. К этому моменту Эндрю уже прекрасно знал, как всё будет происходить. Знал, что Кевин проведёт этот день, дрожа от страха перед всем, что хоть как-то связано с Морияма, будет использовать свой любимый алкоголь как средство утешения… а к вечеру всё, что ему будет нужно — это снова оказаться на корте для экси, чтобы напомнить себе, ради чего он борется, обо всех причинах, из-за которых должен держаться как можно дальше от Эдгар Аллана и психопатов, управляющих Гнездом. Затем Эндрю и остальные Лисы должны будут страдать, пока этот помешанный на экси будет изводить их, пытаясь привести в форму, чтобы они смогли оказать хоть какое-то сопротивление, когда через пару недель сюда приедут Вороны на запланированную игру. У Эндрю же были свои собственные приготовления. — Патель и Кёртис, — сказал он, занимая своё привычное место на низком бортике у края крыши. Тело тут же охватило привычное чувство страха, которое как всегда, приносило за собой желанное облегчение. — Что нового? Рене вздохнула, садясь вне зоны его досягаемости, и достала телефон из своей тканевой сумки. — Они должны были уже уйти с банкета. — Проверив что-то на телефоне, она покачала головой. — Мэг отвечала пару раз, в основном чтобы заверить меня и Дэн, что с ней всё в порядке, и извиниться за прошлый вечер. Как будто это была её вина. — На мгновение в Рене промелькнула «Натали», прежде чем девушка медленно выдохнула. — Дэн заверила её, что Сет вёл себя недопустимо и она не злится на Нила за то, что он вмешался, даже если его реакция была немного чрезмерной. — Не была, если это наконец научит Гордона держать руки при себе, — сказал Эндрю, закуривая сигарету и не давая старым воспоминаниям выплыть наружу, пока он ощущал приятную ломоту в теле после хорошей драки, ножи были закреплены на его предплечьях, а они сидели там, откуда он мог прекрасно видеть всё вокруг. Рене пару секунд помолчала, словно обдумывая сказанное. — Я не могла позволить Нилу осуществить задуманное, учитывая, что Сет один из моих… Но да, ему действительно нужно усвоить этот урок. — согласно кивнула она. — Эллисон очень зла на него. Они сейчас из-за многого ругаются: из-за его отношения к команде, планов на будущее, того, как он ведёт себя с Кенни… и я уверена, что вчерашняя ситуация была вызвана как интересом Кенни к Мэг, так и попыткой Сета привлечь внимание Эллисон. Но он никогда не должен был позволять себе использовать кого-то вот так, — на мгновение в её глазах вновь промелькнула та самая тьма. — Судя по всему, Джостен и правда защищает этих девчонок. — Эндрю заметил, что Вороны никак не отреагировали на угрозу Гордону, собственно, как и не выглядели особо удивлёнными действиями Джостена. Было одно-два недовольных лица, но в целом они просто спокойно наблюдали за происходящим. К тому же был момент, когда Джостен сдержал Патель, не дав той отреагировать неподобающим (для Ворона) образом, и привлечь внимание Рико. — Да. Как бы Дэн ни злилась на Нила за некоторые его слова, она не считает его безнадёжным, поскольку он присматривает за ними. К тому же Мэг защищает его, — произнесла Рене. — А Патель? — У этой, казалось, был куда более крепкий стержень внутри. По крайней мере, до тех пор, пока Рико его не сломает. Рене пожала плечами, глядя в свой телефон. — Она теперь куда более молчалива. У нас сложилось впечатление, что Марли ближе к Нилу, чем Мэг, и очевидно, если он недоволен Лисами, то и она тоже. Но она сообщила нам, что с ней всё в порядке, и отчитала Дэн, когда та упомянула поведение Нила. — Рене улыбнулась и взглянула на Эндрю. — Думаю, Дэн разрывается между гордостью за её характер и обидой. — Думаю, Патель в любом случае на это глубоко плевать, — как, впрочем, и Эндрю. Теперь пора бы перейти к тому, что действительно вызывало у него некоторый интерес. — Ты ведь заметила их, не так ли? Те следы на Джостене. Улыбка вмиг исчезла с лица Рене, и она опустила телефон на колени. — Синяки, которые Нил пытался спрятать? Да, заметила. — Она замолчала на мгновение, теребя кончики своих волос. — Кевин уже говорил нам о физическом и эмоциональном насилии, которое происходит в Гнезде. Эндрю в ответ лишь холодно улыбнулся. Да, Кевин описывал, что происходило в Гнезде, и пусть он не упоминал о насилии напрямую — за исключением того эпизода, когда Рико сломал ему руку, — догадаться было нетрудно. — О, мне прямо-таки не терпится услышать твое объяснение этих синяков. Ну же, просвети меня. Рене бросила на него недовольный взгляд. — Мы не можем знать наверняка, откуда они, не так ли? — Скажи, что ты об этом думаешь, — отчётливо произнёс Эндрю, разворачиваясь, чтобы лучше видеть её, и вновь закуривая сигарету, чтобы занять чем-то руки. Чем-то безопасным. Она молчала, пока он не сделал первую затяжку и не выпустил в воздух облачко дыма. — Синяки на его запястьях были большими и тёмными, так что их, скорее всего, оставил кто-то с сильными пальцами и крупными руками, — она подняла вверх свою правую руку, демонстрируя тонкие и длинные пальцы, которые были куда изящнее, чем у Эндрю. — Их, скорее всего, оставил какой-то парень, удерживая его. Если бы это было в банде… — Она снова замолчала, склонив голову, а затем в её голосе появилась резкость. — Нас удерживали так, если мы сопротивлялись во время посвящения или каких-то наказаний. — И Джостен, кажется, тебе тем, кто стал бы сопротивляться? — уточнил Эндрю, думая о тех жгучих эмоциях, которые тот демонстрировал прошлым вечером — о ненависти и ярости в тех бледно-голубых глазах, по крайней мере когда в них не отражалась та самая пустота, которую Эндрю не раз наблюдал в собственном отражении. — Да, — ответила Рене, её тон всё ещё оставался немного резким. — Он кажется мне тем, кто будет изо всех сил пытаться ударить в ответ, даже если будет истекать кровью от смертельной раны. В нём есть внутренний огонь и нежелание слишком сильно прогибаться. — Она наконец подняла взгляд, с пустым выражением лица посмотрев на Эндрю. — Я ведь говорила тебе — он не кролик. — Самодовольство тебе не к лицу, — бесстрастным тоном произнёс Эндрю. — Ты редко оказываешься неправ, уверена, это немного сбивает с толку, — сказала Рене с лёгкой улыбкой, дрогнувшей на её разбитых губах. — Воспринимай это как возможность для роста. — А ты воспринимай то, что я столкну тебя с крыши — как возможность научиться летать, — с недовольным видом ответил ей Эндрю. Склонив голову набок, Рене потянулась к бесполезному крестику на своей шее, но ничего не ответила. Они ещё какое-то время молчали, пока Эндрю докуривал сигарету, прежде чем наконец заговорить. — Что ты собираешься делать? С Нилом. — Найду способ нейтрализовать угрозу, в которую его превращает Рико, — сказал Эндрю, подумывая взять ещё сигарету, но всё же отказался от этой идеи. Когда Рене продолжила на него смотреть, он едва заметно нахмурился. — Ты ожидала чего-то другого? — Он ведь подвергается насилию, он… — Он подписал контракт с Воронами и никак не показывал, что хотел бы от них уйти, — перебил её Эндрю, вставая и уходя прочь. Пусть Рене и понимала, что происходит в Эдгар Аллане лучше, чем остальные Лисы — она не знала всего, и вряд ли это изменится в ближайшее время. Она не знала, что Нил и Моро принадлежали Мориямам, не знала о Натане Веснински, «Балтиморском мяснике». Она не знала, как сильно Нил был связан с Эдгар Алланом, а Эндрю не собирался подвергать риску людей, за которых отвечал, ради одного любопытного маленького не-кролика, вне зависимости от того, сколько у того было синяков и насколько голубыми были его глаза. — Я исчерпал свой лимит спасённых Воронов, так что если хочешь приютить ещё одну заблудшую пташку, — вся ответственность на тебе. — Даже если его кто-то насилует? Ты правда сможешь закрыть на это глаза, Эндрю? — со вновь вернувшейся резкостью в голосе крикнула ему в спину Рене. — Не ожидала такого от тебя. Эндрю застыл на месте, сжимая руки в кулаки; в сознании вспыхнул образ Кэсс, а в ушах — ненавистный голос Дрейка, сердце бешено колотилось о рёбра, а губы сами растянулись в маниакальной усмешке. — Не переходи черту, христианочка, иначе и правда можешь научиться летать, как твои драгоценные ангелочки. — Ты никогда не поступишь так со мной, тем более за правду, — с полной уверенностью заявила Рене. — А теперь скажи и ты мне правду: почему ты ничего не делаешь? Он не мог обернуться и посмотреть на неё, не сейчас, когда он едва удерживал контроль над своими эмоциями, выражением лица и собственным гневом. Будь это кто угодно, кроме Рене, он бы ушёл, не сказав и слова… Но это была Рене. — Потому что не до конца уверен, что всё именно так, как кажется. Что мы не делаем поспешных выводов. К тому же… Ты не знаешь всего, — сказал он ей. — Спасение этой маленькой птички может дорого нам обойтись, а я не собираюсь ставить свою и жизни своих людей на кон ради Ворона, который при первой же возможности может упорхнуть обратно домой, пока у меня на руках нет всех фактов. Повисла тишина, нарушаемая лишь тихим звуком, с которым Рене пошевелилась на стене. — Даже если они так жестоко с ним обращаются? — Да. — Проклятье. — Хм… — Рене тоже поднялась на ноги. — На мне это никогда не работало, потому что… В общем, просто не работало. Но некоторых других членов банды было легко контролировать с помощью их близких: семьи, младших братьев и сестёр, возлюбленных, а порой даже детей. — Подойдя к нему сбоку, она всё ещё внимательно следила за тем, чтобы оставить достаточно пространства между ними. — Это довольно распространённая тактика — использовать рычаги давления против кого-то, — отметила Рене, подняв телефон, на экране которого была фотография Джостена, Моро и Патель. — Стали бы Мориямы действительно делать что-то подобное с кем-то? — протянул Эндрю, пока они спускались вниз по лестнице. Глаза Рене сузились, и она спрятала телефон обратно в сумку. — Я стараюсь повторять себе, что справедливость в руках Господа… Но некоторые люди делают это трудным. Эндрю на это лишь презрительно фыркнул. Пускай такие праведники, как Рене, и дальше верят в подобные бесполезные банальности, он же предпочитал куда более скоропостижное чувство «справедливости». Такое, которое он знал наверняка — было заслуженным и «справедливым». В конце концов, с ним ничего подобного никогда не случалось, пока он сам не взял всё в свои руки. Так кем же тогда это его делало? Отложив тему Джостена и Мориям на потом, они разошлись по своим делам. Конечно, об этом нельзя было забыть надолго, уж точно не тогда, когда игра с Воронами была уже в октябре, а Кевин всеми силами пытался удержать драгоценную независимость, которую вырвал у Эдгар Аллана и Мориям, однако всё же это могло подождать, пока Эндрю не соберёт достаточно информации для следующего шага.

