Через Отражения

      Подъём на кажущийся издалека невысокий холм, с идолами на вершине, стал для многих путников настоящим испытанием. Всего несколько десятков метров они преодолевали часы, или им так казалось. Люди, духи и пришедшие со страниц сказок существа, все они вместе поднимались всё выше и выше.              Маги до хруста в костяшках сжимали волшебные палочки, ведь они прекрасно знали, кто идёт рядом с ними и чем им может грозить открытое сражение. Даже опытные авроры не были уверенны, что выживут в случае боя. Чего уж говорить об обычных магах, что оказались здесь, откликнувшись на беззвучный зов.              Простые люди же и вовсе не до конца верили, что всё это происходит наяву. Услышав тот же зов, они по наитию отправлялись в сторону лесопарков и диких чащ, чтобы оказаться здесь. Там, где всё когда-то начиналось и начнётся вновь.              Духи же: домовые, мест и даже нечистые, ощущали нечто совершенно другое. Многие из них, прожившие в Яви тысячи лет чувствовали долгожданные перемены, а ещё кровь. Кровь что уже сейчас начала стекать с вершины холма тонкими ручейками. Скоро вернутся старые времена и… они не знали, что будет потом, но точно знали, что станет лучше.              - Остр-р-рожно, - подхватил волколак в полном обороте юношу с белыми кудрями.              - С-спасибо, - слившись с окружающих их снегом белизной своего лица, выдавил из себя он.              - Жер-р-ртв и так достаточно, - оскалив острые клыки, махнул башкой в сторону едва заметной ямы волколак.              Юноша же, переборов себя, посмотрел вниз. Казалось, что он вот-вот лишится сознания. Внизу, в яме с неровными краями, копошились… нет, не черви – люди. Он не мог рассмотреть подробностей и видел только отдельные элементы: покрытые грязью банные полотенца, потерявшие лоск малиновые пиджаки и деловые костюмы из лучших бутиков Европы. Бледные руки тех, кто смог выбраться на поверхность копошащегося моря тел тянулись к освещённым Луной небесам, чтобы через секунду исчезнуть в глубине.              Первые достигшие вершины, идя между с укором взирающих на них идолов, старались не смотреть под ноги. Размокшая от тёплой крови земля хлюпала под ногами. Но то были люди. Духи наоборот, с интересом осматривали вершину холма, они чувствовали силу.              Миновав последнее препятствие, сотни ручейков со всех концов света начали сливаться в центр капища. Холм не мог вместить их всех, он был слишком маленьким… когда-то. Сейчас же тысячи существ поместились на его вершине, взирая на происходящее в центре священнодействие.              Волхв, а может дух или пришелец из других времён стоял перед жертвенником, вознеся руки к небесам. Его слова были непонятны уху, но отражались в душах каждого, кто мог слышать. Светом были его глаза и золотом были его волосы. Руки, кровью покрытые, были сильны и тверды.              На жертвенник легло новое тело. В нелепых в зимнем лесу шортах и аляповатой рубашке. Жертва что-то кричала, угрожала, умоляла…              Острый кинжал пронзил сердце того, кто составлял маршруты поставок наркотиков на север из одной горной страны. Кровь начала вытекать из глубокой раны, вливаясь в уже переполненную чашу. Душа с тёмными отметинами греха цеплялась за своё истлевающее вместилище. Ветер унёс прах в небеса.              Смотря на эту дикость, на это варварство и пережиток тёмных времён, люди и нелюди молчали. Кто-то хотел кричать и обвинять, задержать или даже убить изверга, но… но руки их не слушались, ноги не держали, а глаза отказывались закрываться.              Единственным шансом перестать смотреть на потоки крови и душ, было перевести его вверх, но это делало всё только хуже. Идолы, каменные исполины, что ещё на закате были простыми пережитками далёких времён, сейчас ощущались живыми. Их глаза горели тусклым светом, их каменные лики, казалось, шевелились. И они смотрели, смотрели на тех, кто их забыл и предал. На тех, чьи предки, когда-то также лили кровь на предназначенных им алтарях. За это забытые боги защищали своих смертных последователей от опасностей великого леса, оберегали от когтей хищников, даровали богатый урожай и делились своей мудростью.              Однако во взглядах идолов был не только укор, но и надежда. Надежда на то, что далёкие потомки тех, кто вышел из этих лесов и расселился во все сторонах света, вспомнят. Вспомнят и вернут, старые, недобрые времена.              Шёпот со стороны алтаря резонировал с душами собравшихся. Слова были не нужны, каждый знал, что он должен делать. Принести жертву.              