Не одна

      — Все экзамены зачтены автоматически? — разочарованно тянет Гермиона, уставившись в полученное за завтраком письмо.       — Не разделяю тоску в твоём голосе, — задорно отвечает Гарри, валяясь рядом на сырой траве. Гермиона уверена, что он занят пересчётом маленьких и редких барашков на небе.       Малфой издаёт невнятное «угу» и продолжает листать какой-то справочник. Рон вообще, кажется, задремал. Гермиона и сама не отказалась бы вздремнуть, но с недавних пор у неё такая стойкая бессонница, что даже зелья мадам Помфри не помогают. Та переживает за девушку, да и Гермиона сама за себя переживает, но не так сильно.       Конечно, виной всему отсутствие воспоминаний о том злополучном вечере на кладбище.       Всё, что у неё есть, она, как ни странно, приобретает из газет. Ритта Скиттер каким-то образом пронюхала о возрождении Волан-де-Морта (а он всё-таки возродился) и теперь об этом на перебой твердят все. Слава Гарии Поттера принимает новый оборот, его встречают чуть лине аплодисментами на каждом шагу, на что Драко каждый раз презрительно фыркает.       Но на этот раз слава достаётся не только Поттеру. Гермиону ужасно утомляет внимание к себе, бесконечные расспросы, вопросы и допросы. Находиться в гостиной факультета становится практически невозможно. Поэтому они такой вот странной компанией собираются на улице, накладывают чары отвлечения внимания и отдыхают от внимания общественности.       Когда профессор Снейп говорил «завтра», имел в виду он, очевидно, «когда-нибудь» или «в обозримом будущем», потому что ни в день выписки, ни на следующий день никакого собрания Ордена не планировалось. Орден вообще не подаваёт никаких признаков жизни, и Гермиона решает временно смериться с тем, что лишена памяти. В конце-концов, вряд ли она теряет что-то приятное.       Поэтому она наслаждается тем приятным, что есть в её жизни сейчас.       Они с Жульет обменялись приглашениями в гости на каникулах и контактами, на прощанье француженка многообещающе подмигнула.       Драко всё же поцеловал её в Большом Зале на глазах у публики, правда поцелуй вышел коротким и каким-то скомканным.       Профессор Снейп по приказу просьбе Дамблдора согласился обучать Гарри и Гермиону окклюменции — каждого в индивидуальном порядке. Правда, скоро она обязательно уедет и никаких занятий не случится, но всё же...       Жизнь не так уж и плоха, если к ней приглядеться.       Тревожит, только, тишина со стороны Анастасии. Во время последнего испытания Гермиона действовала словно по инерции, не обращая ни на что внимания. Теперь же эта пустота кажетсяс зияющей дырой в черепушке, или словно из неё что-то высосал дементор. Мучает также бессонница, начавшаяся со дня её пробуждения в маггловской больнице. Тогда она всю ночь проворочалась в постели, не зная чем занять мысли, а на утро все её приятные ощущения от первого прихода в себя как рукой сняло. Выспавшейся она себя, значит, чувствовала? Ха, ха и ещё раз ха.       К ней снова пришёл профессор Снейп в странном облачении и в сопровождении медсестры. Помог собрать вещи. За дверью маячил взволнованный Драко с покрасневшими кончиками ушей и Гермиона при виде этого расплылась в улыбке.       Сейчас, сидя на траве, она тоже улыбается, «как ненормальная» по словам Драко.       — Только что бубнила что-то про экзамены а теперь лыбится.       Гермиона фыркает и принимается вместе с Гарри считать облака. Пускай впереди их ждёт пугающая неизвестность — тем ценнее подобные минуты умиротворения и лёгкости.       