***

— Похоже, эти выходные будут немного суматошными, домашняя игра всё-таки, — сказала Марли Нилу, когда они вышли с урока английского в понедельник; коридор был переполнен больше обычного, из-за регистрации людей на какой-то протест, намеченный на конец недели. — Совсем чутка, — ответил тот, отмечая, что взгляды многих «обычных» студентов по какой-то причине прикованы к ним. Возможно, из-за их фирменных курток Воронов. — Хм, — она оглянулась, словно проверяя что-то. — Я всё ещё должна тебе телефон. Из-за банкета и всего прочего я совсем забыла об этом. Могу принести его на эти выходные. — Я знал, что на тебя можно положиться, — произнёс Нил с легкой улыбкой. — На выходных будет в самый раз. Не то, чтобы у него был кто-то конкретный, кому он хотел позвонить, но он чувствовал себя спокойнее, имея под рукой телефон на случай «непредвиденной ситуации». — Надо же позвонить моей бейби-маме и всё такое, — пошутил он, намекая на те абсурдные разговоры, которые они подслушали на занятии. Марли рассмеялась, и смех её был настолько звонким и жизнерадостным, что Нил сам заулыбался ещё сильнее. — О боже... Я прям не могу… Ох… — Вытирая свои глаза от слёз, она мягко сжала его левую руку. — Ты сам-то хоть знаешь, что это значит? — Эм… — Нил пожал плечами, подтягивая свою сумку на плече чуть повыше. — Надеюсь, это как-то связано с детьми, потому что если нет — то это звучит довольно крипово. Спенсер же не о молодой мачехе говорил, правда же? Потому что если да, то это просто… Фу. И это говорит человек с крайне ненормальной семьёй. Марли слегка хихикнула. — Да, он говорил о какой-то бедняжке, которая от него залетела. — Улыбка сошла с её лица. — Довольно грустно, учитывая что он в колледже и всё такое, но… — Она пожала плечами. — Мы, конечно, не знаем всей этой истории, но я рада, что сама не ввязываюсь во всё это, — она неопределённо махнула рукой. — То есть, наверное, это классно, когда есть кто-то, кто тебя поддерживает, но я не хочу переживать, что могу забеременеть, и прочих проблемах, которые были у моих подруг в отношениях. Я хочу сосредоточиться на том, чтобы стать профи. — Она улыбнулась и ещё раз мягко сжала его руку. — К тому же, друзья — это ведь здорово, правда? Друзья тоже могут быть рядом и поддерживать. Учитывая, что до этого лета всем, что когда-либо было у Нила, — была мать… — Да, друзья — это здорово, — заверил он Марли, хотя раньше никогда не думал, что настанет момент, когда он сможет сказать это с такой убеждённостью. — Именно, — её улыбка стала шире, когда она подняла взгляд и увидела Жана. — Даже ворчливые. Жан смотрел на то, как они приближались к нему — точнее, как приближался Нил. С той самой ночи в отеле он стал… Ну, Нил мог описать это только так: Жан стал внимательнее к нему, не совсем навязчиво, но он всякий раз старался встать между Нилом и другими Воронами, выступая живым барьером между ним и всеми остальными. Возможно это было из-за чувства вины, а может — он просто старался защитить Нила, как мог. Всё, что знал Нил — это то, что он был благодарен, что у него за спиной был кто-то, кому он доверял, и что он мог позволить себе хоть немного расслабиться, когда рядом был его партнёр. — Плетётесь, как черепахи, — окликнул их Жан. Его руки были скрещены на груди, а выражение лица — строгим. — Что, неужели мы на целую минуту дольше шли? — спросила Марли и закатила глаза, когда тот кивнул. — Вини в этом театралов, которые пытаются получить больше финансирования, потому что мы, подлые спортсмены, якобы всё забираем себе. Что-то там по поводу новых кресел и костюмов, — сообщила она ему. — Удивлена, что ты до сих пор не заметил их столиков для подписей. Услышав это, Жан помрачнел. — Хозяину это не понравится. Он не любит, когда что-то негативное бросает на нас тень. Нил нахмурился, вставая по левую руку от Жана. — Серьёзно? Это же всего лишь студенты жалуются на финансирование и всё такое. — И тем не менее это то, что может придать негативную огласку кампусу, — объяснил Жан. — Ничто не должно мешать нашим тренировкам и занятиям, и уж тем более нашим играм, — сказал он, бросая выразительный взгляд в сторону стадиона и его башен. Восточной башни. — Вау. Честно говоря, одно из того, что убедило моих родителей позволить мне поступить в Эдгар Аллан, было то, насколько университет из кожи вон лезет ради программы по экси, но это… У меня просто нет слов. — Марли нахмурилась, принимая от Жана его сумку, однако на этот раз жаловаться не стала. — Думаешь, это выйдет нам боком? — По большей части здесь все понимают, что именно программа по экси приносит деньги и престиж университету, — мягким голосом с акцентом объяснил Жан. — У Эдгар Аллана почти не было никакого влияния до тех пор, пока Тэцудзи не приехал сюда и не собрал команду Воронов. Но всегда находятся те, кто завидует нашему положению и кто специально ищет повод устроить неприятности, чтобы посеять смуту. Иными словами, Нилу, похоже, стоило наслаждаться пребыванием на улице, пока у него была такая возможность, поскольку люди его отца наверняка придрались бы к чему угодно, лишь бы втянуть его в неприятности или навлечь на него нежелательное внимание. Все трое шли молча, пока не встретились с Мэг, которая на одном дыхании принялась рассказывать им о том, как несколько человек пытались убедить её подписать петицию о театральной программе (ей, по крайней мере, хватило ума этого не делать — Нил не хотел даже думать, что сделал бы Тэцудзи, увидев имя одного из его Воронов в этом списке). К тому времени, когда они вернулись в Гнездо, остальные Вороны, похоже, уже тоже знали о протесте. — Тайлер Аккерсон из футбольной команды сказал мне, что они поднимали плакаты на их пятничном матче, — сообщила им Макферсон в коридоре. — На нашей игре в пятницу такого точно не допустят. Не при наличии СМИ здесь. Так что готова поспорить — театральный факультет скоро заставят пойти на уступки. — Только из-за нашей игры? — уточнила Мэг, и в её голосе и выражении лица явно читалось неверие. Макферсон неопределённо махнула рукой, в то время как Лау покачала головой, из-за чего её чёрные до подбородка волосы разметались вокруг её узкого лица. — Чтобы мы продолжали выглядеть достойно, — объяснила разыгрывающая. — Важна не только победа. Важно и то, как мы себя показываем при этом. Мы должны выглядеть так, словно заслуживаем уважения. — Возьмём, к примеру, Нила, — сказал Жан. — Без своей формы Ворона он всего лишь мелкий, ничем не примечательный британский дьявол. Какая жалость. Нил показал своему партнеру средний палец: — Тем не менее я всё равно смог бы надрать твою плаксивую французскую задницу. — Видите, форма придаёт ему нереалистичное чувство собственной важности, — фыркнул Жан. — Это работает. Мэг рассмеялась, когда Нил замахнулся, пытаясь стукнуть Жана по голове, но тот вовремя успел отойти в сторону, и вскоре все разошлись по своим комнатам, чтобы немного позаниматься перед едой и дневной тренировкой. В этот раз на обед была запечённая рыба, рис и овощи. Марли выглядела чертовски самодовольной, посыпая свою еду контрабандным перцем чили. За едой Нил заметил, что протест театрального факультета всё ещё продолжал активно всеми обсуждаться. Поэтому никто не удивился, когда во время второй тренировки этого дня им объявили, что покидать Гнездо в течение всей недели будет запрещено. Тем более после того, как узнали, что парочка студентов театрального факультета сочла хорошей идеей загнать в угол именно Рико, чтобы заставить его подписать их петицию. Нил напрягся, прекрасно понимая, чем обычно оборачивалось плохое настроение Рико, и приготовился к болезненной тренировке. В первом разминочном матче он, по крайней мере, оказался в команде с Рико. Однако это не означало, что Рико не мог и дальше швырять его по площадке или подставлять ему подножки клюшкой. И уж точно не означало, что другие игроки не будут пытаться избить его, стремясь доказать, что он не достоин своего номера и что они лучше чем он. Толлис была в паре с Уильямсом, третьекурсником, который обычно выходил на поле только во второй половине, и было очевидно, что они оба жаждали подняться повыше в рейтинге за счёт Нила. Всё ещё ощущая боль после пятничной ночи, Нил крепко держал клюшку в руках, отказываясь падать, отдавать мяч, когда тот оказывался у него, или позволять кому-либо унижать его. Он постоянно держал в уме позиции Рико и Жана на корте и оставался открытым, чтобы партнёр мог дать ему пас, а он мог перенаправить подачу Рико, угождая жажде славы этого ублюдка. Нилу удалось забить гол Андерсу, но стоило только мячу вылететь из его клюшки, как его тут же сбил с ног Баутиста. — Что, нравится быть подо мной, да? — зашептал этот подонок прямо ему в ухо. На мгновение Нил не мог дышать, не мог даже пошевелиться, но затем Андерс начал орать на Баутисту, чтобы тот убирался прочь от его ворот. Поднимаясь на ноги, Нил с огромным удовольствием «случайно» ударил ублюдка в пах и, подняв взгляд на корт, обнаружил, что мяч снова в игре и уже на середине площадки. Стараясь нагнать ход игры, Нил наблюдал, как Толлис бросила мяч Уильямсу и, намереваясь перехватить Жана, побежала вперёд, оставив своего напарника разбираться с Рико. По какой-то причине этот дурак ринулся прямо на их капитана, как будто то, что он был выше Рико на полфута, что-то меняло. Будто он правда был способен напугать Рико. Нил не был удивлён, когда через пару секунд Уильямс рухнул на пол, поскольку Рико впечатал его в стену. Жёстко. Он так и не поднялся, даже когда Рико завладел мячом и послал его Нилу, израсходовав свои десять шагов, а Нил, пригнувшись, чтобы уйти от силового приёма Баутисты (упс, кажется, конец его ракетки совершенно случайно подскочил вверх и врезался этому ублюдку в грудь, пока Нил целился в ворота), забил ещё один гол. В этот момент Тэцудзи всё-таки объявил тайм-аут и велел Акаги из тренерского состава осмотреть Уильямса. Когда нападающий не среагировал сразу, на корт вызвали медсестру команды, Кэти Моринелло. Нил стоял рядом с Жаном, когда Уильямса уносили на носилках в шейном фиксаторе и всем прочим, после того как женщина закончила его осматривать. Травма травмой, а тренировка тут же возобновилась, и на этот раз никто больше не бросал вызов Рико. Даже Нил закончил тренировку всего с парой новых синяков. После этого он, как всегда, с наслаждением принял горячий душ, однако всё это время они с Жаном неотрывно следили за Рико, пока Тэцудзи не позвал к себе своего угрюмого племянника. — Как часто случается подобное? Что кого-то уносят с корта? — спросил Нил, когда они уже были в комнате и лежали вместе на кровати Жана: Нил с ноутбуком, Жан с книгой. — Нечасто, — какое-то мгновение Жан грыз заусенец, прежде чем покачать головой. — Обычно раз в сезон, ну или два максимум. Мы — Вороны, мы либо уходим сами… — Он оборвал себя. «Либо уходят сами, либо больше не Вороны» — Нил был готов поспорить, что фраза заканчивалась именно так. — И как часто это происходит из-за Рико? — Он откинулся назад, прислонившись к ногам Жана и уже по пустому выражению на лице партнёра понял, каким будет ответ. — Как ему всё это сходит с рук? — Семейные узы крепки, — вот и всё, что сказал тот в ответ. Нил предположил, что, возможно, для некоторых семей это и правда было так. Он знал, что его мать отказалась от всего ради него… Но вот отец воспринимал его скорее как досадную помеху, с которой нужно было разобраться, или как долг, который можно было передать. Родители Жана же видели в нём не более чем залог. — Семья — это рак, — произнёс Нил, усаживаясь прямо перед Жаном и, удобно умостившись, облокотился спиной на своего высокого партнёра. Он открыл сегодняшнее домашнее задание на ноутбуке и улыбнулся, когда Жан слегка помассировал ему затылок. — Такая нелепая шевелюра, верный признак дьявола, — пробормотал тот, подняв свою книгу повыше на кровати и слегка подтолкнув голову Нила своим подбородком. — Ну уж, извините, я как-то упустил эту французскую эстетику совершенства. Был слишком занят, спасаясь в бегах, чтобы разобраться, как правильно стоит укладывать свои волосы, — он продолжал улыбаться, пока Жан не потянулся вперёд и не стёр на ноутбуке задачку по математике, над которой тот работал. — Ну ты и ублюдок! — Хм, это часть всей этой эстетики, — с огромным самодовольством заявил Жан. — Нет, думаю, ты всё-таки просто ублюдок, — возразил Нил, опять набирая задачу, а затем вновь защищая свою клавиатуру от чужих атак. — Я выкину весь твой драгоценный мусс, вот увидишь. — Тогда у меня будет весьма занимательный разговор с Морин о твоей любви к капусте кейл, — парировал Жан, упомянув диетолога, которая больше всех занималась их рационом. Нил слегка пнул предателя по голени, и после они всё же сосредоточились на учёбе, поскольку оставалось не так много времени, а Тэцудзи регулярно следил за их успеваемостью. Было… Было так комфортно, уютно лежать, прижавшись к Жану вот так, чувствуя ровное дыхание у себя над головой и тепло его тела, согревающее спину; в Гнезде всегда было холодно, возможно, из-за того, что оно было под землёй, а может, из-за чёрных стен. Даже в толстовке Ворона Нил был благодарен за тепло Жана рядом, за его крепкую руку, лежащую на его боку, которую он мог в любой момент убрать. Было немного странно лежать и касаться кого-то вот так, но также было приятно осознавать, что он мог это делать, не боясь, что ему сделают больно. И, казалось, Жан тоже разделял это чувство. На вечерней тренировке Уильямс так и не появился, как не было его и на утренней тренировке следующего дня. Поработав утром в своей комнате над заданиями, которые прислали им профессора из университета (Нил смотрел обучающее видео для курса по японскому), и пообедав вместе с Марли и Мэг, они отправились на корт для дневной тренировки, где застали как Тэцудзи разговаривал с Рико и помощниками тренера. Спустя минуту или две они разошлись, и Тэцудзи подозвал Жана и Нила к себе. Не до конца понимая, чего именно хочет от них «хозяин», Нил постарался придать своему лицу нейтральное выражение. — Да, сэр? — спросил он одновременно с Жаном, который, помимо этого, ещё и уважительно кивнул. Какое-то мгновение Тэцудзи с непроницаемым лицом смотрел на Нила, прежде чем перевести взгляд на остальных игроков. — Как продвигается подготовка Патель? Нил чуть было не ответил сам, но, взглянув на Жана, уступил слово ему как старшему по рангу, что, похоже, пришлось по нраву Тэцудзи. — Она демонстрирует стабильный рост, сэр, — ответил Жан без той привычной насмешки в голосе, которая всегда проскальзывала у него в адрес Марли и её навыков. — Она настроена учиться и принимать критику. Поначалу она была грубовата, но теперь усердно исправляет это. Агрессии у неё более чем достаточно, ей нужно работать над терпением, чтобы научиться вовремя распознавать возможности, — затем Жан кивнул Нилу, чтобы тот продолжил. — Как и сказал Жан, сэр, она стремится улучшать свои навыки и схватывает на лету. Немного несправедливо ставить её против кого-то такого уровня, как Жан, — губы его партнёра едва заметно дёрнулись на этих словах, — но она не сдаётся. Тэцудзи молчал, обдумывая сказанное. — Готов ли ты ручаться за неё? — спросил он Нила, которому не требовалось объяснять, что именно это значит. Уж точно не тогда, когда Жан напряженно застыл, а Тэцудзи не сводил с него своих бесстрастных тёмных глаз. — Что она улучшила свои навыки и станет ценным пополнением основного состава? Да, — без колебаний ответил Нил. Он верил в мастерство и решимость Марли. К тому же, если бы он ответил «нет», это бы означало, что он и Жан потратили последние несколько месяцев впустую, и он догадывался, что Тэцудзи вряд ли бы оценил подобное. А это не сулило бы ничего хорошего ни им, ни Марли. — Отлично, — Тэцудзи кивнул, прежде чем снова взглянуть на остальную часть команды. — Патель, с этого момента ты под номером 25. Вот и всё, что он сказал, прежде чем объявить игроков для первого тренировочного матча. У Нила толком не было