Безусловность

      Чарли измученно простонала.       Было раннее утро. В отель ещё даже посетители не начали ходить, а Люцифер уже во всю распинался о мюзиклах, и жертвой в этот раз была его ненаглядная дочь. Кажется, действительно наступила её очередь. Нетронутыми остались лишь Аластор и парочка из номера 444.       Чарли сидела за столом, аккуратно придерживая голову, готовая взорваться от чужой постоянной толкотни. Девочка и сама такая, просто когда против тебя используют твоё же оружие не всегда выходит приятно.       Принцесса пыталась получить заслуженную утреннюю дозу кофеина как можно скорее, иначе кому-то придётся разбираться с пожаром на кухне. Чаще всего этим кем-то оказывался Аластор, а его не хотелось будить с утра пораньше, настроение у оверлорда в последнее время было, падлюка, гадкое.       — …а потом, мистер Угли встречает Булфрога, и они поют, — Люцифер сложил культяпки на груди и прикрыл глаза. — Love will find you, warts and all. Всем понравится ансамбль! О, это стоит потраченного на поиски времени. Мы обязаны посмотреть его сегодня.       — Разве он записан, — вынужденно поинтересовалась Чарли и тут же пожалела.       Морнингстар наколдовал из-за спины несколько старых дисков.       — Оззи достал мне парочку.       Парочка оказалась десятком.       Чарли сжала кружку крепче и прикрыла глаза. Она любила своего отца. Наверное, любила сильнее, чем он сам порой заслуживал. Но очень трудно не перейти на ненависть, когда дочь одна всю ночь разбиралась с его частью работы, потому что вчера на Короля вшивый депресняк напал. Как-то не получалось уживаться с графиком его шаткого ментального состояния.       Благо, Аластор согласился взять на себя все ночные обязанности Вегги, чтобы та смогла отдохнуть. Чарли отблагодарит его, когда убедится, что не собирается чайной ложкой перерезать кому-то глотку.       Голова потихоньку начинала гудеть.       — О, мы могли бы поставить его завтра. Я хочу сыграть мистера Угли. А ты была бы моей хорошей матерью. Твоя… твоя девушка… из неё вышла бы та замечательная ворчливая курица. Морин ей очень даже идёт. Ха-ха. А вот он, — Люцифер ткнул пальцем в Даста, — пойдёт для хитрожопого Кота. Та, мелкая пусть будет Пенни.       Энджел даже не стал спрашивать, взял свой шейк и ушёл в гостиную. Ночная смена на студии сегодня закончилась раньше, так что он собирался проваляться на диване весь день, листая ленту порно-новостей. Было бы очень приятно, если бы рядом умостила свои чресла Черри. Они собирались досмотреть подборку семисекундных видео про черепашек.       — О! О! Пусть кошак будет Дрейком!       — Па-а-ап, ты же знаешь, что сегодня у нас вечер фильмов ужасов.       — Да-да-да-да-да, — отмахнулся тот. — У нас всегда вечер фильмов ужасов. В прошлый раз мы смотрели «Звуки музыки». Меня военные марши до ужаса довели. Мы можем хоть раз включить что-то приятное глазу?       — Фильм был хорошим, — несогласно зевнула Чарли. — Не зря он входит в список «Золотого века мюзиклов».       — Твой, так называемый, «Золотой век мюзиклов» является консервативной нудятиной и убогой театральщиной. Зря они урезали постановочные песни. Голливуд испортил класику. И ни одного нормального злодея!       — Добавь свой мюзикл в очередь, — сдержанно пошла на уступки Чарли.       Ждать Люцифер не был намерен.       Чарли бестолково поводила пальцем по краю кружки, напоминая самой себе, что нужно поторапливаться, а то, видит Бог, она придушит Его любимого сына. Ну так. На пару часиков, чтобы повалялся папенька, пока рабочий день не закончится.       — А ещё в одной из этих постановок, — продолжил тот и начал рыскать среди кипы дисков. — Так, где-то тут… Там, значит…       Трудно было поспевать за его мыслями, когда он делился своими увлечениями. Особенно трудно было, если перед этим он не спал всю ночь и теперь на адреналине пиздел в стену, лишь бы выплюнуть из себя всё накопившееся за последние около полудня.       Кружка жалобно хрустнула. Чарли крепко зажмурилась. Оптимизм куда-то медленно съёбывал. И это была вовсе не её вина. Тяжело, когда твой отец предводитель стада Кольца Гордыни.       — И потом, — продолжил Люцифер, — мы могли бы пригласить…       — Пап.       — Да, детка?       — Пап, уйди от меня.       — Погоди, погоди. Погоди. Я ещё не рассказал тебе о том, как мы поставим сцену взлёта утят.       Люцифер отступился ровно на шаг, видимо для полного разгона.       Дверь кухни едва слышно скрипнула, борясь с желанием жалобно завыть. В щель протиснулась тень, за ней невозмутимо проскользнул Аластор, бегло оценивая ситуацию. Он глянул на измученную Шарлотту и, пожимая плечами, пересёк комнату. Радио-помехи сквозили в воздухе — явный признак усталости и недосыпа.       — Шаг в сторону, если не затруднит.       Люцифер задрал голову вверх. Оверлорд склонился над ним тенью, отрезая проход к отступлению. Лопатки ударились о столешницу, ручку которой Аластор схватил мгновением ранее. Сбитый с толку, Повелитель не сразу додумался раствориться в воздухе, поэтому упёрся руками назад и выглянул из-за его груди.       — Я вообще-то, — он порыскал глазами по комнате в поисках поддержки.       — Я настаиваю, — повторил Радио-демон, улыбаясь так приветливо, что у нормальных существ от такой приветливости ноги бы сами двигались в противоположном от него направлении.       Когтистая ладонь легла на чужой лобешник и отодвинула Короля в сторону, позволяя наконец добраться до пачки молотого кофе. Аластор принял из рук тени свою кружку и быстренько ретировался к кофе машине.       Настроение отчего-то покатилось в пизду.       — Бэмби мог бы попробовать себя в роли Индюка, — прокомментировал Морнингстар, наблюдая за тем, как оленье ухо дёргается в его сторону.       Радио-демон услышал, как Принцесса ударилась головой об стол, и одним плавным движением подкрался ближе к невозмутимо мямлящей что-то тушке, перехватывая Короля за ворот рубашки, как нерадивого щенка, и настойчиво выпинывая его из комнаты.       Тень всучила Морнингстару в руки его диски и помахала на последок.       — Я ещё не закончил! — возмутился тот, намереваясь пролезть в щель.       — Мы в курсе, — ответил Аластор и спокойно захлопнул дверь перед его носом.       Чарли выдохнула.       Возвращаясь к ней, Радио-демон отряхнул руки, точно только что занимался чем-то физически неподобающим. Он поставил перед Принцессой сахарницу и, насвистывая что-то себе под нос, потянулся к кофе машине. Грешник неторопливо поковырялся у приспособления и в очередной раз махнул на махину рукой. Современный способ готовки его порой приводил в негодование, что всплывало на его лице неприглядной гримасой. Сейчас вряд-ли встретишь достойный кофе, заваренный капельным типом.       Помаявшись у столешницы, он выудил фильтр из своих горе щупалец. Мама говорила: «Всегда носи с собой все самое нужное, иначе никто тебе не даст».       Что она имела ввиду, он и сейчас затруднялся сказать, но как обычно, мама и тут оказалась права.       Аластор вскипятил воду. Под носом всё ещё играла собственная утренняя программа по радио. Сегодня он посвящал слушателей в творчество Спенсера Уильямса. Классический новоорлеанский джаз до сих пор приносил ему уйму удовольствия, благо оленьи уши не мешали распознавать достойную музыку. Непрактичность проигрывала пользе.       Ад не Ад, а работа у него была по-расписанию. Аластор привык к рутине. Она позволяла ему не раскисать от смертной скуки, иначе беги всякий, кто под когтистую руку попадётся. Ад жил своими циклами, и он был частью этих циклов, нравится ему это или нет. Пока он позволял себе редкую роскошь спокойствия, зная, что оно длится недолго и ценится именно из-за этого.       — Вам нужно научиться уживаться, — нарушила приятную тишину Шарлотта. Она с удовлетворением послушала, как стоящее у окна радио сменило волну и заиграло чистым звуком.       — Блюз и марш не могут идти в тандеме, ma chère, — сдержанно ответил Аластор, наслаждаясь запахом молотых зёрен. — Есть такие вещи, которые не могут сочетаться по своей природе. У них просто нет ничего общего.       — Уверена, вы можете найти общий язык.       — Не в этом случае, дорогая. Иногда, как бы ты ни унижалась ради одной несчастной косточки, столкновение двух орбит редко приводит к чему-то, кроме взрыва.       Она не хотела с ним спорить. Надо было ещё выдумать, как вернуть грешнику выходной, а за ней не заржавеет.       — Галактики сливаются, образуя одну большую, — задумчиво поковыряла ложкой сахар Чарли. — Вот столкновение Тейи и Земли образовало Луну. Нет ничего невозможного, я считаю.       Аластор фыркнул.       — Твоё утверждение легко опровергнуть. Нужно лишь задать условия.       Идея всевозможности казалась ему слишком легкомысленной, почти детской. Мир, каким бы безумным ни был, держался на крепких рёбрах ограничений. Никакая сила не могла перескочить собственную природу, как бы яростно и упорно ни тужилась.       Чарли могла сколько угодно говорить о чудесах, но даже чудо имеет границы. Нельзя вынудить тень не зависеть от света, так же как нельзя превратить звук в запах. И уж точно нельзя заставить кого-то прыгнуть выше собственного чердака, какой бы высокий потолок ни был. Существовали противоречия, что ломали саму идею всевозможности. Рано или поздно все всё равно въебутся в деревянные балки. И чем сильнее кто-то верил в чудо, тем больнее было падение, когда оно обрывается на полуслове — то, за чем Аластор не переставал наблюдать с похабным удовольствием.       Так и у них с Люцифером. Некоторые системы не предназначены для слияния, потому что не могут устоять в одном контуре. Грани их природы расходились под невозможными углами, создавая место, где сама идея совместимости переставала существовать, кукожилась на полпути.       Мир не строился на мечтах, он строился на правилах. И часть его очарования заключалась именно в том, что не всё можно перетянуть на свою сторону.       — Я запишу вас на терапию сегодня вместо Энджела, — загорелась энтузиазмом Шарлотта, и Аластор почувствовал, как ему зажевало пластинку.       — Я сомневаюсь, что…       — Ни слова больше! Вам будет, что обсудить позже.       Принцесса осушила кружку и вдохнула полной грудью. Вот и о благодарности вопрос сам собой закрылся. Как-то она верила, что услужит и Аластору и отцу, если сможет их свести. Не важно, в каком из смыслов, лишь бы перестали хвосты друг перед другом распушивать.       — Жду вас обоих в «кабинете» к полудню.       Заряженная энергией, Шарлотта в припрыжку покинула кухню. После неё остался характерный запах клубники.       Кажется, осведомить о предстоящей «процедуре» Короля Ада теперь обязывался Аластор. Грешнику так и хотелось заорать «А СХУЯЛИ?!»       Радио-демон поджал губы, удерживая улыбку. Вода начинала выливаться из кастрюльки.       Сука…

***

      Когда минутная стрелка перевалила за назначенное время, а Чарли начала терять надежду, за дверью послышалось, как что-то стукнулось о стену. Все картины подпрыгнули. Дальше раздался отборный мат, за ним ритмичное шуршание, парочка высоких стонов, что-то сорвало табличку с гвоздя, и Аластор протиснулся в «кабинет» первым.       — Прошу прощения за задержку. Был занят… «Всяким».       Он пригладил пиджак, струсил с себя невидимые пылинки и сдержанно прочистил охрипшее отчего-то горло.       Дверь снова дёрнулась, и «Всякое», полное праведного возмущения, ввалилось следом, указывая пальцем в сторону Аластора.       — Он столкнул меня с лестницы!       Что бы взгляд Аластора ни означал, вид у него был самый невинный. Он сдержанно прыснул, но в защиту и слова не сказал.       Чарли не обзавелась поддержкой настоящего терапевта, поэтому, нервно проверяя свои обучающие карточки, 15 минут назад в спешке собранные Вегги, она поправила галстук и пригласительным жестом подозвала обоих.       Люцифер тут же рванул к креслу, что стояло ближе к ней, плюхнулся в него, закинул ногу на ногу и начал сверлить стену взглядом, полным неоправданной обиды.       Аластор осмотрелся, но, за неимением других кресел, опустился в одно единственное рядом с Морнингстаром, чья королевская задница сейчас смотрела в его сторону и красноречиво так выражала: «Шёл бы ты, уёба, нахуй!»       — Итак, предлагаю начать, — нарушила напряжённую тишину Принцесса.       Люцифер махнул ей рукой, побуждая продолжать. Он упорно делал вид, что ему происходящее до одного самых средних размеров места.       Чарли сглотнула, положила карточки на колени и выдохнула.       — Хорошо… э-э… — она бегло сверилась с первой попавшейся записью. — Давайте… обозначим источник напряжения.       Люцифер недовольно хмыкнул, не отрывая глаз от занятной такой стены, точно член на палочке там увидал:       — Источник сидит во-о-о-он там, — ткнул пальцем он за спину.       Молчание на обвинение заставило его обернуться и вспыхнуть от негодования. Он ой как не любил, когда его игнорируют.       — У оленины коньки длинные, — запричитал он. — Лучше бы следил за ними почаще.       — Если бы Вы двигались быстрее, — невинно заметил Аластор, — мне не пришлось бы Вас поторапливать.       Какое благородство, божий одуванчик!       — Перестань лыбу тянуть! Это давно потеряло всякий шарм и необходимость.       — То, что Вам не хватает силёнок достойно управлять Адом, не значит, что Вам стоит сочувствовать. Я буду первым и последним человеком, кто посмеётся в Ваше напыщенное лицо, уж не сомневайтесь.       — Человеком? У нормальных людей ебало должно двигаться!       Чарли прижала ладони к щекам, пытаясь не взвыть. И по какой-то странной причине это выглядело так, будто она попыталась укротить двух тигров деревянной указкой.       — Вот, э-э… — она бегло сверилась с записями. — «Попробуйте признать, что другой участник обладает положительными качествами».       Люцифер расхохотался так демонстративно, что кресло качнулось, едва не завалилось вместе с ним.       Аластор склонил голову набок, сканируя королевскую тушку на предмет «положительных качеств»:       — Любопытно. А если мы их не обнаруживаем?       — Тогда попробуйте найти хотя бы одно, — умоляюще сказала Чарли.       — Кажется, мы это уже проходили, родная, — напомнил Люцифер. — Я больше не стану перед ним извиняться.       — Хмм! Подумайте, — подстрекал Аластор. — Вам дают такой редкий шанс исправить прошлую ошибку и извиниться, как положено.       — Сучара!       — Пожалуйста! — встала между ними Шарлотта. — Давайте попробуем… не нападать друг на друга каждые две секунды. Это… эм… вот! — Она нашла нужную карточку и подняла её. — Нам нужно попробовать развить «Умение слушать»!       Люцифер перекатился в кресле, скрестив руки:       — Хорошо. Допустим, я слушаю.       — Не лопните.       Пришлось угрожающе дёрнуться в его сторону, что больше напоминало нервного кошака перед дракой.       — Кто-то просто не выдерживает конкуренции, — отрезал Люцифер, с вызовом приподнимая подбородок.       Аластор хохотнул:       — Конкуренции? — съязвил он. — Кажется, я уже высказался об этом пару недель назад. Если старческий маразм одолевает, позвольте напомнить, Вы и Ваш статус не вызывают во мне ничего, кроме жалости.       Люцифер злостно завибрировал.       — Не говори о жалости так, будто способен на неё, — процедил он. — Вы — грешники — самая убогая и гнусная часть человечества, недостойная даже спокойной жизни в Аду. Вас бы всех в котёл или церберов тартар.       — Отчего же Вы так отчаянно нуждаетесь в нашем признании?       Люцифер сцепил зубы. Его терпение начинало вытекать из плотно прикрытой пробирки.       — Знаете, есть такая редкая категория существ, которые не опускаются до того, чтобы вымаливать уважение или гордиться чем-то, что никогда не было их заслугой.       Люцифер заскрипел стиснутыми зубами.       — Кто ты такой, чтобы учить меня?       — А кто Вы, чтобы другим стоять на коленях перед кем-то столь ничтожным.       — Ты, дохлятина, даже стоять передо мной на коленях не достоин!       — Боитесь? — склонился к нему Аластор, и в помещении стало темнее от выскочивших символов.       — Смешно, — фыркнул Люцифер.       Шарлотта тихо заскулила, нервно хлопая карточками. Она перестала напоминать им держать себя в руках каждый раз, когда «отцам» днище рвало поцапаться, но сейчас был один из тех случаев, когда она жалела, что давала им столько этой блядской свободы.       Радио-демон прав: некоторые орбиты не сталкиваются без последствий. И теперь кредо «нет ничего невозможного» с такой перспективы казалось ей ничтожно маленьким.       Аластор и Люцифер жили по своим законам, каждый носил в себе опасность совершенно разного масштаба, и чаще они были двумя несовместимыми константами, неспособными переступить через своё эго ради чьей-то мордашки.       Чарли впервые за долгое время почувствовала, что её оптимизм не решает всех проблем, что было нужно ей сейчас меньше всего.       — Начнём с малого, — хлопнула в ладоши Принцесса, нервно потирая острые края своих бумажек. Она собиралась идти до конца, получится или нет — не её ебучая проблема. — Оставим общую неприязнь и попробуем уладить насущные проблемы. Вы редко пересекаетесь, так держать! Но сегодня все приглашены на кино-вечер, и я бы не хотела, чтобы он превратился в побоище. Что мы можем сделать, чтобы этого не произошло?       — Можем его не приглашать, — тыкнул пальцем Люцифер в оленью морду. — И все счастливы будут.       — Это не решение.       — Почему же? — спросил Аластор. — Без Его Высочества тут была тишь да гладь. Пусть и дальше отсутствует.       Чарли выставила руки перед их лицами.       — Никто не будет отсутствовать. Мы можем просто найти компромисс или прийти к какому-то соглашению.       Аластор разочарованно откинулся на спинку кресла:       — Мы не можем прийти к соглашению. Некоторые, — он кивнул на Люцифера, — имеют отвратительные вкусы, не хотят ничем поступаться и не желают смотреть взрослое кино.       — Я в Аду живу, зачем мне смотреть ужастики?       — Потому что они качественнее Ваших слезливых мыльных опер, — вежливо подсказал грешник.       — Но Аластор, — заступилась Чарли. — Ты тоже слушаешь мюзиклы.       Радио-демон оскорблено дёрнулся.       — Я не собираюсь унижать этот жанр такими убогими картинами, как… что Вы там чирикали? «Гадкий утёнок»? «Утка-Президент»? Или — божеупаси — «Освободите дорогу утятам»!       — Это класика!       — Это херовый вкус! — отрезал грешник. — «Чикаго» — вот это класика. «Кабаре»! Да хоть «Порги и Бесс»! Ваша детсадовская нудятина никому не всралась.       — Я ни слова не сказал, когда мы мирились с твоей дохлой олениной в общем холодильнике!       — Продолжайте в том же духе!       — Начинаешь выводить, скотина, — пробурчал Морнингстар под нос. — Ну ладно.       Он поднялся на ноги и оставил на сидении свою шляпу.       — Пап, сядь, — приказала Принцесса.       Тот хотел было возмутиться, даже рот открыл, но вякнуть не успел, был остановлен поднятым пальцем.       — Компромисс не значит, что кто-то что-то теряет, — Чарли бросила взгляд на обоих. — Просто нужно найти золотую середину.       Ну да, конечно. Умница, Чарли. Легче сказать, чем сделать. Компромисс требовал моральных силёнок, которых у неё оставалось всё меньше.       Аластор удержал истеричный хохот в себе. Мысль о том, что кто-то вообще способен найти идеальный баланс в Аду, вызывала нахальный смех, хотелось тут же спрятать лицо в ладони.       — Можно просто объединить серьёзное кино и мюзиклы. — Чарли укусила кончик ручки, нервно постукивая ей по зубам.       Люцифер и Аластор недовольно переглянулись.       Звучит, как что-то, что не закончится ничем хорошим. Любой проект, сочетающий серьёзное кино и мюзиклы, звучит как чудесный способ угробить оба жанра за один присест. Внутренний голос ехидно подсчитывал, сколько нервных клеток они потеряют.

