Одно слово, шесть букв

***

— Вот ведь придурок, — все же не сдерживается и бурчит себе под нос Марина прежде, чем с силой тянет на себя дверь в ординаторскую. Она вежливо здоровается со всеми, перекидывается парой слов с Куликовым, искренне желая ему поскорее вернуться к работе и даже выслушивает глупую шутку про немцев, которую остальные, судя по их лицам, слышали за вечер уже с десяток раз. Больше на ее присутствие никто особенно не обращает внимания, так что Нарочинская облегченно выдыхает, быстро забрасывает вещи в шкафчик и забирает оттуда свою форму. Переодеться можно и в смотровой. Все эти сборища не ее формат. Да-да-да, она прекрасно понимает, что со стороны это может быть воспринято как высокомерие и заносчивость. Ну и к черту. Она уже слишком взрослая девочка для того, чтобы тратить время и силы на то, чтобы всем понравиться. Нарочинская быстро оглядывается и потирает лоб указательным пальцем. Выбор невелик — чтобы покинуть ординаторскую, ей придется пройти мимо Брагина, который проследовал за ней и теперь как Цербер застыл у самого входа. Марина совершенно не хочет выслушивать какой-нибудь очередной поток его сознания, так что просто надеется на то, что вьющаяся вокруг Лена выступит неплохим буфером. — Марина! — Михалева оплетает ее руку в районе локтя и Нарочинская едва не чертыхается вслух, глядя на спасительную дверь буквально в полуметре от себя, — Представляешь, я даже не заметила, что ты пришла! — Представляю, — Марина аккуратно освобождает руку и даже не смотрит в сторону Брагина, — Лен, потом поболтаем, ладно? Извини, у меня пациент. — "Воистину ложь во спасение. Мое.", — проносится в голове у Нарочинской. — Марина Владимировна хотела сказать у нас пациент, — внезапно встревает Брагин, хватает ее за руку в том же месте, что чуть ранее Лена, и Марина от неожиданности растерянно моргает. — Случай очень сложный, вот, попросил помочь нейрохирурга. Так что Леночка, оставляю Вас в надежных руках... — Брагин ловит второй рукой коллегу, — Нашего Самвэла. Самвэлчик, давай, поухаживай за дамой! А мы с Мариной Владимировной на галеры, за нас, за вас и за, ну, в общем, за всех нуждающихся. Следующее, что осознает Марина — как ее в то же мгновение бесцеремонно выталкивают за дверь.

