Реквием по искуплению.

Хеллен в последний раз окинула взглядом своё отражение. Пепельные волосы, уложенные умелыми руками помощницы в сложную архитектуру пучков, обнажали высокий лоб и два изогнутых рога, тёмных и гладких, как отполированный обсидиан. Её новый рабочий наряд был сшит одним из немногих адовых портных, не утративших вкус к точности. Гладкая, искусственная кожа тёмно-серого цвета, отполированная до лёгкого блеска, облегала фигуру безупречным футляром. Приталенный пиджак с чёрными, слегка структурированными манжетами на плечах сидел безукоризненно. Вдоль спины, от копчика до основания шеи, тянулся анатомический вырез с тугой шнуровкой, стилизованный под позвоночник. Брюки, узкие и длинные, делали её ноги похожими на лапы хищного насекомого, готового к движению. Она поправила значок с логотипом отеля на нагрудном кармане, выравнивая его с воображаемой вертикалью. — Не слишком ли... строго для первого дня, госпожа? — робко прозвучал вопрос. Хеллен опустила взгляд на Лилу — одну из душ, навечно примкнувших к её свите. Маленькая гуманоидная девочка с кудрями белоснежных волос, из которых торчали чёрные, причудливо изогнутые усики. Её большие, совершенно чёрные глаза с бледными зрачками не решались поднять взгляд выше воротника платья Хеллен. — Это не твоё дело, — отсекла Хеллен, не меняя выражения лица. — Поедешь со мной. Будешь помогать. Лилу ответила немым, изящным реверансом, бережно придерживая складки своего длинного серебристого платья. С момента той нелепой сделки с принцессой прошло три дня. Вчера вечером та с оглушительным энтузиазмом сообщила, что её кабинет готов и «с нетерпением ждёт её прибытия», а заодно похвасталась пополнением в штате аж на три человека. Хеллен ответила, что предпочитает познакомиться с новыми коллегами лично. Возможно, в этом сумасшедшем доме всё же наметились проблески организации. Или же это была лишь новая иллюзия. — Едем, — произнесла она ровным тоном, не оставляющим места для обсуждений, и направилась к выходу, её каблуки отмерили чёткий, безжалостный ритм.

