Сегодня, снег пошёл летом

☆°•.•°☆°•.•°☆

☆•------------------------------------------•☆

Тот день он не мог забыть. Будто что-то в нём надломилось, изменилось безвозвратно. Прошло уже множество игр, но события того дня по-прежнему не отпускали. С 007н7 он окончательно перестал общаться — разве что иногда, по привычке, кидал пиццу в знак солидарности. Шед продолжал подшучивать, иногда слишком жестоко, прикрывая всё это "дружескими" подколами. За Нубом приходилось присматривать, ведь он мог запросто спиться, если оставить без контроля. Остальные… словно не замечали его. Но больше всего мучила другая мысль. Вкус крови. Почему он ему понравился? Шрам на щеке так и остался, будто специально это напоминает. Эллиот задумался — если выжившие наносят себе увечья, а шрамы остаются… значит ли это, что и убийство может оставить след? Настоящий, неигровой?.. Сидя один на кухне, он вдруг представил, как избивает кого-то из выживших до полусмерти. Может, это Ту Тайм — за вечное раздражающее поведение… или Севена — просто потому, что мог. Интересно, а их кровь такая же сладкая, как и его собственная? Он сильнее укутался в плед от холода или от собственных навязчивых мыслей, уже не разобрать. Взгляд устремился на друзей. Он словно расставлял на них ценники, определяя срок годности каждого. И только когда эта мысль стала слишком отчётливой, осознал, насколько это ужасно. Насколько он ужасен. — НЕТ! — выкрикнул Эллиот, сразу прикрывая рот ладонью. Все обернулись. Тафф спросил на языке жестов: "Всё нормально?". Тот неуверенно кивнул в ответ. Остальные переглянулись, но решили не смущать парня вопросами и взглядами.

***

Доставщик нервно вздохнул и принялся стучать пальцами по столу, пытаясь не думать ни о чём. Но вдруг заметил — Шанса нет в зале. Это вызвало любопытство. Оглядевшись, он увидел его у порога. Нужно выйти. Подышать. Провериться — а вдруг и правда сходит с ума? Проходя мимо остальных, он ощущал на себе их равнодушие, будто его просто не существовало. Холодный воздух хлынул в дом, разбивая уютный жар от печи. Эллиот глубоко вдохнул запах дождя и хвои, закрывая двери и проходя чуть дальше. — Шанс… что ты тут делаешь? Так ведь и простудиться можно.. — голос незаметно дрогнул. Тот обернулся с тёплой улыбкой: — Погода хорошая, хоть и дождливая. А ты почему вышел? — спросил он, приподнимая бровь, замечая на нем плед. — Просто… ты долго не возвращался в зал. — Эллиот вздохнул, глядя в даль, словно мог там что-то увидеть. — А если честно… без тебя там одиноко. И… я беспокоюсь. Повисла тишина. Шанс посмотрел на него с лёгким удивлением, будто тот признался в любви — так нелепо и одноврименно искрене. Послышался короткий смешок. — Обо мне? Напрасно беспокоишься. — Монетка мелькнула между его пальцами и бросилась в верх. — Не забывай, удача всегда на моей стороне. Он перекатывал монетку, затягивая момент. Потом лениво откинулся от перил: — Ладно, тут и правда холодно. Пойдём внутрь. — Я не хочу. — Но там тепло и сухо. Что может быть лучше? — Время, проведённое с тобой, — спокойно ответил Эллиот. Шанс закатил глаза за тёмными стёклами очков. Пусть это не было видно, но обсолютно ожидаемо. — Пф… Хорошо. Только если это, — кивнул на плед, — будем делить пополам. Эллиот устало выдохнул, подошёл ближе и закинул плед на плечо Шанса. Они стояли рядом, вдыхая холодный воздух, глядя на улицу, где светил одинокий фонарь. Пар шёл изо рта, когда Шанс обнял его за плечо. — Слушай… раз уж выдалась такая минутка, давай сделаем её днём откровений. — Он усмехнулся. — Как ты себя чувствуешь, Элли? Эти слова больно резанули по сердцу. Эллиот опустил голову, скрывая свои эмоции. — Всё нормально. Просто… нервы. То пиццу не забирают, то ещё что-то. Знаешь, обычные дела. — Голос дрожал. — А срывы… побочный эффект. Наступила минута молчания. Шанс видел, как ему сейчас трудно, и хотел помочь всеми силами — не оставаться в стороне, ведь и ему самому иногда нужна помощь. — Я не знаю, что на меня нашло... за всё это время. Я ведь не был таким, — продолжил он, выпрямив руку и глядя на ладонь, пытаясь понять, кто он на самом деле. — Мг… Но ведь есть не только это, верно? — Шанс поднял руку, показав их парный браслет. — Мы ведь с тобой лучшие друзья. Можешь довериться мне. Ты же знаешь это как никто другой... Эллиот долго молчал. Шанс — тот, кому не хочется навязывать свои проблемы. Он единственный, кто для него действительно важен. А вдруг слова всё испортят?.. — Ничего... Правда, ничего. Просто сильно устал... — Что ж, поверю на слово, — усмехнулся тот. — Главное, не взорвись, а то потом собирай твои осколки по всей базе. Эллиот закатил глаза, но на лице мелькнула тень улыбки. Рядом с Шансом было так спокойно… хотелось прижаться, обнять, остаться. Хоть на миг. Но что он мог сейчас сделать, это просто положить голову ему на грудь и замереть, слушая стук чужого сердца. Любитель риска снова достал монетку и ухмыльнулся, когда тот чуть ближе придвинулся к нему. Нервы немного сдавали и румянец проберался к щекам, но он старался не подавать виду. — Хочешь, подкину монетку на удачу? Орёл — всё пойдёт своим чередом, а решка... ну... ты будешь должен мне... — Не продолжай. Давай без этого, ладно? — перебил Эллиот, фыркнув в сторону. — Нуу...! Я даже не договорил! — Да я уже знаю, что ты там себе удумал. Пять кусков пиццы за раз... угадал? — ухмыльнулся Эллиот, бросив на него взгляд. — Да... — тихо признался Шанс, убирая монету обратно в карман и наигранно нахмурился. — Эллиот, ты... токсик.

***

Прошло время в их посиделке. Через мутное окно их было едва видно, но зачем вообще смотреть? Дождь усиливался, вместе с ним — и странная, ноющая боль в груди. — Становится холоднее… — Шанс погладил его по плечу. — Давай в дом? Понимаю, тут уютно, вдвоём, но потом я не хочу болеть. — Если хочешь, то иди первым. Я догоню, — тихо ответил Эллиот. — Уверен? Он кивнул. Шанс задержал взгляд слишком долго, чем следовало. Он колебался, но потом осторожно провёл пальцами по его волосам, приподнял чёлку и коснулся лба, оставляя на нем поцелуй. — Тогда жду внутри. Он ушёл, оставив за собой тихий хлопок двери. Эллиот ещё долго смотрел на ручку, потом взгляд метнулся в окно. Там, внутри, Шанс уже весело трепал волосы Шедлецкому. Чуть не запрыгивая на диван, что-то рассказывал Билдеру и Гостю 1337. Ревность и обида обожгла сильнее холодного ветра. Он резко отвернулся не хотя смотреть туда дальше, а просто закрыв лицо руками и наклонился к перилам сильнее. — Когда я буду кому-то нужен… по-настоящему? А не ради куска пиццы… — прошептал он в темноту, словно кто-то мог дать ответ.