***

      — Да вы издеваетесь! — пробормотал Аластор. Помехи наполнили пространство, и только скука удерживала его от того, чтобы бросить всё нахуй и запереться в башне.       — Совсем нет, — улыбнулась Чарли.       Принцесса устроилась рядом с Вегги и уложила голову ей на колени.       На экране прожектора высветилось лого Диснея. За ним показалось название и заиграло инструментальное вступление «Love Is a Song».       Аластору захотелось повеситься на ближайшей люстре.       Шестое чувство вопило, что Люцифер сейчас сидит на диване, злобно скалясь ему в затылок. Каждая попытка сосредоточиться обстреливалась проклятыми комментариями со стороны пернатого засранца, которому на месте не сиделось, хотелось три копейки вечно вставить. Песню дождя он даже подпевал на пару с Чарли — это был последний раз, когда Принцесса заговорила.       — Баран! — воскликнул Люцифер, когда оленёнок на экране стремглав понёсся в открытое поле.       Кто-то ему злостно шикнул.       — Молчу, молчу.       Угнездившись посреди дивана, тот разукрашивал своих всратых уток, примеряя им шляпки, ушки и хвостики. Пару раз Аластору на голову прилетали какие-то волосы, и он раздраженно фонил.       И всё же, грешник еле дотерпел до первой маленькой кульминации, неспособный сдержать тихого, нервного хихиканья, которое вырывалось из груди. Шутка о том, что даже самые жестокие существа чувствуют тепло в сердце, казалась сейчас особенно горькой и одновременно хуевой. Со стороны охота не вызывала столько наслаждения, сколько участие в ней. Что было пиздецки парадоксально. Он, вроде бы, старался поддерживать статус кровожадного демона-убийцы. Разве нет?       — Беги, блять! — не удержался Морнингстар, и в этот раз Вегги дала ему по шапке, призывая жестами быть потише — Чарли уснула.       Тот виновато вжался в плечи и состроил обиженное выражение.       В какой-то момент, уставший от долгого сидения на диване между клюющей носом Чарли и задремавшим Хаском, Люцифер почувствовал, что мышцы затекли. Шея нестерпимо болела, спина ныла от невозможности двигаться, ноги вообще онемели, слушались нехотя. Старость — не радость. Стараясь никому не мешать, он тихо и незаметно перетёк на пол, стащил за собой своё утиное одеяло и укутался, одна моська торчала.       Аластор глянул на него краем глаза, но на протест не хватило сил. Ему бы тоже поспать.       Грешник принял бокал чего-то крепкого из королевских рук и скривился.       — Не яблочный сок, — шепотом фыркнул Люцифер, наблюдая его гримасу.       Аластор раздражённо цокнул языком, но виски попробовал, закатывая глаза, когда Повелитель в ожидании на него уставился.       — Яблочный виски хуже яблочного сока, — дал ревью он, и насладился тем, как на чужом лице выскочило недовольство.       — Ничерта ты не шаришь в алкоголе.       Когда на экране прогремел фатальный выстрел, Люцифер глотал сопли. Даст услужливо предложил ему платочек, в который тот вжался лицом и упал Аластору на плечо. Оверлорд почувствовал, как рукав пиджака намокает и проглотил желание въебать уроду между глаз.       В глазах Радио-демона что-то дрогнуло, хоть он и постарался спрятать это за неизменной блядушной ухмылкой, которая была больше предназначена сейчас Морнингстару. Горечь поднялась к горлу неприятным комком, и Аластор едва не поморщился в желании выблевать эту заразу. Он поправил монокль, пальцы машинально скользнули к швам на щеках, огладили их. Затем он послал Нифти нечитаемый взгляд, призывая быть потише, когда та воодушевлённо показала перед собой, скандируя «Ружьё!», и попытался не обращать внимание на то, как Люцифер дёрнулся от него, а потом не постеснялся пялиться в его чувствительное к идиотам ухо.       Настроение ушло в пизду.       Аластор промедитировал до конца мультфильма.       К тому времени Люцифер был в стельку пьян и валялся на полу, скомкав одеяло где-то у своих крохотных ног. Он укутался в красный фрак, который Аластор по не усмотрению оставил на диване. Вегги унесла Принцессу в спальню, оставила оверлорда прибрать за всеми, и тот чуть не отгрыз ей несчастные крылья, с божьей силой сдержался.       Зал опустел, приглушённый свет прожектора, сменился желтоватым от торшеров.       — Скажите на милость, что наш дорогой Король делает на полу? — Аластор навис над Морнингстаром чёрной тенью.       — О, хей, Бэмби.       Крылья дёрнулись. Распластанный в кипе перьев и уток, тот дезориентировано покосился наверх, сдерживая совсем не королевский ик.       — Сказал же, — стукнул его микрофоном по лбу Аластор, — не называть меня так.       — Ау.       Люцифер жалобно моргнул.       — Идите спать.       Тот прикрыл глаза от резкого света, когда грешник отошёл в сторону, и самодовольно как-то хрюкнул.       — У тебя отвратно выходит изображать папочку, — вяло промямлил он.       — У Вас, как видно, тоже.       — Тю, — цокнул тот. — Ну вот что ты ко мне прицепился.       Аластор смерил его ироничным взглядом и позволил неугомонной тени впендюлить ему подзатыльник.       — Ладно, ладно… я иду.       Морнингстар перекатился на живот, потом еле как поднялся на четвереньки и вскоре с трудом поставил себя на ноги. Он собрал свои пожитки, схватил в охапку утко-плед и шагнул вперёд, тут же спотыкаясь о собственное крыло.       Аластор перехватил его за запястье, удерживая от очередного свидания с полом.       — Не благодарите, — сухо заметил он.       — И не собирался.       Радио-демон качнул головой, отгоняя мысль о том, чтобы бросить его в ближайшее кресло, и направил Морнингстара к коридору.       Проходя мимо окна, тот задержался и крутанулся перед отражением пару раз.       — Гляди, — привлёк он оленье внимание, искусно выгнулся, красуясь в чужом фраке. — Как смотрится?       — Глазами, — отрезал оверлорд и схватил Короля за шкирку, вытряхивая из своей одежды.       — Ты заботливый, когда пытаешься это скрыть, знаешь? — пробормотал Люцифер, едва ворочая языком.       Аластор остановился.       — Ещё одно слово, и я Вас в то окно уроню.       — Молчу, молчу, — Морнингстар поднял руки в примирительном жесте.       Тень потащила его к лестнице и вернулась обратно, когда справилась.       — Почаще бы ты был таким покорным, — сообщил Люцифер напоследок, и Аластор затолкал утку ему в рот.

