Любопытство убивает

Гром покидает двор замка, на сегодня его рабочий день окончен. Мужчина подтягивается и ощущает свободу в мышцах. Не мешкая, он продолжает свой путь до дома, где его будут ожидать Мо и Эш. На небе уже проявлялись первые звезды, и совсем скоро должно было стемнеть, но охранник не сильно-то и спешил. Он спокойно шагал по тропинкам парка и, задумавшись, не обращал внимания на происходящее вокруг. А зря… Из раздумий Грома вывело странное ощущение, словно кто-то следит за ним. Развернувшись, мужчина, естественно, никого не увидел, но от этого легче не стало. Как самый лютый паникер из своего трио, Гром сразу же покрылся холодным потом и продолжил разглядывать темную тропу. Русский молился, чтобы это было что угодно: хоть чудовище, хоть стая чудовищ, но не потерявшийся ребенок. И пока охранник на полном серьезе не начал читать «Отче наш», перед его лицом появилось жуткое ебало с бледной мертвецкой кожей, черными кругами под глазами и пастью, наполненной острыми как кинжалы зубами. Девчачий вопль, смех умалишенного и вспышка. — Доброго вечера, милейший! — Колетт убирает фотоаппарат от своего лица и пытается разглядеть силуэт мужчины. Девушка висела вверх ногами, опираясь на ветку дерева, что так удачно оказалась прямо над головой Грома. Идеальный маневр для самой неудачной фотографии в жизни. Вспышка ослепила, и Гром прикрыл глаза рукой, которые чуть было не начали слезиться. — За что? — с обидой в голосе поинтересовался мужчина. — Я теперь твоя новая жертва сталкинга? — наконец выпрямившись и более-менее придя в себя от ужаса, спросил охранник. — Ты забываешься! Вы все мои жертвы, просто за некоторыми бывает следить поинтереснее. — Девушка неуклюже спустилась с дерева, выглядело это словно вырезка из фильма ужасов. Как только ботинки коснулись земли, ноги Колетт покосились, и она чуть не свалилась, но, благо, все обошлось, и она начала крутить перед лицом Грома его прекрасной фотографией. — Самый нефотогеничный в моем дневнике, но будем считать это твоей изюминкой! — кассирша раскрывает страницы своей книги и находит нужную страницу, где были одни фотографии Грома, и все они были действительно не очень. Колетт аккуратно помещает свежий снимок в дневник и моментально захлопывает его, не позволяя даже мельком взглянуть на предыдущие записи. Спрятав книгу под одежду, она берет в руки фотоаппарат. — Что происходит между тобой и Эшем? — внезапно на лице девушки расцветает хищная, неприятная улыбка. — А что должно происходить? Все как обычно. — странный вопрос, будто у двух мужчин, которые живут, работают и все делают вместе, может быть что-то большее, чем просто дружба. У них даже крыса есть. Правда, когда Гром только принес ее домой, уборщик попытался убить бедное животное, а потом под руку попался и русский. Но со временем Эш привык и даже полюбил Мо, и теперь эта троица выглядела, как семья: женатые родители и их сын. — Отметим это. — Колетт потянулась за дневником, но застыла. Гром настороженно посмотрел в чужие глаза, которые проглядывали сквозь седые волосы. Зрачки стремительно расширились, а изо рта медленно потекли слюни. Еще немного, и кассирша сорвется с места и побежит за Спайком, которому посчастливилось оказаться в этой части парка. Если бы у кактуса был голос, его бы услышали во всем этом проклятом Стар парке. Как только Колетт, в приступе безумия, умчалась за растением, Грому бросилась в глаза одна очень важная вещь. Дневник. Да, именно он. Дневник Колетт. Лежал прямо посреди темной тропинки и выделялся своим ярко-розовым цветом. Как и подобает Гром подошёл к страсти своей безбашенной подруги с интересом. Розовый цвет обложки и множество закладок, торчащих из страниц, никак не вызывали ощущения чего-то зловещего, если бы не одно обстоятельство: эта книга принадлежала Колетт. Казалось, в ней сокрыты все тайны вселенной, и не дай бог кому-то узнать о них, кроме неё. А сейчас... все эти тайны лежат у ног обычного охранника замка. Гром присел на корточки и посмотрел вперёд, туда, где скрылась девушка с живым кактусом. В воздух повисло облако пыли, а дальше простиралась кромешная тьма. Внезапно русский задумался: как быстро Колетт поймёт, что потеряла самое ценное в своей жизни, и как