времени, чтобы поздравить подругу, когда он подбежал, чтобы взять свою клюшку. Он лишь улыбнулся Марли, пока та шокированно стояла на месте, а Мэг заключала её в объятия. — Теперь она станет невыносимой, — пожаловался Жан, надевая шлем. — Говоришь так, как будто ты её раньше такой не считал, — Нил усмехнулся, когда Жан попытался подставить ему подножку своей клюшкой. — Только подумай, теперь ты сможешь быть с ней вдвое строже на ночных тренировках. — Ну точно дьявол из ада, — пробормотал Жан, занимая своё место на корте. В тот день Рико был несколько «притихшим», что заставило Нила думать, что Тэцудзи, вероятно, наконец осадил этого ублюдка, — очевидно, что бы там ни произошло с Уильямсом, это оказалось достаточно серьёзным, чтобы вывести нападающего из игры как минимум на несколько матчей, если не на весь сезон. Переломы? Травма позвоночника? Черепно-мозговая травма? Как ни старался, Нил не мог заставить себя особо переживать о том, кого почти не знал и кто, вероятно, даже не вспомнил бы о нём, поменяйся они местами. Тем более не тогда, когда Толлис, Энгл и Саундерс бросали в сторону Марли хмурые взгляды, когда настала её очередь выходить на корт, а Тэцудзи и Рико пристально следили за ней, оценивая, сможет ли она постоять за себя против более опытных игроков. Получив несколько жёстких ударов, Марли всё равно вставала на ноги и даже сумела забить гол Андерсу, несмотря на то что Луазо в процессе уложил её на задницу. — А это вообще по правилам? Как это может быть по правилам? — возмутилась Мэг, когда у ворот загорелись лампы, сигнализируя о голе. — Мяч был в воздухе, — сказал Жан, небрежно пожав плечами. Он давно привык к тому, как играют Вороны. — Да и судей тут нет. — В настоящей игре ей придётся терпеть то же самое, — произнёс Нил, проводя рукой по влажным от пота волосам. Наткнувшись на недоверчивый взгляд Мэг, он кивнул. — В НАСС всё гораздо жёстче, чем в старшей школе. В конце концов, ты имеешь дело с людьми, которые пытаются пробиться в профи, и многие из них считают, что девушкам не место на корте. — На мгновение он почувствовал горечь. — Даже мне достаётся немало дерьма за то, что я новичок и такой мелкий. На его щеке было тату, он был Вороном, хотя его почти никто не знал, и почти все остальные игроки были намного крупнее, чем он. Так что, как только начиналась игра, другая команда была только рада попытаться вывести его из строя, поскольку видели в нем лёгкую мишень. — И ты бы только слышала, как этот дьявол глумится над ними в ответ, — подтвердил Жан. — Ума не приложу, как он умудряется бежать и нести такую чушь одновременно. Должно быть, это особенность британцев. У них там вместо мозгов просто лишний кислород, — произнёс он, указывая на голову Нила. — Ну, может быть, ещё и шерсти немного. Мэг слегка улыбнулась этой ужасной шутке. — Нет, только не у Нила, — пробормотала она, но тут же снова расстроилась, увидев, как Марли столкнулась с Толлис за мяч. — Как Дэн и говорила, нам, девочкам, приходится бороться вдвое усерднее, чтобы нас воспринимали всерьёз. — Да, но ты сильная. Ты справишься, — когда она взглянула на него, Нил кивнул. Он вспомнил о своей матери, о том, как она до последнего не прекращала бороться. Вспомнил даже о Лоле, которую боялись одни из самых опасных монстров преступного мира. — Среди самых сильных людей, которых я знаю, немало женщин. Она улыбнулась ему, пока Жан вновь повязывал вокруг головы свою чёрную бандану. — Маленькая блошка справится. Но ты правда думаешь, что эта тоже сможет долго без твоего присмотра продержаться? — Она нас ещё удивит, — ответил Нил, но так и не встретился взглядом с напарником, возясь со своей собственной банданой, что явно противоречило его словам. Возможно, Мэг действительно их удивит… Но, скорее всего, пока они будут находиться в Гнезде, именно Нил будет присматривать за ней и надеяться, что Мэг с умом подойдёт к выбору профессиональной команды. У некоторых людей это было в крови — уметь дать отпор и постоять за себя. У некоторых — защищаться, несмотря ни на что. Нилу не нравилось то, что он делал, когда его загоняли в угол, не нравилось то, что он был вынужден делать, когда находился в бегах вместе с матерью и должен был защищать не только свою жизнь, но и её. Какая-то часть его была в ужасе от того, насколько тонка грань между самозащитой и тем, чтобы стать таким, как его отец, была в ужасе от вспыльчивости, которую он унаследовал от этого человека (как и многое другое). Но, в итоге, он все же был бойцом. Нил верил, что глубоко внутри Жан тоже был бойцом. Избитым и вынужденным подчиняться на протяжении многих лет в Эдгар Аллане, будучи собственностью Рико, но бойцом. В нём всё ещё оставались искры, которые разгорелись чуть ярче за последние месяцы, проявляясь в том, как он дразнил Нила и девочек, в тех крупицах уверенности, которые он показывал, когда оставался с ним наедине, в том, как он заступался за Нила перед другими и отказывался позволять кому-либо забрать их с Нилом номера. Марли тоже была бойцом — это было видно по тому, как она оскалилась на Саундерса, прежде чем подставить ему подножку и, завладев мячом, рвануть вперёд. И тому, как ей удалось сбить с ног Энгла и забить ещё один гол. Её джерси была пропитана потом, на открытых участках длинных ног и рук виднелись царапины, а под маской проступал уже темнеющий синяк, но на корте она была несгибаема. Нил готов был поспорить, что она точно не закончит этот сезон под номером «25». Но Мэг? Мэг, которая морщилась каждый раз, когда Марли сталкивалась с кем-то на корте? Которая тренировалась целыми днями, но при этом жаловалась на отсутствие сладостей и на то, что скучает по семье (то ли ещё будет, когда она узнает, что ей предстоит провести большую часть, если не все, каникулы в Гнезде)? Нил не думал, что она была бойцом — ну, по крайней мере, не особо. Само по себе это не было чем-то плохим… если не считать того, что она оказалась в среде, где ей нужно было им быть. По крайней мере таким, какой тут был необходим. Особенно учитывая, что у Росса, похоже, всё ещё не было никакого прогресса. Дневная тренировка началась с того, что одного первокурсника повысили в ранге, а другой вновь столкнулся с гневом Тэцудзи, из-за чего все выглядели подавленными, направляясь в раздевалку, — особенно потому, что Рико остался на поле вместе с дядей и новичком-вратарём. Нил подумал о заживающих с пятницы синяках на своём теле и, глядя прямо перед собой, направился в душ. Тем не менее, они всё же дождались, когда Марли и Мэг выйдут из душа, чтобы Нил смог быстро обнять Марли, а затем это действие неловко повторил за ним и Жан. — Поздравляю тебя, чудачка долговязая, — сказал Нил сияющей Марли. Та рассмеялась, вытирая рукой глаза. На левой стороне её челюсти темнел синяк, который, похоже, совершенно её не беспокоил. — Им же нужно было что-то предпринять, чтобы опять повысить средний рост линии нападения, после твоего прихода в команду! — поддразнила она Нила, благодаря чему даже Жан улыбнулся. — Господи, уже не могу дождаться, чтобы позвонить родителям. Их еще какое-то время не будет дома, так что я наберу их уже перед сном. Они ведь никогда мне не простят, если я позвоню одному из них раньше другого. — Они будут так горды тобой, — произнесла Мэг, вновь обнимая свою (надолго ли?) партнёршу. Нил снова почувствовал тот слабый укол зависти при мысли о родителях, которые способны гордиться своими детьми — о родителях, которым не всё равно. — Ты же понимаешь, что Жан теперь будет ещё больше гонять тебя на тренировках, да? Я, возможно, тоже слегка надеру тебе задницу. Марли улыбнулась, качая головой: — Вперёд, дерзайте, я готова. — Тупица, — сказал Жан, щёлкнув её по лбу. — Иди лёд к синякам приложи, у вас ещё много работы сегодня. — Да-да, нет покоя нечестивым, — произнесла Марли, закатывая глаза. — Ты хотела сказать: «нет покоя тем, кто не силён в экси», — парировал Нил, изобразив невинное выражение лица, когда та в ответ показала ему грубый жест, а Мэг рассмеялась. Когда они разошлись, направляясь в свои комнаты, Нил услышал, как пара Воронов окликнула Марли — Андерс и Хэббиг сказали ей, что ждут-не дождутся вечера, чтобы сбить её с ног. Но пусть слова и были достаточно резкими, тон их был дружелюбным. Баутиста и Джонсон произнесли примерно то же самое, вот только в этот раз на сплочение команды это уж точно похоже не было. Спина Нила напряглась от этих угроз, однако Жан мягко подтолкнул его в сторону их комнаты: — С некоторыми вещами ты должен дать ей разобраться самой, — сказал ему партнёр. — Если она действительно хочет занять место рядом с тобой и Рико и попасть в Идеальный корт, то ей придётся справляться с ними и даже с худшим. Бывали моменты, когда Нил задавался вопросом, почему он так сильно любил экси, почему столь многим жертвовал ради спорта, который уже обошёлся ему такой дорогой ценой… Но он знал: стоит только выйти на корт с клюшкой в руках, как все его сомнения тут же исчезнут. Да, это был жестокий и требовательный спорт, но правда заключалась в том, что жестокость была в Ниле с рождения и взращивалась всю его жизнь. Он был сыном Мясника, к тому же ещё и Хэтфордом — первый создал себе собственную криминальную империю на Восточном побережье (буквально), а фамилия вторых произносилась с уважением (и осторожностью) по другую сторону Атлантики. Нил/Натаниэль рос среди жестокости и смерти так же естественно, как другие дети растут в атмосфере защищённости и чётко очерченных границ. Так что адреналин, страх и боль текли в его венах ежедневно. Возможно, ему не следовало удивляться тому, что он тогда присоединился к команде по экси в Милпорте — город был слишком тихим, слишком безопасным. Да, Нил был истощён физически, морально и эмоционально после смерти матери, но он никогда ещё не жил без постоянного ощущения страха быть пойманным и убитым. Имея своего рода безопасное убежище, каким бы сомнительным оно ни было… Ему нужно было что-то, что заставило бы его почувствовать себя живым. Нил задумался, почему играла в экси Марли. Делала ли она это тоже для того, чтобы ощутить себя живой? Жан играл, чтобы выжить — это было совсем другое. Но Марли… Она явно стремилась не просто играть, а преуспеть в этом. Они вновь растянулись на кровати Жана, чтобы заняться домашним заданием. Жан помогал Нилу с эссе по английскому (всё это время над этим фактом немало подшучивали, но Нил терпеливо это сносил, поскольку жизнь в бегах означала, что у него в лучшем случае были обрывочные знания по некоторым предметам). — Англичанин, который не справляется со своим собственным языком, — как трагично, — усмехнулся Жан. Нил подождал, пока не закончит писать эссе, прежде чем потянуться к телефону, которым почти не пользовался. — Что это? Мне показалось, или ты только что согласился подтянуть Марли по французскому? Как мило с твоей стороны, — сказал он, начиная писать сообщение. — Отправь это — и будешь есть капусту кейл каждый день! — с выражением полнейшего ужаса на лице закричал Жан, пытаясь выхватить у Нила телефон. — Возможно, оно того стоит, — усмехнулся Нил, а затем окончательно рассмеялся, когда Жану наконец удалось осуществить задуманное (чёрт бы побрал этого французского ублюдка с его длинными руками), и он увидел, что Нил написал Марли лишь о проекте по английскому, который им нужно было сделать позже. — Ты дьявол, присланный, чтобы мучить меня, — пробормотал Жан, бросая телефон обратно Нилу, который, прислонившись к его боку и закрыв глаза, лежал рядом. — Возможно, если Нотр-Дам в этом году дойдут до полуфинала и нам выпадет возможность сыграть на их стадионе, я таки найду повод забежать в их базилику и набрать там достаточно святой воды, чтобы отправить тебя обратно в ад. — Хм, ты будешь по мне скучать, — сказал Нил, наслаждаясь теплом и относительной тишиной момента и борясь с желанием уснуть. Он так устал от бесконечных тренировок, от ночных кошмаров и боли в теле, которая никогда полностью не проходила. Вздремнуть было бы так хорошо… но им нужно было поесть и идти на вечернюю тренировку. — Ничуть, — возразил Жан, проводя пальцами по волосам Нила. Нил на это промычал что-то неразборчивое, всё больше погружаясь в туманное, полусонное состояние, и слишком скоро Жан слегка потянул его за чёлку. — Пойдём, время ужина. «Ещё несколько дней», — напомнил себе Нил. В эту пятницу им предстояло сыграть с Медисонскими Герцогами, и затем на выходных у них появится немного времени на отдых — будут лишь утренние и дневные тренировки. Нил уже с нетерпением ждал возможности проспать большую часть свободного от тренировок времени, пусть даже для этого ему, возможно, придётся выпить таблетку-другую. Вечерняя тренировка стала продолжением дневной: Марли получила немало ударов на корте, но упорно отказывалась сдаваться. Нилу тоже доставалось — некоторые из Воронов ясно дали понять, что не в восторге от того, что он помогает «новичку» так быстро продвигаться по составу. Однако всё, что они могли сделать, — это толкнуть его, сбить с ног, впечатать в стену или ударить клюшкой. Это было ничто для Нила, поэтому он ухмылялся и оскорблял их на нескольких языках, пока они не начинали злиться и допускать ошибки, что в конце концов позволяло ему отобрать мяч и выставить их в плохом свете перед Рико и Тэцудзи. — Ты идиот-самоубийца, — сказал ему Жан, пока они сидели на скамейке запасных. — И глубина твоей глупости лишает меня дара речи. Марли тем временем ткнула Нила в его левый (болящий) бок. — Научи меня тоже парочке этих оскорблений, ладно? Ну или что ты там такого сказал Баутисте, что он так психанул? — Ага, а то «недоразвитый обезьяноёб» действует не слишком эффективно, — проворчал Жан. — Вы оба идиоты-самоубийцы. Прикончите себя поскорее, чтобы избавить меня от страданий. — Это что-то французское, да? — поинтересовалась Мэг, подавая Нилу и Марли новые бутылки с водой. — Вся эта тема с «ох, горе мне, горе»? А то он и правда хорош в этом. — И с ней тоже разделайтесь. Я отказываюсь оставаться с ней один, когда вы, два имбецила, сгинете, — велел им Жан, скрестив руки на груди и нахмурившись. Это привело к тому, что Мэг попыталась заключить Жана в объятия, воскликнув, что это неправда и что он же на самом деле её любит, правда же? Из-за чего Марли расплескала всю свою воду по своей же пропитанной потом джерси, торопясь оттащить партнёршу от съёжившегося Жана, говоря, что некоторые багеты просто слишком черствые, чтобы их обнимать. Дальше со стороны Жана посыпалось ещё больше причитаний о том, что его окружают безмозглые, чрезмерно эмоциональные американцы и британский дьявол, который не успокоится, пока не выбесит каждого. Однако, похоже, это всё же смогло утихомирить Мэг, прежде чем кто-то из них навлёк на себя недовольство Тэцудзи или Рико. Если Жан и был немного жесток с Мэг и Марли в тот вечер и несколько последующих, Нил не вмешивался. Мэг нужно было научиться следить за своими словами и поступками и думать, прежде чем действовать. Пускай сама мысль о том, что кто-то такой добрый и великодушный, как Мэг, и правда мог существовать, была обнадёживающей… было бы куда лучше, если бы она существовала не в Гнезде. И тем не менее вот она здесь — полна решимости играть в экси и пробиться в состав, как это сделала Марли, и какая-то часть Нила не хотела даже думать, что она могла стать как Толлис — или, что ещё хуже, как он. Достаточно было и того, что он сам ходил по чёрным коридорам Эвермора с ножом в правом кармане, предельно чутко следя за действиями каждого вокруг него, присутствием Жана рядом и всегда точно зная, где находится ближайшая дверь (но не выход — уж точно не в Гнезде). Что он делил других Воронов на «угрозу» и «возможную угрозу» — в зависимости от того, успели они уже причинить ему боль или нет. Что он тратил несколько минут каждую ночь, пока Жан был в ванной, отрабатывая движения с ножом — полон решимости больше никогда не позволить кому-то вроде Миньярда выхватить оружие раньше. Нет, он не хотел, чтобы Мэг