Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

Космический холод, безжалостно грызший кости, мало-помалу уступил место беззубой зябкости, а ощущение бесконечного погружения в пустоту – давлением на подошвы, свидетельствующим о том, что Константин стоит на своих ногах. Ободренный таким началом, он медленно раскрыл глаза и огляделся. Насколько хватало взора, перед ним раскинулась неприветливая пустошь с разбросанными по ней холмами причудливых очертаний с рыхлыми, осыпающимися склонами. То тут то там виднелись иссохшие остовы каких-то приземистых деревьев. Некоторые из них были повалены неведомой силой, в то время как другие упорно вцеплялись корнями в почву. Время и стихии начисто сглодали кору их скрюченных, узловатых стволов, с похожих на изуродованные подагрой руки ветвей и с обнажившихся сплетений корней. Константину подумалось, что эти выбеленные и гладко отшлифованные ветрами останки неприятно похожи на скелеты каких-то существ, что при жизни должны были бы отличаться изрядным уродством. Нигде не было видно ни ярких красок, ни признаков жизни. Бесприютная серость властвовала здесь безраздельно. Ландшафт оживляли лишь неряшливые островки похожей на перепутанные паучьи лапки черной поросли, сбрызнутой скудными кляксами невзрачных капелек-цветков. Над пейзажем давлел угрюмый свинец сумеречно-серого небосклона и по нему неутомимо неслись куда-то разбухшие туши предгрозовых облаков. Константин вдохнул и закашлялся. Воздух здесь был до отказа напитан ароматами смерти, тлена, скорби и безысходности, разносимыми слабыми, но непрестанными ветрами, реющимим над пустошью. В их монотонном посвисте слышались плач, вздохи и стенания мириад голосов тех, кому выпало несчатье ступить на здешнюю безблагодатную почву. «...мне больно..» «...не покидай меня...» «...останься!..» «...душа мерзнет...» «...я не могу...» «...не уходи, умоляю...» «...навсегда...» Джон поежился. Гнетущая атмосфера этого места начинала действовать ему на нервы. Скорбный хор явственно дал понять, что его путешествие на другую сторону состоялось успешно и он, как и задумывал, перенесся в стигийские долины. Он повертел головой и присмотрелся. За его спиной в серой вышине, подобный застывшей в своем зените сигнальной ракете, мерцал алой звездой его путеводный маяк – именно там его стараниями соединился мир живых и мертвых. Когда Константин покончит с тем, для чего он спустился в эти бесприютные пределы, ему следует неуклонно держать курс на это пятно света, как бы далеко он не зашел. Не имея ни малейшего понятия, куда ему ийти дальше, он двинул прямо вперед. Ботинки поднимали с земли кудрявые облачка тончайшего праха, подошвы при каждом шаге мягко пружинили, не издавая ни звука. Константин нагнулся и зачерпнул в щепоть покрывавшую долину пыль. Так и есть: расстилавшийся перед ним простор покрывал толстый слой пепла. Кстати, о пепле... Мужчина похлопал себя по карманам и печально усмехнулся. Ну конечно блять, иначе и быть не могло. Сигареты, равно как и зажигалка, остались в кармане плаща, который тот опрометчиво скинул перед своим путешествием на Ту Сторону. «Ну вот, теперь я уж точно в аду», - отметил про себя Джон. Очень скоро он обнаружил, что его одинокое шествие на деле таковым не является. В каждой тени, в каждом изгибе ветвей и бугорке ему чудились силуэты и лица из далекого и не слишком прошлого. Зыбкие шепотки и обрывки причитаний, разносящиеся по долине незаметно сменились укорами и сетованиями. Поначалу Константину удавалось списывать это на царивший вокруг сумрак и собственное разгулявшееся воображение, но вскоре он поймал себя на том, что намеренно высматривает их, прислушивается и даже отвечает им. Фигура в монашеском одеянии меланхолично прислонилась к древесному стволу. Анна-Мари. «Из-за тебя я лишилась своей веры, Джон. Ты отнял у меня единственное утешение в жизни да еще сделал меня отступницей. Это из-за тебя я здесь». - Верить или нет – личный выбор каждого. Никто не в силах отнять у человека его веру, если она ему достаточно дорога. Ты просто переосмыслила свою жизнь и обнаружила, что в ней