стремительно она примчится обратно. Посидев так несколько минут, пока ноги не затекли, Гром так и не увидел ни девушки, ни даже прохожего. Пришлось поднять дневник с асфальта — ощущение, будто в руках держишь бомбу, которая может взорваться в любой момент. Гром медленно двинулся по маршруту девушки, и, естественно, вещь, которую он держал, не давала ему покоя. Вспоминая, как Колетт постоянно записывает, рисует, приклеивает фотографии и в целом делает в этой книге все, что душе угодно, он чувствовал нарастающее любопытство. Особенно это чувство накалялось, когда касалось его самого. Мужчина остановился и задумался: стоит ли это того? Ведь это вторжение в личное пространство другого человека. Хотя о чем это он? Колетт сама не знает границ, поэтому один раз можно и заглянуть в то, что она так старательно скрывает. Рука мягко легла на гладкую обложку, и он открыл дневник на первой странице. Там речь шла о том, как Колетт оказалась в Стар Парке и о её первых впечатлениях. В последующих записях речь шла о Спайке и Пайпер, но на некоторых страницах упоминались и другие бравлеры. Перелистывая страницы и постепенно теряя интерес, Гром уже хотел закрыть дневник, как вдруг заголовок «Фанфики» привлек его внимание. Ну это же бред! Какого взрослого мужчину могло заинтересовать чтение о любви, написанной сумасшедшей и озабоченной кассиршей из сувенирного магазина? Тем не менее, Гром сглотнул и перелистнул страницу, словно погружаясь в самую страшную книгу ужасов. Его чуть не хватил Кондратий, когда яркой красной пастой ему на глаза выпрыгнули слова «Эль Примо и Поко». Причем, судя по всему, это произведение могло легко стать достойным конкурентом «Пятьдесят оттенков серого». С любопытством Гром изучал, о ком же все-таки писала Колетт. Среди её шедевров он мог выделить такие названия, как «Лола и её клон», «Пайпер и сама Колетт», «Гавс и Кит», «Кольт и Булл». Последнее заставило Грома перекреститься. Долистав почти до самого конца, Гром уже начал сожалеть о том, что решился на это, как вдруг его внимание привлекло то, что заставило его пожалеть ещё больше. На странице ясно выделялось его имя и… имя его коллеги. А также была указана дата написания и название: «Страсти в замке». Самым рациональным русскому показалось сжечь эту писанину или, возможно, отвезти Колетт к священнику для проведения обряда экзорцизма — хотя, по правде говоря, это вряд ли поможет. А сжигать дневник — значит подписать себе приговор, мучительный и, возможно, повторяющий один из сюжетов из её фанфиков. Терять было нечего. Сначала Гром захлопнул книгу, желая швырнуть её в кусты, в голове всё еще прокручивая моменты, когда девушка задавала вопросы о личной жизни охранника и его отношении с Эшем. Вот оказывается, для чего ей это нужно. В нем росла дикое чувство ярости к Колетт, но вскоре он понял, что винит в этом только себя: сам полез в чужой дневник, и сам же испортил себе настроение. Не удержавшись, он снова открыл ненавистную вещь и задумался. Возможно, он и Эш действительно ведут себя как женатая пара? Или это всего лишь извращенные фантазии Колетт? Каждое из этих предположений казалось правдоподобным. Поэтому Гром нашёл ближайшую скамейку и, с отвращением, начал читать дальше…. «Ночь окутала пустой замок, и тишина носила в себе легкое напряжение. Коридоры были безмолвны, лишь изредка нарушаемые странными шорохами. Гром проходит мимо старинных портретов, которые казались живыми и словно следили за ним. В непроглядной тьме помещения единственным источником света было служебное помещение, где находился Эш. Он уже снял свои доспехи, и Гром увидел перед собой невысокого мужчину с короткой стрижкой и небритой щетиной. Эш недовольно взглянул на друга. — Ты чего шастаешь без дела? Нас не просто оставили на ночную смену, — резко заметил уборщик. Гром только ухмыльнулся и вошел в служебное помещение, где едва хватало места. Охранник отключил свет, и оба оказались в кромешной темноте. — Гром. Не смешно, — вспылил Эш. — Кто-то пошутил? — зловеще произнес русский.» Гром ощутил прилив стыда. Он сжал волосы в кулаке и изучал каждую строчку, написанную Колетт. Как ей могло прийти такое в голову? Русский чуть не взвыл от отчаяния, ведь девушке не было стыдно смотреть ему в глаза, а потом писать такую пошлость. Вернувшись к страницам дневника, Гром с смущением продолжил чтение. «Шотландец скривился от неожиданного напора своего спутника. — Ты хочешь заняться этим здесь? — резко произнес Эш, затем углубился в темный угол мелкой комнаты. — Читаешь мысли, — ответил Гром и последовал за уборщиком.