Из огня да в полымя

      Ло Бинхэ шёл в сгущающихся прозрачно-синих сумерках, внимательно всматриваясь в размытые темнотой очертания пика в надежде увидеть знакомую фигуру. На небе зажглись первые звёзды, а из-за рощи показался месяц, посеребрив своим сиянием всё вокруг. В наступившей тишине было слышно, как шелестят листья бамбука, потревоженные лёгким ветром, и как трещат ветки под лапами мелкой живности, обитающей в роще. До слуха полудемона донёсся лёгкий шорох шагов, и он, обернувшись на звук, увидел, как из темноты показался стройный силуэт мужчины.       — Учитель! — с облегчением воскликнул Бинхэ. — Я так волновался.       Ему понадобилось несколько секунд, чтобы оказаться рядом с Шэнь Цинцю и заключить его в объятия. Прижимаясь губами к виску учителя, полудемон с облегчением вдохнул знакомый лёгкий аромат — запах молодых побегов бамбука переплетался со сладким благоуханием весенних цветов, создавая изысканные духи, которые сразу опьянили Бинхэ и заставили его сердце учащённо забиться.       — Явился, — недовольно проговорил Цинцю, скидывая со своей талии чужие руки. — Я уж думал, что ты жить остался в Царстве демонов. И что же ты столько времени там делал, может, гарем собирал?       Несмотря на то, что последние слова были произнесены ядовитым тоном, в них слышалась лёгкая тревога.       — Учитель, — Бинхэ с удивлением посмотрел в глаза наставнику, — откуда у вас появились такие ужасные мысли? Может, кто-то на пике Байчжань вложил их в вашу голову? Может, это был Лю Цингэ?       Ло Бинхэ скрипнул зубами от злости. Лю Цингэ никогда не скрывал, что испытывает к нему глубокую неприязнь, но, видимо, его ненависть вышла на новый уровень, если он опустился до такой наглой клеветы.       — С ума сошёл, — Шэнь Цинцю стукнул его веером по плечу и оттолкнул от себя. — Не появлялся несколько дней, хоть бы предупредил, что уходишь надолго. Я позавчера ждал, вчера, сегодня... А тебя всё нет и нет...       Бинхэ вздрогнул, и сердце его заныло от угрызений совести. Действительно, он же обещал быстро вернуться, а на деле пропал на несколько дней. Со слезами раскаяния полудемон крепко обхватил учителя за талию и порывисто прижался лбом к его плечу, боясь отпустить даже на мгновение.       — Простите меня, этот Ло очень виноват, — зашептал Бинхэ, обжигая шею Цинцю горячим дыханием. — Я не рассчитывал, что придётся настолько задержаться. В Царстве демонов произошли странные события, которые требовали моего внимания.       — Так что же случилось? — деланно равнодушным голосом спросил Шэнь Цинцю.       Бинхэ немного замялся. Он хотел сам во всём разобраться, не посвящая любимого в подробности и ограждая от лишних переживаний. Поэтому уклончиво ответил:       — Ничего такого, что стоило бы внимания учителя. Я уже поручил это дело Мобэй-цзюню и Ша Хуалин. Они во всём разберутся.       — Не хочешь говорить? — с лёгкой обидой спросил Шэнь Цинцю и, уже в который раз высвободившись из объятий, отвернулся от своего ученика и пошёл в сторону бамбуковой хижины.       — Учитель, подождите! — Ло Бинхэ попытался ухватить Цинцю за локоть, но получил довольно ощутимый удар веером по рукам. — Мы обнаружили большое количество тёмной энергии на границе и все эти дни искали источник её происхождения, — выпалил на одном дыхании Ло Бинхэ.       — Нашли?       — Нет, — покачал головой полудемон. — Мы с Мобэем обошли десятки ли на границе, но ничего подозрительного так и не обнаружили.       Шэнь Цинцю остановился, его раздражение и обида немного поутихли.       — Это очень странно, — сказал он. — Нужно завтра же вернуться в Царство демонов и всё более тщательно расследовать.       — Учитель, сейчас в этом нет необходимости. Тёмная энергия развеялась, источник мы так и не обнаружили, как бы тщательно ни искали. Если снова произойдёт нечто подобное, Мобэй сразу же доложит мне.       