***

— Вот так встреча... — голос Аластора, прорезавший тишину холла, звучал с редкой нотой растерянного любопытства. — Неужели сама мадам Маклод почтит своим присутствием это... заведение? — Аластор, — Хеллен ответила улыбкой, натянутой, как хирургическая нить. Её взгляд мгновенно оценил обстановку: он здесь чувствовал себя хозяином. Это было неприятно. Меньше всего она ожидала столкнуться здесь с Радио-демоном. И, судя по мимолётному замешательству в его глазах, он был шокирован не меньше. Мгновение спустя его лицо вновь озарила та самая, неизменная желтозубая улыбка. «Когда-нибудь эта маска намертво прирастёт к его черепу?» — промелькнуло у неё в голове. — И какими судьбами тебя занесло в этот уголок забвения, дорогая? — его голос потрескивал, как плохо настроенный приёмник, выдавая фальшивую заботу. — Я здесь работаю, — парировала Хеллен, её собственный голос был ровным и холодным, как сталь скальпеля. — А ты? — Я, милочка, новый управляющий этого заведения! — с лёгким флером превосходства объявил он, лихо вращая трость. Его взгляд из-под чёлки стал пристальным, изучающим. — А твоя должность? — Штатный психотерапевт, — отчеканила она, выдерживая его взгляд без единой дрожи. — Вы уже знакомы! — радостно воскликнула Чарли, её взгляд метнулся между двумя Оверлордами. — Наши пути пересекались... много лет назад, — отстранённо, будто отряхивая пыль с воспоминаний, ответила Хеллен, не сводя холодных глаз с Аластора. — Я и понятия не имел, что наш штат пополнился... специалистом такого профиля, — протянул Аластор, его статичная улыбка приобрела лёгкий, но заметный для посвящённых напряжённый изгиб. Взгляд, которым он уставился на Чарли, был красноречивее любых слов. — Ну... она сказала, что сама с вами познакомится, — поспешно перевела тему принцесса, обращаясь к Хеллен. — Мадам Маклод, у вас уже есть план действий? И вы нас познакомите? Она многозначительно посмотрела на Лилу, которая старалась стать невидимой за спиной хозяйки. Хеллен опустила руку ей на макушку, вроде бы ласково, но с таким владением, с каким держат инструмент. — Это Лилу. Моя ассистентка. Она будет помогать мне в работе. Для начала мне требуется создать психологические профили... начнём с карточки вашего постояльца. После я составлю стратегию и приступлю к практике. Мистер Даст, когда вы будете готовы? Её взгляд, точный и неумолимый, нашёл паука, развалявшегося на диване. Тот растерянно моргнул глазами, осознав, что вопрос адресован ему, а затем нервно рассмеялся. — Не сегодня, окей? У меня там дела, вот! То, сё, девятое, десятое... — он отчаянно застонал, потирая виски. — Блять... я даже не успел придумать нормальное оправдание. Хеллен позволила себе короткую, почти беззвучную усмешку и уверенно зашагала к лестнице. — Ваше высочество, не покажете мне мой кабинет? Благодарю. Мистер Даст, жду вас через полчаса. Не опаздывайте. Чарли, словно на крыльях, порхнула вслед за ней. Лилу, подобрав с пола увесистый кейс, бросилась догонять. За её спиной расправились большие, переливчатые крылья бабочки, и она взмыла в воздух — на своих коротких ножках угнаться за хозяйкой было невозможно. — Вот! — с гордостью распахнула дверь принцесса. Хеллен переступила порог. Всё так, как она и требовала. Небольшое, почти камерное пространство — земной опыт доказал, что теснота усиливает психологическое давление. Стены мягкого желтоватого оттенка смягчали угловатые очертания мебели. Низкий коричневый диван, рассчитанный на одного-двух пациентов. Рядом — высокое, подобное трону, кресло с золотыми инкрустациями, с которого она будет доминировать. По полу стелился молочно-белый пушистый ковёр, поглощающий звуки. В дальнем углу стоял пока пустой архивный шкаф и рабочий стол, заваленный внушительным запасом бумаг и ручек. Была здесь и мини-кухня с угольным гарнитуром, небольшим холодильником, кофемашиной и плитой. Видно было, что Чарли старалась угодить. Рабочая зона была более чем приемлемой, и Хеллен уже чувствовала зуд профессионального интереса. — Кейс на стол, — повернулась она к Лилу. — И завари чай. Выясни, какой сорт предпочитает мистер Даст.