Самые смелые, самые отчаянные и самые жестокие направились к жертвеннику. Они готовы были пролить чужую кровь, чтобы получить милость богов.              Кроткие, напуганные и милосердные, отправились к чаше. Им претила мысль убивать, но они были готовы сделать свой вклад. В чашу бросали украшения и ценности, что-то дорогое сердцу. Кто-то срезал волосы, кто-то лил собственную кровь, а кто-то слёзы.              Кровь продолжала переливаться за края, продолжая окрашивать холм в красный.              Деревья, что стояли у его подножия оживали и перерождались, впитывая жертвенную кровь. Стволы их, покрытые прахом, становились белее снега, а листья, краснели от впитанной корнями тёплой влаги.              Ритуал подходил к концу.              Наступала кульминация.              Тот кто начал всё это, всё так же пылая Светом, вознёс руки вверх. Прошептал слова, отразившиеся в мире и… опустил руки. Первые несколько мгновений ничего не происходило, но затем, затем из-за пределов капища донёсся полный отчаяния многоголосый крик. К центру капища устремились десятки тысяч душ, что были вырваны из смертных оболочек.              Их потоки сливались воедино, образуя настоящий шторм. Померк свет Луны и звёзд. Исчез из мира холм, что стал центром мира сегодняшней ночью. Остались лишь они и боги.              Души грешников, воя от осознания своей участи, стягивались в одну точку, и она начала расти. Казалось, что в небесах появилось отражение того леса, что окружал лысый холм. Туда падали души, истончаясь и проявляясь. Теперь у их судьба решена, до скончания времён бродить по просторам Нави, платя за поступки, которые они совершили.              Немногие из явившихся на зов смогли перестать смотреть на то, как недавние властители павшей страны, убийцы собственной крови и предатели получали заслуженную кару. Но стоило им опустить взгляд и… они могли узреть неизвестного проводника воли забытых богов, что изо всех сил удерживал нити циклопического ритуала.              Слишком много он взял на себя, безрассудно начав выполнять волю своих богов. Покрываясь трещинами, как древняя статуя, он не издавал и звука. Сквозь прорехи в его коже в мир вырывался Свет, слепя неосторожного наблюдателя. Вскоре с него и вовсе начали отпадать куски кожи, растворяясь в рвущемся наружу сиянии.              И всё же никто не смог увидеть главного. Ведь там, за слепящим Светом было кое-что ещё. Чьё-то лицо. Скоро последний лоскут кожи опадёт, и тогда его лик явится миру, но…              Ритуал был закончен, поток душ иссяк и всё вокруг утонуло в яркой вспышке. Из сияющих идолов вышли они, боги, что проспали тысячу лет. Взирая на свою паству, они размышляли. Ждали слова.              Первым вперёд вышел древний старик, худой как скелет и с блёклыми полуслепыми глазами. Может он давно не видел света солнца, но божественный свет чётко освещал ему путь.              - Земля наша велика и обильна, - склонились в земном поклоне, произнёс он, - а порядка в ней нет. Приходите владеть и править нами сейчас и во веки веков.              Правильные слова из глубины времён отразились в душах всех, кто мог слышать. Склонялись в поклоне князья и простолюдины, инженеры и писатели, оборотни и лешие, водяные и жар-птицы. Все склонились перед богами.              Ждать пришлось не долго, ответ был дан и вновь на землю славянскую ступили её боги.              К худу или добру.              Но одного никто не заметил. Ведь стоило ритуалу завершиться, как его создатель исчез, будто растворился в предрассветной дымке. Никто и не искал его, ведь свою роль он выполнил.              ***              В тереме ладном, что коньком облака рассекал, спал тяжёлым сном волхв.              Утомился он от трудов своих праведных и сейчас отдыхал.              Следили за ним боги светлые, своей милостью одарив, и ждали разговора тяжёлого, что им предстоит.              Узнали они о братьях и сёстрах своих, что в поход волхва снарядили, дабы силы вернуть.              В заботах о земле своей они ответы искать начали, дабы волхв безрассудный вернулся туда, где нужен был.              ***              Самая длинная ночь в году закончилась и изменила мир. Это почувствовали все живые существа. Упругая волна силы обогнула земной шар и вернулась. Мир изменился, пусть пока никто и не мог понять, как именно.              Кто-то ощутил прилив сил, кто-то начал оглядываться, чувствуя пристальный взгляд из теней. Однако большинство ждали, ведь даже богам нужно время.              ***              С трудом поднявшись со старой кровати, пожилая акушерка Боряна Ярославовна поёжилась от холода. Зима в этом году выдалась особенно холодной, а батареи в больнице едва тёплые. Если так продолжится, то надо будет ставить печки в отделении, иначе…              Накинув на плечи халат, что ни капли не согревал, но без которого она не могла позволить себе выйти в отделение, Боряна направилась на обход. Сырость и затхлость больницы удручала, но ничего другого за сотню километров нет.              «О чём только думают наверху? - растирая руки, думала она, - Неужели они не понимают, что дети – это будущее, хотя, - грустно покачала головой она, - они больше о своих детях думают».              - Златушка, - подойдя к молодой медсестре, что сегодня дежурила в отделении, - расскажи мне, как ночь прошла?              - Всё спокойно, только… - ответила молодая девушка, всего полгода назад закончившая техникум, но уже успевшая постареть от работы, - из третьей палаты… они плакали всю ночь, а я…              - Так что же ты меня не разбудила? – взмахнув руками возмущённо спросила самая опытная работница областной больницы.              - Так вы и так на работе живёте, вот подумала…              - Подумала она, а о детишках кто подумает? Нет у них ни мамы, ни папы, только мы, - скинув с себя остатки сна, та, кто выходила тысячи младенцев направилась к проблемной палате.              Там лежали те, кто… заболел. Дети, а особенно младенцы легко заболевали на холоде, очень легко, а потом… Она не хотела вспоминать, что потом. Слишком хорошо она помнила своё детство, когда мать при ней трёх сестёр похоронила.              Ещё до того, как она дошла до нужной двери, ей в нос ударил аромат… нет не духов или чего-то ещё. Она будто оказалась посреди летнего поля, цветущего и прекрасно своим разнотравьем. Запах спелых плодов и полевых цветов заставил её остановиться.              - Злата, - осторожно позвала она медсестру, - подойди сюда.              - Что-то случилось? – спросила молодая девушка, давно научившаяся различать тревожные нотки в голосе старшей коллеги.              - Ты чувствуешь?              - Д-да. Пахнет как дома, - слегка мечтательно закатила глаза она, - летом в саду…              - Только почему так пахнет здесь? – своим вопросам пожилая акушерка вернула молодую коллегу в реальность.              Переглянувшись, они поняли друг друга без слов. Старая, давно не смазываемая дверь со скрипом открылась, и их обеих окатило волной тепла. Сухой летний ветер принёс ещё больше ароматов лета, сковывающий больницу холод отступил.              В самой палате же… стояла высокая женщина в простом платье. Толстая коса цвета спелой пшеницы почти доставала пола. Венок в волосах был сплетён будто из живых цветов.              - Что вы здесь… - хотела уже закричать женщина, но осеклась, когда незнакомка посмотрела на неё.              В полных тепла зелёных глазах усталая женщина увидела… многое. Материнское тепло, заботу и бесконечную нежность. Вновь повернувшись к одному из младенцев, незнакомка погладила дитя, что по прогнозам медиков не едва ли дожило до конца месяца. Ребёнок весело загугукал, выдернув одну руку из тисков тесной пелёнки и потянулся к ней.              Поражённые работницы больницы потеряли дар речи. Волна чего-то согревающего и пробуждающего лучшее в душе окатила их и оставила в ступоре. Незнакомка же, обойдя всех младенцев, наконец направилась к ним.              На миг замерев перед усталыми женщиной и девушкой, она… погладила их. Просто и без затей, провела рукой по головам, хваля за их труд, за их жертвенность.              Когда они очнулись от наваждения, где перед их глазами пронеслись самые лучшие и тёплые воспоминания из детства, то заметили… некоторые изменения. У Боряны Ярославовны пропала ломота в спине, пальцы, раньше с трудом гнущиеся от изнурительной работы и пронизывающего всё вокруг холода, вернули былую ловкость. Она будто в один момент скинула десяток лет. Злата же и вовсе расцвела, исчезли круги под глазами, разгладились ранние морщинки, а в глазах появилась искорка надежды.              - А, - выглянула в коридор Злата, пытаясь найти незнакомку, - кто это была?              - Не знаю, - гордо распрямив спину, ответила ей Боряна, - но мы должны проверить детей.              - Докладывать обо всём этом будем?              - Нет, если что, сошлёмся на чудо.              ***              Корней гнал во весь отпор по заснеженной трассе. Надо же было такому случиться, что у его брата разыгрался приступ аппендицита именно сейчас, когда они приехали к родителям? До ближайшей больницы было почти пять часов на машине, но то летом, а сейчас…              Стараясь не слушать стоны, доносящиеся с заднего сидения, Корней продолжал давить на газ. Им нужно успеть, иначе… о том, что произойдёт иначе думать не хотелось вообще. Старенькая, но надёжная Застава, привезённая отцом из Югославии, мерно рычала, а снег всё продолжал падать.              Миновав очередной поворот, Корней вдарил по тормозам. Прямо перед ним, на середине дороги стоял старик… метров десяти ростом! Толстая шуба в пол, посох изо льда в руках, седая борода до середины груди. Он даже забыл о брате, что сейчас лежал, свернувшись калачиком на заднем сидении. Слабый стон вырвал Корнея из собственных фантазий.              Не зная, что делать, но беспокоясь в первую очередь о брате, он уже хотел… наверно обогнуть гиганта, но тот, наконец, обратил на него внимание. Два синих как ясное зимнее небо глаза посмотрели ему прямо в душу. Кожа покрылась мурашками от нереального холода, а потом…              Гигант поднял посох и ударил им по заснеженной дороге, подняв в воздух тонны снега. Про себя матерясь. Корней молился только о том, чтобы машина не заглохла.              Когда снег перестал заслонять обзор, Корней внезапно понял, что дорога перед ним не только чиста, как летом, но и город появился в прямой видимости, чего не могло быть. Он прекрасно знал эту дорогу и ехать им оставалось минимум час, в лучшем случае, но сейчас…              Стон брата вновь вывел его из ступора, и старенькая Застава устремилась вперёд.              Теперь они точно успеют.              ***              В полутёмном цехе завода было тихо, почти. Тишину покинутого людьми места нарушал только скрежет лопаты по бетону, на негромкое потрескивание пламени.              Раньше здесь было тепло даже в самые лютые морозы, огромные сталеплавильные печи, огонь в которых не гас годами, щедро делились теплом с теми, кто работал здесь. Да, раньше… сейчас же из десятков кирпичных исполинов огонь горел лишь в одной, да и тот, едва ли можно было сравнить с тем, прошлым жарким пламенем, способным превратить в жидкость даже самую упрямую руду.              Закинув последнюю лопату угля в топку, старый и сгорбленный годами дед присел на пыльный ящик. Когда-то могучий кузнецкий сын, что голыми руками завязывал в узел стальные пруты, сейчас постарел. От былой силы почти ничего не осталось, но сдаваться он не собирался.              Достав из робы папиросу, он поджёг её и сделал первую затяжку. От горького табака запершило в горле, но старик даже не поморщился.              - Угля на пару раз осталось, - констатировал он, - потом придётся топить чем-то ещё.              Окинув взглядом остальной цех, где он провёл всю жизнь, старик сдержал одинокую слезу. Он ведь всю войну прошёл, ранен был и ни раз, потом собственными руками всё это построил, и чтобы что? Лично увидеть, как дело его рук превращается в ничто?              Сплюнув вязкую слюну на пол, он в очередной раз пожалел, что былая сила покинула его руки. Будь он лет на двадцать, да хотя бы на двадцать, да хотя бы на десять лет моложе, он бы ух! Своими руками бы удавил этих… предателей, что продали дело всей его жизни тем, кого он до Берлина гнал.              - Деда! – раздался звонкий голос со стороны входа в цех, - Деда, ты где!?              - Здесь я, внучек, - кряхтя встав со старого ящика, Максим Дмитриевич Кузниченко вышел в центр цеха, - чего пришёл?              - Так это, мамка о тебе беспокоится, вот меня и отправила, с обедом, - продемонстрировал кулёк внук, - говорит, кхм… - смутился мальчишка, - что ты старый упрямый пень и точно тут от голода помрёшь.              - Вот значит, как дочурка обо мне отзывается, - добро хмыкнул Митрич, принимая узелок, - а сам как, голодный?              - Немного…              Усмехнувшись в бороду, Митрич развязал узелок и устроился на ещё пустом ящике, рядом сидел внук, с удовольствием уплетая самые вкусные части посылки. Доев и проверив пламя, старый сталевар уселся обратно и снова закурил.              - Деда, а расскажи про войну, - попросил заскучавший ребёнок.              - Ничего в ней хорошего нет, Богдан, и нечего тебе про неё слушать.              - Ну, деда…              Под напором внука, старик всё же сдался, но в его рассказе не было всех тех ужасов, что пришлось пережить совсем молодому парню.              Грохот со стороны главных ворот цеха заставил старика вздрогнуть. Так по хозяйски сюда могли входить только несколько человек, и ни одного из них он не желал здесь видеть.              - Вот, о чём я и говорил, - лощёный мужчина в дорогих туфлях буквально летел вперёд.              - Да, я вижу, герр Моловкофф, - идущий за ним худой бизнесмен из Германии презрительно осматривал заброшенный цех, - и это вашья вина. Вы утверждать, что закрыли все вход и выход.              - Я и закрыл, - начал оправдываться первый, - но этот…              - Я его строил, - решив не таиться Митрич, - и каждый камешек тут знаю, каждую выбоинку, а ты, собака, не тобой построенное решил продать.              - Вот что мне с вами делать, Максим Дмитриевич, - всплеснул руками владелец завода, - я же сотый раз вам объясняю, оборудование и цеха – устарели, работать в них – опасно…              - Устарели, курва? – насупился старик, - Да в этих домнах сталь для космических ракет варили! В космос они отправляли! А ты, сволочь...              В остывших домнах вспыхнули маленькие огоньки.              - Какая разница, что было раньше, - не унимался владелец, - пришло новое время! Герр Штайр согласился построить здесь новый завод. С современным оборудованием, а вы всё про ракеты.              - Я, скоро здесь быть новый завод, ещё лучше прежнего.              - А тебя, фриц, я вообще не спрашивал, - взъярился старик, - мало мы вас били, раз вы снова сюда пришли!              Огонь в домнах разгорался. Языки пламени рвались ввысь по трубам.              - И не построите вы нихрена, - продолжал яриться Митрич, - или ты думаешь я не знаю, что сейчас на месте восьмого цеха строится? Ты хоть понимаешь, сопля, что ты не завод, ты родину свою продаёшь!?              Жаркое пламя, в ответ на эмоции, становилось всё сильнее, а оставленные внутри печей тигли накалялись.              - Как жаль, что дошло до такого, - изображая искреннюю печаль, произнёс владелец, - вы знаете что делать.              Два телохранителя, что до этого стояли недвижимыми статуями за спинами начальника, потянулись к пистолетам.              - Что, решили пристрелить, раз я на своём стою!? – без тени страха спросил старик.              Смело глядя в лицо смерти, Митрич надеялся только, что Богданка не совершит глупость, а металл в тиглях начал кипеть.              - Деда, не надо, - выскочил из-за угла мальчишка, кинувшись к деду.              - Дурак, - заметив как растянулись улыбки на лицах убийц, Митрич прикрыл глаза.              - Видишь, старик, к чему приводит упрямство? – потеряв всё напускное сочувствие, спросил нынешний хозяин завода, - Пацана первого, пусть почувствует, что значит, идти против меня.              Убийцы ни секунды не колеблясь, перевели стволы пистолетов на мальчика. Старик сделал то единственное, что мог. Прикрыл собой внука, что должен был сбежать ещё в самом начале.              Тяжёлые пули ударили в некогда могучую спину и опрокинули старика вперёд.              - Ужасно, что в вашей страна, живут такой упрямцы, - спокойно произнёс немец, - с полиция проблем не будет?              - Нет. У нас всё схвачено, - дав телохранителям знак закончить дело, повернулся к партнёру владелец завода, - так что совсем скоро тут будет стоять новый дом бизнес класса, как мы и планировали.              - Да, но подождать, - только сейчас обратил внимание на пышущие жаром печи немец, - разве вы не говорить, что они давно не работать?              - Так и должно быть, вы же помните, когда мы подъезжали, то…              Его фразу прервал вопль полный боли. Один из телохранителей, что хотел перевернуть тело упрямого старика, сейчас не мог разогнуться и только кричал. Хруст ломающихся костей отразился от стен пустого цеха, а пламя вырвалось из труб и устремилось в небеса.              - Значит так, вы решили со мной разобраться? - из голоса старика пропала слабость, - Просто пристрелить, как шелудивую собаку?              Встав сначала на колени, а потом и во весь рост, Максим-кузнец подмигнул ошарашенному внуку, что неверяще смотрел на ставшего другим деда. Сила возвращалась в сухие руки, грудь расправилась, но главное глаза. Некогда голубые как летнее небо, теперь стали кусочками раскалённого металла.              Отбросив как пушинку первого убийцу прямиком в раскрытую домну, Максим-кузнец повернулся ко второму. Преображение старика напугало его, а всё что пугает, он привык убивать.              Хлопки выстрелов последовали один за другим, пока в обойме не закончились патроны. Тяжёлые свинцовые пули не заставили недавнего старика даже пошатнуться. На полу зашипело то, что заменило кровь помолодевшего старика.              - И всё? – спросил Максим, чья борода постепенно превращалась в расплавленный металл.              В ответ убийца ничего не ответил, а начали лишь быстрее искать новую обойму.              Замерев на несколько секунд, будто ища что-то в себе, Максим-кузнец улыбнулся. Он узнал своё новое предназначение и понял, что ему нужно делать.              - А вы куда собрались, - горящие глаза устремились прямо на главных архитекторов его проблем.              Те ничего не ответили, стремясь побыстрее оказаться как можно дальше от переродившегося старика. Вот только жидкий металл, что до этого закипал в домнах, был быстрее. Бурным потоком он вырвался наружу, повинуясь воле того, кто был одним из создателей этого места, кто отдал всю жизнь работе со сталью и рудой.              Через несколько минут из пышущего жаром цеха вышел Максим-кузнец с внуком на руках. Его глаза всё также горели, а стать никуда не делась. Чувствуя силу в руках, он осмотрел таких заводчан, что сбежались посмотреть, что тут твориться и почему из труб сталелитейного цеха бьёт пламя?              - Митрич? – поражённо спросил старик, что помнил его ещё молодым.              - А кто ещё, Саныч?              - Но… как?              - Времена снова изменились.              ***              Стрёкот автоматных очередей отражался от скал, следом загрохотал пулемёт, будто далёкий гром. Отряд, засевший в разрушенном посёлке, отбивался из последних сил.              - Эпиксей, Эпиксей, Эпиксей, - быстро как мог махал палочкой молодой солдат.              - Хватит уже, - оттолкнул его капитан в грязном бушлате со следами крови, - кровь остановил и ладно, лучше другим помоги.              - Но товарищ капитан… - подняв непонимающий взгляд на командира, не смог осознать о чём он солдат.              - Другим, говорю, помоги. Кому ещё можно помочь. Иди. Бегом, боец!              Простой парень-срочник, что внезапно оказался магом много раз выручал его группу, но всему приходит конец. Как оказалось, эти самые маги не только существуют, но и воюют, в том числе на противоположной стороне.              - Андрюх, ты как? – прислонившись рядом, его заместитель поморщился.              - Хреново, - сквозь зубы произнёс капитан, - кровь больше не идёт, но пули в кишках ещё остались. Надо уходить, Баир.              - Куда? Вокруг посёлка одни поля, не успеем, - покачал головой старлей.              - Если кто-то не задержит их, - оскалившись, капитан несколько раз хлопнул по крышке РПК.              - Нет, я тебя здесь не оставлю, - хотевший было вскочить на ноги старлей, тут же упал обратно, когда над его головой просвистело несколько пуль, - Андрюха, ты чего?              - Мне конец, точно конец, - покачал головой командир группы, - сам видишь, - указал он на живот, где виднелось полдюжины отверстий, - после такого не выживают. Наш волшебник меня слегка подлатал, так что часик я ещё продержусь.              - Шайтан тебя раздери, Андрюха, мы же…              - Я помню, и потому прошу – выведи парней, в конце ущелья должны быть наши, всего двадцать километров и всё.              - А ты…              - А я вас прикрою, потом передашь медальку Свете и это… скажешь, что я её люблю.              Посмотрев в глаза друга, с которым он прошёл ни через одну заварушку, старлей окончательно всё понял. Это действительно был шанс для остальных. Возможно, единственный.              - Тогда оставим тебе остатки лент, всё равно тащить их с собой смысла нет, - собравшись, перешёл он на деловой тон.              - И гранат, хотя бы пяток, четыре для них и одну…              Положив руку на плечо друга, старлей начал командовать сбор. С командиром группы вызвались остаться несколько тяжелораненых. Им, как и ему осталось недолго, даже несмотря на помощь ротного волшебника.              Через полчаса группа вышла из разрушенного посёлка. Пулемёты громыхали за их спинами, а автоматы стрекотали в ответ.              Когда они прошли поля, послышались первые взрывы гранат, а пулемёт начал захлёбываться. Никто не оборачивался, сейчас нельзя останавливаться, иначе… жертва других будет напрасной.              Когда они добрались до скал, многократно отражённый стенами ущелья грохот пулемёта вновь услышали все. Никто не обернулся, кроме молодого волшебника. В отличие от остальных, он почувствовал... нечто. Нечто невозможное.              - Чего застыл? – устало спросил замыкающий, - Не понимаешь, что…              - Т-товарищ сержант… это, - решив проследить за взглядом крайне полезного салаги, сержант тоже замер.              