стала такой, как он. Ему хватало и того, что с каждым днём всё больше проявлялись уроки, которые когда-то вбил в него отец. Однако об этом он подумает позже, поскольку в первую очередь сейчас им нужно было сосредоточиться на пятничной игре. В четверг утром им сообщили, что вопрос с театральным факультетом улажен, но Нил должен был остаться в Гнезде, тогда как вся остальная часть команды могла вернуться к своим занятиям в кампусе. Озадаченный, Нил бросил вопросительный взгляд на Накамуру, однако никаких объяснений так и не получил — к тому моменту Нил уже прекрасно знал, что лучше оставить всё как есть. Будучи его партнёром, Жан тоже остался в Гнезде и выглядел вполне довольным, когда Мэг и Марли во время обеда жаловались на дождь. В пятницу вечером они играли против Медисонских Герцогов, и хотя Нил уже немного привык выходить на корт с Воронами за спиной, поднимать взгляд и видеть вокруг себя толпу лиц… в Эверморе это ощущалось по-особенному. Быть окружённым морем чёрного и красного, столькими лицами, столькими ликующими фанатами, чувствовать, как низкий гул трауроподобного гимна Воронов пробирает до костей всякий раз, когда они выходят на корт или забивают очко. Замок Эвермор был их кортом, их полем сражений. Именно здесь они проливали свою кровь и пот день за днём, здесь Тэцудзи делал всё возможное, чтобы сломить их дух и вылепить из них нечто новое — хотели они того или нет. Они полностью отдавали себя этому твёрдому паркету под ногами, отдавали всё, что имели, этой игре, своей команде, своему замку, и никому не позволят отнять это у них. Никогда. Уж точно не какой-нибудь команде, занимающей нижнюю половину таблицы в рейтинге округа. Команда Мэдисона вышла на корт с мячом благодаря удачному подбрасыванию монеты — и больше почти не видела его до самого конца игры. Учитывая огромный разрыв в счёте, Тэцудзи выпустил Марли на корт в третьей четверти игры, словно прощупывая почву. Она сумела забить два гола и помочь ещё в нескольких, несмотря на то что один из защитников Мэдисона (Бернхард) изо всех сил пытался её блокировать. Это мало чем отличалось от того жестокого обращения, с которым она сталкивалась всю неделю, того, что Жан регулярно проделывал с ней на тренировках (пусть и с чуть меньшей силой и гораздо меньшей враждебностью), или того, что старшекурсники устраивали во время схваток в игре летом, поэтому она крепко держала клюшку и отвечала тем же, пару раз сама припечатав этого придурка о стену. В последний раз она сделала это с такой силой, что ей показали жёлтую карточку. Именно тогда Тэцудзи, коротко кивнув в знак одобрения, заменил её на Нила. — Устрой им ад, дьявол, — с широкой ухмылкой бросила она Нилу, проходя мимо. — Кто-то же должен, а то на это жалко было смотреть, — ответил Нил, заставив её рассмеяться. Финальный счёт был 23:3, так что построение команд в конце матча для рукопожатий вышло немного напряжённым, и самодовольная ухмылка Рико лишь усугубляла ситуацию. Нил услышал более чем достаточно недовольных комментариев вроде «чёртовы выпендрёжники» и «придурки, возвращайтесь в свой собственный округ», и то, что Баутиста и Толлис бросали им в ответ «неудачники» и «научитесь уже, чёрт побери, играть», ничуть не помогало. Так что, когда пришло время наконец покидать корт, Нил вздохнул с облегчением. Как только команды разошлись, Марли подбежала к Нилу и Жану. — Э-эм, я тут собираюсь перехватить своих родителей на пару минут. Познакомить их с Мэг и всё такое, — она кивком указала на него и Жана. — Может, и вы… Нил удивлённо уставился на неё, а Жан отрицательно покачал головой. — Нам нужно идти, на случай, если Рико и Хозяин захотят отправить нас на интервью. — Ясно, — на мгновение Марли разочарованно нахмурилась, но затем быстро пожала плечами. — Иметь дело с прессой однозначно легче, чем с моими родителями. Прежде чем она успела развернуться и уйти, Жан протянул руку с шлемом и слегка стукнул её им по голове. — Сегодня ты всё же не совсем нас опозорила, ma puce. Не задерживайся надолго — уверен, завтра утром ты немало времени проведёшь, сидя на полу корта. Марли пару секунд удивлённо таращилась на него вместе с Мэг, прежде чем фыркнуть. — Ага, как же. Жду не дождусь, когда сыграю против тебя. Посмотрим, чья задница поцелует корт, Красти, — помахав им рукой на прощание, она потянула Мэг за собой к трибунам. Узнав, что она попала в состав, родители Марли прилетели из Портленда на вечернюю игру, несмотря на то, что не было никаких гарантий, что её вообще выпустят на корт. По этому поводу Марли даже смогла получить разрешение провести немного времени вне Гнезда на следующий день. Жан предупредил её (и Мэг), чтобы они не просили о таком разрешении часто, поскольку слишком много подобного «личного» времени могли счесть им в минус. Нил тем временем окинул партнёра задумчивым взглядом. — Что? — недовольно произнес Жан, когда они направились к раздевалкам. — С тобой там всё в порядке? Я что, пропустил, как тебя по голове ударили или что-то в этом роде? — Вот же наглый дьявол, — пробормотал Жан, ткнув Нила в висок. — Она всё ещё бредит, если думает, что хоть немного близка к уровню Мулдани, но сегодня она, правда, справилась не так уж плохо. У Хозяина не должно быть никаких претензий к нам. — Ах, ну конечно. Жан был доволен, ведь Тэцудзи убедился, что они правильно тренируют Марли. — Однако думаю, ей всё равно придётся иметь дело с Толлис и остальными после сегодняшнего. — Если нужно будет, я научу её паре приёмов, — пообещал Нил, имея в виду кое-что из того, чему его научила мать за годы в бегах. Возможно, это и правда стоило сделать, пускай Марли и продолжала настаивать, что её братья позаботились о том, чтобы она знала, как защищаться, поскольку они росли в северном Портленде и в их районе было не так уж много других южноазиатских семей. — Ты не угомонишься, пока не навлечёшь на нас неприятности, да? — проворчал Жан, стягивая перчатки. — Я нахожу это замечание крайне оскорбительным. Ты ведёшь себя так, будто я нарочно всё это притягиваю, — произнёс Нил, бросив невинный взгляд на сощурившегося Жана. — Я же вообще ничего не делаю. — Замолчи, пока у меня не возникло искушение утопить тебя в душевой, — с предельной серьёзностью сказал Жан, и, когда тот в ответ лишь улыбнулся, проворчал, распахивая шкафчик: — Самая большая ошибка Бога — это создание Англии. Снимая снаряжение, Нил с огромным удовольствием напевал «Боже, храни Королеву» и рассмеялся, когда партнёр, рыча, потащил его в душ. Самое лучшее во всём этом было то, что Рико был занят на интервью и, похоже, пребывал в хорошем расположении духа — раз ещё не спешил смыть с себя пот после матча. Нил уже натягивал на себя свитшот, представляя, как завалится на свою (Жана) кровать и наконец как следует отоспится, когда Накамура позвал его по имени. Его охватило знакомое чувство ужаса, когда он увидел, что помощник тренера жестом велел ему следовать за ним, а Жан осел у шкафчиков, сжимая в руках свою пару кроссовок. Слабо улыбнувшись другу, Нил последовал за японцем, прекрасно осознавая, куда именно его ведут, и злясь, что ему не дали передышку хотя бы на одну чёртову неделю. Неужели он просил слишком много, надеясь, что у него может быть хотя бы неделя без вспышек гнева Рико и необходимости встречаться с людьми отца? К Восточной башне они шли молча. Нил следовал за Накамурой, спрятав руки в карманы спортивных штанов (пальцами правой обхватывая нож), а влажная после душа чёлка спадала ему на лицо. Персонал уже убирал стадион после игры, а со стороны парковки, где студенты Эдгара Аллана всё ещё продолжали праздновать победу своей команды, доносились слабые отголоски ликующих голосов, гудков машин и музыки. Нил ощутил, как внутри расползается горечь: хотя он тоже был студентом и делал то, о чём раньше и подумать не мог — посещал университет и играл в экси, — между ним и теми ребятами снаружи существовала огромная пропасть. Бездна, разделяющая его и их миры. Каково это — ощущать такую беззаботную радость? Позволять себе что-то столько бессмысленное, как пойти с друзьями на игру в пятницу вечером, а потом напиться? Иметь возможность настолько ослаблять свою бдительность? Он вместо этого должен был подниматься на лифте в башню, полную убийц и воров, а всё потому, что он был всего лишь собственностью, потому что его отец продал его якудза, и потому что вся его жизнь — это не более чем ложь, смерть и предательство. Выйдя из лифта, он направился в большую комнату с видом на стадион, рассчитывая найти там ДиМаччио или Лолу вместе с Ичиро Мориямой и прочими телохранителями. Последние оказались на месте, но, к удивлению Нила, он не увидел никого из подчинённых отца — ни ДиМаччио, ни одного из Малкольмов, ни Планка. Там оказалось несколько парней, которых он не знал, девушка, которая немного напоминала ему капитана Лисов, и мужчина, которого он поначалу принял за наваждение. — Чёрт возьми, ты только глянь на себя! — произнёс мужчина до боли знакомым акцентом, от которого у Нила побежали мурашки: он был точь-в-точь как у его матери — юго-восточный английский с примесью кокни. — Ты чертовски вырос, Натаниэль. Он сделал несколько быстрых шагов по направлению к Нилу, но остановился в шаге от него, когда тот вздрогнул от резкого движения. — О… дядя Стюарт. Нил обхватил себя руками, глядя на брата своей матери — Стюарта Хэтфорда. Он не видел этого мужчину около восьми лет, с тех самых пор, как они бежали из Лондона, вскоре после того, как мать, схватив Нила, оставила позади и Натана Веснински, и Америку. Великобритания стала их первым убежищем во время бегства, и Мэри сразу направилась к своим братьям… Но она понимала, что её муж в конце концов станет искать их там, и поэтому, несмотря на все мольбы Стюарта и Уилла, забрав Натаниэля, отправилась вместе с ним скитаться по Европе в течение следующих нескольких лет. — Что… Что ты здесь делаешь? — Нил взглянул на Ичиро, который сидел в одном из мягких кожаных кресел и, с видимым интересом молча наблюдая за происходящим, потягивал из стакана алкоголь. Стюарт провёл рукой по своим коротким, седеющим светлым волосам. Считалось, что он был на год или два старше Мэри, и в них определённо угадывалось некое семейное сходство: серые глаза, светлые волосы, невысокий рост и прямой нос — последние два унаследовал и Нил. — Где же мне ещё быть после того, как я узнал, что моя сестра мертва, а мой племянник играет в какую-то глупую игру! — Нил невольно вздрогнул от ярости, прозвучавшей в его голосе. — Похоже, Хэтфорды хотят вести переговоры, — всё тем же ровным тоном произнёс Ичиро, хотя в его тёмных глазах, устремлённых на Нила, горел явный интерес. — Переговоры? — Нил нахмурился, переводя взгляд с дяди на Ичиро и обратно. — Переговоры о чём? Жестом попросив его подождать, Стюарт повернулся к Ичиро. — Могу я поговорить с моим племянником? — спросил он сквозь зубы, словно сама необходимость просить разрешения знатно его раздражала. Как только Ичиро кивнул, Стюарт указал рукой на одну из приватных комнат в стороне. Поколебавшись мгновение, Нил направился вместе с дядей туда, будучи почти уверенным, что брат Мэри не причинит ему вреда. Да и не то чтобы у него был какой-либо выбор. Когда они зашли в богато обставленный кабинет с большим столом, несколькими креслами и захватывающим видом на кампус, Стюарт плотно прикрыл за ними дверь и, вздохнув, вновь принялся изучающе смотреть на Нила. Чувствуя себя некомфортно под этим блеклым взглядом, Нил подумал о бледнеющих синяках на своем лице и шее, которые не удосужился замазать, поскольку собирался возвращаться в свою комнату, и был благодарен за длинные рукава на своём свитшоте. — Какого чёрта они с тобой делают, Натаниэль? Этот вопрос заставил Нила гневно взглянуть на дядю, который должен был понимать, чего спрашивать не стоит. — Всё, что захотят. В этом и заключается смысл владеть кем-то, — огрызнулся он, прислонившись к столу. — Зачем ты здесь? Что-то похожее на вину промелькнуло на лице его дяди, но оно тут же сменилось гневом. — Чёрт возьми, почему же ты не позвонил мне? Почему Мэри не позвонила мне? Это же… — он прерывисто выдохнул, проводя руками по волосам. — Мы бы могли помочь, проклятье… Часть гнева Нила угасла, когда он увидел скорбь на лице дяди и вспомнил, как отчаянно много лет назад тот умолял его мать не уезжать. — Я… я не знаю, почему она этого не сделала, — полусолгал он. Были времена, когда они и правда могли воспользоваться помощью Хэтфордов, но Мэри по какой-то причине была полна решимости обойтись без неё. Нил догадывался, что Мэри хотела полностью оборвать все связи как с мужем, так и с семьёй ради него… вероятно, потому что пока он был хоть как-то с ними связан, Мориямы в любой момент могли прийти и заявить свои права на него. Однако в итоге это так ничем ему и не помогло. — Что до меня… после её смерти я просто хотел найти место, где мог бы быть в безопасности какое-то время. Место, где мне не нужно было быть Натаниэлем, — слабый смешок сорвался с его губ, когда он прижал пальцы к татуировке на своей щеке. — Вышло не очень… — Да уж, не очень, — согласился Стюарт, копошась в правом кармане своего дорогого пиджака и вытаскивая оттуда пачку сигарет. — Значит, это правда, да? Этот грёбаный ублюдок убил её? — ненависть буквально сочилась из его слов, сверкая в глазах так же ярко, как пламя его серебряной зажигалки, когда он прикуривал сигарету, не отрывая взгляд от Нила. — Мой отец? Да. — Нил вздрогнул и снова обхватил себя руками. — Я похоронил её… в Калифорнии, на пляже у шоссе № 1, недалеко от парка Редвудс, у реки Наварро. Мы столкнулись с отцом в Сиэтле, и она не давала мне понять, что тяжело ранена, пока не стало слишком поздно. Он всё ещё помнил ту ужасную ночь, помнил, как вёл потрёпанную Тойоту, пока мать кричала ему, чтобы он продолжал бежать, чтобы никогда не останавливался, и её голос становился всё слабее по мере того, как она истекала кровью. Помнил, как свернул на пустынный пляж поздней ночью, где небо было сплошь усыпано звёздами, и сжёг её тело в машине. Помнил, как, несмотря на опаляющий его пальцы жар, вытаскивал её останки и хоронил их в жёстком влажном песке; помнил, что это был последний раз, когда он по-настоящему плакал. Когда он вспоминал ту последнюю ночь с матерью, находиться в Гнезде и быть лишённым вида ночного неба уже не казалось чем-то таким уж плохим. — Я собираюсь убить этого подонка, — процедил сквозь зубы Стюарт, стряхивая пепел на густой красный ковер. — И прослежу, чтобы он понял, что это я вышибу его чёртовы мозги. Нил удивлённо моргнул. — Он же в тюрьме. — Нет. Точнее, ненадолго, — сказал ему Стюарт, и его голос стал ещё ниже от прозвучавшего в нём презрения. Когда дыхание Нила перехватило от паники при мысли о том, что Натан Веснински вновь окажется на свободе и сможет причинить ему боль, Стюарт хмуро уставился на него. — Ходили слухи, что его выпустят вскоре после Нового года, поэтому мы — семья — сотрудничали с несколькими федералами, которых знаем и которые вовсе не рады мысли, что этот ублюдок вновь вернётся на свободу. А потом мы узнали о тебе и Мэри, и… — он замолчал, глубоко затягиваясь сигаретой, кончик которой вспыхнул так же ярко, как и ненависть в его глазах. — Передать его живым теперь недостаточно — нужно отобрать у него всё. Точно так же, как он поступил с Мэри. — То есть… Вы собираетесь договориться с Мориямами? — Нил не до конца понимал, что происходит и почему его дядя был здесь, собираясь сотрудничать с теми, с кем сотрудничал его отец. Стюарт ухмыльнулся, и выражение его лица было настолько же зловещим, насколько и довольным. — Мы ведём переговоры с этим «младшим господином» снаружи. Веснински облажался с парочкой дел, и мы полагаем, что сможем справиться лучше, чем он. К тому же Ичиро ещё недолго будет оставаться «младшим» господином. — Улыбка сошла с его лица, и он кивнул Нилу. — Он дал нам поговорить лишь из-за жеста простой вежливости, так что не говори об этом Рико или Тэцудзи. Разве