Falling Forever

      Макс открыл дверь в номер из ванной комнаты. Дана всё ещё крепко спала, хотя на улице уже было раннее утро, и её нужно было будить. Он вытирал тело полотенцем, подходя ближе к кровати, где девушка безмятежно лежала на боку, обнимая подушку. Одеяло сбилось, обнажив её короткие белые шорты, которые сидели свободно, открывая больше, чем должны были. Загорелая кожа её ног выглядела невероятно.       После вчерашнего разговора, хоть и короткого, они просто уснули в объятиях друг друга. Макс слышал, как её прерывистое дыхание постепенно становилось ровным, и вскоре улавливал лишь тихое дыхание где-то у своей груди. Он гладил её макушку, будто забирая на себя тяжёлые воспоминания.       После того разговора он понял, что совсем не знает прежнюю Дану. Ту, которой она была до него. Он знал её настоящую: знал, какой чай она предпочитает, какую песню слушает на повторе, как обожает море. Но он не знал, через что она прошла, что подтолкнуло её к переезду во Францию, почему она выбрала именно модельную карьеру.       — Дэнни, — тихо позвал он, подходя ближе. — Просыпайся.       Она медленно открыла глаза, щурясь от света. Прикрыв лицо руками, будто пыталась прийти в себя.       — Уже утро? — спросила она, всё ещё не до конца проснувшись.       — Да, и нам скоро выходить.       Она ухватилась за край одеяла и натянула его повыше.       — Тебе уже пора собираться. Я принял душ — теперь твоя очередь.       — Я не хочу никуда. Хочу просто побыть с тобой, — капризно призналась она, выглядывая из-под одеяла.       — Мы и будем вместе, — усмехнулся он. — Вставай, а то потом будешь жаловаться, что не успеваешь.       Она ещё глубже зарылась под одеяло, вынуждая Макса действовать.       — Мне тебя самому нести? — он поставил руки в бок и посмотрел на неё. Ответа не последовало. — Сама напросилась.       Он потянул одеяло на себя. Девушка не успела среагировать — спасительное укрытие уже оказалось на полу, а Макс навис над ней. В её взгляде появилась лёгкая тревога и ожидание, как будто она впервые смотрела на него с таким волнением. Макс не удержался и поцеловал её. Медленно, растягивая поцелуй, он наслаждался её близостью.       В последнее время ему всё сильнее не хватало её рядом. Он хотел видеть её каждый день, просыпаться в её объятиях и не писать сообщений, чтобы узнать, чем она занимается. Всё чаще появлялось желание удержать её у себя в Монако, чтобы она не уезжала по работе.       Он понимал, что запутался в своих чувствах и не хотел давить на неё, но и отпустить рядом себя — тоже не мог.       Разорвав поцелуй, он взглянул на часы — времени оставалось немного.       — Всё, пошли в душ, — сказал он, подхватив её на руки и направившись в ванную.       — Макс, только попробуй меня уронить! — возмущённо воскликнула она, цепляясь за него.       — У тебя десять минут на душ, потом — завтрак, — сказал он, ставя Дану на холодный кафель и придерживая за талию.       — Пятнадцать. И ни минутой меньше, — упрямо сказала она, тыкая в его лицо указательным пальцем.       Макс закатил глаза, но согласился. Когда она уже собиралась отойти, он остановил её, мягко удержав.       — Ты как, Дэнни? — тихо спросил он, намекая на вчерашний разговор.       — Уже лучше, — натянуто улыбнулась она.       Макс ещё пару секунд всматривался в её лицо, пытаясь прочитать эмоции. Затем утвердительно кивнул и отпустил её.