Не было никакого пулемёта.              Были лишь каскады молний, бьющие в разрушенный посёлок.              ***              Сара пыталась не обращать внимания на боль в ногах. Прикрытые пушистым снегом острые камни не могли прорезать кожу, во всяком случае пока. То же самое было с холодом, она старалась не обращать на него внимания и продолжить двигаться. Если она остановится, то лёгкое платье, точнее то, что от него осталось её не спасёт и тогда она точно умрёт. Тогда всё будет зря.              Коря себя за глупость, за наивность, несостоявшаяся модель для модных журналов продолжала бежать.              Ночной лес не так пугал, как перспектива вернуться в подвал, а потом исчезнуть, как десятки девчонок до неё. Таких же молодых и глупых как она.              Крики и лай собак за спиной лишь предали сил юной беглянке, заставив ускориться. Она точно помнила, где-то впереди есть дорога, а там… может ей повезёт, и она встретит попутку. Если же нет… Ей уже особо нечего терять.              К крикам и собачьему лаю прибавился шум работающего мотора, громкий и резкий, но были и хорошие новости, впереди дребезжал свет. Может это та самая дорога, или другой посёлок?              Хлопки за спиной и неудачно попавшийся под ногу корень окунули девушку в снег. Сразу стало холодней, но желание жить и освободиться было сильнее. Не обращая внимания на боль в ладонях и почему-то спине, Сара вновь побежала. И то ли в этом участке леса было меньше камней, то ли она окончательно перестала обращать на них внимание, но бежать стало легче. Даже второе дыхание открылось.              Проскочив через очередные кусты, Сара оказалась на круглой поляне, в центре которой сидела… такая же как она девушка, с длинными чёрным волосами и красивом платье. Не медля ни секунды, она подскочила к ней и схватила за плечи. Чёрные глаза встретились с карими.              - Что ты… неважно, нам надо срочно бежать, - схватив за руку незнакомку, Сара потащила её за собой, - если нас с тобой найдут, то… будет плохо, бежим!              Продолжая тащить не сопротивляющуюся незнакомку с ледяными руками, Сара вновь нырнула в лес. Трасса совсем близко, они даже слышала звуки машин, ещё чуть-чуть.              Но за новыми кустами не было дороги, как и посторонних звуков, только тишина.              - А симпатичная девка была, даже жалко было стрелять, - донёсся до Сары ненавистный голос.              - Если не брезгуешь, то пару минут…              - Да пошёл ты, урод, - ответил первый, пока Сара смотрела на чьё-то тело, лежащее между деревьев.              Пришёл черёд незнакомки вести её. Ступая по снегу как по асфальту, она подвела её к телу, снег вокруг которого окрасился в красный. У тела был её волосы, её платье и её родинка на левой руке. Дрожащими руками Сара попыталась прикоснуться к телу, чтобы убедиться, что это неправда, обман, морок… но… её рука прошла насквозь.              - Нет, не может быть… я… нет, я не могла…              От истерики её спасло прикосновение незнакомки. Ледяные руки прояснили разум и Сара подняла голову. Глаза странной девушки были не просто чёрными, они были провалами в ночь. Спокойными и даже немного извиняющимися.              - Это же я? – будто марионетка, у которой разом обрезали все нити, упала на снег Сара, - Меня убили… тогда ты… нет, мама, папа…              Сара просто лежала на таком мягком снегу и смотрела на небо. Такое красивое и вечное.              - А, вот она, - новый голос вырвал её из меланхолии, - давай скорей, пока не окоченела.              - Да какая разница, всё равно уже мёртвая.              - А везти ты её как будешь? Вот, то-то же и оно, что на мотоцикле ты хрен её утащишь.              Найдя в себе силы встать, Сара смотрела, как её, будто мешок с картошкой крепят верёвками к мотоциклу. Будто это не она, а вещь. Огонь гнева в её душе вспыхнул и тут же погас. Что она может, если стала… наверно призраком, разве что смотреть.              Новое прикосновение ледяных рук и вновь она встречается взглядом с незнакомкой. Теперь её глаза совсем не пугают, даже наоборот, кажутся красивыми. Но незнакомка переводит взгляд вниз, а Сара повторяет за ней.              Серп. Простой серп с удобной ручкой.              - Я должна взять его? – непонимающе спросила Сара.              - Если хочешь, - голос незнакомки был подобен скрипу снега под ногами и завываниям ночного ветра меж деревьев, - отомстить.              