это не поставит Нила в трудное положение? Если Рико узнает… Хотя, с другой стороны, Стюарт был прав: рано или поздно Ичиро займёт место Кенго, и в конечном счёте именно у него будет вся власть. — Я понял, — произнес Нил. Пусть ему это не нравилось, но он понимал. — Умный парень. Ты всегда был похож на Мэри. Нил едва удержался, чтобы не вздрогнуть от этих слов, поскольку всё, что он когда-либо видел в зеркале, — было лишь ненавистным лицом отца, смотрящим на него в ответ. Особенно теперь, когда его волосы вновь вернули свой натуральный цвет, а контактные линзы давно сняты. Стюарт несколько секунд смотрел на него, прежде чем протянуть руку и схватить его за плечи. Нил приготовился к удару кулаком или ещё какому-либо удару, но вместо этого оказался притянут в неловкие объятия. — Чёрт, как же ты вырос, — хрипло произнёс его дядя, похлопав того по спине. — Но ты… хорошо выглядишь, — Стюарт слегка шмыгнул носом, отстраняясь. — Мэри гордилась бы тобой. Нет, не гордилась бы. Только не тем, что он оказался в Гнезде. Но он не стал об этом говорить. — Значит, ты останешься здесь? — спросил Нил, потирая ладонями предплечья, чтобы прогнать озноб. — В Америке, я имею в виду. — Да. Как видишь тут есть ещё кое-какие переговоры, которые нужно довести до конца. Это займёт ещё какое-то время, но мы уже добились неплохого прогресса. — Стюарт кивнул в сторону другой комнаты. — Вот почему Ичиро наконец дал мне с тобой увидеться. Нил задумался, не имеет ли это отношение к тому, почему последние два дня его держали в Гнезде. — Но нельзя допустить, чтобы люди твоего отца узнали об этом до того, как всё будет решено. — Ненависть вновь исказила лицо Стюарта. — Я понял, — повторил Нил. Стюарт одобрительно кивнул и коротко похлопал его по плечу, прежде чем открыть дверь. Ичиро к тому времени уже стоял у окон, откуда открывался вид на затихший стадион. Он повернулся к ним, и его лицо всё ещё оставалось бесстрастным. — Теперь всё в порядке, — сказал ему Стюарт. — Благодарю, что вы предоставили нам такую возможность. — Да, спасибо, — сказал Нил Ичиро, остро ощущая на себе тяжесть взглядов всех присутствующих, а также устремлённых на него тёмных глаз Ичиро. — Я глубоко признателен, господин Ичиро, — добавил он по-японски. На лице Ичиро мелькнул проблеск интереса, когда он жестом велел Нилу подойти. — Вижу, ты делаешь успехи на своих занятиях. Когда Нил остановился на небольшом расстоянии, тот жестом велел ему подойти ближе. Нил заставил себя сделать ещё два шага и не реагировать, когда левая рука Ичиро в перчатке мягко взяла его за подбородок и приподняла лицо выше. — Мне сказали, ты становишься всё популярнее — благодаря этому лицу и всему прочему. Уже поступали запросы о спонсорских контрактах, так что продолжай совершенствоваться и покажи мне, чего стоишь. — Его рука скользнула вдоль челюсти Нила, пока пальцы в перчатках не зарылись в его влажные волосы и не сжались на прядях. — Продолжай впечатлять меня, Натаниэль, — произнёс он, притягивая Нила ближе. Его выражение лица было сосредоточенным, а тон мягким, но Нил знал, что это был не «совет», а приказ. — Д-да, мой господин, — выдохнул Нил, изо всех сил стараясь не сорваться и не поддаться панике из-за чужой хватки и того, что находился так близко к другому мужчине. — Такой покорный, — произнёс Ичиро, сжав пальцы ещё крепче и несколько секунд удерживая Нила на месте. Лишь когда кто-то в комнате пошевелился и в тишине неожиданно громко послышался скрип кожаной кобуры, он наконец отпустил Нила. — Я ожидаю, что вы с Моро будете делать всё, что потребуют спонсоры. — Да, господин, — повторил Нил, поспешно отступая на шаг назад и слегка склонив голову. — Что-нибудь ещё? Ичиро вновь развернулся к окнам. — Нет, — только и произнёс он, уже с явным равнодушием в голосе, так что Нил воспринял это как знак, что пора уходить (сбегать). Что он и сделал, перед этим не забыв уважительно кивнуть дяде. Нил, пожалуй, предпочёл бы не знать, какие выводы Жан сделает из этой встречи и уж тем более — что его друг подумает о том последнем замечании насчёт спонсоров (кому вообще захочется, чтобы Нила ассоциировали с их продуктом?). К тому же что произойдёт, когда отца Нила выпустят из тюрьмы? Поможет ли сделка Стюарта с Ичиро разобраться с Натаном Веснински прежде, чем тот решит преподать своему непокорному сыну давно назревший урок? Отвлечённому этими мыслями, Нилу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что Жан был не один в их комнате. И это оказалось на пару секунд позже, чем стоило бы, ведь Фёдоров уже захлопнул за ним дверь и с силой прижал его к стене. В панике Нил попытался выдернуть нож из своего кармана, напрочь забыв обо всех «правилах», но у Фёдорова было преимущество внезапности и силы. Ублюдок. Он и Баутиста. — Но-но-но, веди себя хорошо, — произнёс Рико, нанося Жану ещё один удар и отталкивая его обратно на кровать. У того изо рта уже текла кровь, чёрная футболка была вся разодрана, а грудь сочилась кровью — ясное свидетельство того, что в отсутствие Нила Рико «развлекал» себя. — Или пожалеешь, — Рико оскалился; выражение его лица куда больше подходило бы мертвецу, чем живому, когда он двинулся вперёд с выкидным ножом в руке. — Почему ты здесь? — спросил Нил, уже и так догадываясь, каким будет ответ. — Чего хотел мой брат? — спросил Рико, полоснув лезвием по груди Нила, одним движением прорезав как свитшот, так и кожу. Нил зашипел от боли, и Рико, схватив за волосы, со всего размаха приложил его головой об стену. — Почему он разговаривал с каким-то ничтожеством вроде тебя, когда даже моего дядю видеть не захотел? У Нила уже вертелся на языке ответ, что ничтожествами были сами Тэцудзи и Рико, побочная ветвь, которую легко можно списать, — но Жан был уже ранен и потому Нил лишь улыбнулся. — Контракты со спонсорами. Сказал доказать нам свою ценность — мне и Жану. Рико вновь полоснул его ножом. — Врёшь мне, Веснински? — потребовал ответа он, ударив Нила головой о стену ещё сильнее, отчего тот почувствовал головокружение. — Нет, — засмеялся Нил, потому что в кои-то веки это была правда — на этот раз он не лгал. — И его угрозы нравятся мне больше, чем твои. Он должен был как можно быстрее отвлечь внимание Рико, пока тот не надавил слишком сильно и не узнал о Стюарте. — Он нравится мне больше. Он добр ко мне. — Ты чёртов кусок дерьма, — прорычал Рико, пока сзади послышался голос Жана, просящий Нила остановиться. — Ты думаешь, что особенный? Ты — ничто! — он со всей силы ударил Нила в живот, а затем и в челюсть, когда тот согнулся от боли. — Ты — ничто иное, как то, чем я тебе прикажу быть! Потому ты моя собственность! Я могу сделать с тобой всё, что захочу! В том числе и обращаться с тобой, как с куском мусора, коим ты и являешься! Лев, он весь твой. Заставь его кричать. Майк, иди приведи его маленькую протеже. — Подожди, что… — из лёгких Нила вновь выбили воздух, на этот раз Фёдоров, а затем его швырнули на кровать лицом вниз. Нил попытался сопротивляться, но Фёдоров с такой силой ударил локтем по его правой почке, что он задохнулся от боли. Этого хватило, чтобы снять с него штаны и… Рико вновь избивал Жана, ругаясь на японском и английском, и… Дверь в комнату распахнулась, а затем с грохотом захлопнулась обратно. Раздался шокированный голос Марли, которая выкрикнула имена Нила и Жана, а затем обрушилась с проклятиями на Рико, Фёдорова и Баутисту. Послышались удары кулаков по телу, а затем громкий выкрик Баутисты, спрашивающий Рико о разрешении. Рико расхохотался, оставляя Жана в покое. Нил знал это, поскольку его лицо было повернуто в ту сторону, чтобы он смог убедится, что его партнёр в порядке (по крайней мере, не ранен слишком сильно). А затем послышалось ещё больше ругани и резкий приказ: «Смотри, чёрт побери, смотри!». Фёдоров так и не смог заставить его кричать, но чёрт… как же это было больно. Чертовски больно. Когда этот ублюдок наконец-то закончил, Рико потащил рыдающую Марли к кровати и швырнул прямо рядом с Нилом. — Видишь? Вот кем на самом деле являются твои драгоценные «друзья», — усмехнулся он, пока Марли с откровенной ненавистью смотрела на него сквозь слёзы. — Они ничто. Просто грязные маленькие игрушки, Двадцать пятая. — Да ты конченный, ты… — она ахнула, когда Рико ударил её по лицу. Когда Марли попыталась дёрнуться, чтобы соскочить с кровати и сделать что-то, что он счёл бы полнейшей глупостью, Нил заставил себя пошевелиться и вцепиться пальцами в её руку. — Учись у них, Двадцать пятая, — произнёс Рико, направляясь к двери. — Пускай они всего лишь собственность, но они знают своё место. Ну… по крайней мере, большую часть времени. — Но так это весело, когда они забывают об этом, — рассмеялся Фёдоров, прямо перед тем, как дверь за ними закрылась. Нил выждал ровно столько, сколько было нужно, чтобы убедиться, что они точно ушли (не то, чтобы они могли запереть дверь или что-то в этом роде), прежде чем отпустить руку Марли (он не хотел больше касаться её, не хотел смотреть на неё), а затем заставил своё искалеченное тело двигаться. Сделав глубокий вдох, Марли бросилась ему помогать. — О, Боже… Что ты… Должен ли ты вообще… — она в шоке уставилась на него, когда Нил оттолкнул её руки, едва не свалившись с кровати. Его тело дрожало от потрясения и… оно просто дрожало. К счастью, Жан был рядом, как и всегда. — Дай ему немного пространства, — сказал он, медленно протягивая руку, чтобы помочь Нилу слезть с кровати. Сам он выглядел ничуть не лучше: такой же избитый и в крови. — В шкафчике в углу есть аптечка. На верхней полке. Принеси её. — Но вам нужно… — Принеси её! — Жан не повышал тона, но в его голосе было столько власти, что всхлипывающая Марли тут же поспешила выполнить приказ. Жан помог Нилу зайти в душ и снять остатки одежды, а затем, включив почти обжигающе горячую воду, отошёл в сторону. Пока Нил позволял горячей воде литься на него сверху, его партнёр вышел за кое-какими вещами в комнату — и, по всей видимости, около минуты спорил с Марли по поводу «доказательств», пока, наконец, мрачно не рассмеялся и не велел ей забыть об этом. Затем он вернулся в ванную и начал приводить себя в порядок у раковины. Помня обо всём, что Рико сделал с его другом, Нил заставил себя подняться на ноги (ох, похоже, ему понадобится как минимум пара таблеток обезболивающего этой ночью), помыться, а затем выключить воду, прекрасно зная, что чистое полотенце, как всегда, окажется прямо под рукой. Завернувшись в него, он, пошатываясь, добрался до раковины и, несмотря на боль, попытался вскарабкаться на тумбу. Однако, чтобы сделать это, ему всё же потребовалась помощь Жана (чтобы тот приподнял его). — Тебе не стоило этого делать, — упрекнул его Жан, хотя по его собственной груди всё ещё продолжала стекать кровь из свежих порезов, нанесённых Рико. Несколько таких ран Нил заметил даже на его бедрах. — Просто… — Заткнись, — произнёс Нил, слишком уставший, избитый и онемевший, чтобы спорить. Его собственные порезы на этот раз были лишь царапинами — свитшот отчасти его защитил. Их тоже нужно было вскоре обработать, однако сначала следовало разобраться с Жаном. — Дай мне эту чёртову иглу, — пробормотал он, напоминая себе, что перед ним Жан, его партнёр и человек, которому он доверял больше всего. Этот ублюдок ещё несколько секунд с прищуром смотрел на него, прежде чем полезть в аптечку и достать оттуда пачку таблеток (он никогда не говорил, откуда их брал, но, вероятно, это было и к лучшему, поскольку тогда Нил мог бы слишком увлечься и начать полагаться на них постоянно). — Сначала прими это. Я не подпущу тебя к себе с иглой, пока твои руки так дрожат. — Слабак, — полунасмешливо произнёс Нил, несмотря на то что пачку схватил с облегчением. Однако ему всё же потребовалась помощь Жана, чтобы выдавить несколько таблеток, а затем ещё и для того, чтобы удержать стакан с водой, прежде чем тот занялся подготовкой всего необходимого для наложения швов. Именно тогда в дверном проёме несмело показалась Марли. Её глаза были красными от слёз, а на левой щеке уже проступал синяк. — Вы… Что мне нужно сделать? — спросила она, и её голос звучал тише и покорнее, чем Нил когда-либо слышал до этого. Он едва не сказал ей уйти и оставить их в покое, но ущерб был уже нанесён, так что им нужно было кое-что обсудить, пока всё не стало ещё хуже. — Помоги мне с перевязкой, — сказал Нил, жестом показывая на аптечку. — Чёрт возьми… ты же не собираешься… Да, похоже, собираешься. Её лицо слегка позеленело, когда Нил начал зашивать раны Жана, в то время как тот стискивал зубы от боли, не желая принимать таблеток, пока всё не будет закончено. — Почему вы не обратитесь к Моринелло или кому-нибудь ещё? Нил подождал, пока не закончит зашивать самую глубокую из ран, прежде чем ответить: — Потому что это ничего не изменит, и им не нужно в это лезть. — Когда Марли попыталась возразить, Нил покачал головой. — Послушай меня, ладно? Просто послушай. — Он выдержал паузу, чтобы убедиться, что она смотрит прямо на него, хотя какая-то его часть сейчас просто ненавидела как смотреть на нее, так и выдерживать ее взгляд на себе. — Если ты хоть словом обмолвишься о том, что произошло сегодня — это может стоить тебе жизни. И речь не о твоей возможности добиться профессиональной карьеры в экси, а правда о твоей жизни! Рико уже и без того натворил достаточно — Нил не собирался позволить ему разрушить ещё и жизнь Марли. — Твоей и твоей семьи, — выдавил Жан сквозь стиснутые зубы. — Неужели ты думаешь, что другие до сих пор ничего не поняли? Что они ничего не знают? Они молчат не просто так. Марли на это лишь покачала головой, а затем разорвала на части подготовленный кусочек бинта. — Софи и Хейли рассказывали мне кое-что. Они сказали, что вам, ребята, приходится за многое отвечать из-за всей этой истории с Идеальным Кортом. Они преподнесли это так, будто Рико и Тэцудзи предъявляют к вам особые требования и что у вас какой-то особый контракт, а не… — на секунду у неё на глазах выступили слёзы, и она вытерла их порванными кусочками в своих руках. — Этот грёбаный садист говорил так, будто вы его собственность. — Так и есть. — Нил кивнул на стопку бинтов, чтобы Марли подала ему ещё один отрезок — было нужно чем-то вытереть кровь. — Слушай, я не собираюсь объяснять тебе всего, поскольку тебе лучше этого не знать, но Мориямы связаны не только с экси. Есть кое-что другое, что касается также и наших с Жаном семей, и это отнюдь не что-то хорошее. Были долги, и нас использовали, чтобы их выплатить. Объяснение вышло упрощённое, но зато правдивое. К тому же это и без того было гораздо больше, чем Нил когда-либо хотел, чтобы она знала. — Меньше разговоров, больше шитья, — буркнул Жан, когда Нил закончил с очередным порезом. Челюсть его партнера уже слегка подрагивала от едва сдерживаемой боли. — Но вы не можете просто… — Можем, — резко оборвал её Нил, думая о том, когда же уже закончится эта кошмарная ночь. — У Мориям достаточно власти, чтобы они могли всё: использовать команду по экси в своих целях, покрывать всё то дерьмо, которое Тэцудзи и Рико творят здесь — вроде избиения до полусмерти своих же игроков и прочего, торговать людьми, как будто те ничего не стоят, и даже заставить девушку и её семью исчезнуть, если она окажется достаточно глупа, чтобы болтать лишнее, понятно? Похоже, это всё же наконец возымело эффект, поскольку Марли теперь стояла молча, прижимая ладонь к ушибленной щеке, пока Нил заканчивал зашивать порезы на груди Жана и переходил к остальным. К счастью, лекарства притупляли самую сильную боль в его измученном теле. — Я… Этот свинья Баутиста спрашивал Рико, может ли он «взять» меня, — призналась Марли тем самым приглушённым тоном, — пока трогал меня. Рико ответил ему «нет», сказав, что ты ещё недостаточно облажался. Она опустила руку и взглянула на Нила. На миг её взгляд скользнул ниже, чтобы окинуть все шрамы на его теле, новые царапины и синяки, а затем вновь встретилась с ним взглядом. Теперь в её глазах горел