Идиллию прерывает вкрадчивый мрачный голос, раздавшийся словно гром среди ясного неба над их головами.       — Мисс Грейнджер, мистер Поттер, — коротко бросает как всегда мрачный прфессор Снейп. — За мной.       Гарри и Гермиона озадаченно переглядываются, но всё же вскакивают с травы почти что синхронно и, оставив вещи на попечение друзьям, следуют за профессором. Очевидно, в кабинет директора.       По дороге Гермиона думает, что, наверное, оставлять Драко и Рона наедине — не лучшая идея, но что поделаешь, когда тут такое.       Директор принимает их классической отеческой улыбкой, предлагает чай с лимонными дольками и, убедившись, что все сидят в комфорте, только тогда приступает к делу.       — Мисс Грейнджер, — голос у него такой же вкрадчивый, как у профессора Снейпа, только без мрачных ноток. — Северус поведал мне о ваших планах на лето и на следующий учебный год... Вы хотите покинуть Хогвартс?       — Да, директор.       — Мисс Грейнджер, вы уверены? — хмуро сведённые брови и почему-то лукавый взгляд.       — Абсолютно, — ни тени сомнения.       — Что ж, в таком случае вы можете рассчитывать на мою помощь. Позвольте только услышать ваши аргументы?       — Я думала, профессор Снейп...       — Северус оставил все объяснения на ваше усмотрение.       Гермиона недовольно поджимает губы. Ну и кто из них взрослый?       — Дело в том что я... Хороша в умственном труде. И плоха в открытом бою.       — Но это нонсенс! — фыркает Дамблдор, мягко улыбаясь. — Вы отлично показали себя и в открытых конфронтациях с врагом.       — Что? — Гермиона озадаченно всматривается в лицо директора, надеясь найти ответы. Никаких «открытых конфронтаций» она не припоминает. Значит ли это, что...       — Ничего, мисс Грейнджер, — лукаво улыбается Дамблдор.       — Директор, послушайте. Дело не в том, что я бы хотела находиться подальше от военных действий. Хотя признаюсь, что и в этом тоже. Я нашла след, который может привести нас к полному отсутствию военных действий.       — Волдеморт не допустит этого, мисс Грейнджер.       — И именно поэтому мне надо быть в стороне! Как вы не понимаете?       — Я всё отлично понимаю, девочка моя, — вздыхает директор. — У тебя острый ум и ты хочешь чтобы именно с его помощью мы пришли к победе. Но неужели его нельзя применить на родине?       — Всё, что я могу узнать на родине — уже знает Волан-де-Морт. А на Колдовской Руси могут храниться знания, не доступные для него.       — Возможно вы не осведомлены, мисс Грейнджер, — внезапно вступает в диалог профессор Снейп, — но в рядах Тёмного Лорда есть маг, рождённый именно там. Долохов.       Гермиона проглатывает комментарий о том, что она-то как раз очень хорошо осведомлена, и выбирает другую тактику.       — Тем более! Там есть что-то, о чём знает Волан-де-Морт но не знаем мы! И я знаю к кому обратиться, чтобы прояснить этот момент.       — Вы говорите, что у вас есть связи? — ехидно переспрашивает профессор Снейп.       — Вроде того, — тушуется Гермиона. — Если позволите, я не стану раскрывать детали.       — Конечно, девочка моя, — отвечает Дамблдор, прежде чем профессор успевает вставить ещё один колкий комментарий. — Мы доверяем тебе и твоим... Связям.       Гермиона внутренне ликует и уже представляет себе, как половину лета потратит на бюрократические заморочки как маггловские, так и магические, а оставшуюся половину проведёт в Петрограде...       На этом моменте она слышит отголоски радости, доносящиеся из глубины сознания. Анастасия тоже ликует, пусть делает это крайне сдержано.