***

Пятница. Практика первая

      Чуть больше трёх недель без гонок — в воздухе витала атмосфера нетерпения, предвкушения и радости от начала гоночного уикенда. Даже обычные практики ощущались как глоток свежего воздуха после затянувшегося перерыва. Повсюду были фанаты Ferrari — легендарная трасса в Монце не могла обойтись без итальянского патриотичного колорита.       Дана чувствовала что-то необычное. По сути, она болела только за Макса — её волновал лишь его результат, и это было вполне естественно для девушки гонщика. Но преданная любовь итальянцев к Ferrari вызывала у неё восхищение и притягивала чем-то необъяснимым. Как же страстно они просили фото или автограф у Шарля или Карлоса, как громко скандировали название команды с трибун!       Впереди были запланированы две практики. Для зрителей — ничего особенного, но Дана понимала, насколько важно сейчас откатать эти два часа, чтобы протестировать апгрейды после летней паузы. Она с нетерпением ждала результатов.       Прибыв в паддок, Макс сразу исчез в кругу механиков и инженеров. До начала первой практики оставалось совсем немного. Дана спряталась в VIP-зоне, откуда хорошо просматривались пит-лейн и стартовая прямая. Трибуны были почти полностью залиты красными футболками и кепками — фанаты пришли, несмотря на то, что это был всего лишь тренировочный день.       Раньше Дана бы пропустила практики по желанию и появилась только на гонке — так настаивали менеджеры. Но теперь их мнение уже не имело большого значения. Пара сама решала, где и когда им быть. А Дана была только рада возможности быть ближе к Максу.       Сидя на диванчике в самом дальнем углу, чтобы никто не заметил, Морелли уткнулась в телефон, разбирая скопившиеся сообщения. Со вчерашнего дня она никому не отвечала, а сообщений было немало — от Рикки, от Серены, от агентства. Но по понятным причинам думать о ком-то ещё ей не хотелось.       Неожиданно пришло сообщение в Instagram — от самой непредсказуемой персоны — Александры. С девушкой Шарля у них не было тесного общения. С тех самых Нидерландов они лишь подписались друг на друга, пару раз лайкнули фото — на этом всё. Дана и не претендовала на знакомства в паддоке. Alexandra Malena Saint Mleux Привет. Как ты? Не хотела бы присоединиться ко мне сегодня?       Сообщение было лёгким и непринуждённым. Дане казалось, что Александра довольно закрытая, и она толком не понимала, какая она на самом деле. Но отказываться от общения не хотелось. Всегда приятно иметь рядом кого-то, с кем можно хорошо провести время. Алекс как раз казалась таким человеком.

Dana Morelli Привет, я с удовольствием. Где встретимся?

Alexandra Malena Saint Mleux На втором этаже VIP-зоны. Тебе будет удобно?

Dana Morelli Да, конечно. Я как раз в закрытой зоне.