Погасшее ещё недавно пламя в душе девушки вспыхнуло с новой силой. Отомстить? Да, она этого хочет! Но ещё больше она хочет освободить остальных, но она же мертва…              Борясь сама с собой, Сара всё же приняла решение, если есть хоть малейший шанс что-то исправить – она сделает это. Тем более, чего ей бояться – она уже мертва.              Стоило изящным пальцам, которыми она так гордилась, сомкнуться на рукояти серпа, как Сара почувствовала силу, вливающуюся в неё. Силу холодную и обжигающую, но такую приятную…              Справившись с новыми ощущениями, новая служанка Мары открыла глаза, льдисто-голубые. Она всё поняла и приняла. Вечная служба в обмен на месть. Простая сделка.              Обратившись вьюгой, та, что когда-то была простой девушкой Сарой, скрылась в ночи.              Через минуту лес наполнился паническими криками и выстрелами.              Ещё через минуту всё стихло, чтобы начаться вновь.              Наутро несколько десятков пропавших без вести девушек выйдут к ближайшему шоссе и поймают попутку до города, где расскажут свою историю. Полиция найдёт в уединённой горной хижине только растерзанные трупы похитителей, которые будто резали серпом.              ***              - Мировой кризис продолжает нарастать, - слегка нервничающий диктор пытался держать голос ровным, - из-за одномоментной пропажи множества представителей бизнес и политической элит, финансовые рынки терпят крах. Особенно это заметно в Восточной и Южной Европах, где из-за падения правительств разразилась форменная анархия. По сообщениям наших корреспондентов, во всех этих странах с падением правительств появились группы активистов, выступающих за установление нового порядка и создания панславянского государства. Подробнее об их лозунгах и целях вы узнаете сегодня вечером, когда корреспонденты нашего канала соберут для вас больше новостей. Теперь к обращению министра энергетики США, что временно исполняет обязанности президента.              ***              - С чего мы должны слушать каких-то простаков!? – кричал высокий боярин в центре Вече.              - А нам что, по-твоему, страсть как хочется послушать тебя? – ударил кулаком по ноге недавний старик с пылающей бородой.              - Послушайте, - смуглый мужчина в классическом костюме попытался перекричать спорщиков, - мы собрались здесь не для того, чтобы устраивать балаган!              - Точно! – поддержал болгарина чех, - Чем дольше мы будем лелеять старые обиды и распри, тем больше времени даём остальным.              - Вот, и я о чём! – поддержала его женщина в вышитом золотой нитью платье, - Пока вы тут спорите, нужно что-то делать: объединяться, решать вопрос с территориями и их управлением, а вам лишь бы колами меряться.              - И что, забыть всё, что было? Да мой дед ещё помнит гонения на волшебников! – прокричал худой старик, потрясая тонким посохом.              - А что вас не гонять, раз вы считаете себя лучше прочих? – донеслось со стороны простых людей.              Спор продолжался и продолжался, не было единства средь тех, кто собрался на Вече. Каждый считал себя лучше прочих, маг лучше простака, русский лучше поляка. Слишком много накопилось обид за века истории.              Спор прекратился только тогда, когда в центр Вече ударила молния, оглушив всех его участников. Восстанавливая зрение и слух, спорщики молчали и думали, долго.              Им только что дали «намёк», и непонятливых не было. Они или договариваются, или следующая молния может ударить в кого-то. Или не молния, или во всех сразу.              - Давайте решим сначала самые простые вопросы, а уже потом перейдём к чему попроще, - первым нарушил молчание грузный мужчина из Словакии.              Все одобрительно загомонили.              - Первое, Статут Секретности, - предложил он, - продолжаем жить раздельно или шлём нахрен эту придумку Ватикана?              - А чего тут думать? – хмыкнул сербский князь, чей сын родился волшебником, - После всего произошедшего, ни о каком Статуте и речи быть не может, или нам придётся у пары сотен миллионов наших будущих сограждан память стирать.              - Тут я согласен, он уже нарушен и смысла дальше скрываться - нет. Кто за снятие Статута Секретности?              Руки подняли почти все, за исключением пары участников Вече. Решение было принято.              - Теперь надо решить вопрос об общей валюте, - взял слово ещё один представитель Болгарии.              - Гроши!              - Рубли!              - Гривны!              - Злотые!              Новый спор вновь был прерван ударом молнии. Окончательное решение было принято за десять минут.