***

Энджел нервно ёрзал на низком диване, его вычурная поза выглядела натянутой и неестественной. Он пытался изобразить расслабленность, но тесное, пропитанное тишиной пространство, полумрак и неотрывный взгляд Зеркальной Дамы сводили все его усилия на нет. Воздух был густым и сладковатым, как перед грозой. — Что же, мистер Даст. Для начала скажите, как давно вы в Аду? — её голос был ровным, безразличным, как у врача, заполняющего историю болезни. Лёгкий щелчок дорогой ручки о деревянную панель блокнота прозвучал неожиданно громко. — Ну... почти семь лет, наверное? — он пожал плечами, делая вид, что не придаёт этому значения. — Точнее не скажу, время тут, знаете ли, летит, когда веселишься. — Понимаю. — Хеллен не спешила что-либо записывать. Её пальцы просто лежали на блокноте, а взгляд, тяжёлый и аналитический, был устремлён на него. — И как вы думаете, за что вы сюда попали? Вопрос, заданный со спокойствием, висел в воздухе. Энджел заметно напрягся, его взгляд метнулся в сторону, и на лице на мгновение промелькнула тень настоящего дискомфорта. Но уже через секунду он нашёл своё спасение — маску наглого кокетства. Он откинул голову, и его разноцветные глаза сверкнули вызовом, а губы растянулись в театральной, сверкающей золотым клыком улыбке. — Ну, не знаю, док! — он игриво взмахнул рукой. — Наверное, я был слишком горяч для этой скучной Земли? И она, бедняжка, не выдержала всего этого великолепия! Его смех прозвучал немного слишком громко и слишком резко, выдав ту самую нервозность, которую он так отчаянно пытался скрыть. Хеллен сделала лаконичную заметку: «Лицемерие. Маска самоуверенности → дискомфорт → страх. Природа страха — ТБД. Гордыня отсутствует, вопреки ожиданиям от профессии.» — Хм, вот как? — Она медленно поправила очки, сползающие по переносице. Жест был отточенным, почти механическим. — Хорошо. Теперь расскажите мне о своей земной жизни. Этот вопрос пришёлся ему по душе ещё меньше. Энджел сглотнул, и его рука дрогнула, когда он схватился за чашку с дымящимся ромашковым чаем — редким и почти невозможным для Ада деликатесом. Паучок солгал, что не пьёт чай, и Хеллен выбрала сорт на свой вкус, прекрасно зная, что эта чашка — лишь его жалкий якорь, попытка зацепиться за что-то в тонущем корабле разговора. Мало кто в Аду жаждал ворошить своё земное прошлое, ибо за ним почти всегда скрывалась та самая ничтожная, жалкая жизнь, что привела их сюда. — Ну, что там рассказывать? — он фальшиво рассмеялся, отводя взгляд. — Прожил не так долго, умер случайно. Учился неплохо, гулял с друзьями, ссорился с от... родителями. Она уловила эту крошечную запинку, эту попытку поспешно исправиться. Хеллен плавно наклонилась вперёд, и на её губах застыла тонкая, беззубая усмешка. — Отцом? У вас были конфликты? — Да не, просто разные взгляды! — отмахнулся он, но его пальцы сжали чашку так, что костяшки побелели. — Взгляды на что? — её голос был мягок, как петелька удавки. — Он не одобрял ваши... увлечения? Или, быть может, наоборот, слишком сильно интересовался вашей жизнью? — Она видела, как вздрагивают его ресницы, но понимала — пока не в цель. Она методично перебирала варианты, как отмычки. — Он поднимал на вас руку? Где в это время была ваша мать? — Не трожьте мою мать! — вырвалось у паука с внезапной, острой злостью. Триггер. С отцом — неловкое отторжение. С матерью — мгновенная, яростная защита. Была ли мать святой? Или же здесь играл контраст с отцовской фигурой, куда более тёмной? — Хорошо, — без тени уступки в голосе согласилась Хеллен. — Не будем трогать мать. Вернёмся к отцу. Он поднимал на вас руку? Энджел заёрзал, его взгляд забегал по стенам, словно ища выход там, где его не было. Натянутая улыбка окончательно сползла с его лица, оставив лишь бледную, испуганную маску. Она была близка. Очень близка. Нужно было добить. — Скажите, вы начали употреблять наркотические вещества при его жизни или уже после его смерти? — её слова падали, как капли кислоты, выжигая память. — Он стал той основной причиной, тем желанием забыться, спрятаться? — Это не ваше дело! — голос Энджела сорвался на визгливый, панический шёпот. Он вжался в спинку дивана, словно пытаясь провалиться сквозь него. Комната, и без того тесная, внезапно сжалась до размеров клетки. Жёлтые стены, казалось, поползли внутрь, давя на виски. Ненавязчивый аромат ромашки теперь висел в воздухе удушающей, сладковатой плёнкой, мешая дышать. — Почему же не моё? — Хеллен оставалась невозмутимой, как гранитная глыба. — Для составления вашего психологического профиля мне необходимо докопаться до корня ваших зависимостей и пороков. Для искупления необходимо вырвать эти сорняки с корнем. — Да не хочу я, блять, искупляться! — выкрикнул он, и в его глазах вспыхнула голая, животная злоба. — Я тут только из-за бесплатной комнаты, да и только! Поебать мне и на принцессу, и на её ебучие цели! Воздух застыл. Хеллен медленно откинулась в своём кресле-троне. Безмолвно. Её глаза за стёклами очков сузились, превратившись в две узкие, блестящие щели. — Оу... — это был не вопрос, не упрёк. Это был тихий, леденящий душу звук констатации. Звук того, что маска сорвана, и теперь начинается настоящая работа. — Хорошо. Вы свободны, мистер Даст. — Чё? — Энджел глупо моргнул, его мозг, уже настроившийся на долгую и мучительную оборону, отказывался воспринимать эту внезапную капитуляцию. — Я не могу вами заниматься, коли вы сами того не хотите, — повторила Хеллен, и в её голосе не было ни капли разочарования или гнева. Лишь холодная, чистая констатация факта. — Придёте, когда по-настоящему захотите работать над собой. Эти слова шли вразрез со всем, во что она верила при жизни. Тогда не существовало понятия «согласие пациента». Была лишь её воля, её диагноз и её метод «очищения», доводивший до логического финала, невзирая на крики и мольбы. Но здесь, в этом розовом цирке, на неё смотрели чужие глаза — принцессы, этого радио-шутa. Физические кандалы и допрос с пристрастием были бы... неэлегантны. И, что важнее, контрпродуктивны для её нового положения. «Что ж, — промелькнуло у неё в голове, пока Энджел неловко поднимался с дивана. — Стань интересным экспериментом. Вскрывать души, не ломая рёбра. Не применяя физического насилия, во всяком случае.» Хеллен щёлкнула дорогой ручкой, запечатывая молчание, и закрыла блокнот. На его первой странице осталось лишь несколько строчек, но ей предстояло исписать их все. Мысли, выведенные на бумаге, всегда обретали ясность. А мыслей после этого короткого сеанса было предостаточно. Она проводила взглядом паука, который, не сказав ни слова, почти выпорхнул за дверь, словно боялся, что она передумает. «Сбежал, — мысленно констатировала она. — Не попрощался. Как невоспитанный щенок.» Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. Это была не неудача. Это была... первая глава. И она с нетерпением ждала, чтобы прочесть следующую.

