Волк и балерина

Интерьер одиночной палаты был оформлен в бело-лимонных тонах. Лили подолгу задерживала взгляд на каждой детали необычного для больницы дизайнерского решения, но думала всё равно о другом. На подушке, рядом с ней, шумела подключенная к баллону кислородная маска, разбрызгивая в разные стороны мелкодиффузные капли воды. Два букета цветов в отдельных для каждого вазах, поставленных дежурной медсестрой на столик у двери, источали сладковатый аромат. Созерцание таких простых вещей вытаскивало наружу позабытые когда-то воспоминания. Раньше её бабушка занималась флористикой, и несколько тепличных сооружений стояло у них на заднем дворе. Она была совсем маленькой, но, видимо, изобилие красок и тяжёлый до невозможности воздух, от которого становилось трудно дышать, произвело на детскую психику довольно яркое впечатление. Неудивительно, что это, в конечном итоге, так и отложилось в памяти. Как и много чего другого, оказавшего на неё влияние, не идущего ни в какое сравнение с предыдущим. Дверь распахнулась, и из коридора донеслись голоса. На пороге возник доктор в выглаженном белоснежном халате, держа в одной руке историю болезни, а в другой — небольшой прямоугольный чемоданчик с нарисованным сбоку крестом. Лили узнала в нём Карлайла, которого в последний раз видела в придорожном кафе, и на её лице отразилось удивление. — Я думала, что нахожусь в отделении терапии, — растерянно призналась она и, подняв подушку, села повыше. Тело затекло после восьми часов пребывания в отключке, а голова немного кружилась. Ей пока не удавалось понять, что здесь понадобилось хирургу. Вытащив из кармана диагностический фонарик, тот снисходительно улыбнулся. — Там не оказалось свободных мест. Мне нужно проверить реакцию зрачков. — Лили кивнула и поморщилась, когда глаза отреагировали на прямой свет таким образом, словно их сжали в кулак. — Ко мне кто-то приходил? — спросила она, после того как снова бросила короткий взгляд в сторону цветов, но её на самом деле больше интересовало, есть ли тот, кто ей нужен, здесь до сих пор. Доктор, поменяв повязку, ответил: — Да, ждёт в коридоре, но, если ты не хочешь никого видеть, так и скажи. Я мигом отправлю его обратно. — Он взглянул на неё, словно знал намного больше, чем должен. Лили, всматриваясь в его красивые черты, вдруг поймала флешбек, от которого дёрнулась и, тряхнув головой, возразила: — Хочу. — Карлайл, записав что-то в историю болезни, захлопнул бокс, после чего направился к выходу. — Тогда я его позову. Парень открывал дверь, будто в замедленной съёмке, а оказавшись в палате, встречаться с ней взглядом не спешил. Залёгшие под глазами тёмные круги отчётливо выделялись даже на смуглой коже и наверняка были следствием сильнейшего стресса. Руки мелко подрагивали из-за страха услышать то, что добьёт его окончательно. Чего бы Пол там себе ни понапридумывал, но благодаря ему Лили сегодня узнала, что много лет провела под одной крышей с монстрами похуже, чем он. И их, в отличие от него, совесть ни разу не мучала. — Тебе незачем так себя наказывать, — тихо сказала она, когда грудь, как тисками, сдавило от появившегося в ней сочувствия. — Дело не в том, что человек, которого я называла папой, превратился в огромного рыжего волка, а в том, что мать перед этим пыталась меня задушить. — В потухших глазах парня после сказанного наконец-то блеснула жизнь. — Ты вспомнила, как всё было? — Лили закивала, словно болванчик, и протянула руку, приглашая его подойти. Он, ответив на приглашение, приблизился. — Но почему тогда Джеймс это сделал? — Он не преследовал никаких благородных целей, когда решил устранить возникшую на пути преграду в лице того, кто заслуживал подобной участи меньше всего. — Девушка пустила истеричный смешок, приправленный слезами. — Я не знаю, что именно сыграло для него решающую роль в принятии столь эгоистичного решения, так как вариантов здесь было немало, но ни один не давал ему права насильственно помещать меня с помощью гипноза в реальность, где жертва обязана любить палача. Пол был с ней солидарен в этом мнении. Неужели доктор просто использовал сложившуюся ситуацию как плацдарм для реализации собственных амбиций? — А как вы вообще его нашли? — Полюбопытствовал он. Потянувшись за стаканом с водой, Лили сделала глоток и продолжила: — Мы его не искали. Он был другом семьи и появлялся в нашем доме задолго до этих событий. — Девушка всё никак не могла обуздать внутри ураган из противоположных друг другу эмоций, и в нём неожиданно даже для неё самой преобладала не злость, а жалость. Мужчину, на которого она была направлена, жестоко и несправедливо выбросили за борт, словно ненужную вещь, оставив наедине с недо конца высказанной, но весьма красноречивой любовью, доказывающей, кто в этом случае являлся настоящим отцом: Лен, принявший тяжёлое решение не показываться, чтобы не подвергать риску её психическое здоровье после проведённых над ним манипуляций, или же Джеймс, который в угоду профессиональным достижениям поставил его на кон. В одном последнему нужно было отдать должное. С тех пор как он официально стал частью их семьи, дурной агрессивности матери по отношению к ней заметно поубавилось. Само собой, никакого раскаяния с её стороны так и не последовало. Она всегда перекладывала вину на других и искренне в это верила. — Что будешь делать дальше? — Спросил Лэйхот, бережно сжав в ладонях её изящную кисть. — Я не знаю, — честно призналась Лили, окончательно запутавшись. — Но, наверное, таки поставлю его на ноги хотя бы для того, чтобы послушать, как он будет оправдываться. — Нахмурившись, она посмотрела на него со всей серьёзностью, на которую была способна. Ей крупно повезло, что произошедшее накануне не превратило содержимое её черепной коробки в кисель. — Больше ничего не смей от меня скрывать. Ты мне нужен. — Прости, — сжав губы в тонкую полоску, выдохнул Пол и, коснувшись её затылка, придвинулся ближе. — Ты мне тоже очень нужна.