В кромешной тьме ничего не разглядев, охранник уронил пару швабр и тут уже услышал недовольное цоканье. —Да ладно тебе, не велика потеря. — Гром протягивает руки и нащупывает лицо Эша. Он аккуратно берет его за щеки и наклоняется к нему. Губы касаются чужих и наконец можно расслабится и отдаться полностью прелюдии. Эш старается ответить на поцелуй и кладет руки на плечи Грома. А тот в свою очередь переместил свои конечности и старался снять с Эша рабочий комбинезон. Ткань поддавалась неохотно, застревая на пуговицах и ремне. Гром рычал от нетерпения, отрываясь от губ Эша, чтобы стащить комбинезон вниз. Эш попытался помочь Грому и через секунду одежда валялась у ног. Гром еще раз прильнул к чужим губам, на этот раз более настойчивее. Он запустил руки под кофту Эша,проводя ладонями по его спине.Эш застонал в поцелуй, отзываясь на прикосновения. Его пальцы зарылись в волосы Грома, удерживая его ближе. Гром оторвался от губ Эша, спускаясь поцелуями к его шее. Он чувствовал, как дрожит Эш под его прикосновениями, пальцы скользнули под резинку нижнего белья, одним движением стягивая предпоследний элемент одежды по бедрам. Вернув голову в свое положение Гром уставился на голубые глаза, что словно сияли во мраке. Он приподнял Эша и прислонил к стене. —Объясни..зачем ты прячешь свое прекрасное лицо под этим мусорным баком..— шепчет русский. Переполненный чувствами Эш не отводит взгляд от чужих губ оставляет вопрос без ответа. Говорить в такой момент хотелось меньше всего. Тело, которое так нагло припечатали к холодной стене, желало большего. И стояк ярко сигнализировал об этом . —Давай же.. не тяни.. Гром ели сдерживается, чтобы не уронить Эша на пол и доделать все там. Снова втягиваясь в поцелуй руки Эша обвивают сильную шею, пока Гром задирает обе чужие ноги выше, закидывая их себе на бедра. Чувствуя дрожь в чужом теле, Гром только сильнее заводится. Он краем уха слышит вздох и шумное глотание. А после тихую мольбу, что просто вынуждает Грома расстегнуть ремень и стянуть с себя штаны. Слегка приподнимая Эша, Гром крепко вжимается пальцами в ягодицы, тем самым раздвигая их,Эш вздрагивает когда по его чувствительному месту скользит что-то большое. —Расслабься…— с нетерпеливым тоном Гром входит в Эша грубым толчком, с трудом сдерживая стон. В ответ слышится долгожданный скулеж, и Гром чувствует, как ногти Эша впиваются в его спину. Сразу же выйдя из разгоряченного тела почти полностью, русский снова входит до шлепка и Эша пробирает всего. Он сильнее прижался к Грому, шепотом стонет ему на ухо что-то непонятное и пытается подстроится под такт движений. —Б-бля,Гром.. ахха..еще…— выдает из последних сил шотландец и ощущает как волна наслаждения накрывает снова и снова. —Твою мать,Эш..» Гром закрывает дневник и откидывает эту хуетень подальше от своих глаз. Опустошённый взгляд Грома смотрел сквозь деревья и кусты. Мужчина выглядел так, словно он только что пережил ядерную войну, а не оказался в центре порнографической фантазии, где сам знал бы себя в главной роли. Минуты идут, а охранник не сводит глаз с одной и той же точки. Сея шедевр травмировал его еще больше,чем дети в детском саду. И ладно бы это. Как теперь смотреть в глаза своему другу, Гром всерьез задумался что он чувствует к Эшу. Мозги кипели и щеки краснели с каждым разом, когда Гром вспоминал прочитанное. Внезапно он вновь ощутил то же самое странное чувство: ощущение, что за ним кто-то наблюдает. И этот кто-то был вполне понятен. На этот раз жуткое ебало не появилось перед ним с фотоаппаратом, а внезапно возникло между его ног, из-под скамейки. Русский дернулся и едва сдержался, чтобы не растоптать ту довольную улыбку, что растянулась на лице девушки. Колетт спокойно встала с земли и присела рядом с Громом. —Ну как тебе мои фанфики? — безумная нотка всегда звучала в её голосе, но сейчас она звучала намного ярче. —Ну знаешь..дрочибельно.