***

      В кабинете профессора Снейпа холодно, воздух влажный, так что у Гермионы невольно начинают стучать зубы. Хотя она допускает, что это из-за нервов.       Так странно, раньше она делилась здесь своими воспоминаниями, а сегодня с ней поделятся её воспоминаниями. Ей волнительно, хотя момент и долгожданный, она всё ещё опасается того, что скрывает её амнезия. Вряд ли там что-то, что ей понравится.       «Открытая конфронтация» — так, кажется, сказал директор. Это не вяжется с тем, в каком состоянии она находилась на кладбище. Возможно ли, что в какой-то момент Анастасия полностью заполонила её сознание, лишив воспоминаний? Или в этом как-то замешан профессор Снейп? Судя по всему, тот знает намного больше, чем можно было бы предположить — был ли он в тот вечер на кладбище тоже?       Вопросов слишком много, и Гермиона не уверена, что хочет знать ответы на все из них.       — Мисс Грейнджер, не стоит так волноваться, — прерывает её раздумья профессор, заметив, очевидно, её состояние. — Всё самое страшное уже позади.       — Так ли это, профессор? — с сомнением спрашивает Гермиона. — Война ещё толком не началась...       — Вы правы. Но если всё пойдёт по плану, вас она не коснётся.       Гермиона вяло кивает. Она чувствует себя трусихой, которая всеми правдами и неправдами старается избежать ужаса войны. Пока Орден Феникса будет сражаться за правое дело, она избежит «открытых конфронтаций», укрывшись в другой стране. Не очень-то по-гриффиндорски.       — Я хочу знать, что случилось на кладбище, — возвращает она диалог в первоначальное русло. То, зачем они здесь собрались.       — Вначале вы должны меня выслушать, — не слишком обнадёживающе. — Как вы могли догадаться, я был в тот вечер с Тёмным Лордом. К сожалению, прибыл я позднее, чем предполагалось. План был прост — заставить Волдеморта поверить в вашу опастность для него, но вы смешали нам все карты. Впрочем, винить вас нельзя, так как нашего плана вы не знали.       На секунду повисает гробовая тишина.       Гермиона проглатывает комментарий о том, что профессору следовало обсудить план с ней, чтобы подобного не произошло. Но что есть то есть.       — Я должен был появиться в тот момент, когда Люциус направил бы на вас палочку, с намерением убить. Моей задачей было наложить на вас проклятье, лишающее памяти. Что я и сделал первым делом, прибыв на место. Поэтому технически вас и вашу память разделяет одно контрзаклятье.       Гермиона ёрзает на стуле, снова стараясь не перебить.       — Хотите спросить, чего же мы ждём? — подначивает её профессор Снейп.       — Да, сэр.       — Так вот я вам расскажу. На тот момент, когда моё проклятье достигло вашего сознания, вы были Анастасией. Не пугайтесь так, мисс Грейнджер, Анастасию я не стёр.       — Слава Богу...       — Но контр-заклятье нам надо наложить именно на неё. Хоть ваши сознания и связаны так сильно, что порой граница стирается — воспоминания заключены сейчас именно в ней. Вам нужно поменяться местами.       — Но я не могу... — голос внезапно дрожит, и Гермиона наверное впервые за последние недель осознаёт, насколько тесна была связь между ней и Анастасией и насколько сейчас она ослабевает.       — Тогда, боюсь, я не могу вам ничем помочь.       Профессор Снейп строго смотрит на неё, и упаднические настроения только усиливаются.       — Но должно же быть что-то... — она задыхается. Сейчас, когда риск остаться без памяти так высок, ослабшая Анастасия вызывает уже не лёгкое опасение — а настоящий животный ужас. Панику. — Профессор, что мне делать? Анастасия всё реже и реже отзывается на мой зов, и тогда на кладбище она появилась на поверхности только за счёт того, что мне грозила настоящая опасность... И нет, не направляйте на меня палочку — ни я, ни она не поверим в то, что от вас может исходить смертельная опасность.       Эта тирада, кажется, вводит профессора в замешательство. Он, так и не опустив палочку, смотрит на Гермиону с сомнением. Выгибает бровь и чему-то усмехается. Палочку всё же опускает.       — Мисс Грейндер, я бы предложил обратиться к мадам Помфри, но не уверен, стоит ли её посвящать в вашу... маленькую тайну.       Гермионе становится неловко. С другой стороны это значит, что мадам Помфри невероятно хороша в хранении тайн.       — Она знает... — тихо мямлит Гермиона, и профессор, ожидаемо, приходит в ярость.       — Вы сума сошли, глупая девчёнка?!       — Профессор, но если вы не знали, что она знает — значит она справилась с тем, чтобы никому не разболтать...       — Она может и не разболтает, но вы не думали, насколько слаба её ментальная защита?! А если она попадёт в плен к пожирателям, что тогда?!       — Но ведь Волан-де-Морт знает, что я...       — Грейнджер, вы идиотка!       — Простите, сэр...       — Пустое, — устало шепчет профессор и тяжело выдыхает, прикрыв глаза. — Хорошо хоть теперь я в курсе. Будем преглядывать за ней, чтобы ни дай Мерлин с ней ничего не случилось.       — Но всё же, профессор, ведь Волан-де-Морт правда знает. Какой ему будет прок с того, что может ему рассказать мадам Помфри.       — Пока он думает, что вы существо поистине всезнающее и всеведущее, он не станет вас убивать, как он не стал в своё время охотиться за Трелони. Тёмный Лорд падок на пророчества, он видит в них инструмент, который может привести его к победе. Ему не зачем знать, что у вас буквально раздвоение личности, и что вторая личность — не пророк. Узнай он истинную вашу суть, вам будет непросто доказать ему свою полезнать.       — Надеюсь, это не пригодиться.       — Я тоже, мисс Грейнджер, я тоже.       — И всё же, профессор, что нам делать с моей памятью? — Гермиона вся — внимание. Остро ощущается потребность вернуть свои воспоминания. Может, удастся уболтать Анастасию вернуться к ней хотя бы ненадолго?       — Я буду думать, мисс Грейнджер. Я буду думать.