***

      Когда следующим утром Моринингстар появился в холле свежее огурчика, первое, что он получил от дочери — это строгий выговор, который принял с завидным достоинством.       — И тебе не хворать, — догнало Чарли, но она не смогла сдержать рвущееся облегчение.       В ближайшие пару недель можно будет не ждать, что папеньку депресняком снесёт.       Люцифер за эти годы так привык возвращаться на всё готовое, что иногда сам забывал, что у него теперь есть работа. Он часто получал нагоняи от Шарлотты, даже обидно больше не было. Да, его бесило, что от него не просили помощи. Откровенно выбешивало. Ей он редко делился, вот и не просили. Он любил быть полезным, но не любил стелиться, поддерживал дочь, но не себе во вред. Поэтому многие просто решили не трогать его, с какого перепуга от него вообще стоит чего-то ждать?       Зато Аластора позвать было проще простого. Тот вечно где-то в холле прохлаждался, упорно сливался с мебелью. Может, он и не рвался активно вмешиваться и не часто показывал, что ему не поебать, но если уж попросить, то отказывал редко. И Люцифер, как ни странно, к этому даже привык.       Правда теперь, когда ему выпадало всунуть нос куда-то по собственной воле, все вокруг слегка шарахались, будто этот редкий приступ инициативы мог оказаться предвестником конца света.       Он бы и рад доказать, что способен на большее, чем светиться то тут то там и делать вид, что у него под контролем весь Ад. Но вопрос стоял простой. А оно ему всралось? Он уже пережил эпоху, когда лез в каждую дыру, где-то что-то кому-то навязывал, предлагал помощь, а потом получал по первое число. Как-то перехотелось со временем. Жопа и так настрадалась, бедная уже красная.       — Ты собираешься посыпать панкейки кровью? — справлялся с культурным шоком Морнингстар, когда прицепился к Аластору на кухне, чтобы приготовить завтрак. — Серьёзно?       — Ага, — засмеялся грешник. — Точно!       Его не напрягало чужое присутствие, просто надоедало, что тот вечно свой короткий нос везде пытался всунуть.       — Я волен посыпать свою еду чем угодно! — отвернулся он, накладывая в тарелку парочку пальчиков от Рози. — Вытрите лицо, раз так мешает. Ваше Высочество.       — Ты испортил мои панкейки.       — Не ссорьтесь, — встряла Чарли.       Она протянула Аластору свою тарелку и приняла из его рук ту что с сердечком для Нифти. Тот украсил верхушку кусочком масла.       — Он не заслужил моих панкейков, — пожаловался Люцифер.       — Пап, мы готовили их вместе.       Морнингстар скривил ебало и умоляюще свёл бровки домиком. Он терпеть не мог, когда в его работе что-то меняли. Его аж коробило. Формально это была не только его заслуга, да. Всё это общее дело, командный дух, совместный труд, бла-бла-бла. Но попробуй скажи ему это вслух, и он задыхался от возмущения, потому что с его уровнем вряд-ли кто-то справится. И эта нелепая смесь обиды и самолюбия выводила его из себя не хуже, чем подгоревший завтрак.       Это его детское упрямство порой конкурировало с упрямством Чарли. Они оба друг друга стоили.       В столовой уже все собрались. Оставалось вынести парочку тарелок и соусов, и заварить чай.       Аластор уселся на своё привычное место и поблагодарил Нифти за принесённую ему газету.       — Ты даже не представляешь, — начал Морнингстар вместо разрешения, моща свою тощую задницу рядом с ним, — насколько точно выдержанная температура влияет на текстуру панкейка. Ты испоганил не только вкус, но и внешний вид.       Радио-демон медленно поднял взгляд от газеты и дёрнул ухом в надежде, что слух подводит.       Люцифер разлил по чашкам яблочный сок, заставляя Аластора в отвращении выгнуть бровь. Смерив взглядом картонную пачку, он безцеремонно вылил содержимое своей кружки на пол и, не позволяя очухаться, наполнил её чем-то красным из кувшина.       Люцифер закатил глаза.       — Манерам тебя не учили?       — Вас не смущает, что мы в Аду? — оскалился Аластор.       — Меня смущает, что ты не умеешь вести себя за столом, — буркнул Люцифер. — Некоторые правила, черт побери, универсальны. Это натуральный продукт, между прочим!       — Дешёвка, — отозвался грешник, снова поднимая газету.       — Это называется здоровая пища, — поджал губы Морнингстар. — Понятие, с которым ты, очевидно, незнаком.       Аластор опустил газету ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Не пью с чужих подачек, — брезгливо сморщился он. — Вас должно утешать, что я не трогал оставшееся.       — Это не утешает, — моментально отрезал Люцифер.       — Так даже лучше.       Чарли тяжело вздохнула, закрывая лицо ладонью.       — Пожалуйста, — пробормотала она, — дайте мне хотя бы один спокойный завтрак.       Накаркала.       