гнев. — Софи сказала, что мы — я и Мэг — твоя ответственность. Эйвери сказала, что это лишь вопрос времени, когда мне придётся «платить» за свой ранг. Так что же ты на самом деле делаешь для нас? — Очень хороший вопрос, — пробормотал Жан, но тут же нахмурился, когда Нил потянул за нить чуть сильнее, чем было нужно. — Это значит, ma puce, что этот дьявол предложил Рико свою покорность в обмен на то, чтобы взять на себя ответственность за ва-аай! — он сощурился ещё сильнее. — Проклятый британский предатель. — Забавно, я как раз то же самое хотел сказать о тебе, — сказал Нил, заканчивая с наложением швов. — Не смотри на меня так, — сказал он Марли. Усталость нарастала, вместе с желанием свернуться калачиком где-нибудь подальше от людей. — Я ничего особенного не сделал. — Но ты присматриваешь за нами, — шмыгнув носом, произнесла та, и её глаза наполнились слезами. — Ты так много всего терпишь, и… Позволь мне рассказать об… — Нет! — в один голос закричали Нил и Жан, что совершенно не пошло на пользу их измученным телам. — Ты не только их подвергнешь опасности, но и Мэг тоже. И тогда сегодняшняя ночь, — сказал Жан, кивнув на себя и Нила, — покажется тебе ничем по сравнению с тем, что будет с нами потом. Отбросив бинт в сторону, Марли решительно направилась к двери, но затем резко развернулась и вновь посмотрела на них — в ее глазах пылал гнев. — Как они могут быть настолько влиятельными? — Деньги и правильные связи. Как, по-твоему, вся эта история с театром так быстро уладилась? Готов поспорить, Тэцудзи или кто-то из его знакомых сделал пожертвование, чтобы заставить кафедру отступить и не дать подобному бросить тень на команду или университет. — Это же безумие, это… — Она на мгновение замолчала, наблюдая за тем, как Жан обрабатывает раны Нила. — Хорошо, а что насчёт Кевина Дея? Он ведь тоже был членом Идеального Корта, а теперь — нет. Теперь Вороны сменили округ и всё такое, а Рико, похоже, точит на него зуб. Нил покачал головой, слишком уставший, чтобы разбираться с чем-то ещё, так что Жан взял объяснения на себя. — Он не собственность, как мы. Его мать была знакома с Тэцудзи, и поэтому тот взял над ним опеку. Но он знает о Мориямах, а это — не есть хорошо. Что же касается Рико… ну, Рико, похоже, решил, что Кевин ему чем-то обязан. — Рико — просто конченный кусок дерьма, это ясно, — пробормотала Марли, глядя на этих двоих с некой решительностью в глазах. — Ладно, я всё ещё думаю, что всё это неправильно и что должен быть какой-то способ рассказать людям… — она подняла руки вверх, заметив, что Нил вновь собрался на неё накричать, — но если вы говорите, что нельзя — значит, нельзя. Однако это также не значит, что Рико и Тэцудзи добьются своего, потому что это неправильно. Марли молчала, пока Жан обрабатывал раны Нила, а затем помогла тому слезть с тумбы. Они с Жаном ушли в комнату, чтобы Нил смог переодеться во что-то для сна, и, когда тот наконец вышел из ванной, то обнаружил, что Марли с мрачным выражением лица перестилает его кровать, пока Жан уже заканчивает наводить порядок вокруг. Закончив, девушка подошла к Нилу, но замерла, когда тот вздрогнул от её близости. Её выражение лица дрогнуло. — Я просто… Просто знай, что это ничего не изменит между нами. Я понимаю, что он велел привести меня сюда, потому что думал, что так и будет. Но нет. — Она покачала головой, оглядывая комнату. — Если вам что-то понадобится — просто скажите об этом мне. Любой из вас. — Держи язык за зубами, — без колебаний ответил ей Жан. — Он, скорее всего, надеется, что ты побежишь к родителям и расскажешь что-то, что обернётся для тебя неприятностями, а он таким образом закрепит урок для всей команды и заодно сделает больно нам. Несмотря на ситуацию, Марли слегка улыбнулась. — Значит, ты всё-таки скучал бы по мне, если бы меня не стало. В ответ Жан одарил её бесстрастным взглядом: — Похоже, от боли я уже брежу. Иди отсюда. — Слов обратно не вернёшь, Красти. У Нила сложилось впечатление, что Марли пыталась вернуть хоть какое-то подобие нормальности в их отношения, особенно когда она вновь повернулась к нему и кивнула: — Завтра я заставлю родителей сводить меня по магазинам, вот увидишь. Говоря это, она имела в виду покупку телефона, который в скором времени может очень понадобиться Нилу, чтобы связаться с дядей, если его отец действительно выйдет из тюрьмы. — Просто будь осторожна, не говори ничего Мэг и замаскируй этот синяк. — Протянув руку, он едва ощутимо коснулся её левой щеки. — Уже слишком поздно говорить, что ты получила его во время игры. — Да, и правда, — Марли нахмурилась, хотя её выражение лица было скорее задумчивым, чем расстроенным. — Хм, я скажу ей, что столкнулась с Эйвери или что-то в этом роде, но ты прав — не хочу, чтобы родители это видели. — С трудом выдавив из себя улыбку, она помахала ему и Жану. — До завтра. Нил махнул ей рукой на прощанье, чувствуя облегчение от того, что Марли наконец уходит, и он, несмотря на боль в теле, может просто рухнуть на кровать Жана, а не разбираться с… что ж, со всеми этими разговорами о произошедшем, с реальностью, в которую превратилась его жизнь, с Мориямами и прочим. Как бы он ни был рад, что Рико не смог испортить их отношения с Марли, он не хотел сейчас думать ни о ней, ни о чём-либо ещё. В этот момент он просто хотел быть. Однако Жан всё ещё был рядом. Он медленно лёг на кровать позади Нила и, когда тот не отстранился, прижался к его спине. — Он был не в духе сегодня. Не было необходимости уточнять, о ком именно шла речь, уж точно не тогда, когда на их телах все еще оставались следы недовольства Рико. — Слегка. Несмотря на боль, следы на груди, укусы, царапины на спине и плечах, синяки и… прочее, Нил повернулся, чтобы осторожно прижаться лбом к груди Жана, стараясь не задеть раны, которые только что сам же зашивал и перевязывал. — И тем не менее ты дразнил его, — продолжил Жан, осторожно перебирая волосы Нила пальцами, стараясь не задеть шишки или ссадины. — Зачем? Какое-то мгновение Нил молчал. Он помнил, что говорили ему дядя и Ичиро, но Жан был его партнёром, его соседом по комнате, его другом; он был единственным человеком, который прикрывал его спину и собирал его по кусочкам, кто страдал вместе с ним. Он заслуживал знать правду. — Тебе нельзя будет никому об этом рассказывать, — прошептал Нил. Он был почти уверен, что в комнате нет прослушки, так как постоянно её проверял, но всё равно не хотел рисковать. Пальцы в его волосах на мгновение замерли, но затем вновь возобновили своё осторожное движение, когда Жан наклонился ближе к Нилу. — Хорошо. — Ичиро вызвал меня наверх, в башню, чтобы мой дядя — брат моей матери — смог меня увидеть. Семья ведёт с ним переговоры. Думаю, они хотят занять место отца — отчасти из-за мести. Они велели мне никому об этом не рассказывать. Жан молчал ещё около минуты после услышанного, пока его пальцы спокойно скользили по волосам Нила. Это прикосновение было настолько успокаивающим, что Нил почувствовал сонливость — тем более после таблеток, выпитых ранее. — Понятно, — наконец произнёс Жан. — Значит, выбора не было. — Он устало улыбнулся. — Похоже, его никогда нет. — Мне жаль, — сказал Нил, закрывая глаза. — Он всегда становится неуправляемым, когда узнаёт, что его отец или брат были здесь, но не встретились с ним. Казалось бы, за столько лет он уже должен был смириться с тем, что для них он — ничто. Жан тихо фыркнул на это, но тут же поморщился от боли. — Все эти бравады о том, что мы — ничто, нужны лишь для того, чтобы он мог не признавать факт того, что он и сам ничто, — пробормотал Нил. — Тш-ш, дерзкий дьявол, не стоит говорить императору, что он голый, — насмешливо произнёс Жан. Когда Нил что-то невнятно пробормотал в знак согласия, Жан слегка почесал его болящую голову. — Отдохни. Завтра будет трудный день. Это ещё слабо сказано. Тем не менее, Нил позволил эффекту от лекарств утянуть его в бессознательное состояние и смог проспать пару часов, прежде чем кошмары вытолкнули его обратно, явившись видениями сверкающих лезвий, холодных голубых глаз и злорадных ухмылок. С трудом дыша, Нил пытался понять, где находится и что это за тёмная комната, — пока чьи-то осторожные пальцы не начинали аккуратно массировать кожу его головы, а тихий голос с французским акцентом не велел снова засыпать. Сжав в своих дрожащих руках футболку Жана, он именно это и делал. Снова и снова, на протяжении всей ночи, пока утром не зазвонил будильник и в Гнезде не начался новый день. Приняв ещё одну обезболивающую таблетку, чтобы заставить своё измученное тело двигаться, Нил провёл достаточно много времени в ванной, сменив несколько повязок Жана и пару собственных, а затем, не глядя в зеркало, умылся и почистил зубы. Каждый шаг отзывался болью, а тренировка обещала стать новым видом пытки, но за все те годы жизни в бегах Нил научился заставлять своё тело двигаться даже когда оно, казалось бы, уже давно достигло предела. Месяцы в Гнезде лишь продлили этот предел, повысив его и без того впечатляющую терпимость к боли, усталости и голоду. В тот день Нилу это очень пригодилось, учитывая, что он смог запихнуть в себя лишь пару глотков утреннего смузи. Остальные Вороны, разумеется, то и дело бросали пристальные взгляды в его сторону и задержав их на нём на пару секунд, тут же отводили их в сторону. Федоров был, как всегда, самодоволен, но вот Рико в этот раз довольным не выглядел — наоборот, был напряжён и замкнут. Когда они вышли на корт, Марли бросила на Нила и Жана обеспокоенный взгляд, в то время как Мэг рядом с ней, казалось, была готова расплакаться. Когда та попыталась открыть рот, Марли быстро схватила её за руку и жестом велела молчать. Тэцудзи нахмурился, когда увидел их. Это выражение было едва заметным, отражаясь лишь в изгибе густых бровей и углублении морщин вокруг тонких губ. Он велел Нилу и Жану выйти на корт сразу, как они завершили разминку, и устроил им настоящий ад на тренировочном матче. Нилу хотелось вскрикнуть от каждого полученного удара или толчка, каждый раз, когда ему приходилось изгибаться, чтобы бросить мяч или поймать его. И тем не менее он выдержал это, как и Жан (судя по струящемуся по лицу партнёра поту, Жан чувствовал себя так же ужасно, как и он сам), и если они показались тренеру не такими агрессивными, как обычно, то что ж… они старались как могли. Даже когда они покидали корт, Тэцудзи всё ещё продолжал хмуриться, глядя на них. Нил уже ждал, что после окончания тренировки что-то произойдёт, учитывая, что тренер не сводил с них глаз на протяжении всего этого времени, однако им в итоге позволили пройти в раздевалку без каких-либо происшествий. В отличие от Рико, которому его дядя велел остаться. Они не видели этого козла до самого начала дневной тренировки, на которой Рико в очередной раз пребывал в отвратительном настроении — настроении, которое он выместил на невезучем Россе и Линкольне, который допустил ошибку во время одного из тренировочных матчей. Нил наблюдал за этим со смесью ужаса и облегчения, радуясь, что это не ему приходится нести на себе всю тяжесть этого безумного гнева, и тревожась, что вскоре очередь дойдёт и до них с Жаном. Судя по тревожным взглядам, которые Марли бросала в их сторону, она думала о том же, так что, когда пришло время идти в раздевалку после тренировки, она едва волочила ноги, хотя знала, что родители её уже ждут. — Иди, ma puce. Я уже устал лицезреть твою ужасную физиономию, — сказал ей Жан, махнув рукой в сторону выхода. — Ага, лучше убирайся отсюда, пока он не заставил тебя драить корт, — подтвердил Нил, с трудом выдавливая из себя улыбку. — Тебе ведь ещё за покупками нужно, не так ли? — И правда. — Марли бросила взгляд на Рико, который все еще отчитывал беднягу Линкольна. — Бере… Берегите себя, хорошо? — Мы будем в порядке, — ответил Нил и ушёл, прежде чем Мэг, явно сбитая с толку этим разговором, успела что-либо спросить. Рико не появился ни в раздевалке, ни в душевых, хотя Нил с Жаном и сами там надолго задержались. Он также не объявился во время их скудного ужина, так что они провели тревожный вечер в своей комнате, прежде чем усталость наконец взяла своё, и они заснули, прижавшись друг к другу на кровати Жана. Воскресенье прошло примерно так же: теперь они могли двигаться немного лучше, привыкая к своим новым травмам и преодолевая боль — чуть менее уставшие и чуть более осторожные. Тем не менее Рико, казалось, совсем не замечал их, продолжая срывать злость на других Воронах. — Мог ли Тэцудзи вмешаться? — спросил Нил, когда они вернулись в комнату после дневной тренировки. Жан фыркнул, сумев вложить в это действие столько насмешки, сколько вообще возможно было. — Раньше он никогда этого не делал. — Но… — Нил задумался, оперевшись на стену и перекинув свои согнутые ноги поверх вытянутых ног Жана, пока они вновь валялись вместе на кровати. — Подожди… Ичиро говорил мне что-то о спонсорах. Сказал, что мы с тобой должны дать им то, чего они хотят, или что-то в этом роде. Он упомянул об этом Рико, но потом была боль, и он забыл об этом. Как, возможно, забыл и Жан. Хотя, может, партнёр просто не уловил этого после всего, что с ним сделал Рико. — Что? — Жан отбросил в сторону книгу, которую читал, чтобы сесть и щёлкнуть Нила по лбу. — Британцы, у вас в головах одна только шерсть, клянусь. Ты даже не подумал сказать мне это... — Он, похоже, прокрутил в голове события того вечера, а затем вздохнул. — Что именно он сказал? — Козёл, — беззлобно буркнул Нил. — Эм… Он сказал, что мне нужно поддерживать его интерес или что-то в таком духе, и что, поскольку моя популярность растёт, начали говорить о спонсорских контрактах. Что мы с тобой должны делать то, чего они хотят. — Святая Мария, спаси нас, — пробормотал Жан, потирая свой лоб. — Что-нибудь ещё? — Он касался моего лица и, кажется, ему нравилось, когда я говорил по-японски? — добавил Нил и тут же пожалел об этом, когда Жан застонал, будто от боли. — Это было чем-то вроде флирта, да? — Я думал, нужно сначала умереть, прежде чем меня вечно начнут мучить моим личным демоном, — словно обращаясь к самому себе, заметил Жан с видом человека, незаслуженно обречённого на страдания. — Очень смешно, — злобно зыркнул на него Нил и слегка стукнул правой голенью по заживающим ногам Жана. — Так что, ты думаешь, это как-то связано с тем, почему Тэцудзи вдруг начал держать Рико на поводке? Во всяком случае, по отношению к ним — Росс уже еле держался, а остальная команда ходила как на иголках… Но Нилу было всё равно, пока он и его были в порядке. Жан попытался опять щёлкнуть его по лбу и цокнул языком, когда Нил поймал его руку. — Возможно. Если Тэцудзи сказали, что нам предстоит показаться спонсорам в ближайшем будущем, а мы выглядим вот так, — он указал рукой на них обоих: на виднеющиеся синяки и свободную одежду, скрывающую повязки, — то главная ветвь семьи будет недовольна. Ну конечно, в конечном счёте всё, как всегда, сводилось к деньгам и их ценности для семьи Морияма. Тем не менее, если это означало, что Рико будет держать свои руки при себе, то Нил готов был вытерпеть всё, чего бы там ни захотели от него эти спонсоры. — Ну и повеселятся же они, пытаясь вытянуть улыбку из такого черствого багета, как ты, — произнёс Нил, чуть сильнее оседая на кровати. — Слушай, а дай-ка я попробую что-то придумать с твоими рожками, — заявил Жан, хватая одну из подушек и замахиваясь ею на голову Нила. — Ха! Ты проиграешь. Точно так же, как и весь твой народ проигрывает во всём, за что берётся, — сказал Нил, еле заметно улыбнувшись. Он отбил удар подушки, а затем схватил её. Бледные глаза Жана сузились, и он, откинувшись назад на кровати, изо всех сил старался не позволить Нилу отобрать его «оружие». — У такого pathétique rosbifs, как ты, нет ни единого шанса. Готовься к поражению! Конечно же, Марли появилась с телефоном Нила как раз в тот момент, когда эта чёртова подушка оказалась разорвана пополам, а комната (как, в общем-то, и они сами) была сплошь усыпана пухом.

