Детективы, делирий, декаданс

Гроссмейстер был уже далеко не в подходящем возрасте для погонь. Мир снов снимал многие ограничения возможностей физического тела, но он всё равно был не рад. Азарт преследования или ускользания он любил исключительно в противостоянии умов, которое можно вести с кресла за рабочим столом, на протяжении многих месяцев, выслеживая друг друга неторопливо и тихо. В других обстоятельствах Менеджер мог бы стать великолепным оппонентом в такой игре, растянув её на столетия и доставив Гроссмейстеру редкое удовольствие распутывать по-настоящему достойные загадки и хитрые сети, но, увы, с лондонцами он предпочитал простые прятки. Ну, не совсем простые... Серый плащ драматически взметнулся на резком повороте, уже промокший подолом в болоте. Скрыться в глубине дремучей чащи казалось неплохим вариантом: леса зазеркалья славились способностью заставить заблудиться кого угодно, а затеряться и запутать следы как раз было бы очень кстати. Но трава под ногами начинала краснеть и превращаться в ковёр, а деревья — в декоративные колонны: Менеджер был уже близко, и в его присутствии Отель заражал сны, словно инфекция. Выросшие стены поймали Гроссмейстера в ловушку. Он не сдавался, силой воли открывая в них двери, чтобы улизнуть в новые и новые коридоры. Все портретные картины вдоль них скалились неестественно широкой улыбкой, провожая обречённого беглеца взглядами. Стены эхом отражали смех Весёлого Джентльмена, не давая понять, с какой он стороны. Гроссмейстер укорил себя, что вступил на территорию чужих правил не в свою пользу. Природа кошмара велела ему паниковать и спасаться, но, погодите-ка минутку, зачем? Он всё ещё мог противопоставить ей собственную рациональность. Он умел защищаться, и один невооружённый мужчина, пусть даже выше и тяжелее, был далеко не худшим из того, с чем приходилось иметь дело раньше. С другой стороны, тогда он полагался на скрытые лезвия в трости или рукаве и анатомическую точность быстрого визуального анализа, а бессмертному эти уловки не страшнее жала осы. И всё же попытки поймать разозлённую осу кому угодно покажутся затеей, того не стоящей... Нет, доводы работали плохо: инстинкты из глубин древнего рептильного мозга перехватили контроль, как только ощутили себя в роли добычи. Они взвалили логику на воображаемые плечи и стремительно понесли её прочь вместе с остальным Гроссмейстером. На счастье, за одной из дверей лес ещё не полностью покорился Отелю, остановившись на компромиссе между комнатой и ежевичными зарослями. Неудачливый шпион закрыл её за собой и перевёл дыхание. С таким количеством одинаковых дверей, зная, что большинство из них ведёт лишь в те же самые бесконечные лабиринты, Менеджер не будет искать его за ними. Или будет? Гроссмейстер прислушался через стену. Преследователь даже не думал догонять бегом. Отстукивая шаги тростью, он шёл самой неспешной прогулочной походкой, насвистывая мотив из репертуара мюзик-холла. Он и сам выглядел, как накрашенные непрерывно-улыбчивые ведущие и фокусники в непропорциональных цилиндрах с их сцены, и, казалось, тоже мог бы продемонстрировать скорость и ловкость престидижитатора. Но костюм Весёлого Джентльмена носили древняя усталость и царственное достоинство, которым надоедало двигаться с той же вычурной живостью, когда вокруг не было зрителей. К тому же, тот жуткий глаз только что напомнил ему, что когда-то он был верховным жрецом владыки измерений, и расстояния ему не указ; ему стоило лишь захотеть, чтобы эти невообразимо длинные коридоры сократились до одного спокойного шага и сами принесли беглеца к нему. Гроссмейстер, придя таким образом к умозаключению, что преимущество в догонялках было обманным, сменил тактику на прятки. Незаметность и терпение были сильными сторонами ветерана Великой Игры. Звук трости и мелодичного свиста миновал дверь и начал отдаляться; ещё немного, и останется только пробраться обратно, по пройденным следам, где уже не додумаются искать. Но едва он приоткрыл дверь в безопасной тишине, перчатка Менеджера стиснула его горло всё умножающимся и умножающимся фракталом пальцев. — Советую не сопротивляться, — заметил тот так вежливо, словно инструктировал нового постояльца. — Если вытаскивать все ваши тайны придётся на допросе, те, кто будут его проводить, сделают это далеко не так быстро и безвредно, как умею я. Контроль над телом покидал Гроссмейстера, как в тяжёлых снах, не давая даже закричать, не то что связно выговорить какое-нибудь предложение о сделке. Ногти тщетно старались разжать хватку кошмара. Всё больше проклятых пальцев, всё больше зубов в предвкушающей улыбке. "Могу поспорить, Хозяева Базара не упустили возможность ввести налог на избыток," — успел подумать он по привычке падшелондонцев находить иронию в отчаянии. — Погодите, ваше величество! — Ночной Ностальгист догнала их верхом, сверкая лунно-серебряными рыцарскими латами. — Кажется, я знаю его. Он на нашей стороне. Он не стал бы шпионить для врагов; вероятно, у него личные причины интересоваться планами революционеров. Менеджер из-за последствий договора с Базаром клялся больше не доверять никому и никогда. Но её он готов был выслушать: сладость любви манила его притягательнее ужаса, а Ностальгист дарила её сполна, даже зная, что он вряд ли ответит взаимностью. — Ты права, вряд ли почтенному сэру есть что скрывать. Другие на его месте обычно вырываются и умоляют, даже если оказываются невиновными. Несмотря на то, что я чувствую его страх... Гроссмейстер действительно держался с достоинством, почти спокойствием. Его отпустили, позволив отдышаться, поскольку бесполезность повторной попытки побега он явно понимал. Он набрался смелости взглянуть во внимательно изучающие его глаза: — Это очень просто объяснимо, господин. Я мастер логики. Меня пугает ваша иррациональная природа, берущая силу из снов и чувств. И, должен признаться, я боюсь безумия, к которому иногда подхожу слишком близко, впрягая мой интеллект во всё более сложные задачи. Надеюсь, эта честность поможет убедить вас в невраждебности моих намерений. — Тоже сыщик? — попробовала угадать Ностальгист. — Поэтому вы следовали за Детективом с Молох-стрит, прежде чем он ненамеренно привёл вас в мою лавку? — Нет, мадам. Я всего лишь Гроссмейстер. Наоборот, это я в некотором смысле привёл его: я тот, кого он сейчас разыскивает.