Что-то влетело в окно. Раздался громкий взрыв, следующий снаряд приземлился на стол, и Аластор машинально схватил всех, до кого дотянулся, чтобы оттолкнуть подальше.       Следующий взрыв оставил от стола только щепки.       Чарли протирала глаза, откашливаясь от глухого удара под дых. Ядовитое щупальце возвращалось к Радио-демону слишком медленно, чтобы он не напрягся. Он давно чувствовал, как становится слабее, просто старался не сильно об этом беспокоится. Может если игнорировать заразу, она сама пройдёт. Хотя дело давно было не в слабости, а в трусости.       Он всегда поднимался наверх шаг за шагом, хватаясь за любую возможность, за любую жалкую крупицу влияния, за каждую искру власти, которую удавалось вырвать из чужих рук. Все эти маленькие победы стоили слишком дорого: долгие часы, бессонные ночи, сделки, о которых лучше не вспоминать, и всегда немного крови, чужой или своей, но обязательно чьей-то. И теперь мысль о том, что всё может исчезнуть, пробивала его изнутри сильнее любого удара. Он знал, каково это, падать вниз. Знал, как трудно и унизительно там, внизу. Он просто больше не имел права позволить себе туда возвращаться.       Он удерживал своё место в аду не властью и не силой, а упорством, хитростью и совершенной, несгибаемой волей. Их невозможно было позволить себе растерять. Не после всего того дерьма, что ему пришлось всё это время хавать.       Он боялся потерять не власть как таковую, а то, что стояло за ней: выбор, свободу, возможность самому определять своё существование.       — Что за нахуй?! — взревел Люцифер.       Он убедился, что Чарли в порядке и зашарил по комнате в поисках самоубийцы.       Черри вылезла из-под обломков.       — Клянусь, в этот раз не я.       Дыра в стене открывала вид на акулью башку, что своим размером занимала полхолла. Кучка грешников столпилась у неё, почёсывая головы. Они походу и сами не понимали причинённого ущерба.       Люцифер двинулся в их сторону, опережая Аластора.       — Кто-то мог умереть! — низко прорычал он. — Моя дочь могла умереть!       Перепуганные и жалкие грешники скучковались, дрожа от ужаса.       — Никто, кроме резидентов отеля не может трогать здесь и кирпича. Никакого оружия внутри отныне!       — Впервые, даже я согласен с Его Высочеством, — появился Аластор тенью позади. — Советую вам бежать отсюда, иначе сойдёте мне на завтрак. Думайте скорее. Моё терпение не вечное.       Когда тех и след простыл, Люцифер снова бросился к Чарли.       — Спасибо, Аластор, — улыбнулась та, посылая грешнику одобрительный кивок.       Она позволила отцу накинуть на себя плед, и Вегги вывела её из комнаты.       — Разберитесь пока тут. — Вегги задержалась в еле уцелевших дверях. — Пожалуйста.       Аластор отвернулся.       Люцифер застыл всего на секунду, прикидывая масштаб разрушений. Пепел всё ещё кружил в воздухе, обугленные клочья ткани оседали на ковёр, а запах гари впивался в стены. Он вздохнул коротко и тихо, сбрасывая с себя остатки смятения, и взялся за работу.       Самокопание — худшая черта. Люцифер давился им сколько себя помнил в Аду. Он умел подавлять ярость, маскировать усталость, держать лицо при любом унижении, но вот от самого себя деться никуда не мог.       Ему не нравилось, что его так легко застали врасплох. Не нравилось, что Аластор среагировал быстрее. Так же как не нравилось, что он, будучи Королём Ада, так и не научился им управлять. Когда-то эту обязанность взяла на себя Лилит. Он слишком часто выбирал лёгкий путь, прятался за харизмой и страхом, вместо того чтобы взять ответственность в свои руки. Он слишком легкомысленно относился к власти, которой был когда-то наделён. Управление душами — это расчёт, постоянная готовность к неожиданностям, предвидение, которого ему почему-то никогда не хватало.       И всё-таки, Аластор видел больше, чем он позволял себе признать. Он был напоминанием о том, как должен был вести себя сам Люцифер, когда был на пике власти. Каким должен быть тот, кто знает, что ему принадлежит. И эта мысль неприятно обжигала.       Но больше всего это заставляло задуматься: достаточно ли он сделал, достаточно ли силен, достаточно ли хорош, чтобы позволить себе быть хотя бы отцом.       Именно в такие минуты он вспоминал, насколько утомительно вообще быть собой. От него всегда ждали идеальности, безошибочности, абсолютного контроля. Никто не говорил об этом прямым текстом, но он ощущал это в каждом взгляде, в каждом слове, в каждом вздохе Чарли, когда она смотрела на него как на того, кто не подведет никогда.       В этот раз его тоже не было рядом.       Из всех существ, что могли помочь Чарли, полезным и способным оказался лишь Аластор, а Люцифер не сказал ему ни слова в следующие несколько часов.       