***

      Колдовская русь встречает их прелестной солнечной погодой и, несмотря на непрошедшую после телепортации тошноту, Драко и Гермиона решают посетить какую-нибудь кондитерскую, выпить чашечку горячего чая и возможно подыскать себе экскурсию на завтра.       Маггловский Питер интересует их не меньше, чем магический Петроград, поэтому от этих несколько дней, что они закладывают под заслуженный отдых, хочется получить всё. Гостиницу они выбирают в маггловской части города, но в самом центре — что-то крайне безвкусное по мнению обоих, но удовлетворяющее требования к местоположению (недалеко от входа в магический квартал), комфорту (завтрак включён в стоимость) и личному пространству (две раздельные кровати и санузел в номере).       У Гермионы проходит бессонница. После нескольких недель бумажной волокиты, ночей без сна и порядком поднадоевшего стресса, смена обстановки сказывается целительным действием — первую ночь в гостинице девушка спит без задних ног. Засыпает она практически моментально под неровное сопение Драко.       На утро голова ощущается лёгкой, тошнота проходит и даже в отражении в зеркале она не находит ни следа мешков под глазами. Чудесно.       — Какие планы на сегодня, — зевая тянет Драко, потягивая на постели.       — Для начала завтрак. Потом поищем хорошие эксукрсии — надо сходить в Эрмитаж, Кунсткамеру и Музей Трёх Сословий в магическом квартале.       — И это всё на сегодня?! — ужас в голосе Малфоя почти комичен.       — Хотелось бы, — без энтузиазма отвечает Гермиона. Ей самой не улыбается перспектива такого насыщенного отдыха, но что делать, если время поджимает а планов у них вагон и маленькая тележка. — Скоро мы отбываем во Францию к Жульет, потом надо подавать документы в Академию Колдовских Наук, а там уже и учёбный год. Надеюсь, время до Франции мы проведём продуктивно. Нам надо найти столько разной информации...       Последнее, хоть и вдохновляет, всё же звучит крайне угнетающе.       Гермионе совестно, что она оставила Гарри с Роном одних, но с другой стороны «одни» — это скорее они с Драко. Там, в Магической Бртании, весь Орден Феникса, готовый в любую минуту прийти Гарри на помощь. Тогда как здесь нет ни души, способной выказать хоть малейшую поддержку им двоим.       С третьей стороны Гермиона практически уверена, что может обратиться к Ване и тот их и приютит и совет дельный даст. Но всё же Ваня — мимолётный знакомый, пока ещё не близкий человек.       В общем Гермиона внезапно начинает чувствовать катастрофическое одиночество. Она скучает по Анастасии. Не столько по знаниям, которые несла та, сколько по самому ощущению, что ты не один. Что всегда есть кто-то, способный тебя прикрыть.       Теперь, когда они находятся буквально в паре шагов от Колдовской Руси, Анастасия немного оживает. Но лишь едва, на короткие минуты, и лишь для того, чтобы узнать, не придумали ли они способ вернуть её обратно.       Гермиона задаётся вопросом а куда это — обратно? Есть ли вообще это обратно или возвращаться Анастасии уже некуда? Но Анастасия на эти вопросы не отвечает, погружаясь снова в глубины сознания, в пучину тоски.       Тоску чувствует и сама Гермиона, прогуливаясь с Драко по Невскому проспекту. Стоя в очереди в Эрмитаж, слушая экскурсию по Кунсткамере. Настроения на это всё вообще нет, но Гермиона держится.       Драко даже один раз пытается выяснить, в чём дело,но Гермиона отмахивается — мол, тут и говорить не о чем.       