Шэнь Цинцю недовольно посмотрел на своего ученика.       — Я удивляюсь, как ты можешь быть таким беспечным!       — Учитель, — серьёзно сказал Бинхэ, — я очень волнуюсь за вас, поэтому в ближайшее время ни на минуту не оставлю вас одного. Мы можем, если вам хочется, остаться здесь, на пике Цинцзин, или же вернуться в наш дом в горах. Но Царство демонов вам посещать опасно.       — Хорошо, — махнул рукой Цинцю, зная, что у Бинхэ начинает развиваться паранойя, если дело доходит до его безопасности, и предпочёл не спорить.       За беседой учитель и ученик незаметно вернулись в хижину. Стоило Шэнь Цинцю увидеть аппетитный, ещё горячий ужин, как его сердце окончательно растаяло. Он порядком проголодался, поэтому, взяв палочки, с удовольствием приступил к трапезе. Бинхэ тем временем, сидя напротив, с любовью и нежностью смотрел на своего учителя. Он с замиранием сердца следил, как тот изящными движениями отправляет в рот кусочки пищи и как утончённо его белоснежные руки сжимают палочки.       Шэнь Цинцю, увлечённый едой, не сразу обратил внимание, что Бинхэ притих. Он поднял глаза и встретился с ласковым взглядом ученика, с любовью смотревшего на него. Каждый жест Ло Бинхэ, каждое его движение, будь то лёгкая улыбка или же взмах длинных ресниц, был наполнен обожанием и безграничной преданностью своему учителю. Цинцю сначала растерялся, столкнувшись со столь сильными чувствами, доверчиво выставленными напоказ, а затем первый раз за вечер улыбнулся.       — Всё, как обычно, великолепно, мне эти дни очень не хватало твоей стряпни, — сказал Цинцю и отложил палочки.       Его настроение улучшилось, и глупые подозрения, которые действительно породил Лю Цингэ, окончательно развеялись. Теперь Цинцю чувствовал себя немного неловко за сказанные до этого резкие слова, и, чтобы загладить вину, он, спрятав нижнюю часть лица за веером и скромно опустив веки, игривым тоном произнёс:       — Я не только по твоим кулинарным шедеврам соскучился...       В глазах Бинхэ вспыхнули искры желания, он среагировал моментально — одной рукой обняв учителя за талию, а другой подхватив под колени, поднял его на руки и уверенно понёс в спальню.       — Поставь меня... — смутился Цинцю, но договорить ему не удалось. Его рот оказался захвачен в плен губами ученика. Сначала поцелуй был нежным и чувственным, но очень скоро Бинхэ, не в силах сдерживать страсть, стал яростно и ожесточённо впиваться в губы учителя, иногда прикусывая их. Полудемон углубил поцелуй, и его язык принялся исследовать рот Цинцю, прошёлся по его зубам, коснулся нёба, а затем переплёлся в диком танце с языком учителя.       Шэнь Цинцю задыхался от сладкой истомы, желание, словно молния, прожигало его тело, заставляя мышцы дрожать от напряжения.       Не разрывая поцелуй, они упали на кровать и непослушными от возбуждения пальцами стали нетерпеливо стаскивать друг с друга одежду.       — Я так скучал, учитель, — прошептал Бинхэ. Его руки нежно скользили по телу Цинцю, лаская гладкую, как шёлк, кожу. Губы выпустили рот учителя из своего плена и отправились в не менее захватывающее путешествие, скользя по белоснежной шее, чуть прикусывая и оставляя на ней розовые отметины. Шэнь Цинцю, обхватив стройными ногами бёдра Бинхэ, немного отклонился назад и запрокинул голову, подставляя тело под жадные ласки любимого. Когда Ло Бинхэ добрался до его груди и нежно обвёл языком ореол соска, а затем, прихватив зубами маленькую горошину, несильно сжал её, из приоткрытого рта Цинцю вырвался глухой стон, полный желания, а внизу, там, где кожа нежнее атласа, стало обжигающе жарко.       — Бинхэ... — срывающимся голосом простонал лорд пика. — Хочу тебя...       