Формула соседства

Жара в последний день мая достигла своего пика, но в душном, пропитанном потом и амбициями школьном спортзале это было уже неважно. Бьянка Барклай, тренер с фигурой греческой богини и голосом сержанта-инструктора, свистела в свисток, разрывая воздух. «Двигайтесь, амебы! Это баскетбол, а не конкурс красоты! Хотя некоторые из вас, — её взгляд упал на Тайлера, который в майке без рукавов демонстрировал идеальную форму броска, — явно решили совместить приятное с полезным!» Команда «Квадратного метра» в синих майках выглядела как хорошо смазанный механизм. Во главе — Уэнсдей. Она не была самой быстрой или высокой, но её игра была холодно-расчётливой. Она не бежала с мячом, а «перемещалась по стратегически выверенным траекториям». Команда «Своего дома» в оранжевых майках напоминала веселый, хаотичный рой. Инид, казалось, была везде одновременно. Её светлые волосы с розово-синими кончиками были собраны в беспорядочный хвост, который хлестал по воздуху при каждом движении. Она не бежала — она порхала, смеялась, подбадривала соперников: «Эй, хорошая попытка! В следующий раз получится!» — и при этом ловко выхватывала мяч. На трибунах разворачивалась не менее напряжённая драма. Йоко, в дизайнерских баскетбольных шортах и с бутылкой дорогого виски в сумке, развалилась на скамейке, положив ноги на сиденье впереди. Её взгляд был прикован к Дивине. «Ну что, Тиша, — она подмигнула ей, — как тебе зрелище? Наша девочка делает этого робота в синем.» Дивина, не отрывая взгляда от площадки, тихо ответила: «Уэнсдей не робот. У неё... сложная операционная система. Но она эффективна.» Она чувствовала, как щёки начинают гореть под пристальным вниманием Йоко. «Эффективна, говоришь? — Йоко фыркнула и наклонилась ближе, так что их плечи почти соприкоснулись. — Смотри, как твой «эффективный процессор» пялится на нашу радугу. Думаю, у него зависание. Или это просто гормоны? Говорят, у некоторых от пота чутьё обостряется. Кстати, о чутьё...» — она опустила голос до интимного, соблазнительного шепота, — «Ты не представляешь, какие роллы я заказала в «Сакуре» на послематч. Самые большие, самые сочные... с угрём и авокадо. Прямо как тот парень со скамейки запасных, смотри-ка.» Она кивнула на Тайлера. «Длинный, упругий... и, я уверена, очень вкусный. Но мне, честно говоря, всегда больше нравились... филадельфия с лососем. Нежнее.» Дивина покраснела до корней волос, её сердце забилось чаще. «Йоко!» — это было всё, что она смогла выдавить, смущённо отводя взгляд. «Что? Я про суши! — невинно расширила глаза Йоко, её губы тронула хитрая улыбка. — О боже, Дивина, о чём ты подумала? У тебя ужасно грязное воображение. Мне это нравится.» В это время Кент, с фотоаппаратом наперевес, снимал «для корпоративного архива». Но его объектив упорно возвращался к одной и той же мишени: Тайлеру. Он ловил его в движении: напряжение икр при прыжке, капля пота, скатившаяся по виску, смех после удачного броска. Это была не съёмка, охота. В перерыве Кент, делая вид, что проверяет настройки, подошёл к скамейке «Своего дома». «Неплохо дерётесь для риэлторов, — бросил он, глядя в видоискатель. — Особенно стажёр. Галпин, да?» Тайлер, вытирая лицо полотенцем, поднял на него взгляд. «Ага. Спасибо. Ты... фотограф?» «Кент. Да, фотограф. Снимаю и для «Квадратного метра», и для вас. Чтобы потом не было споров, кто кого сделал.» Он ухмыльнулся. «Тебе надо позировать. Для портфолио. Мышцы... э... я имею в виду, форма у тебя фотогеничная.» Тайлер смущённо покраснел, но встретил его взгляд. «Эм... окей. После игры, может быть. Ты тоже качаешься?» Йоко, наблюдая за этим обменом репликами, прошипела Дивине на ухо: «Смотри-ка, наш фотограф явно хочет сделать «личный» снимок. Говорю же, сегодня здесь