Приходит в себя она только вечером. Они с Драко договорились оставить главную магическую улицу Петрограда напоследок — грандиозных планов не было, только разведать обстановку. Возможно, найти экскурсовода — хотя это был план максимум. Гермиона не представляет, чтобы в Косом Переулке кто-нибудь вот так запросто смог бы найти экскурсовода — так почему тут дело должно обстоять иначе?       На самом деле Петроград был куда более заточен под магическое население, чем Лондон. Одной улицей здесь дело не ограничивалось — да, была Аллея Древних, что шла паралелльно Невскому Проспекту, но помимо неё было множество двориков, закоулков и даже целых магических районов. Это всё Гермиона узнаёт из путеводителя, который прочла от корки до корки за неделю до даты отбытия на Колдовскую Русь.       Аллея Древних оказывается словно телепортом в прошлое — по широкой мостовой ездят экипажи, дамы разодеты в платья с кринолином, а господа — в сюртуки и цилиндры. В отличие от Косой Аллеи, волшебство здесь ощущается более скудно и проявляется в совершенно иных деталях. То тут то там можно заметить разгуливающую по улицами нечисть, а вот кто-то прямо на улице варит неведомое зелье.       А ещё, как и в маггловской части города, по улицам то и дело проскальзывают зазывалы, рекламирующие экскурсии на речных трамвайчиках и не только.       Гермиона аккуратно подходит к одному из таких зазывал и уточняет, есть ли у них обзорные экскурсии по обеим частям города для иностранцев.       — Обижаешь! — восклицает босой парнишка в странной одежде. — «Всё включено для гостей» — вот что вам нужно!       Драко озадаченно переводит взгляд на Гермиону.       До этого им удавалось подбирать экскурсии на английском, поэтому тот каждый раз теряется, слыша русскую речь. Надо приобрести артефакт-переводчик, думает Гермиона.       — И что же входит во «всё включено», — спрашивает девушка, подавая Драко знак, что потом всё переведёт и сейчас переговоры на ней.       — Пятичасовая экскурсия по Петрограду и Питеру, включающая исторические справки, несколько перекусов в разных частях города и рекомендации по дальнейшему маршруту.       — И сколько стоит это удовольствие, — скептически произносит Гермиона, уверенная в заоблачной сумме за такие изыски.       — Всего пятьдесят тысяч рублей!       Произведя мысленные просчёты, Гермиона приходит к выводу, что уж семь фунтов потратить они могут себе позволить потратить на подобного рода развлечение.       Они договариваются на завтра, милосердно для себя выбирая вечернюю экскурсию и, стоит Гермиона поделиться с Драко своими просчётам, как тот приходит в ужас от курса валют.       — Пятьдесят тысяч рублей это один галлеон?!       Гермиона только плечами пожимает.       Из общения с Анастасией она почерпнула многое, в том числе и шокирующую разницу в стоимости валют. Пусть Анастасия жила на десятки лет позднее, чем они, — шокирующие фан-факты ждали Гермиону на каждом шагу.       — Россия, — Гермиона ещё раз пожимает плечами, в надежде что это всё объяснит.       — Колдовская Русь, ты хотела сказать? При чём здесь Россия?       Тяжело вздохнув, Гермиона принимается рассказывать Малфою всё то немногочисленное, что успела почерпнуть из путеводителя.       — Россия и Колдовская Русь связанны теснее, чем Магическая и Маггловская Британия. Здесь даже валюта одинаковая — российский рубль. До революции во главе страны стояла династия колдунов. Поэтому неважно, что Колдовская Русь находится вне политики — достаточно уже того, что про Россию такого не скажешь.       — Ну ты и зануда, — бурчит Драко и гордо вздёрнув носик направляется в ванную.