***

— Слушай, Брагин, ты совсем охренел? — Нарочинская, наконец, приходит не только в себя, но и в крайнюю степень бешенства и отбрасывает все церемонии. — Ты что себе позволяешь вообще? — Давай, кричи громче, тебя же там, — он взмахивает рукой, указывая на дверь ординаторской, — плохо слышно. — Что за театр одного актера? Какой к черту пациент? — Такой же как и у тебя, — огрызается Олег, — только не говори, что ты его не придумала, чтобы побыстрее убраться оттуда. — Эй, у вас там все в порядке? — Нина окрикивает их, выглядывая со своего рабочего места. — Да, все… — Марина только сейчас осознает, что Брагин все еще сжимает ее руку и демонстративно ее вырывает и прочищает горло, — все отлично. Еще хоть раз, — она понижает голос, — ты меня схватишь, и я тебе эту руку вырву. Понятно? — Ах, сколько агрессии, — Олег цокает языком, — расслабься, больно ты мне нужна. — Так значит, — Марина потихоньку успокаивается и к ней возвращается возможности рационально мыслить. Она делает паузу и прищуривает глаза, — ты просто хотел убраться оттуда? — Ну да, — фыркает Брагин. — Но ты ведь был тут, когда я приехала. Зачем обратно возвращался? Брагин молчит и Нарочинская продолжает: — И что, не мог просто уйти спокойно? Мой уход никто даже бы не заметил, если бы ты не устроил этот цирк… — А что, мы наконец-то перешли на "ты"? — перебивает ее Брагин и Марина закатывает глаза. Разве можно было вообще рассчитывать на какой-то адекватный ответ? — Пройти дай. — Так и рвущееся наружу "придурок" она благоразумно оставляет при себе. — Да пожалуйста, — Олег послушно делает шаг в сторону и отвешивает притворный поклон. "Детский сад какой-то!" — думает Марина, уже оказавшись в смотровой. Что этому Брагину вообще от нее нужно? То нападает, то помощь предлагает, то снова нападает, то использует как живой щит. Ведет себя как подросток, который вообще не в состоянии контролировать свои эмоции. А ведь хирург еще. Она со злостью отшвыривает от себя джемпер. Страшно представить что он из себя представляет в операционной. За все, справедливости ради, не такое большое время ее работы здесь, они так ни разу и не пересеклись непосредственно в операционной. Возможно, к счастью. Потому что это в обычных условиях она может закрыть глаза на подобное поведение. В операционной Марина боится, что не выдержит и со скандалом выставит его вон в первые же минуты. Или того хуже — воткнет ему куда-нибудь скальпель. — Ой, Марина Владимировна! Я не знала что Вы тут. Вы извините, там просто девушку привезли, я думала сюда ее сначала, а потом врача уже позвать, — тараторит медсестра, — у Нины просто смена уже закончилась, а сменщица не пришла еще, опаздывает, позвонила, попросила ее подменить ненадолго просто, так бы я... Алена, кажется? — Марина прикусывает губу в попытке переварить поток только что вываленной на нее информации и вспомнить имя медсестры, — нет, не Алена. Вика. Точно. Вика. — Да успокойся ты, ничего страшного. Я просто переодевалась. Там у нас Куликова провожают, сама понимаешь, дым коромыслом. Рассказывай кого там привезли? — Девушка, 23 года. Из жалоб — головные боли, дезориентация. Но утверждает, что нигде не падала. — Бодро рапортует Вика. — И ты ее там одну оставила? — Уточняет Марина и потирает переносицу. — Ну... да. — Ясно. Давай бегом обратно, оформляй ее и сюда. — Так ведь еще смотровую подготовить нужно... — Я подготовлю. — Но... — Давай-давай-давай, пошустрее, у тебя пациент с дезориентацией один ждет в приемном! — Нарочинская повышает голос и Вика, наконец, срывается с места и убегает. Марина качает головой: "Дур-дом".

***

— Все, закончился праздник с салютами и фейерверками? — Время едва перевалило за полночь и Брагин обводит взглядом помещение, в котором только остатки еды на столе напоминают о еще недавно творившемся тут столпотворении. — Минут пятнадцать назад все разошлись, — рапортует Лазарев, протягивая Саламу мешок с мусором и даже не глядя в сторону Олега. — Оперативно, — хмыкает тот в такт звуку закрывающейся за Гафуровым двери. — Как операция прошла? — Наконец, поворачивается к нему Костя. — Да, — отмахивается Брагин, — какая там операция, обычная пьяная драка, без поножовщины. Так что пара швов и под наблюдение до завтра. А Куликов где? — Уехал домой, ему выспаться нужно, завтра вылет, ой... уже сегодня. — Раздается тихий голос Ларисы. Она выглядит усталой и напряженной и Олег забирает у нее из рук пустые тарелки и кивком головы указывает на диван, — Садись, молодая поросль все сделает. На, — он вручает тарелки Лазареву, который, на удивление, без лишних споров несет их к раковине. — Ну, — поворачивается он обратно к Куликовой, — а ты чего домой не едешь? — Не знаю. — Лариса нервно пожимает плечами и скрещивает руки на груди прежде, чем откинуться на спинку дивана. Она молчит какое-то время, а затем тихо спрашивает, — И что теперь будет? Брагин притворяется будто не понимает в чем именно заключается вопрос, тем не менее, на всякий случай проверяет, что за шумом воды Костя не слышит их беседу, прежде чем ответить: — А что будет? Лариса хмурится и он вздыхает и садится рядом, скрещивая руки в замок и слегка разворачиваясь в ее сторону всем телом. — Хорошо все будет. — Мне бы твой оптимизм, — она слегка ежится. — Сейчас тебе лучше поехать домой и поспать. Такси нужно вызвать. — Да нет, — Лариса отрицательно мотает головой, — спасибо, сама доберусь, еще даже метро работает. — Ну какое метро? — раздраженно рявкает Брагин и тут же смягчает тон, — сейчас попрошу в приемном такси тебе вызвать. А ты пока одевайся, я провожу. — Олег, — Лариса укоризненно качает головой, — не забывай, что ты на работе. — А я и не забываю. У меня заслуженный перекур, — с вызовом бросает Брагин. — Не переживай, у нас сегодня тут кроме меня еще и элитные войска в лице Перочинской дежурят. — Ладно, убедил. — Лариса слегка улыбается и накрывает его ладонь своей, — спасибо. Брагин пару секунд тупо смотрит на свою руку, а затем медленно кивает: — Не за что.

