Детективы, делирий, декаданс

Детектив пытался сохранять стать и самообладание, как держится благородный скульптурный карниз разваливающегося старинного особняка, под которым давно рухнула колонна и ушла на пенсию юная греческая кариатида. Мир снов наслаивался на явь. Каждый предмет шептал свою историю. Должно быть, приблизительно так выглядела реальность для тех, кто свободен от машины мозга, диктующего строго определённое восприятие каждого ощущения, звука и запаха, а волей солнечных богов неспособного даже видеть без света, и потому — ненадёжного переводчика для беспристрастного искателя правды. Наверху такие методы лишь глубже запирали людей в клетке созданных плотью иллюзий и лишали воли, но алхимия Низа позволяла перехватить власть во внутренней империи. — Вы хорошо себя чувствуете, Детектив? Присядьте, если желаете, — один из работников театра указал на трон Ирода для "Саломеи", с которого по всему полу облетала позолота. — Благодарю, всё в порядке, — даже не солгал тот, потому что это действительно становилось для него привычным состоянием. Подозрительными были все. Автор пьесы отказался представляться по имени, скрываясь здесь от тюремного приговора с Поверхности. Некоторые актёры изменяли тела и лица, и не раз. Даже уборщик, как выяснилось из констебльских архивов, в прошлом был одержим неуловимым Джеком и успел прирезать предыдущего режиссёра. Круг поисков никак не сужался. А ещё Детектива невыносимо отвлекал чужой галстук. Ужасный, кричащий всеми своими цветами прямо в уши его глаз (различие между органами чувств терялось, а новый описательный язык не находился) и очень фамильярно его зовущий, требуя внимания. — Извините, вы не могли бы это снять? — Зачем? — напрягся исполнитель роли Иоканаана. — Как поможет кусок ткани? — Я не намерен его забирать. Просто спрячьте, прошу вас. Вмешался Эпиграмматический Ирландец: — Поддерживаю, галстук кошмарен. Вызывающе безвкусен. Вы окажете нам всем большую услугу. Актёр упрямился. Но каждый присутствующий хотел сбросить с себя подозрения активным содействием следствию, и общими усилиями его убедили, если не сказать заставили. Под галстуком и воротником скрывался шрам вокруг горла. У уже умиравших встречались следы и похуже, но в этом случае самой тревожной была его ровная аккуратность: не петля и не порванные артерии, а один острый удар без сопротивления. — Так и думал, что голова Иоканаана слишком реалистичная, чтобы быть муляжом, особенно учитывая плачевное качество остального реквизита. — заметил автор, явно не простивший постоянно падающую луну. — Восхищаюсь такими жертвами во имя искусства. — Или во имя чего-то другого. Могу я осмотреть вашу шею? — сказал Детектив, давая понять, что это не вопрос, на который можно ответить отказом, а вежливое предупреждение. — Ну конечно... забальзамированная кожа... свечной жир... Я чувствую этот яд в потоках Параболы. Он всё ещё влияет на вас? Вы слышите его? — С ним разговаривал галстук? — удивился кто-то из труппы. — М-да, странность Детектива не преувеличивали, — шепнул другой. — Нет, что за абсурд, — сыщик отбросил вычурный, но невинный предмет гардероба в сторону, пока видения не превратили тот в змею в руке. Пазл сложился, и теперь он мог рассекретить свои предыдущие находки. — Я имею в виду кого бы то ни было, кто внушил вам хранить части тел в коробе со льдом в вашей гримёрной. Тот аномальный голод, заставивший вас рисковать держать прямые улики рядом, ведь они могут срочно понадобиться, не так ли? Прилюдно раскрытый Искатель Имени запаниковал: — Я никого не убивал! Клянусь, те бедолаги были уже мертвы, без малейшей надежды на возвращение с той стороны. Я подумал... если отрезать ухо или пальцы, хуже им всё равно не станет, а мне гораздо нужнее... Детектив, вы же сами знаете, что такое зависимость! ...Его арестовали, но один из величайших умов Павшего Лондона так и не находил покой. Протрезвев, он размышлял: всех троих пропавших связывала Великая Игра, все трое разрушили немало жизней доносами и подставами, и это было слишком похоже на дело рук мстителя-вигиланта или оппонента в Игре, а не случайного одержимого. Выбрать театр и обезглавленную куклу Часовни Огней, чтобы скрыть настоящего хозяина марионеток — во всём была и ирония, и страсть ко всепронизывающей логике, и вовлечение Детектива в своеобразную разыгрываемую партию.