***

      Всё следующее утро они валяются в кроватях. До вечерней экскурсии полно времени, а после вчерашнего марафона у них совершенно нет сил. Только пару раз выбираются на улицу — за продуктами и сувинирами. Не ясно, когда они смогут вручить их своим, но преобрести их ощущается правильным.       Ещё до экскурсии Драко и Гермиона знакомятся ещё с одной особенностью Колдовской Руси — здесь намного в меньшей степени люди заморачиваются с тем, чтобы хранить магию в тайне. Среди слушателей добрая половина — магглы, пришедшие сами по себе. Да, все они так или иначе связаны с магическим миром — у кого родственники колдуны, кто работает в отделах на стыке миров, но всё же для Драко это становится культурным шоком.       — Почему здесь так много магглов? — шёпотом спрашивает он у экскурсовода. Гермиона с интересом наблюдает — во-первых, занятно слушать речь Малфоя, прошедшую сквозь свежекупленный артефакт-переводчик. Голос звучит словно из-под воды, и экскурсоводу приходится вслушиваться в слова с очень сосредоточенным лицом. Во-вторых, то как долго экскурсовод пытается понять, что имеет в виду Драко — тоже зрелище из приятных.       — Кого, простите?       — Ну, магглов. Не волшебников.       — Я не очень понимаю суть вопроса...       У экскурсовода очень виноватый вид — наверное, она новичок в этом, потому что не может такого быть, чтобы подобный вопрос звучал впервые.       — Извините, — вступает в диалог Гермиона. — Мой молодой человек имеет в виду, что он удивлён такому количеству простолюдинов.       Экскурсовод озадаченно переводин взгляд с Драко на Гермиону и пару раз моргает.       — Потому что они купили билеты? — словно спрашивая, отвечает она, и Гермионе приходится сдержать себя, чтобы не расхохотаться.       — Всё не как у людей, — бубнит Малфой, но тему не развивает.       Группа набирается на самом деле не такая уж и большая, человек девять или десять. Местом встречи было назначено небольшое простолюдинское кафе, неподалёку от входа в магический квартал.       Вход этот располагается в величественном здании на Невском проспекте и куда более эффектным, чем вход в Косой переулок. По правде говоря, вход в Косой переулок вообще нельзя эффектным, особенно в сравнении с местными магическими вратами.       Здесь огромные Атланты раздвигают мускулистыми руками стены, словно бархатный занавес, открывая взору широкую улицу, со стороны которой доносится стук лошадиных копыт и поскрипывание колёс многочисленных экипажей. Гермиона думает, сколько магии, должно быть, уходит на отвлечение внимания простолюдин.       Часть группы восторженно охает, но Гермиона и Драко уже потратили свои охи и ахи на первое посещение Аллеи Древних.       — Аллея Древних изначально называлась Колдовская першпектива и была заложена в тысяча семьсот восемнадцатом году. В те времена связь между колдовским миром и миром простолюдин была более крепкой и Колдовская першпектива брала начало от Вокзальной площади, вход на неё не был скрыт от мира простецов, но, так как делать им там было нечего, першпектива всё же была и остаётся местом исключительно колдовским.       Гид оказывается совершенно потрясающей колдуньей. Свои слова она сопровождает взмахами волшебной палочки, повинуясь которой перед группой возникают колдовские иллюстрации, позволяющие погрузиться в прошлое.       — Во время революции особенно остро встала необходимость прятаться от простолюдинов. В связи с этим популярна защитная ворожба, в том числе колдуны Руси начали прятать свои районы и улицы. Так появился проход, через который мы только что попали на Аллею Древних.       Сложность создания этого перехода заключалась в том, что после октябрьской революции 1917 года дворец Белосельских-Белозерских, как и многие другие, был национализирован. С 1920 года здесь находился районный комитет партии Центрального, позже — Куйбышевского района.       Гермиона с интересом слушает, как бывшие владельцы дворца исхитрились, создавая переход между мирами. И думает, что было бы славно попасть на подобную экскурсию по Косой аллее. Драко, вопреки скептическому настрою, также погружён в рассказ экскурсоводки, завороженно наблюдает за её колдовскими иллюстрациями.       — Подробнее следует рассказать про контекст, в котором сосуществовали колдуны и простолюдины до революции. Как многие из вас уже знают, династия Романовых являлась колдовской династией. Долгое время у простолюдинов не было к этому никаких вопросов, но в какой-то момент само слово «простолюдин» стало оскорбительным, и за этим последовали изменения в восприятии той разницы, что была между колдунами и не-колдунами.       