Он обхватил ученика за шею, зарываясь пальцами в его густые волосы. Тело, выгнувшееся дугой, было напряжено до предела и вздрагивало от малейшего прикосновения.       Бинхэ опустился ниже, и языком проник в маленькую ямку пупка, тщательно вылизывая её, заставляя учителя дрожать от этих действий ещё сильнее. Цинцю чувствовал, что желание внизу становится нестерпимым. Его естество увеличилось в размерах и теперь вырывалось из сковывающих нижних штанов, всё ещё находящихся на нём.       Но и Бинхэ был уже на пределе, всё сильнее распаляясь от хриплых стонов учителя. Он держался изо всех сил, чтобы одним рывком не овладеть Шэнь Цинцю, понимая, что это причинит тому боль. Дрожащими пальцами Ло Бинхэ расслабил завязки штанов учителя и одним движением стянул их к щиколоткам. Теперь ничто не мешало ему сжать пульсирующий от возбуждения член. Несколько раз пройдясь по стволу мягкими подушечками пальцев, Бинхэ опустился немного ниже и, наконец, дотронулся до заветного местечка, принимаясь нежно разминать его, мягко кружась пальцами и лаская бархатные складочки.       — Учитель так прекрасен, я так скучал по нему, — хриплым голосом прошептал Бинхэ, и его палец аккуратно проник внутрь, растягивая тонкие стеночки, будто сотканные из мокрого шёлка. Когда пальцев стало четыре, Цинцю издал болезненный стон и качнул бёдрами вперёд, насаживаясь на них сам. По его телу разливались волны наслаждения, заволакивая сознание и требуя, чтобы его, наконец, заполнили.       — Бинхэ... — голос Цинцю звенел от возбуждения. — Войди в меня... скорее...       Полудемон издал низкий рык, его глаза сверкнули в темноте отблесками алого пламени, и он одним рывком скинул с себя нижние штаны и прижался возбуждённым органом к мягкому колечку мышц.       Он был уже не в силах сдерживать себя и просто задыхался от желания, поэтому, как только головка члена прикоснулась к заветному месту, Бинхэ не выдержал и практически сразу вошёл до конца.       Цинцю поморщился, боль немного отрезвила его. Притянув ученика за плечи к себе поближе, он увлёк его в долгий поцелуй, стараясь отвлечься. Но дискомфорт от резкого проникновения быстро прошёл, и внутри Цинцю взорвался фейерверк новых ощущений, приносящих непередаваемое удовольствие. Бинхэ же совсем потерял голову от страсти. Стоило ему оказаться внутри учителя, как упругие стеночки плотно сжали его член, обволакивая теплом, и сознание Ло Бинхэ затянуло в водоворот страсти.       Его язык исследовал рот учителя проникая всё глубже и глубже, а член до конца входил в заветное место, дарящее божественное наслаждение. Бинхэ, казалось, окончательно потерял связь с реальностью, желая слиться с любимым человеком в одно целое, чтобы больше никогда не выпускать его из своих объятий. Их дыхание, горячее и шумное, стало одним на двоих, а сердца гулко стучали в унисон.       Чувствуя приближающуюся разрядку, полудемон, не прерывая поцелуй, одной рукой обнял учителя, прижимая его податливое, охваченное негой тело к груди, а другой обхватил его аккуратный член, мягкими движениями скользя по нему и отправляя Цинцю на новый уровень блаженства.       Через несколько минут они практически одновременно кончили. Не разрывая объятий, мужчины некоторое время были неподвижны, приходя в себя после столь оглушительного оргазма. Наконец, Бинхэ нарушил молчание:       — Учитель, простите... этот Ло был сегодня немного неосторожен...       Цинцю вздохнул и, убрав непослушную прядь с лица ученика, нежно поцеловал его в кончик носа, а затем неожиданно толкнул разомлевшего от ласки Бинхэ в грудь и сказал:       — Что ты расселся? Пойдём примем ванну и продолжим. Неужто тебе одного раза достаточно?       Ло Бинхэ на секунду растерялся, но, быстро взяв себя руки, радостно подскочил с кровати, подхватив обожаемого учителя на руки, и горячо прошептал:       — Учитель уже знает ответ на этот вопрос.