Волк и балерина

Эмили, вручив Лили большую плетёную корзину, бросала в неё срезанные ветки остролиста, на которых виднелись красные ягоды. В это время их использовали почти в каждой декорации, призванной создать необходимое настроение и уют. Уже несколько вечеров подряд все дома в округе утопали в огоньках светодиодных гирлянд. До Рождества оставалось всего две недели. И хоть верования жителей резервации отличались от традиционно христианских, атмосфера этого праздника нравилась всем. Из леса вышел Сэм, таща за собой высокую ёлку, и Янг, встретившись с ним взглядом, широко улыбнулась. Поспешно доделав работу, она провела ладонью по заметно увеличившемуся со времени их последней встречи животу и поравнялась с ним. Раньше девушка не обращала особого внимания на шрамы, переполосовывавшие её лицо, но после того, как правда всплыла наружу, выводы, касающиеся их появления, напрашивались сами собой. В доме пахло имбирным печеньем, хвоей и булочками с корицей. Парни сидели за столом и с аппетитом уплетали всё, что попадалось им под руку. Сет отпускал дурацкие шутки, а Пол, хоть и пребывал в неплохом расположении духа, реагировал на них сдержанно и, посмеиваясь, похлопывал того по плечу. Слева от неё послышался скрип половиц. Поставив корзину, она повернулась на звук. Посреди гостиной возник успевший выйти из-за стола Джаред и теперь переминался с ноги на ногу, чувствуя себя явно неловко. Мысль о существующем между ними родстве пробудила в ней схожие эмоции. — Ну как ты? — на выдохе спросил он, немного замявшись вначале, и сделал несколько неуверенных шагов, прижимая что-то к груди. — Нормально, — ответила Лили и, опустившись на сиденье прямого дивана, прошлась ладонями по выступающим тканым узорам на нём. Парень, подойдя, сел рядом и протянул ей раскрытый фотоальбом с обычными кармашками из слюды внутри. Перевернув первую страницу, на которой крепилась открытка с её именем, она увидела свою фотографию, а за ней ещё одну, и ещё. Их насчитывалось невероятное количество, и все они были сделаны кем-то на разных школьных мероприятиях, состоявшихся в процессе её обучения. — Мама показала мне это на днях, — уже спокойно объяснил Джаред в ответ на брошенный в его сторону вопросительный взгляд. — То, что обрушилось на тебя за последнее время, ужасно, и ты имеешь полное право злиться на всех, кто в этом так или иначе принимал участие, но я не хочу, чтобы ты думала, будто папа совершенно не интересовался твоей жизнью и ему не было до тебя никакого дела. — Я не злюсь, — тихо призналась Лили, сжав ладонями ламинированную обложку лежащего на её коленях фотоальбома. — По крайней мере, на него. Если кто-то и заслуживает подобного чувства, то это точно не он. — Кэмерон протяжно выдохнул и, грустно улыбнувшись, кивнул. — Я порылся в документах, находящихся в нашем доме, и среди них были выписки из банка. Папа отправлял каждый месяц на протяжении десяти лет небольшую сумму денег на твой счёт. Так как ты уже достигла совершеннолетия, то вполне можешь его обналичить. Нужен только паспорт. — Хоть девушка и нуждалась в небольшом стартовом капитале на будущее, отнеслась к этой информации довольно равнодушно, а после минуты непринуждённого молчания и вовсе спросила то, чего Джаред никак не ожидал: — А твоя мать не будет против, если я захочу с ним видеться? — Вряд ли той понравилось бы, что результат супружеской измены в её лице неожиданно вклинился в их жизни. — Нет. — Парень достал из кармана рубашки телефон и, произведя несколько кликов, протянул его ей. Затем, вернув альбом обратно, демонстративно им тряхнул. — Мама делала эти снимки. Преодолев изумление, она взглянула на экран. Женщина, запечатлённая на нём, была похожей на одну из мраморных статуй ангелов, которые часто водружали на кладбищах или в церквях, и обладала такой же неземной красотой — скромной и возвышенной. Немного потусторонний, но очень глубокий взгляд ореховых глаз умудрялся проникать в душу смотрящего даже через дисплей телефона, а отрешённая улыбка вызывала смешанные чувства. Она бы точно её запомнила, если бы во время своих выступлений хоть иногда обращала внимание на присутствующих, а не изучала пространство поверх них. — Спасибо! Ты меня успокоил. — Лили понятия не имела, насколько надо любить человека, чтобы каждый раз наступать себе на горло ради него. Джаред поднялся и, почти дойдя до кухни, снова повернулся к ней. — Я рад, что среди такого количества людей, живущих в округе, именно ты оказалась моей сестрой. — Девушка, смутившись, кивнула. Стукнув напоследок костяшками пальцев по дверной перекладине, он вернулся к своим, а сидящий до этого за столом Пол наоборот вышел и, накинув ветровку, предложил прогуляться. — Вы с Джаредом, наверное, очень хорошо дружите, раз ты всё ему рассказал, — озвучила то, что вертелось на языке Лили, когда они оказались на улице и зашагали вдоль дороги. — Да, но я ничего ему не говорил, — возразил парень, бросив короткий взгляд в сторону соседнего дома, из которого доносилась громкая музыка. — Дело в том, что, пребывая в волчьем обличии, у нас есть общий доступ к мыслям друг друга, и скрыть что-либо почти невозможно. Это одна из причин, почему мне не нравится быть тем, кем я есть. Пока я в стае, у меня нет ничего, что принадлежало бы только мне. — Тогда почему ты просто от них не уйдёшь? — спросила девушка, с сочувствием на него посмотрев. — Или Сэм не позволяет тебе это сделать? — Верно, — не стал увиливать он. — И я не знаю, что должно случиться, чтобы эта связь разорвалась. Если я уйду, не одолев её, то мысли и чувства остальных будут преследовать меня и рано или поздно сведут с ума либо же заставят вернуться. — А шрамы на лице Эмили? Это тоже сделал Сэм? — полюбопытствовала Лили, на мгновение подумав, что тот и её может удерживать силой рядом с собой, хотя так правдоподобно изображать любовь, не будь она настоящей, не смог бы никто. — Да, но не намеренно. У бабушки Джареда есть такие же, только на плече, — Лэйхот, завертев головой, тяжело вздохнул. — Несмотря на то, что мы защищаем людей от опасности в лице вампиров, сами являемся угрозой ничуть не меньше. Разница лишь в выборе. Я не оправдываю Джеймса, но капля здравого смысла в его поступке всё-таки присутствовала. Имел ли он на это право — уже другой вопрос.