***

Хеллен с головой погрузилась в составление психологического портрета принцессы, и громовые раскаты взрывов где-то на нижних этажах стали для неё лишь фоновым шумом. За долгую жизнь в Аде её нервная система научилась отфильтровывать подобные помехи — они не пугали и даже не удивляли, будучи такой же неотъемлемой частью пейзажа, как крики грешников или запах серы. — Хозяйка... — робкий голосок Лилу прозвучал как назойливый комар. Хеллен не повернулась, не желая снимать очки для чтения. Успокаивать чью-то истерику не входило в её планы. — На Отель... напали. — Что? Она невольно обернулась, но ассистентка уже на рефлексе опустила взгляд, уставившись в область её плеча. Хеллен годами приучала её не встречаться с ней глазами. Но сейчас дело было не в дисциплине. Нападение? На Отель самой принцессы Ада? Разум Хеллен молниеносно проанализировал политическую обстановку. Люцифера в Аду давно не воспринимали всерьёз. Он был королём-марионеткой, титульной фигурой, в то время как реальной властью обладали Оверлорды. И этот «король» не имел ни авторитета, ни воли, чтобы что-либо изменить. Куда большего уважения у грешников удостаивалась его жена, пока не исчезла, окончательно похоронив и без того шаткий престиж королевской семьи. Но даже при всём при этом, напасть на них? Это было из разряда немыслимого. Впрочем, за семь лет с момента разрешения истреблений отбросы на дне общества становились всё наглее и злее. Рано или поздно какой-нибудь отчаянный идиот должен был решить, что ему терять нечего. И этот день, похоже, настал. Хеллен резко поднялась, сняла очки для чтения и тут же надела свои обычные, повседневные. Взгляд её стал острым и собранным. — Кто? Какой-нибудь Оверлорд? — её голос был резок. Возможно, Вокс решил, что её союз с принцессой — это угроза? — Эм... нет... — Лилу заёрзала. — Просто... какой-то грешник. В воздухе повисла тягостная пауза. Серьёзно? Весь её аналитический аппарат, всё её понимание политических интриг и баланса сил рухнуло перед этим нелепым, примитивным фактом. — О, Господи... — выдохнула она с таким ледяным, безразличным разочарованием, будто обнаружила пятно на своём безупречном костюме. Это было даже не страшно. Это было унизительно.