Alexandra Malena Saint Mleux Жду!       Внутри разлилось странное волнение. Очевидно, в Нидерландах все были под градусом, и разговор шёл легче. Но даже по ощущениям — и без этого между ними могло бы завязаться неплохое общение. Предчувствие Дану редко подводило. Лишь однажды. И в последний раз.       Поднимаясь по лестнице, она надела солнцезащитные очки — день в Монце выдался солнечным, несмотря на приближение осени. С утра времени на укладку не было, поэтому Дана просто собрала волосы в высокий хвост. Сегодня не день гонки, и заморачиваться со стилистами она не стала, тем более что проснулись они поздно.       Оглядевшись и заметив Алекс, Дана подошла к ней, мягко коснувшись спины. Та вздрогнула от неожиданности, но сразу повернулась и расплылась в широкой, доброй улыбке. Она протянула руки к итальянке для приветственных объятий.       — Привет, Дана, — проговорила Алекс.       — Привет, как ты? — отозвалась девушка, слегка отстраняясь и присаживаясь рядом на стул.       — Отлично. Погода просто радует, не находишь? — сказала Алекс, оглядывая небо и заполненные трибуны.       — Согласна. Даже не знаю, почему решила отсиживаться в закрытой зоне.       — Как ты вообще? Я давно хотела написать тебе. Видела тебя в Монако, — с неподдельной заинтересованностью сказала девушка.       — Всё прекрасно. Да, я стала чаще ездить к Максу. Теперь ведь не нужно скрываться и всё в таком духе, — ответила итальянка, продолжая улыбаться. Алекс понимающе кивнула.       — Наверное, рада снова быть дома? Ты же отсюда?       — О, да. Тут недалеко от моего родного города. Рада снова оказаться в Италии. А фанаты Ferrari — это просто что-то. Не ожидала такого!       — Это точно, — посмеялась Алекс. — Каждый раз поражаюсь.       — А ты как? Как прошёл летний перерыв? — спросила Дана, снимая свой чёрный пиджак: солнце начинало припекать.       — Тоже отлично. Много отдыха, немного работы. В целом, жизнь прекрасна, — с удовлетворением кивнула девушка.       — Где успели побывать? Я, честно говоря, почти не заходила в Instagram, понятия не имею, кто где был.       — Мы были на разных курортах, но больше работали. Я теперь амбассадор Meshki, — с радостью поделилась Алекс.       — Поздравляю! — Дана улыбнулась и поймала себя на том, что не может оторвать взгляд от её заразительной улыбки. Она выглядела как принцесса: ровная осанка, утончённые платья, мягкость и женственность в каждом движении. Дана редко бывала такой. Чаще — кэжуал, спортивный стиль. Может, и мне стоит попробовать? — вдруг подумалось ей.       — Я, признаться, не так много знаю об этом бренде. Кажется, он сейчас набирает популярность, особенно в Европе. Так ведь? — уточнила Дана.       — Да-да, — кивнула Алекс, отпивая воду с лимоном. — Предлагаю как-нибудь встретиться в Монако или Париже, пройтись по магазинам. Зайдём и в бутик Meshki.       — Отличная идея. Я так давно не выбиралась за покупками. Не хватает этой атмосферы беззаботности в торговых центрах.       В этот момент Дана заметила, как выражение лица Алекс изменилось: глаза забегали, словно выискивая что-то за её спиной, а улыбка стала слегка натянутой. Дана обернулась и увидела оператора с камерой, направленной прямо на них. Хотелось закатить глаза, но она сдержалась. Настроение было совсем не для позирования. Впрочем, она уже понимала — их встреча точно не останется незамеченной.       — Всё в порядке? — уточнила Дана, вглядываясь в лицо собеседницы.       — Да, не переживай. Просто не люблю, когда они так... — Алекс отвернулась в сторону пит-лейна, словно ища глазами красный болид или гонщика в алом комбинезоне.       — Любишь приватность? — попыталась подхватить тему Дана.       — М? — задумчиво переспросила Алекс. — Да, есть такое. Раньше я тщательно фильтровала подписчиков в Instagram, почти ни с кем не общалась. И мне это нравилось. Но всё чаще просят быть открытее — ради публики, из-за Шарля. А он, сама понимаешь, с фотографами и камерами не расстаётся, — с лёгкой усмешкой добавила брюнетка.       Дану поразила такая искренность. Алекс улыбалась, смеялась, но под её словами чувствовалась внутренняя усталость — тихая, спрятанная, почти незаметная. Ей хотелось узнать больше, почувствовать, что стоит за этой внешней лёгкостью. Но она понимала — сейчас не время и не место.       Она даже не представляла, что такая короткая встреча может оказаться настолько значимой.