больше нет места для религии. Никакой монахини под деревом нет. Это просто так легли тени. Худощавый мужской силуэт, укоризненно скрестивший руки на груди, показался из-за холма. Ричи Симпсон. «Джон, дружище, если б ты знал, как мне остопиздело слоняться по эфиру... Но мне просто некуда оттуда деваться. Моего тела больше нет, а значит – путь назад мне заказан. Все благодаря тебе». - Это был несчастный случай, Рич. Поверь: мне чертовски жаль. Но никто не виноват в том что с тобой произошло. Дерьмо порой просто случается. Там нет Ричи. Только обгорелые останки еще одного дерева. Женщина, ничком лежащая прямо на голой земле, прикрытая только собственными рассыпавшимися в беспорядке иссиня-черными волосами. Элли. Константин почувствовал, как в глазах у него защипало. «Ты превратил мой родной мир в мою тюрьму, Джон. А ведь я тебе доверяла до последней секунды. Зачем только я впустила тебя в свою жизнь». - Никто не мог знать, что мои разборки с верхушкой Пандемониума коснутся и тебя. Я старался защитить тебя ценой всего, но жизнь решила иначе. Даже когда все летело к ебеням – я прежде всего старался отвести удар от тебя. Никого нет, только черные заросли печально стелются под ногами. Скорчившийся у самой земли старик, сжимающий в руках кривобокую одежную вешалку, свитую из стальной проволоки. Отец. Константин глухо застонал. Право слово, это уже начинает переходить границы. «Чертов выродок. Из-за тебя погибла твоя мать. Ты начал убивать, даже не родившись. Ебаный убийца». Даже обдуваемое зябким воздухом, лицо Джона жарко вспыхнуло. - Завали ебало, старик. Мы оба прекрасно знаем, кто из нас двоих НА САМОМ ДЕЛЕ убил ее. Зря, что ли, таскаешь с собой эту сраную вешалку?! А ведь это только один из хуевой тучи твоих грехов перед ней. «Вечно считаешь себя умнее других. Приносишь несчастье. Лучше бы тебя не было». Цунами гнева захлестнуло рассудок Константина. Так он не злился уже давно. - Ты единственный здесь из всех, кто ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАСЛУЖИЛ СВОЕ МЕСТО!!! – выкрикнул он запальчиво. – Я больше не твой козел отпущения!!! Я все пытался заслужить твою любовь. Блять, да я из кожи вон лез, чтоб услышать от тебя хоть одно доброе слово! А ты просто ненавидел меня, потому что так было проще для тебя – винить меня во всем что в твоей жалкой жизни пошло по пизде. Ты никогда не умел ни признавать свою вину, ни любить. Даже в своей жене ты отказывался видеть человека!!! И не делай вид, что это не так – иначе ты бы не поступил с ней... вот так! – Константин в ярости указал на вешалку в кулаке отца. «Не ты должен был тогда выжить. А ТОТ, ДРУГОЙ. Надо было выковырять ТЕБЯ». Этого Джон стерпеть не мог. Каблук его ботинка с силой впечатался в сизый старческий нос. В ответ только сноп пепельных колец, потревоженных пинком, взметнулся в воздух. С трудом переводя дух, Константин продолжил свой безрадостный путь в неизвестность. Он потратил драгоценные мгновения на пререкания со старым маразматиком, которого здесь даже не было, в то время как его миссия ни на йоту не продвинулась – вот что выводило его из себя даже более, чем злобная болтовня почившего родителя. Мужчина прибавил шаг. Очень хотелось курить. В извечных сумерках, обнимавших серую пустошь, показалось светлое пятно. Пребываюший в растрепанных чувствах Джон не обратил на него внимания, сочтя его очередным фрагментом древесных останков из тех, что попадались ему на пути. Только когда между ними оставалось не более дестяка футов, он увидел, кто стоит перед ним. Маленкая девочка, глядящая прямо на него немигающими, черными как ночь глазами. Унылый ветер колышит спутанные льняные волосы. Со свитера во весь рот улыбается Микки Маус. Левый рукав варварски оторван и выглядывающая из него рука оканчивается чуть выше локтя культей. Константин остолбенел от сковавшего его по рукам и ногам ужаса. Его ночной кошмар, самая страшная ошибка, самая тяжкая вина всей его жизни предстала перед ним. - Астра?.. – выдохнул он, отчаянно надеясь, что это лишь очередная иллюзия. - Здравствуй, Джон Константин, – отозвалась Астра.