Оказывается, истинная подоплёка революции заключалась в этом — простолюдины решили отвоевать своё место под солнцем, хотя фактически их никто не притеснял. Крепостное право в своё время не делило общество на сословие колдунов и сословие простецов — среди крестьян было большое количество способных к ворожбе, а среди господ простолюдин было ещё больше.       — Но не смотря на это, некоторое деление всё же присутствовало — между самими колдунами. В первой половине девятнадцатого века колдуны самопроизвольно разделились на три сословья: лесные колдуны — последователи лесной нечисти; аристократия — приверженцы традиционных ценностей; и шаманы — среди них в основном артефакторы. В настоящее время именно шаманы лучше всех интегрированны в мир простолюдинов. Среди известных личностей можно выделить Эдмунда Шклярского и Егора Бортника.       А это становится самым интересным моментом. Гермиона и Драко как раз находились в поисках подходящего шамана — и просто было бы искать среди медийных личностей. Вырисовывающаяся тенденция, о которой говорила экскурсоводка, оказывается довольно закономерной — многие шаманы становились популярными в мире простолюдинов за счёт своей склонности к магии сквозь музыку.       — Самое популярное как среди шаманов, так и среди простолюдинов мероприятие в настоящее время — фестиваль Нашествие. Для шаманов он интересен возможностью обмена опытом, для простолюдинов же это лишь музыкальный фестиваль.       Теперь поговорим про аристократию.       Аристократия, конечно же, вызывает особый интерес у Драко. Кроме того именно в это сословье попадут они с Гермионой, когда поступят в Академию Колдовских Наук — она была основана аристократией в конце восемнадцатого века, и изначально предназначалась для всех колдунов Руси, но когда произошёл раскол, у шаманов и лесных колдунов появились свои, закрытые учебные заведения.       — Именно аристократия сильнее всего пострадала во время революции. Сейчас это самое малочисленное сословье на Колдовской Руси, но это лишь укрепляет исключительный статус аристократии. Всё, что касается законодательства, гражданской безопасности и экономики — лежит именно на этом сословье. Шаманы и лесные колдуны просто не заинтересованы в таких вещах — они находятся ближе к ворожбе, нежели чем аристократия, поэтому их приоритетом является развитие колдовского потенциала населения. Аристократия же отдаёт предпочтение развитию государственности.       Малфоя возмущает эта часть. Он порывается было спросить у экскурсоводки как же так, ведь традиционные ценности — по крайней мере в Магической Британии — заключаются как раз в развитии магического потенциала всех магов, но Гермиона его останавливает. Очевидно, что менталитет на Колдовской Руси отличается от их собственного.       Возможно поэтому Анастасия всё же не приживается в сознании Гермионы. Конечно, первое время она была довольно активна, но что если её погружению практически на самое дно сознания поспособствовала также разница в менталитетах? Сознание Гермиона может просто напросто отторгать Анастасию.       Экскурсоводка тем временем продолжает.       — Что касается лесных колдунов — они находятся дальше всех от мира простолюдинов. Их наставниками являются Лешие, Кикиморы, Русалки, и даже — Баба Яга. Интересно обратить внимание на то, как они получают свои волшебные палочки. В отличии от аристократии, которые покупают у одного их многочисленных мастеров на Аллее Древних, и от шаманов, которые вообще не пользуются палочками, лесные колдуны находят материалы для своих палочек в лесах. Молодых колдунов водят в экспедиции по Тайге, где они постигают основы взаимодействия с первородной лесной ворожбой, знакомятся с колдовскими ингридиентами и там же их находят свои палочки. Иногда это деревья, которые откликаются на их зов, иногда — животные, что сами выходят из чащи, порой — грибы или ягоды, что появляются словно бы из ниоткуда.       За всеми этими историями группа доходит до конца Аллеи Древних, где им предлагается свободное время для посещение сувенирных магазинчиков и многочисленных едален. Драко с Гермионой, немного заплутав, оказываются перед дверями одной из тех мастерских, о которых шла речь — мастерская волшебных палочек.       