***

Суббота. Квалификация

      — Макс, ты девятый, — сообщил инженер.       — Эта машина — мусор. Просто худшее дерьмо, на чём я когда-либо ездил, — раздражённо передаёт Макс по радио, заканчивая свой последний круг.       Новые обновления снова не сработали. Он уже не понимал, чем там вообще занимаются инженеры. С каждой гонкой машина становилась всё хуже: сцепление — нулевое, шины блокируются в каждом повороте, на прямых — нехватка мощности.       — Как, чёрт побери, вы смогли угробить машину за полгода?! — взрывается Макс, въезжая в боксы.       — Макс, мы будем над этим работать. Обсудим всё на собрании, — пытается успокоить его Ламбьязе, зная, что эти слова вряд ли хоть как-то сработают.       — Ага, конечно, блядь, — бросает Макс напоследок и резко выбирается из болида.       Он заходит в бокс, сдёргивает шлем и оставляет его на стойке рядом с мониторами. Несколько секунд просто стоит, глядя на свой болид. Проводит рукой по лбу, стирая напряжение вместе с потом. Голова начинала болеть.       Он смотрит на машину — и не узнаёт её. Три года подряд они были единым целым. А теперь... Будто ему подсунули болид другой команды — ниже классом, ниже духом. Покачав головой, он направляется в комнату отдыха. До встречи с прессой оставалось немного времени. Нужно было переодеться. Остудиться. Прийти в себя. По дороге сдёргивает верх комбинезона. Молился, чтобы никто не пошёл следом — ни Раймонд, ни отец, ни Хорнер. Никто. У него не было сил слушать очередной «это временно» или «работаем над этим».       Перед дверью в комнату он замечает Дану. Она прислонилась к стене и что-то листала в телефоне. На лице — нервозность: она покусывала нижнюю губу и теребила пуговицу на пиджаке. Услышав шаги, подняла голову.       — Макс… — она убрала телефон в карман и потянулась к нему.       Макс обнял её за талию, впуская в себя её тепло. Его лоб уткнулся в её волосы. Он вдыхал её запах, будто это могло заземлить.       — Расстроен? — осторожно спросила она, её голос был мягким, стараясь не задеть рану, но поддержать.       — Разочарован, — коротко ответил он. Она тяжело вздохнула. — Пойдём, мне нужно переодеться.       Он отстранился и открыл дверь. Внутри — небольшая комната с кушеткой, холодильником, диваном и шкафом с мерчем Red Bull. Стандартный набор для перезагрузки.       Дана села на диван, не сводя с него взгляда. Она пыталась понять, что происходит с её парнем. Макс подошёл к холодильнику, вытащил бутылку воды.       — Будешь? — спросил он, взглянув на неё.       — Нет, — покачала она головой. — Макс, расскажи мне… как ты…       Он открыл бутылку, делая усилие, чтобы не сорваться снова. Не на неё. Она не мишень. Он сделал несколько глотков и повернулся к ней. Она уже подошла ближе.       — Я хочу понять, что у тебя в голове, — тихо сказала она.       — Всё отвратительно. — Его голос был глухим. — Я не хочу мириться с тем, что команда рассыпается. Болид — дно. Это всё просто нелепо. Три года на вершине, и я даже не успел насладиться.       — Но ты ведь всё ещё лидируешь. У тебя есть шанс взять титул, — попыталась подбодрить она, но Макс отрицательно покачал головой.       — В Формуле это не так работает. Если ты катишься вниз — считай, начало конца. Потом начинаешь бегать по командам, как псих, ища ту единственную машину, с которой снова сможешь побеждать. Это безумие. Я знаю, что когда-нибудь закончу с Формулой. Но пока… слишком рано.       Дана обвила его руками, крепко прижавшись.       — Страшно терять шансы на победу, когда ты ещё так молод, — признался он. — Если бы мне было столько, сколько Льюису или Фернандо — вопросов бы не было. Но я здесь ради побед. Не ради денег. Не ради статуса. Только ради побед.

Fever — Dua Lipa, Angele

Room for 2 - Dua Lipa

      Дана почувствовала, как её сердце сжимается от разочарования, звучащего в голосе Макса. Но, набравшись смелости, она заговорила — твёрдо и прямо:       — Макс Эмилиан Ферстаппен, ты — трёхкратный чемпион мира по Формуле-1. И ты — самый упорный, самый талантливый человек из всех, кого я знаю. Твоя история в Формуле не закончится вот так. Я уверена в этом. И, если придётся, я буду молиться всем богам этой вселенной, чтобы ты получил всё, чего желаешь.       У Макса вырвался короткий смешок — горький, но искренний. Слова Даны задели что-то в нём. В этой преданности было что-то наркотически притягательное. Её карие глаза не отрывались от его — уверенные, прямые, без страха. А в уголках губ появилась самодовольная улыбка, будто она знала, насколько сильно влияет на него.       Макс чувствовал, как его грудь наполняется теплом. Это могло быть лестью, могло быть просто попыткой утешить, но в ней было что-то настоящее. Глубокое. Когда такие слова звучали именно от неё, его эго не просто грелось — оно вспыхивало, как от розжига. Он знал, на что способен. Но когда в это верила она — мир словно выравнивался.       Что-то в воздухе изменилось.       Злость и разочарование, сдавливавшие грудь, отступили. Их место заняло чувство, не поддающееся логике. Почти безумие. В глазах Даны он уловил искру желания — лёгкий прищур, беглый взгляд от его глаз к губам. Она пыталась не выдать себя, но уже было поздно.       — Поцелуй меня, — хрипло произнёс Макс.       Морелли не колебалась. В одно мгновение её губы нашли его. Это был не просто поцелуй — не нежный, не осторожный. В нём было всё: накопившаяся за дни страсть, скрытая тревога, сдержанное собственничество и то самое чувство, которое редко называют вслух — любовь.       И в этот момент, на несколько драгоценных секунд, мир вне этой комнаты перестал существовать.

