Gentle murderer

Громкий шум аэропорта, суетящиеся повсюду люди и громко объявляемые номера рейсов. Гриша стоял недалеко от стойки регистрации, сняв с головы наушники и повесив их на шею; посадка на рейс «Кемерово — Санкт-Петербург» должна была начаться только через минут двадцать, но мама очень сильно переживала, чтобы он не опоздал. — Все проверил? — Все проверил. — Ничего не забыл? — Ничего не забыл. — А что насчет… — Мам, успокойся. Большое табло с часами показывало около половины седьмого утра. Еще не успев толком проснуться, Гришин мозг очень медленно переваривал информацию, которой его заваливала мама. Конечно, она за него переживала, — вот и переспрашивала насчет всего подряд, не каждый же день отправляешь сына учиться за четыре тысячи километров. Но кроме обычных материнских переживаний, в ее словах было еще кое-что; кое-что не обсуждаемое в широких кругах, но очень важное внутри их семьи. — Вещи не забудь, и подвеску не снимай, слышишь? — мама взяла коробку, стоявшую неподалеку от них на диване, и протянула сыну. Невольно у Гриши в голове прокрутилось все то, от чего он пытался убежать, уезжая учиться в другой конец страны. Ритуалы, обереги, охота на нелюдей — как и клеймо фрика на всю жизнь, за первую и последнюю попытку поделиться этим с кем-то. Семейное дело, от которого парень открещивался всеми возможными способами, — но тревожный голос матери давал понять, что полностью избавиться от этого он никогда не сможет. — Слышу, не забуду, снимать не буду, — без энтузиазма схватив коробку, пробубнил Гриша. На его шее блестела серебристая цепочка с крестом, в середине которого переливался небольшой красный камушек. Мама быстро спрятала ее под футболку парня. — Гришенька, я тебя очень прошу, будь аккуратен, — женщина провела ладонью по щеке сына, взглянув в его глаза, — я тебе все, что нужно собрала, все положила. Если что-то случится, позвони или напиши, разберемся вместе. Вздохнув, Гриша крепко обнял маму и тихо прошептал в ответ: — Не переживай за меня так сильно, все будет хорошо, — на фоне голос дикторши объявил начало посадки на Гришин рейс, — все давай, я побежал, Лене передай, что я уже по ней скучаю. Быстро поцеловав маму в щеку, Гриша подхватил все свои вещи и поспешил в сторону стойки регистрации, под обеспокоенный женский взгляд. Но свободно выдохнул он только удобно устроившись на своем месте возле иллюминатора; никаких монстров, никакой охоты, никаких косых взглядов и перешептывания за спиной. Начиналась новая глава в Гришиной жизни, которую он сам распишет, как захочет. *** Когда Гриша заселялся в общежитие, повсюду уже вовсю ходили студенты; вероятно, всех курсов, что только были в ВУЗе. Кто-то выглядел таким же потерянным, как он сам, кто-то уже сходу вел себя как дома. Парень же растерянно смотрел на ключ в своей руке и пытался понять, в какой стороне триста семнадцатая комната. — Извини, друг, — кто-то аккуратно дотронулся до Гришиного плеча, — а ты не знаешь где тут триста пятнадцатая? Обернувшись, парень взглянул на спрашивающего: высокий парень, с длинными растрепанными русыми волосами, внимательно следил за Гришиным взглядом, пряча половину лица в воротнике зипки. — Сорян, я сам ищу триста семнадцатую, но к хуям потерялся в этом муринском лабиринте, — смущенно ответил Гриша; парень напротив сначала усмехнулся, а потом разочарованно вздохнул. — Реально лабиринт, — согласился он, — ну если найдешь — кричи, я в той стороне посмотрю. — Ага, ты тоже кричи, если че. Парень улыбнулся и направился в левую часть коридора, оставляя Гришу на развилке. Гриша был готов поклясться, что температура во время их маленького переброса фразами упала на десяток градусов, — но тут же заметил, что кто-то просто открыл окно на лестничной площадке. Триста семнадцатая комната нашлась в правом крыле, а рядом с ней и триста пятнадцатая. «Значит соседями будем», — подумал про себя Гриша, щелкая замком входной двери. В нос ударил резкий запах пыли; парень поставил вещи на пол и осмотрелся: старый поцарапанный линолеум, пошарпанная мебель, видевшая поколения студентов, но в глаза бросились две достаточно приличные деревянные кровати. Сверху на них лежало два помятых жизнью, но чистых матраца, от них даже все еще пахло средством для стирки. Запах отвратительно въедался в нос, так, что Гриша даже несколько раз чихнул, пока раскладывал вещи. В шкафу очень удобно оказалось несколько пластиковых вешалок, под рабочим столом была восхитительная розетка, прям под Гришин ноут, а над кроватью висела полка, на которую точно отправится коробка с хламом, которую отдала мама. Конечно, по приезде Гриша ей позвонил, сказал, что с ним все в порядке, и с этой коробкой тоже. Хотя ничего, кроме отвращения к содержимому парень не испытывал и был бы рад, если бы оно потерялось где-то в Пулково, но человеческое любопытство все равно взяло вверх: Гриша приоткрыл крышку и взглянул внутрь. Ничего особенного, по крайней мере по его меркам: толстая записная книжка с пожелтевшими листами, записи на пергаментных потрепанных листах, аккуратно сложенные в