With you infinity

Тэхен смотрит на Сокджина. Тот веселый очень, пьёт ароматизированное пиво со вкусом приторных персиков, смеётся громко над абсолютно неудачной, глупой шуткой Хосока и шутит сам ещё раз в десять тупее. Смеётся Чимин. Тэхен смотрит на эту картину, уложив голову на угловатое плечо Намджуна, который втирал что-то невтираемое о своей высокой философии пьяному Юнги, смотрит немного глупо, расходящимися на разные полюса потемневшими зрачками. И гадость прямо с самых низов поднимается не хуже лавы из жерла вулкана. Вот несколько секунд и взорвется. Тэхен чувствует. Чертова Помпея в двадцать первом веке. Сокджин шутит. Чимин смеётся. И по новой. Прислушивается к разговору Намджуна на фразе о разнообразии личностей и что-то про фенотип лица, но это и вправду просто невтираемое. Ему плохо. Тэхену плохо настолько, что хочется зареветь на жутко неудобном плече Намджуна, ловить слезы полупустой жестяной бутылкой с теплым горьким и пить потом соленое пиво. Он не знает - почему. Наверное. Может, знает. Он никак не обозначает и не навешивает ярлыков. Просто плохо. Тэхен ненавидит шутки Сокджина и пьяный мелодичный, с очаровательным хрюканьем посередине, смех Чимина. Даже когда совершенно несмешно. Теорема, которую надо доказать. Тэхен шутит невпопад, вклиниваясь в разговор. Что-то жутковато-несуразное, про подтяжки и шляпы-котелки, обычный набор слов. Чуточку лучше, чем секундой назад скаламбурил Сокджин. В ответ - тишина, вежливые прыски сквозь сомкнутые губы. Определенно, теорема доказана. Гребаное чтд. В коридоре его ловит тёплая рука по запястью железной хваткой. Его шатает из стороны в сторону, ноги словно податливое желе в пластиковой упаковке и мозги в такт качаются с этим миром на тех же волнах. Тёплая рука Сокджина и беспокойство по его медовой радужке. - Тебе плохо? Тэхену очень. Настолько, что он бы вошел сейчас на балкон сокджиновой квартиры и не вышел обратно, расплывшись кровавым маревом под пластиковыми окнами дорогушей квартиры. Но нет. Ему жалко ванильное устройство психики Сокджина. Выйти он сможет и с крыши своей однушки. Завтра, после и через год. Как только научится смеяться над шутками Сокджина. - Хорошо, хен. Тэхен прислоняется лбом к дорогущим обоям, хватается пятерней за что-то невидимое, неуловимое, и пропускает мимо. Сквозь. Куда-то далеко от себя. В комнате Сокджин шутит очень по дебильному. Чимин смеётся и хрюкает посередине заливистых звуков. Витиеватая ручка двери, начищенный до блёсток туалет. Тэхен закрывается и выблевывает себя из этого мира. И все еще старается не вешать ярлыков.