***

На улице уже похолодало, так что изо рта Ларисы выходит почти столько же пара, сколько изо рта Брагина дыма. «Жаль, что паром нельзя пускать колечки» — отрешенно думает она, обхватывая себя руками и стараясь сохранить как можно больше тепла, чтобы не успеть промерзнуть до приезда такси. Вокруг, несмотря на позднее время, снуют люди, и Олег даже перекидывается парой слов со знакомым фельдшером из бригады скорой, радуясь, что очередной дебошир с пробитой головой достанется Нарочинской. Возможно, он даже слишком злорадствует, потому что замечает на себе слегка недоуменный взгляд коллеги, а когда тот скрывается из виду, даже Лариса не удерживается от комментария: — Не понимаю, — Куликова качает головой, — чем все-таки Нарочинская тебе так не нравится? — А ты тим-билдингом решила заняться? — огрызается Олег, но тут же извиняется, чувствуя укол совести, — Прости. С ним сегодня явно происходит что-то неладное, он весь как сжатая пружина, готовая сорваться и отскочить при первом же удобном случае. — Можешь злиться сколько угодно, только вот что будешь делать если ее вместо меня зав.отделения поставят? Уволишься? — Лариса легко смеется и Брагин расслабляет плечи, понимая, что она не восприняла его выпад на свой счет. — Не поставят, — скрипит он сквозь зубы. — И снова эта уверенность, — с досадой цокает языком Куликова, — знаешь, Брагин, между оптимизмом и идиотизмом порой слишком тонкая грань. Ты ведь осознаешь, что должность эта пустовать не будет? Ты отказываешься, кто еще? — Не знаю, — безразлично пожимает он плечами, — много вариантов. Например, ты уже меняла свои решения, чем этот раз особенный? — Всем. Лариса отворачивается слишком резко и чересчур внимательно начинает рассматривать парковку. Олег чертыхается и ругается про себя: "Как так вышло, что они снова оказались всего в шаге от опасной территории, на которую он больше не намерен ступать?". В этих словах даже ему самому явно чудится обида. Он совершенно не хотел, чтобы это так прозвучало, но попытками объяснить "что же я на самом деле имел ввиду" Олег уверен, он сделает все только хуже. Поэтому он молчит, позволяя тишине окончательно осесть между ними. У него даже есть уважительная причина для молчания — курение. Оно отлично убивает слова. — Что если лечение не поможет? — Наконец выплевывает Лариса то единственное, что беспокоит ее весь вечер на самом деле. — Что... — она запинается и поворачивается обратно к Брагину, — что я Никите скажу? — Правду. Куликова втягивает в себя прохладный воздух, еле сдерживая уже рвущуюся наружу истерику. — Просто прекрати накручивать себя. Шансы хорошие, клиника отличная. Все с Серегой будет в порядке. — А ты? — Что я? — Брагин не смотрит ей в глаза, боясь сказать какую-нибудь глупость. — Ты будешь в порядке? — Конечно. Я всегда в порядке. Такси твое, кажется, — Он указывает на серую машину, остановившуюся чуть в отдалении. — Пойдем. Брагин подает ей руку, помогая преодолеть ступеньки и не выпускает ее ладонь весь путь до машины. Олег легонько сжимает ее руку на прощание и пару секунд колеблется, не отпуская, неуверенный в том что хочет сказать. Точнее — нужно ли это говорить, или лучше оставить все как есть. Но все же решается и произносит: — Ты ни в чем передо мной не виновата. Лариса кивает и на ее лице пусть совсем ненадолго, всего на долю секунды, но появляется выражение облегчения. — Спасибо.