***

      — Не знал, что Вы фехтуете.       — Не знал, что ты интересуешься.       — Вы ничего обо мне не знаете.       — Рад сообщить, что это взаимно.       Вот и весь обмен любезностями.       Был поздний вечер. По понятным причинами Чарли решила отменить сегодняшние активности и, как только пробила смена, свинтила со своей девушкой в спальню. Того же они пожелали остальным. Смена Хаска заканчивалась к полуночи, так что тот всё ещё квасился за баром, мечтая о тёплой постели и горячей ванне.       Люцифер распрямил плечи и сделал тренировочный выпад, рассекая воздух шпагой с свистящим звуком. От нечего делать и просто блядского настроения его понесло повыёбываться перед резидентами в фехтовании, так что последние полчаса он упорно махал шпагой, действуя всем на нервы. Вскоре, остальные не выдержали и послали его ко всем хуям.       Сейчас Люцифер был вынужден молча согласиться с Радио-демоном. Он действительно не знал об Аласторе ничерта, хотя собственная жизнь была выставлена напоказ всякому малоимущему. Газеты часто печатали статьи с его именем, вот только он не опускался до того, чтобы это замечать.       — Развлекайся, — бросил вторую шпагу Морнингстар, и Аластор умело поймал её.       — Не боитесь проиграть?       — Тьфу, — поднял Люцифер глаза к потолку. — Тебе-то?       Аластор воспринял это за шутку и снял верхнюю одежду, стараясь не вспоминать о том, как режет в груди. Он осушил бокал виски в один глоток и умело взмахнул шпагой, начиная вспоминать технику.       Люцифер наблюдал, как Аластор расставляет ноги, как его кисти умело координируются с мышечной памятью. Грешник двигался легко, почти лениво, но каждое движение было точным, выверенным. Он не просто интересовался фехтованием. Он занимался им когда-то.       — Побудь судьёй, котик, — обратился Люцифер к Хаску.       Тот незаинтересованно оторвал голову от барной стойки.       — Никаких ударов ниже пояса, никаких бросков и никаких грязных приёмов.       Аластор лениво кивнул, не меняя положения рук.       — Отлично, — сказал Люцифер, чуть наклонив клинок, — тогда первый до трёх попаданий выигрывает.       — Что насчёт приза? — оскалился Аластор.       Люцифер оценивающе хмыкнул.       — Ну конечно. Как насчёт партии любимого пойла с меня, если выиграешь? — сощурился он. — Достану, чего твоя грязная душонка пожелает.       Он сделал шаг назад, ощущая дистанцию, которую предпочитал контролировать, и медленно поднял шпагу в позицию.       — Чего хотите от меня?       — Расскажешь о себе, — пожал плечами Морнингстар.       Азарт вспыхнул в красных глазах.       — Сделка, — зашипел Радио-демон и отзеркалил чужую позицию.       Они приняли стойку и дождались, когда Хаск бросит карту на пол.       — Allez!       Люцифер сделал медленный, уверенный выпад, проверяя дистанцию, бегло рассекая воздух, чтобы Аластор не успел среагировать. Грешник шагнул назад и присел на правое колено, ловко отбивая первый удар. Они отскочили друг от друга, чтобы принять устойчивое положение и обошли импровизированное поле боя пару раз, скалясь от удовольствия.       Аластор шагнул вперёд, наклоняя корпус, вывернул запястье, и шпаги столкнулись. Они шутливо порычали друг другу в лицо и снова вернули дистанцию. Грешник сделал резкий выпад в сторону, а затем быстрый финт, меняя направление клинка и смещая вес тела, чтобы сбить короля с позиции, ловко подставляя лезвие и смещая вес назад, проводя точный контрудар в королевское предплечье.       — Касание! — проворчал Хаск без особого энтузиазма.       — Неплохо, — пробурчал Аластор, откидываясь на пятку и аккуратно возвращая шпагу в стартовую позицию.       — Проверяю возможности, — фыркнул Люцифер, сдвигая брови.       Хотелось узнать, на что всё-таки Радио-демон способен.       Оба вернулись на исходные позиции, и Морнингстар не смог не выебнуться — над ними появилось табло.       — Позёр, — фыркнул Аластор.       Во втором раунде Люцифер начал раньше времени. Он сорвался с места, сделал короткий, но резкий выпад, скользя по полу, чтобы обмануть. Аластор среагировал мгновенно, но едва успел поднять клинок, и шпага Люцифера задела его плечо.       — Касание!       — Что за клоунада, — буркнул тот.       — Не обижайся, Бэмби, получится в следующий раз.       Насмешка кольнула в самое чувствительное ухо.       — Allez!       — Вам не хватает контроля, — с первого шага прокомментировал грешник, ударяя клинки.       — Я взял раунд, не так ли? — стиснул зубы Люцифер.       — Хм, случайность.       Аластор скривился, но ответил точным выпадом, который Люцифер успел парировать только в последний момент.       — Вам не хватает терпения, — облизнул издевательский тон, и оленья шпага опустила Короля на колени. — Вы делаете слишком много бесполезных движений. Ваша ловкость не может пробиться сквозь технику.       Аластор двигался так проворно для своих длинных ног, что трудно было уловить его глаза. Просчитанные удары всегда выдавал взгляд, и Люцифер пытался пользоваться этим, пока не понял, что не успевает не только за глазами, но и за руками.       Он попытался отразить следующее движение, но недооценил скорость — его клинок лишь коснулся стороны, не блокируя удар полностью. Кончик шпаги упёрся ему в подбородок.       — Вы неряшливы, — самодовольно усмехнулся Аластор.       — Касание, — пробасил Хаск, усмехаясь в бутылку. Хоть что-то сегодня смогло его позабавить.       Люцифер шевелюру волосы с лица и вытер вспотевший лоб длинным рукавом рубашки. Он не мог понять: он злится проигрышу или восхищается чужими умениями. Что то, что то особой радости не приносило.       — Олд Тейлор семилетней выдержки, — озвучил Аластор свою цену.       Люцифер ещё долгое время не мог понять, что он имеет ввиду.

***

      Когда разговор о музыке наконец разгорелся, Хаска в холле уже не было. Они пили до самого утра, пьяно подпевая Лидбелли и выкрикивая попеременно, что включить следующим. Их смех и перебранки эхом отражались от отремонтированных стен, вызывая улыбку лишь на одном королевском личике.       Парочка из 444 осталась последней, кто не слышал о приключениях мистера Крякинтона.