Волк и балерина

Обдумав со всех сторон брошенные на прощание слова матери, Лили наконец решилась с ней встретиться. Судья отпустил её под залог вплоть до ближайшего слушания, который, из-за отсутствия у той такого количества средств, внесла специально созданная для этого частная компания. Запрет на приближение к обвинителю и пострадавшему тоже вступил в силу, поэтому один из полицейских был приставлен к девушке в качестве сопровождающего на тот случай, если их разговор выйдет за пределы цивилизованного. Камилла находилась сейчас в доме своих родителей и уже битый час рассказывала, каким ужасным манипулятором являлся её муж, а Лили не чувствовала от этого ничего, кроме внутреннего диссонанса, потому что не раз оказывалась свидетелем того, насколько спокойным и терпеливым был отец ко всем из ряда вон выходящим поступкам матери и как хорошо ему удавалось её успокоить. Даже если он не официально приглядывал за ней, как за пациенткой, то это было всего лишь необходимой профессиональной корректировкой поведения, без которой она давно уже слетела бы с катушек. А использование полученной информации в научной работе всего лишь поспособствовало ознакомлению с ней других специалистов и их дальнейшей эффективной помощи людям с похожими проблемами. — Да уж, да ты была бы лучшим для него адвокатом, — пришла к неожиданному выводу Камилла, после чего, не скрывая отвращения, скривилась. — Настоящая дочь своего отца, как бы это смешно не звучало. Найдёшь оправдание для любого его поступка. — А как насчёт твоих? — Не выдержала Лили. — Несмотря на твой диагноз, о котором я раньше не догадывалась, у тебя ведь должно быть хоть какое-то понимание, что хорошо, а что нет, и наличие примитивной логики в конце концов. Или то, что не касается твоей персоны, перестаёт работать на других? — Понятия не имею, о чём ты, — безразлично бросила мать, откинувшись на спинку мягкого кресла. — Ну само собой, — съехидничала девушка и, не отрывая от неё пристального взгляда, приблизилась. — Я говорю о себе. Каким бы там папа, по твоему мнению, не был, он всегда любил и заботился обо мне и никогда ни в чём не обвинял, в отличие от тебя. — Это потому, что не его превратили в бесформенное недоразумение после твоего рождения, — в сердцах выкрикнула Камилла, вскочив. Полицейский, стоявший за приоткрытой дверью, вопросительно на них взглянул. — Всё в порядке, — заверила его Лили, и тот, кивнув, снова отвернулся. Выдержав паузу и собравшись с мыслями, она продолжила: — Говоришь так, словно в твоей состоявшейся беременности виноваты все, кроме тебя. Я всего лишь появилась на свет вследствие вашей с папой неосмотрительности, раз уж один из вас не был к этому готов. Нельзя обвинять человека в том, что от него никак не зависело. — Думаешь, всё так просто? — вкрадчиво спросила миссис Мозер, упрямо продолжив отрицать очевидное. — Я всегда была сильнее тех, кто находился в моём окружении. Трудилась, как проклятая, и не позволяла себе такую роскошь, как отдых, вплоть до того момента, пока это не стало необходимостью. Я отказываюсь принимать тот факт, что единственная моя попытка хоть немного забыться оказалась настолько фатальной. Это несправедливо. — Не совсем тебя понимаю, — честно призналась ей дочь, так и не уловив сути. Камилла, опустившись обратно в кресло, натянула на лицо одну из самых жутких улыбок из своего арсенала. — О, я сейчас всё тебе объясню. Мы с ним познакомились на берегу озера Уэначи, когда я, приехав на отдых, сняла небольшой домик на окраине Ливенворта. Его внешний вид привлёк не только моё внимание, но и всех, кто там находился. Он заметил меня, пригласил на ужин. Слово за слово, комплименты, танцы, прикосновения, томные взгляды — и я сама не поняла, как оказалась с ним в одной постели. А на следующий день он просто исчез. Не сказать, что меня это расстроило, скорее ударило по самолюбию. — Женщина на миг задумавшись, мысленно старалась разложить события почти двадцатилетней давности в правильном порядке. — Затем я уехала домой, а он, резко переобувшись и выведав адрес моего жительства, начал писать мне письма из своей резервации. Но так уж получилось, что тогда меня не интересовало ничего, кроме блестящей карьеры. — И как же папе всё-таки удалось добиться твоего внимания? — искренне удивилась Лили, сознательно проигнорировав в рассказе матери несколько несостыковок. — Джеймс здесь вообще ни при чём. Прошло много лет с тех пор, как он записался тебе в отцы и без спросу залез в твою голову, заставив забыть, как всё было на самом деле. — Каждое слово Камиллы, которое она выплюнула с каким-то садистским наслаждением, прошлось по выдержке девушки, как танк по хрусталю. — Ты врёшь, — только и смогла выдавить она, пытаясь побороть крупную дрожь и поступающую к горлу тошноту. — А вот и нет. — Мать поднялась и с видом, будто ничего не случилось, подошла к приоткрытому окну. — Ты видела те диски, которые находились в доме родителей Джеймса? — Да, но не смотрела, — сдавленно ответила та, понемногу осознавая, что и к чему. — Спроси о их местонахождении своего парня и обязательно посмотри. — Всё так же безжалостно продолжила женщина, ни на секунду не прекращая при этом улыбаться. — Какая ирония! Кажется, все квилеты без ума от балерин. — Она расправила плечи и, не посмотрев на то, что дочь и так находилась на грани того, чтобы не потерять сознание, добавила: — Ты не только украла у меня жизнь, о которой я мечтала, но и имеешь все шансы повторить мою судьбу. Девушка, с трудом поднявшись на ноги, не знала, что ей ответить, поэтому, не сказав ни слова, направилась к двери. — Эй, Лили! — Не унималась Камилла. Девушка остановилась, но оборачиваться не стала. — Может, ты и не виновата в своём появлении, однако, если учитывать все исходящие из этого последствия, любить я тебя не обязана.