пахнет не только потом, но и гормонами. И суши. Всегда пахнет суши. Особенно когда рядом есть кто-то вкусный.» Второй тайм был ещё более жарким. Уэнсдей и Инид столкнулись в борьбе за мяч под кольцом. Инид, пытаясь вырваться, поскользнулась на капле чьего-то пота и с размаху рухнула на Уэнсдей. Они обе с грохотом упали на лакированный паркет. На секунду воцарилась тишина. Уэнсдей оказалась внизу, прижатая всей массой светло-розово-синего хаоса. Она почувствовала запах клубной газировки и чего-то сладкого, как зефир, от волос Инид. «Ой! Блин! Прости!» — Инид, растерянная, попыталась оттолкнуться, но её ладонь соскользнула и легла на оголённое плечо Уэнсдей. Кожа под её пальцами была прохладной и удивительно мягкой. Уэнсдей вздрогнула. Не от боли, а от этого прикосновения. Оно было... тёплым. Слишком тёплым. «Слезай, — тихо, но твёрдо произнесла Уэнсдей. Её голос прозвучал хрипло. — Ты меня сковываешь.» Их взгляды встретились. Инид смотрела сверху вниз, её ярко-голубые глаза были широко распахнуты от извинений и чего-то ещё. Уэнсдей снизу — её обычно бесстрастное лицо было искажено лёгкой паникой. В этот момент Бьянка дала свисток, и зал взорвался смехом и аплодисментами. Инид откатилась, её щёки пылали. Уэнсдей поднялась первой, отряхиваясь с таким видом, будто на неё упал мешок с перьями. Она не смотрела на Инид. Она не могла. «Всё в порядке?» — крикнула Инид, подобрав мяч. «Идеально, — отрезала Уэнсдей, поправляя майку. — Никаких повреждений функциональности.» Матч закончился с разгромным счётом в пользу «Квадратного метра». Но Уэнсдей, стоя с медалькой на шее, не чувствовала триумфа. Она чувствовала лишь жгучее, навязчивое воспоминание о тепле на своей коже и смущённых голубых глазах над ней. Инид, проигравшая, но всё такая же весёлая, раздавала своей команде апельсиновый сок. «Не вешайте носы! Мы проиграли, но мы сделали это с улыбкой!» Она подошла к Уэнсдей, протягивая пачку сока. «Держи. Восстанови силы, чемпион.» Уэнсдей посмотрела на пачку, потом на Инид. «Я не плююсь в лицо побеждённым. Забери своё... возлияние.» Но Инид уже сунула пачку ей в руку. Их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз на секунду дольше. «Это не возлияние. Это жест доброй воли соседа сверху. Кстати, извини за шум прошлым вечером. Я учила новый танец.» Уэнсдей замерла. Так она знает. «Я ничего не слышала, — солгала Уэнсдей, сжимая прохладную пачку в руке. — У меня хорошая звукоизоляция.» Инид рассмеялась. «Конечно! Понятно! Ну ладно... Поздравляю с победой.» И она убежала к своей команде. Уэнсдей стояла одна с пачкой апельсинового сока в руке. Она чувствовала, как по её щеке скатывается капля пота. Она смахнула её. А затем, оглядевшись, чтобы никто не видел, поднесла пачку ко рту и сделала маленький глоток. Сладкий. Очень сладкий. На другом конце зала Кент помогал Тайлеру собирать разбросанные бутылки. «Сильный удар у тебя, — сказал Кент, нарочито небрежно. — Надо бы как-нибудь... потренироваться вместе. Для фотосессии.» Тайлер улыбнулся, на этот раз прямо глядя на него. «Ага. Я как раз в «Железный Адонис» хожу. Можешь присоединиться. Покажу, что ещё умею.» Йоко, наблюдая за всей этой картиной, облокотилась на плечо Дивине, которая вздрогнула от прикосновения. «Ну всё, Тихоня. Поехали. Мне срочно нужно тебя накормить теми суши, о которых я говорила. Иначе ты взорвёшься от переизбытка невысказанных пошлостей. А я не могу позволить своей будущей... девушке взрываться.» Дивина, её лицо пылало, но на губах играла робкая улыбка, позволила увести себя, бросив последний взгляд на Уэнсдей, которая всё ещё стояла одна с пачкой сока, глядя в пустоту. Война продолжалась. Но правила игры, и игроки, и ставки внезапно стали невероятно сложными и безумно интересными.