Car dans mes yeux, ça se voit La fièvre dans les yeux, oui, ça se voit Mon cœur se serre, j'ai du feu dans la voix Le plus souvent, c'est quand je pense à toi*

      Это была настоящая магия. Магия Даны. Стоило ей оказаться рядом — и всё, что бесило и разъедало изнутри, теряло значимость. Злость уходила, а тело начинало гореть от желания, от страсти, что накрывала с головой. Его руки сжимали её всё крепче, а каждый её прикосновение к его обнажённой коже вызывало сдавленный стон в горле.              Это было безумие. Не в стиле Макса — заниматься подобным прямо в паддоке. Это было слишком интимно, слишком опасно. Но её губы целовали так, будто они не виделись полгода. Будто после этого снова расстанутся на столь же долгий срок. В каждом её движении чувствовалась жадность. Пальцы скользнули по его животу, груди, потом — к шее, вызывая мурашки.       — Опасно… очень опасно так меня целовать, — прохрипел Макс сквозь поцелуи.       — Я скучала по тебе, — прошептала она, касаясь губами его шеи.       Она целовала его чувствительную кожу, борясь с желанием оставить метку. Ей нельзя — слишком рискованно. Но как же сильно хотелось дать понять всем: он — её. Ни одной девушке в паддоке, ни в команде, ни в интернете не стоит даже смотреть в его сторону.       На этих словах Макс потерял терпение. Резко прижал её к стене, нависая всем телом. Разница в росте заставляла её поднимать лицо, а он, затаив дыхание, всматривался в её черты, будто хотел запомнить их навсегда.       — Ты несёшь ответственность за своё поведение? — хрипло выдохнул он, и в этом вопросе чувствовалась угроза. Он серьёзно думал бросить всё — даже репортёров.       В ответ — лишь дерзкая ухмылка. В её глазах плясали черти. Она наслаждалась тем, что добилась от него такого эффекта. Это сводило его с ума. Она выглядела мягкой, но внутри была лисой, в которую он снова влюблялся. И в следующую секунду — новый поцелуй. Грубый, голодный. Он прижался к ней всем телом. Оно все горело, дрожало, как и ее. Напряжение внизу живота было почти невыносимым.       Стук в дверь. Затем чья-то голова выглядывает внутрь.       — Ох, твою мать! — Раймонд моментально отпрянул и захлопнул дверь. — Простите, ребят! Но вы могли бы хоть табличку повесить: «Не заходить. Секс!»       Макс раздражённо фыркнул:       — А ты, блять, мог бы научиться заходить после разрешения, а не просто стучать.       — У тебя пять минут. Репортёры уже собрались, — бросил Вермюлен и исчез за дверью.       Макс провёл рукой по волосам, пытаясь прийти в себя. Он повернулся к Дане — она, казалось, была не менее потрясена. Дыхание сбивалось, взгляд блуждал.       — Когда-нибудь я его уволю, — буркнул Макс, снова приближаясь к ней.       — Он мне никогда не нравился, — усмехнулась Дана.       — Тогда уволю точно, — ухмыльнулся он, обнимая её за талию.       Она рассмеялась, поднимая голову к его лицу.       — Тебе лучше идти, ради моего же блага, — сказал Макс проводя носом по ее щеке.       — Твоего?       — Моего, — подтвердил он, — я получу штраф, если пропущу всю эту хренотень.       Она хмыкнула и мягко отцепила его руки от своей талии. Развернув их ладонями наружу, сделала пару шагов назад, не отводя от него взгляда.       — Чертовка, — пробормотал он по-нидерландски, когда дверь закрылась за ней.