файлики, несколько бутыльков — какие-то с таблетками, какие-то с жидкостями, так называемая аптека от «оборотней и вампиров», — и небольшой нож с рунами, вырезанными на лезвии. Гриша так и не научился толком их читать, но приблизительный смысл он бы дал им достаточно банальный — «защита от тьмы». «Защита от тьмы» … Гриша потянул за цепочку, висящую у него на шее, и достал из-под футболки подвеску. Инкрустированный в центр серебряного креста гранат ярко переливался под лучами солнца, падающими из окна; амулет должен был защищать парня от «негативного воздействия» извне — гипноз, внушение, заговоры и проклятья. По мнению Гриши, такой маленький кусочек серебра брал на себя слишком много, но снять его он не решился. Сложив остальные вещи назад в коробку, парень закинул ее как можно выше на полку и надеялся больше никогда не вспоминать о ней. Тяжелый вздох. Завалившись на кровать, Гриша вспомнил, что нужно еще зайти к комендантше за постельным. Устало потянувшись, парень направился к двери, но она открылась раньше, чем Гриша успел среагировать. Стук. Хруст. — Блять! Братан, все норм? Кажется, амулет не работал — вот вам и «негативное воздействие» извне, и вполне себе ощутимое. Потерев ушибленный лоб, Гриша посмотрел в сторону раздавшегося голоса; перед ним стоял растерявшийся парень, на голову ниже него, прикрывающий рот рукой. — Да, норм, жить буду, — прокряхтел Гриша. — А ты кто? Заблудился? — Я тут живу, вроде как. Это же триста семнадцатая? — Ага, — Гриша отошел в сторону и позволил незнакомцу пройти в комнату. — Ну тогда рад знакомству. Гриша. — Артем, — парень протянул руку для рукопожатия. На губах у соседа появилась дружелюбная улыбка, но, когда Гриша потянулся, чтобы пожать чужую ладонь, по коже сразу же пробежала толпа мурашек; у Артема были ужасно холодные руки. — Ой, сорян, у меня просто анемия, — Артем почти сразу же отдернул ладони и отвел взгляд в пол. — Руки и так всегда холодные, а сегодня на улице че-то вообще пиздец. — А, — усмехнувшись собственной паранойе, Гриша понимающе кивнул, — понял, принял. Бывает. Закончив неловко переминаться с ноги на ногу, Артем прошел к своей кровати и скинул возле нее свою сумку с вещами. Гриша почти было вышел из комнаты, но в последний момент что-то дернуло его спросить: — Я к коменде за постельным, на тебя взять? — Было бы круто, спасибо. И еще раз сорян, что дверью уебал. — Да проехали, — фыркнул Гриша, захлопывая за собой дверь. Легкое кардио — спуститься на первый этаж, взять постельное, убедить комендантшу, что его сосед точно распишется за него чуть попозже, и снова подняться на третий этаж. Последние крохи сил, что оставались в парне были потрачены на застилание кровати; с каким большим удовольствием Гриша упал на мягкое, пахнущее свежестью и чистотой постельное, и, наконец-то, спокойно выдохнул. Уже было около семи вечера, а парень был на ногах с пяти утра практически без отдыха; все тело гудело, в голове тоже, особенно ныл синяк на лбу. За челкой его не было видно, но боли это не притупляло. Гриша скосил взгляд на того, кто его этим синяком наградил: Артем лежал на своей кровати, постукивая пером по экрану айпада, что-то рисуя, наверно. Парень посмотрел на свой ноутбук: он уже был подключен к розетке, спасибо Грише из короткого прошлого, который сделал это пару часов назад. Подтянув ноут к себе на колени, Гриша первым делом открыл беседу своей группы: там уже успели настрочить больше пятисот сообщений, и они продолжали приходить надоедливыми уведомлениями; выключив звук, парень пробежался только по тем местам, где был отмечен он сам. В основном спрашивали, кто местный, кто живет в общежитии, и кто хочет быть старостой; ничего интересного — Гриша отписался, что он общажный, пролистал диалог еще немного, понял, что больше всех в чате общается какой-то Денис, и закрыл телегу, открыв ютьюб. Но тут послышался стук в дверь. Оба парня устало переглянулись, и безмолвно договорились, что открывать пойдет Гриша. — Привет! Я Алина, главная по этажу, вы же новенькие? — за дверью оказалась симпатичная девочка с забавной щелью между зубами. — Ага, Королев и… — Гриша повернулся на соседа, чью фамилию узнать он не успел. — Яковлев. — И Яковлев. Девушка что-то быстро записала в телефон и снова обратилась к парням. — Мне нужны ваши номера телефонов, ну или юзы, чтобы добавить вас в чат этажа, — проговорила она. — У нас есть правила касательно кухни, касательно душа и, в целом, касательно всего, что «общее». И так их легче всего запомнить. Окей? — Оке-ей, записывай. Когда за улыбчивой Алиной закрылась дверь, а в телефоне стало на один надоедливый чат больше, Гриша наконец-то почувствовал, что сегодня его больше никто не потревожит: Артем ушел в душ, соседи за стенкой перестали двигать скрипучую мебель из одной части комнаты в другую, и какая-то парочка сверху наконец-то успокоилась и перестала кричать друг на друга. Осталось только выключить уведомления на беседе этажа, но последнее пришедшее в шторку сообщение поставило парня в ступор: «Пиздец вы слышали шум на улице? Говорят Алина сбросилась»