***

— Вы только гляньте, новичок снова не смог забить! — презрительно усмехнулся Гордон, когда Эндрю заблокировал очередной удар Йи по воротам, мысленно отсчитывая минуты, прежде чем окончательно забить на сегодняшнюю тренировку. Они выиграли матч в пятницу, и теперь Ваймак, Уайлдс и Кевин работали на износ, пытаясь подтолкнуть команду к серии побед, так что Эндрю уже достиг своего лимита по части экси, несмотря на то, что был всего лишь вторник. Хотя, если быть точнее, достиг он его ещё в понедельник… И, похоже, Йи тоже уже достиг своего — по крайней мере, касательно оскорблений и язвительных замечаний со стороны Гордона, которых после банкета стало только больше. Пацан отбросил клюшку в сторону, ринувшись на этого неудачника и, отведя назад руку для идеального классического бокового, от которого голову Гордона резко откинуло назад, принялся выбивать из старшекурсника всю дурь. Аарон и Ники поначалу поддержали драку одобрительными выкриками, пока Уайлд не наорала на них, а Бойд и Ваймак не начали разнимать дерущихся. Рейнольдс тем временем просто называла обоих нападающих идиотами. Как и предсказывал Эндрю, Йи сумел доказать, что из них двоих он дрался лучше, несмотря на то, что Гордон был старше, выше на пару дюймов и тяжелее приблизительно на фунтов пятнадцать. — Йи, ко мне в кабинет! — рявкнул Ваймак, толкая этих двоих в разные стороны. — Гордон — бег кругами, живо! — Но я даже не… — Ты уже который день свой рот не закрываешь, так что — бегом! — Ваймак сверлил их взглядом, пока те наконец не сдвинулись с места, а затем повернулся к остальным Лисам. — Вы здесь не для того, чтобы стоять без дела! Уайлдс тут же взяла инициативу на себя, заставляя всех присутствующих приступить к разминочным упражнениям, чем Эндрю более или менее (скорее менее) и занимался всю оставшуюся часть этой не слишком воодушевляющей тренировки. К тому моменту как пришло время смыть с себя пот и возвращаться в общежитие, Йи уже и след простыл, а Гордон, конечно же, ушел кипя от злости и не с кем так и не заговорив. Просто очередной день в команде вечно эмоционально стабильных Лисов. Вернувшись в общежитие, Эндрю умыкнул телефон у Кевина и, убедившись, что помешанный на экси останется за своим столом, уткнувшись в ноутбук и посматривая матчи первого дивизиона, поднялся на крышу, чтобы заняться своими собственными делами. Небо было пасмурным, и недавний дождь смыл накопившийся пепел и окурки с его насеста, оставив лишь несколько чёрных отметин там, где он, когда сигареты подходили к концу, тушил их кончики, оставляя недокуренные на потом, чтобы пачки хватило на дольше. Как для своего рода мемориала это показалось Эндрю вполне уместным — бездушное уродство, которое со временем исчезнет с места, где ему изначально не следовало бы находиться и куда всё равно почти никто не приходил… Когда его ноги свесились с края, а никотин вновь наполнил лёгкие, проникая в кровь, Эндрю открыл Инстаграм на телефоне Кевина и нахмурился, обнаружив, что поэтичная Патель наконец выложила новые фото. Как Рене и говорила ему вчера, теперь та была «patel25», а не «patel32». Хм, похоже, кое-кто продвигается по социальной лестнице, как чудесно. Была ли это награда за её действия на банкете? За тот её намёк, что Эндрю занимается противоестественными отношениями с приматами? Или это Рико снова себя плохо вёл? Возможно, Кевин знал ответ, учитывая, сколько внимания он уделял статистике всех команд. Или Эндрю мог спросить о этой девушке у Рене. Однако оба эти варианта казались ему утомительными даже в теории. В любом случае, на фото Джостен и Моро (опять вместе — они вообще умеют существовать по отдельности?) были на территории кампуса Эдгара Аллана. Моро, в своём стандартном хмуром режиме, смотрел на кого-то вдали, пока Джостен, съёжившись, стоял в чёрной куртке, которая, судя по всему, принадлежала Моро, учитывая, что она была слишком велика для его щуплого телосложения. «Кто-то сегодня немного замёрз — холодный ростбиф?» Эндрю подумал, что это и правда можно было бы списать на «холод», вот только в глазах Джостена, с тёмными кругами под ними, как будто от недосыпа, стояла красноречивая пустота, а ёжился он скорее от боли, нежели от холода. Посты Кёртис были такие же раздражающие, как и всегда. На них Патель, Джостен и Моро были вместе, причём Джостен, как правило, всегда оказывался зажат между этими двумя, а Моро, как обычно, хмурился, будто в его жизни не было ни одного счастливого дня. Под постом были комментарии вроде «те самые милашки, которые надерут вам задницу» и «ага, к тому же ещё и талантливые впридачу». Джостен улыбался только на одном фото, и даже эта улыбка казалась слегка натянутой. Он как всегда был одет во что-то мешковатое — в то, что могло бы прикрыть его тело от шеи до кончиков пальцев, — и постоянно держал правую руку возле кармана. За эту неделю после банкета с ним определённо что-то произошло — это было очевидно, если знать, на что обращать внимание. Докурив сигарету, Эндрю спустился вниз, в комнату, где занимался подготовкой к завтрашним занятиям, пока он, Кевин и Ники не отправились поужинать в ближайшее кафе на территории кампуса (Аарон был якобы занят каким-то проектом по биологии. Якобы). Как только они вернулись обратно в Лисью башню, и Ники с Кевином начали спорить, кто именно должен решать, что смотреть по телевизору (матч по экси или какое-то дурацкое шоу), Эндрю направился в спальню и, забравшись на свою кровать, впервые за долгое время достал свой собственный телефон. Звонок ушёл на голосовую почту, что было неудивительно, учитывая, сколько времени эти маленькие пташки проводили на тренировках. Тем не менее он оставил им голосовое сообщение своим самым “веселым” тоном: “Если не хочешь, чтобы я поделился этим номером и еще парочкой вещей на нескольких форумах по экси — перезвони мне завтра до полудня, Французик. У меня к тебе есть парочка вопросов”. Решив, что представляться уже никакой необходимости нет, на этом Эндрю повесил трубку. Звонок раздался только на следующий день, рано утром. В тот момент только гиперактивный всплеск энергии после свежей дозы лекарств и кофеин удерживали Эндрю от того, чтобы окончательно вырубиться — все ради этих отвратительных утренних тренировок, которые Ваймак навязал Лисам. Ники, как обычно, слишком долго возился в ванной, Аарон одевался, Кевин почти в коматозном состоянии стоял у кухонного стола, так что Эндрю направился в гостиную. — Да? — Пошел на хер! — прорычал ему Моро в качестве начала разговора, а затем разразился потоком французских слов. Как только Вальжан замолчал, заговорил Эндрю: — Уверен, что всё это просто длинная версия пожелания «доброго утра». Как мило. Что там происходит в вашем счастливом маленьком гнёздышке, Французик? — Не твоё собачье дело, Доу, — без тени веселья ответил Моро. — Побеспокойся лучше о собственном жалком подобии команды и оставь меня в покое. — Это так не работает, — произнес Эндрю. Уголки его губ разъехались в улыбке, а пальцы машинально начали постукивать по правому бедру. — Расскажи мне о тех играх, в которые вы, грязные пташки, играете друг с другом, пока я не заговорил по другому. Расскажи о Джостене и этих его красивых голубых глазках. Ох, как же он ненавидел тот факт, что продолжал так улыбаться, даже когда гнев и отвращение скручивали его желудок изнутри. Моро молчал слишком долго, но в трубке отчётливо было слышно его тяжёлое дыхание. — Пошёл на хер! — с чистейшей ненавистью в голосе повторил он. — Рассказывай, или я расскажу о тебе. Видишь, как забавно это работает? — Тебе ничего делать не нужно, я не тот, кто будет прикрывать твои фолы, — огрызнулся Моро. — Оу, так ты у нас птичка-стукач? — Мне даже делать ничего не придётся. — Это было последним, что сказал Моро, прежде чем повесить трубку. Улыбка Эндрю сменилась хмурым взглядом, когда он уставился на телефон со сброшенным вызовом. Хм, он не рассматривал возможность того, что телефон Моро мог прослушиваться, а звонки — отслеживаться. Это было слегка… Нет, пожалуй, это было не так уж и удивительно, учитывая, кто такие Мориямы и то, как Кевин сорвался с их поводка в прошлом году. Похоже, Эндрю придётся пересмотреть свой прямолинейный подход. А пока ему предстояло пережить тренировку и подготовиться к очередному невыносимому дню. Кевин, как обычно, окончательно проснулся только в спортзале и принялся донимать всех, требуя выполнять упражнения правильно, отчего Эндрю задумался о лучшем способе сломать себе ноги стофунтовой гирей. К счастью для этого помешанного, он вскоре переключил своё внимание на Йи, который всё ещё оставался слегка угрюмым после той драки с Гордоном, и Эндрю смог спокойно поразмышлять о сегодняшнем телефонном разговоре и отношениях между Моро и Джостеном. Джостен упрекал бедного Кевина за то, что, спасаясь от издевательств Рико, тот бросил друзей в Гнезде и, прихватив с собой то, что осталось от его левой руки и свободы воли, сбежал к Ваймаку (к растущему раздражению Эндрю). Этот парнишка даже использовал французское слово на шоу Фердинанд и Эндрю не думал, что это было случайностью — он не верил, что Джостен хоть что-то говорил случайно, когда давал волю своему острому языку. О нет, этот не-кролик стремился вцепиться во врага как можно больнее, определенно. Это многое говорило о его любопытном детстве… Но, как напомнил себе Эндрю, по одной теме за раз. Возможно, Джостен был слегка зол на Кевина из-за Моро, поскольку по какой-то причине воспринимал всю эту тему с партнёрством всерьёз. В конце концов, на банкете было хорошо видно заботу, с которой тот относился к Французику. Моро, похоже, тоже был заинтересован не меньше в этом мелком дерзком ублюдке, судя по тем фотографиям, которые выкладывали те две девушки — он всё время крутился вокруг Джостена. Плюс вся эта история с курткой и так далее, и всплеск ярости во время их недавнего разговора по телефону. Это совсем не сходилось с тем немногим, что Кевин рассказывал о нём… Но Кевин, как известно, и раньше ошибался относительно некоторых вещей — не самые хорошие новости для Эндрю сейчас, не так ли? Как только Лисы закончили все свои утренние тренировки, Эндрю бросил Ники ключи от своей GS и, оставив Кевина под присмотром брата, остался ждать Рене снаружи. Как только та вышла из женской раздевалки, он широко ей улыбнулся, заставив Рейнольдс покоситься на него с подозрением, а Уайлдс устало вздохнуть. — А вот и та самая примерная христианочка, которую я искал. Пошли, прогуляемся, — произнёс он. — Хорошо. — Она помахала рукой тем двоим, несмотря на их явное сомнение (а что не так, Эндрю ведь товарищ, закадычный друг), и встала слева от него. — Ты что-то хотел? — Я ничего не хочу, — ответил Эндрю, перекидывая рюкзак повыше на плече и прикуривая сигарету. — Впрочем, можешь рассказать, чем заняты твои два благотворительных проекта. Есть еще какие-нибудь новые прозрения? — В воскресенье Рене была не в настроении для разговоров — как, впрочем, и Эндрю. — Видел, кое-что изменилось у поэтессы Патель. — Да, — Рене потянула бесполезный крестик на своей шее — верный признак того, что она нервничает. — Дэн просто в восторге от того, что Патель теперь в основном составе Воронов, хотя она, скорее всего, не получит много игрового времени в этом сезоне. Это прекрасная возможность для неё и… и тебе на это плевать, — закончила она с раздражённым вздохом, когда Эндрю выдохнул дым в её сторону. — Несмотря на всю важность того, что в основном составе Воронов появилась ещё одна девушка, Марли почему-то не выглядела особо радостной… Судя по сообщениям, Мэг куда больше воодушевлена этим… — Рене с расстроенным выражением уставилась перед собой. — Дэн немного пыталась её разговорить, чтобы понять, в чём дело, но Марли по-прежнему держится с нами настороженно. Эндрю обдумал всё, включая возможность самому набрать номер Патель (и получить ещё парочку новых оскорблений в свою сторону), прежде чем стряхнуть пепел в сторону Рене. — Паршиво справляешься, — заявил он девушке. — Серьёзно, неужели вы вдвоём не смогли вытянуть никакой полезной информации из этих девчонок? Рене бросила на него уязвлённый взгляд. — Очевидно, мне стоило бы поучиться у такого мастера общения, как ты, — только и бросила она, прежде чем достать свой телефон и начать что-то быстро на нём нажимать. Дальше они шли молча, пока не добрались до корпуса гуманитарных наук, где у Рене была первая пара на сегодня. — Мэг… Она упомянула что-то о том, что ей жаль Уильямса и жаль, что ему пришлось пострадать, чтобы Марли смогла получить свой шанс. Мы думаем, Марли надавила на неё, чтобы она больше не распространялась об этом, потому что теперь Мэг отказывается говорить что-либо ещё. Хм… Эндрю решил, что стоило расспросить Кевина об этом Уильямсе — тот наверняка знал больше, однако сейчас всё выглядело так, словно кто-то играл слишком грубо, и это привело к поломке одной из птичек. — Любопытно. В духе «О, только гляньте на эту восхитительную катастрофу». Эндрю мог восхищаться эстетикой хаоса, пока та оставалась на расстоянии и не портила ему жизнь. — Я просто… — Рене, казалось, о чём-то задумалась, глядя на дверной проём, в который постоянно входили и выходили студенты, спеша на свои занятия и держась преимущественно группами, — Вороны ведь всегда ходят парами, да? — Она подождала, пока Эндрю кивнёт. — Нил и Жан, Марли и Мэг… Кевин и Рико. Мы видим, как привязаны друг к другу девочки и даже Нил с Жаном. Кевин всегда нервничает, если кого-то нет рядом, не так ли? — Конечно, она не могла не заметить, что Кевин всегда чувствовал себя лучше, если рядом