Волк и балерина

Пол и Лили, отойдя на приличное расстояние от дома Донованов, оказались на перекрёстке. На запланированную ярмарку они решили не идти. В начале немноголюдный улицы располагалась небольшая гостиница, проживание в которой было до смешного дешёвым. Стены здания со всех сторон обвивал плющ, а густые деревья по бокам делали его почти незаметным. Выглядело это довольно мрачно, но лучшего места для уединённого разговора им всё равно не удалось бы найти. У них в запасе было время до вечера. Ребята, пройдя в холл, почувствовали запах сигаретного дыма. Женщина на ресепшене взяла с них семь долларов и выдала ключи. Они, поднявшись, нашли необходимый номер и, открыв его, зашли внутрь. Из-за буйной растительности за окном, в нём царила темнота. Клацнул выключатель и в потолке загорелось несколько матовых синих ламп. Не смотря на опасения, комната оказалась чистой и без примеси посторонних запахов. Слева виднелся вход на совсем крошечную кухню. Именно туда они и направились, перед этим открутив вентиль на батарее, чтобы немного прогреть воздух. Лили, избавившись от куртки, набрала в металлический чайник воды и, вернув его обратно на диск, нажала кнопку на ручке. Раздался характерный потрескивающий звук. Напряжённо впившись ладонями в рукава, она повернулась и с обречённым видом села за стол, бросив короткий взгляд на Пола. — Извини. — Собственный голос донёсся до слуха, словно и вовсе не принадлежал ей. — Не надо. — Запротестовал он, не отмечая внутри себя никакой обиды. — Я понимаю почему ты это сделала. И только моя вина в том, что тебе пришлось идти на такой рискованный поступок, чтобы узнать обо мне хоть что-то. — И ты не думаешь, что я не имела права лезть в то, что меня никак не касается? — Решила для собственного успокоения удостовериться она. — Отреагируй ты в итоге как-то по-другому, возможно, я бы сказал тебе парочку гадостей. — Явно слукавил Лэйхот. — А если серьёзно, то это я должен сейчас оправдываться, а не ты. — Нет. — Девушка была категорически с ним не согласна. — Тебе просто не за что. — Ей хоть и было интересно, почему в Форксе почти никто не знает о тех страшных событиях, не собиралась заставлять его что-то объяснять. В день, когда правда всплыла наружу, она просмотрела все возможные сайты, принадлежащие местным СМИ, но найти упоминания об этом так и не получилось. — То, что происходит в резервации, остаётся в её пределах. — Совпадение или нет, но ответ прозвучал таким образом, словно Пол научился читать её мысли. — Если бы Чарли тогда вышел с публичным заявлением, это сочли бы личным оскорблением. Хотя не все жители были посвящены в подробности той злополучной ночи. — Он, наклонившись, многозначительно на неё взглянул. — Я хочу, чтобы всё осталось без изменений. — Конечно. — Незамедлительно согласилась Лили. Она и не собиралась об этом трепаться. — Но ведь то, что случилось, никак от тебя не зависело. — Парень, не согласившись, плавно закачал головой, после чего устало положил её на раскрытые ладони. — А вот тут ты ошибаешься. У меня была куча шансов убить этого ублюдка, но я ни одним из них не воспользовался. — Девушка, испугавшись сказанного, коснулась его предплечья и немного тряхнула им, намекая прекратить заниматься самобичеванием. — Ты был всего лишь ребёнком. И даже, если бы сделал то, о чём говоришь, мировосприятие твоей мамы из-за токсичного влияния Лиама было слишком перевёрнутое, чтобы спокойно продолжать жить уже без него. — Лили набрала в лёгкие побольше воздуха, потому что собиралась сказать то, что могло совершенно ему не понравиться. — Она не стала бы от этого счастливее. И к тому же, постоянно обвиняла бы тебя в содеянном. Вспомни, как вела себя миссис Донован, когда ты пытался её защитить. Лэйхот резко поднялся на ноги, зацепив при этом стол. Всколыхнувшаяся в нём ярость обожгла грудную клетку с такой силой, что ему стало трудно дышать. Не потому, что её слова его возмутили, а потому, что она была полностью права. — Ты себе не представляешь, как я злюсь. На папашу — напрочь испортившего нам жизнь, научившего меня до безумия его ненавидеть. На мать, которая позволила это с нами сделать. На себя — за неспособность что-либо изменить. На то, что получив известие об его убийстве сокамерниками, я это отпраздновал. — Парень, взахлёб выплеснув свой негатив, с удивлением отметил, что ему немного полегчало. — Это всё абсолютно ненормально. — Так и есть и ты имеешь полное право злиться. — Прозвучало в какой-то мере даже вдохновлённо, будто она сто лет ждала подобного всплеска и сейчас, как ей казалось, было самое время заставить его переключится на что-то другое. Чтобы не позволить последовавшим за этим сомнениям, по поводу правильности своего поступка, уничтожить зыбкое облегчение. Лили подошла к нему и, пройдясь ладонями по бокам, заключила в объятья. Немного помедлив, она снова отстранилась и, проведя по краю расстёгнутой на три верхних пуговицы рубашки, не смело оголила небольшой участок кожи на его груди. Пол, почувствовав мягкое прикосновение её губ к той области, где набатом загромыхало ноющее сердце, прикрыл глаза. Этот жест был направлен на успокоение внутренней боли, которая так безжалостно долго изнуряла его. Понимание этого вызвало у него грустную улыбку. Руки сами скользнули под тёплый растянутый свитер, спеша пройтись ласкающим движением по её спине, а затем уверенно нырнули под резинку спортивного топика.