Идея прикупить новые палочки кажется им вполне разумной, учитывая, что им предстоит обучаться в местной Академии Колдовских Наук.       Встречает их молоденькая девушка, внешне напоминающая русалку — одета она в плотную хлопковую робу белого цвета с красной каймой на воротнике, подоле и рукавах. Её длинные русые волосы шёлком струятся по плечам и спине и отчего-то кажутся влажными.       — Чем могу быть полезна? — голос её так мелодичен, что кончики ушей Драко непроизвольно краснеют. Гермиона, заметив это, с удивлением не обнаруживает никакого внутреннего протеста — не ей же одной во всём мире смущать этого засранца.       — Нам нужны новые палочки. Мы иностранцы, но планируем какое-то время прожить на Колдовской Руси.       — Иностранцы! — ахает девушка и тут же подлетает к одной из полок. — Думаю, вам понравятся наши традиционные варианты. Вот, молодой человек, попробуйте берёзу и корень мать-и-мачехи.       Драко завороженно тянет руку к белой, немного изогнутой палочке, и стоит его пальцам коснуться древка, как слабое белёсое свечение заполняет помещение.       — Волшебно, — шепчет он и пробует наколдовать простенькую иллюзию. Выходит отменно. — Вы изумительный специалист!       — А вам, — девушка, смутившись, поворачивается к Гемионе. Окидывает её заинтересованным взглядом и её лицо преображается от восторга. — Вы очень редкий случай, госпожа!       — Госпожа? — переспрашивает Гермиона, с сомнением переглядываясь с Драко. — Так принято обращаться к аристократии у нас, к тому же — вы обретённая, что только добавляет вам весу в моих глазах.       Девушка самодовольно поворачивается к Малфою.       — Ну, что я тебе говорила?       Тот только обиженно фыркает, возвращая внимание новой палочке.       — Так что вы мне посоветуете?       — О, у меня есть подходящий вам вариант!       И девушка не на долго пропадает за стеллажами.       Гермиона отмечает про себя, насколько же здесь всё аккуратно, в сравнении с лавкой мистера Оливандера. Тут и декор в славянском стиле, и светлые стеллажи, и яркое, тёплое освещение...       Мастерица появляется спустя несколько секунд и протягивает Гермиона хлопковый свёрток, выглядит она при этом крайне воодушевлённо.       — Попробуйте эту!       И Гермиона пробует. Она колдует недавно выученное заклинание, создающее цветки. В голове рождается мысль, что местной мастерице очень пойдёт венок из одуванчиков. Венок материализуется ещё до того, как Гермиона произносит заклинание. Это что-то удивительное — колдовать одной лишь силой мысли. Мастерица с удивлением колдует зеркало и ахает, разглядывая своё отражение.       — Госпожа, это великолепно!       — Что вы, мисс, вы — великолепны. С первого раза подобрали нам такие подходящие палочки!       — Это было не сложно, — смущённо шепчет мастерица и Гермиона спрашивает, не унимая любопытства:       — И из чего же эта палочка?       — О! Это настоящие произведение искусства. Дерево — плакучая ива. Это дерево противоречий: боль и тоска, но при этом надежда и бессмертие.       Гермиона ахает. Это так перекликается с её историей, с Анастасией, что это даже удивительно. Но дальнейшие слова мастерицы поражают ещё сильнее:       — Сердцевина — перо птицы Алконост. Это райская птица с удивительно сладким, благозвучным голосом. Она откладывает яйца на морском берегу, потом погружает их в море — и волны успокаиваются на неделю. Когда из яиц вылупляются птенцы, начинается шторм. В православной традиции Алконост считается божественным посланником — она живет на небе и спускается вниз, чтобы донести до людей высшую волю. Также и вы — спустились в этот мир чтобы принести человечеству божественное спасение.       — Откуда вы...       — О, для меня это нечто доступное глазу. Моя мама — лесная колдунья, а отец — шаман. Я получила навыки обоих сословий.       — Вы просто находка! — восклицает Драко, тут же смущаясь своего порыва.       — Спасибо на добром слове, господа, — улыбаясь отвечает Мастерица.       За всем этим они не усевают перекусить. Дальнейшая экскурсия предполагает посещение музея, но что Гермиона, что Драко уже преисполнились настолько, что теперь им кажется это лишним — они прощаются с группой и экскурсоводкой и дружно направляются теперь уже в книжный магазин, который они проходили во время экскурсии. В Музей Трёх Сословий они сходят и завтра.       Здесь они словно очутяются в родном Косом Переулке — так этот магазин похож на Флориш и Блоттс.       И в этом магазине они теряются.