был Эндрю или кто-то из «монстров». — Но что насчёт Рико? У него всё ещё нет партнёра, не так ли? — заметила Рене, вновь взглянув на Эндрю. — Он явно ждёт, что Кевин так или иначе вернётся, но что происходит с ним, пока он один? — Спроси меня об этом, когда мне будет не наплевать, — сказал Эндрю, отсалютовав ей двумя пальцами и уходя прочь. Тем не менее, вопрос был вполне дельный. В конце концов, именно Рико разрушил их «счастливый» маленький дуэт, приложив ракеткой по руке Кевина. Не стоит ломать свои игрушки, если не готов к последствиям, однако Рико всегда был избалованным маленьким засранцем, привыкшим получать, что хочет. Теперь же он находился в своего рода вынужденном «тайм-ауте» — один в углу, без каких-либо товарищей для игр, а потому, очевидно, решил ломать все игрушки, которые только мог найти. Он ломал остальных Воронов вокруг себя. В какой-то степени Эндрю считал, что эти дураки заслужили это, раз вступили в эту чёртову команду. Только вот Джостен и Моро вступили в неё не по доброй воле, не так ли? По словам Кевина, Джостен (Веснински) сделал всё возможное, чтобы убраться подальше от Воронов и попытался сбежать, как только понял, что Кевин его нашёл. Чтобы в итоге Эндрю ему помешал, а пост Гордона на форуме выдал окончательно. Эндрю ощутил… Какое-то странное напряжение внутри, которое одновременно и озадачивало, и раздражало его, несмотря на маниакальный гул лекарств. Поэтому ему показалось вполне уместным, когда Гордон и Рейнольдс устроили громкую перепалку на дневной тренировке. Очевидно, накопленное за недели напряжение между ними наконец достигло своего апогея — из-за того, что Гордон халтурщик, саботирует команду и из-за прочего дерьма, на которое Эндрю было совершенно побоку, а потому он просто прекратил их слушать, пока Ваймак и Уайлдс разбирались с этой драмой. Во время ночной тренировки, пока Кевин отрабатывал удары по воротам, Эндрю вновь попытался дозвониться до Моро, но теперь его номер был заблокирован. Это не было неожиданностью, учитывая их утренний разговор, но по какой-то причине Эндрю швырнул свой старый телефон о бетонный пол зоны запасных с такой силой, что тот моментально разлетелся на части. Он ещё около минуты с широкой улыбкой смотрел на эти обломки, прежде чем пожать плечами и снова растянуться на скамейке, дожидаясь, пока этот помешанный на экси наконец закончит, в то время как в его мыслях бесконечным потоком крутились образы яростных голубых глаз и сгорбленной маленькой фигуры в слишком большой чёрной куртке. На следующий день, когда Ники прокомментировал его покупку новой модели телефона, сказав, что тому давно пора было наконец присоединиться к нынешнему веку, Эндрю впечатал его в стену, предупредив этого неугомонного, чтобы тот не доставал его всеми теми бессмысленными смсками и прочим дерьмом, которое он ежедневно шлёт Аарону. Аарону, который вновь был «занят» в библиотеке каким-то проектом для учёбы. После этих телефона, Аарона и Кевина, злорадствовавшего над неожиданно сосредоточенным (то есть — присмиревшим) Гордоном на тренировке в тот день… Эндрю схватил свой новый телефон и полупустую бутылку виски и направился на крышу. Между глотками виски и затяжками сигарет Эндрю смотрел на экран своего нового телефона с только что созданным аккаунтом в Инстаграме — на фото уставшего на вид Джостена, облокотившегося на Моро, который впервые выглядел скорее задумчивым, чем вечно ворчливым ублюдком. Комментарий Патель говорил, что причиной недосыпа Джостена был сложный экзамен по английскому, однако Эндрю заметил, что под глазами Моро тоже залегли тени. Он также заметил, что фотографии двух партнёров получали довольно много лайков, репостов и комментариев, и, вероятно, именно поэтому Патель и Кёртис продолжали их публиковать. Безусловно, самым популярным оставался Рико, но Джостен и Моро не сильно от него отставали. Даже Патель и Кёртис уже имели свою собственную армию фанатов, несмотря на то, что являлись первокурсницами, — из-за своей связи с двумя игроками, избранными для Идеального Корта, а также потому, что фанатам, похоже, нравились их комментарии. Было так тупо — подлизываться к фанатам вот так… Но даже некоторые Лисы вели страницы в соцсетях, пытаясь улучшить таким образом имидж команды (попытка, обречённая на провал). Словно люди и впрямь могли поверить в эти маленькие миленькие картинки, фальшивые улыбки и иллюзии, выставленные там для того, чтобы другие преклонялись и поглощали это. Рико — всего такого радостного, сияющего и счастливого, притворяющегося, словно не является психопатом. Воронов, выглядящих вполне психически стабильными и нормальными. С другой стороны, Эндрю был хорошо знаком с тем, что люди склонны видеть лишь то, что сами хотят видеть. Что им куда милее сладкая ложь, чем уродливая правда, скрывающаяся под ней. В пятницу вечером состоялся домашний матч против Скопов Университета Северной Флориды. Эндрю видел некую иронию в том, что им выпало сыграть против ещё одной команды птичек, пусть и в сине-сером вместо чёрно-красного. Они не были Воронами, но всё равно были достаточно хороши, чтобы доставить Лисам неприятности. Однако на этот раз Гордон не ввязывался в драки — ни с другими игроками, ни с Кевином, и не вставлял палки в колёса Ники, Мэтту и Аарону. Впервые за долгое время Лисы сплотились, действуя как настоящая команда. Возможно, Эндрю всё-таки уделил немного внимания игре, стоя на воротах в первой половине матча — он не закрыл их наглухо, но заставил Скопов хорошенько попотеть ради тех двух голов, которые они ему забили, в то время как Рене во второй половине пропустила всего четыре. В итоге Лисы всё равно победили с преимуществом в два очка. По дороге в Колумбию Кевин был просто невыносим, пока Эндрю не дал ему по затылку, чтобы тот прекратил болтать об игре и о том, что Лисы наконец сплотились и, возможно, теперь у них есть шанс пройти как минимум матчи навылет в этом сезоне — стоит только начать… Скука. Они остановились у «Красотки», чтобы купить дюжину или около того пакетиков крекерной пыли, и, после того как Эндрю запихнул в себя парочку пакетиков вместе с мороженым, чтобы облегчить ломку от таблеток, направились в «Райские сумерки». Там, оставив остальных за столиком, Эндрю пошёл к бару, чтобы заказать первый раунд выпивки на вечер. Как всегда, Роланд неторопливо подошёл к нему, как только освободился. — Привет, тебе как обычно? Вместо ответа Эндрю постучал сложенными в правой руке купюрами по барной стойке, вызвав у бармена смешок. Тот был одет в облегающую чёрную футболку с логотипом клуба и такие же узкие кожаные штаны. Эндрю скользнул взглядом по выставленному напоказ впечатляющему телосложению, пока Роланд был занят приготовлением напитков, и прислушался к себе — не шевельнётся ли внутри хоть капля интереса, не станет ли этот вечер одним из тех, где он проскальзывает в подсобку, чтобы снять немного раздражения. Однако, посмотрев на бармена, он вспомнил о Джостене — о синяках на его руках и реакции Моро во время того телефонного разговора — и любое желание, что было у Эндрю, тут же пропало, погребённое под гнётом злости и кипящего чувства его извращенной фрустрации. Когда поднос с напитками был готов, Роланд одарил Эндрю понимающей ухмылкой и слегка кивнул в сторону задней части клуба, указывая пальцем на полный поднос. — Ну так… помочь тебе с этим? Это был один из способов, с помощью которых Роланд узнавал, интересует ли Эндрю в этот вечер что-то большее, чем просто выпивка, но Эндрю отрицательно покачал головой. — Нет, сам справлюсь. Это был не лучший вечер для подобного — слишком многое клокотало внутри. Роланд был так любезен, что даже изобразил разочарование на мгновение, как будто не мог найти кого-то другого на место Эндрю за десять минут или меньше. — Ладно. Повеселитесь там. Он с улыбкой сгреб оставленные на стойке деньги и тут же повернулся к кому-то другому — по пятницам в «Райских Сумерках» всегда было чертовски людно. Подхватив поднос, Эндрю быстро направился к столику, поскольку желал поскорее получить дозу алкоголя с порошком и был уверен, что остальные тоже уже заждались. Он оставался за столом, пока Ники и Аарон выставляли себя пьяными дураками на танцполе, а Кевин напился и почти всю ночь проверял результаты матчей на своём телефоне. Возможно, Эндрю слишком долго разглядывал фото, на котором Моро, похоже, специально встал между Джостеном и черлидершей Воронов. Пальцы Джостена сжимали ремень сумки, а его взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он пытался что-то найти. Парень явно не был рад, что оказался в эпицентре импровизированной шумной вечеринки, в окружении всех этих людей. Эндрю тоже бы не был рад подобному. Суббота. Наконец у них была возможность выспаться и не терпеть утренние тренировки по экси и шум общежития, поскольку они находились в доме в Колумбии. Хотя они по-прежнему торчали вчетвером в одном пространстве. Кевин и Ники всегда хуже всех переносили похмелье, так что проснулись последними. Кевин ошивался в кабинете, чтобы посмотреть свои дурацкие матчи по экси, а Ники и Аарон захватили телевизор в гостиной, чтобы поиграть в игры или посмотреть фильм. Эндрю как раз зашёл на кухню за ещё одной пинтой мороженого (на этот раз шоколадно-карамельного с хрустящей крошкой), когда на его телефоне раздался звонок. Решив, что это, наверное, Би хочет поговорить, Эндрю нахмурился, когда на экране высветился неизвестный номер. Ради интереса он всё же решил ответить. — Если хочешь что-то мне впарить, то вали к чёрту. — Забавно, ведь именно ради этого я и звоню тебе, — произнёс со сдавленной яростью Джостен. — Чтоб сказать тебе: «вали к чёрту, ты, лезущий не в своё дело кусок дерьма». Эндрю прислонился к холодильнику вместо того, чтобы открыть морозилку, внезапно заинтересовавшись разговором. — Ого, должен ли я чувствовать себя польщённым? Пытался связаться с Вальжаном, а вместо этого получил самого сына Мясника. Какой сюрприз. — Никогда больше не беспокой Жана, — выпалил Джостен. — Оставь его, черт возьми, в покое. — Или что? — Эндрю тихонько промычал в тишину трубки, а затем цокнул языком. — Ну же, ты ведь так любил поболтать в прошлый раз, когда мы виделись. Какая-то птичка укоротила тебе язычок? Джостен лишь фыркнул на эту насмешку, которая, откровенно говоря, и правда была не из лучших. — Я не ты, Доу. Я не настолько туп, чтобы попасться и дать тебе то, что ты смог бы использовать против меня. Я просто говорю тебе оставить, черт побери, Жана в покое. Оу, но ведь Эндрю сам хотел попасться, если Джостен намекал на тот небольшой срок в колонии для несовершеннолетних. Когда это действительно имело значение — Эндрю мог быть более чем осторожен. Как, судя по всему, и Джостен. Очень, очень интересно. — Это ведь не у меня телефон на прослушке, помнишь? — но затем Эндрю вспомнил о неизвестном номере. — Или нет? Ты поэтому позвонил мне? До невозможности интересно. — Именно так. Ты позвонил Жану по прослушиваемой линии, ты, грёбаный ублюдок. Хотя, судя по всему, ты живёшь только ради того, чтобы навлекать на нас неприятности, не так ли? — Джостен обвял его с такой злобой, что его слова были едва различимы. — Доставай меня, если смелости хватит, но никогда больше не устраивай проблем Жану. Никогда. Понимая, что у него есть всего секунда или две, прежде чем Джостен сбросит вызов и заблокирует его, Эндрю поспешил заговорить: — Тогда сделай так, чтобы это стоило моего времени, — предложил он. — Я оставлю твоего партнёра в покое, если ты будешь говорить со мной. Несколько секунд в трубке стояла тишина, однако Джостен не сбросил вызов. — Что, чёрт возьми, тебе надо? — теперь он уже звучал растерянно. Растерянно и устало. — Разве тебе мало того, что ты уже со мной сделал? Ты что, настолько конченый садист? Скорее уж конченый мазохист, но всему своё время. — Ты сам сказал доставать тебя, а не Моро, вот я воспользовался твоим предложением, — протянул Эндрю. — Я больше не буду его беспокоить и не буду пытаться с ним связаться. Ну что, договорились? Если Джостен действительно так сильно оберегал своего партнёра, как Эндрю думал… — Ты или кто-нибудь из Лисов, — уточнил Джостен. — Все вы оставите его в покое. — Оставим. Так что, договорились? — Я не смогу разговаривать когда угодно, у меня не так уж много приватности, — сказал Джостен. — Если они узнают об этом телефоне — ничем хорошим это не закончится. — Я буду писать тебе о предстоящих звонках, — согласился Эндрю, чьи подозрения подтвердились: Джостен каким-то образом достал чистый телефон. — И это будет нечасто. На вытягивание каких-то дельных ответов от Кёртис и Патель ушла бы вечность, к тому же ослабить растущую угрозу, которую Джостен представлял для Кевина, тоже пришлось бы через них. Так что, по мнению Эндрю, этот способ был куда лучше. Наступила ещё одна пауза, пока Джостен, казалось, обдумывал это. — Предашь меня снова — пожалеешь об этом, — произнёс он со слишком очевидной угрозой в голосе. — Договорились. Им ещё предстояло разобраться со всей этой историей о «предательстве», ведь Эндрю изначально не был тем, кто его предал. И почему только нечестивым никогда не дают покоя? — Прекрасно. Уже вижу, как много приятных бесед у нас будет в будущем. — Ты подлый, психованный шантажист. Иди трахни себя о большой острый предмет и сдохни, — прорычал Джостен, прежде чем положить трубку. О да, приятные беседы, действительно. Тихо напевая себе что-то под нос и ощущая, как внутри расползается нечто, опасно близкое к удовлетворению, Эндрю запихнул телефон обратно в карман и достал из морозилки пинту мороженого.