Чувствительность

      Ичиро разбирал пришедший за январь счёт за квартиру. Конечно он снимал её, но ему нужно было передавать данные арендодателю. Тут ему приходит осознание, что уже февраль, а уже вот-вот у них с Рафом будет годовщина. Три года. После января у них график стал достаточно плотным, у Рафаэля семестр начался бурно, у Ичи тоже работа пошла активно, даже поговорить было никогда толком. И приехать не было возможности, так как сейчас у них у обоих не было времени.       Конечно полноценного праздника у них не будет, но Ичи решил, хоть что-нибудь придумать, чтобы скрасить этот день. Сначала ради этого сходил в магазин одежды, а дома уже стал обдумывать, как это лучше донести.       Покрутившись перед зеркалом уже в готовом образе, решает начать фотографироваться. Он купил себе новое нижнее бельё, что плотно всё облегало, оно имело пару тонких ремешков, цепляющихся на бёдра, также эти ремешки шли дугой по бокам по контуру таза, эти ремешки скреплялись между собой, удерживая визуально трусы, придавая его тазу особо выделенный вид, а наверх не менее облегающую безрукавку с вырезом на груди в форме треугольника, демонстрируя его гладкие мышцы между ключицами и центром груди, для завершения образа и заполнения пространства на теле на ноги надел гетры, которые, пока он пытался принять позы, слезли на пятки. Сделав несколько фотографий перед зеркалом, ложится на кровать животом вниз и пытается поймать удачный ракурс, чтобы его ягодицы было хорошо видно. Он их немного выпячивал для лучшего кадра.       Так, наконец, наделал несколько фотографий, выбрал из них несколько самых удачных и написал Рафу, виляя ногами в предвкушении от его реакции. Сейчас был выходной, возможно, он тоже дома и не занят.       Лео: 11:09am — Острозубик мой, занят?       Раф: 11:14am — У тебя игривое настроение? Что ты уже придумал? 11:14am — Не занят, я чиню очередную дверь 11:14am — (눈_눈)       Лео: 11:15am — !!! 11:15am — Ты стал использовать каомодзи, как и я. 11:15am — Как мило.       Раф: 11:16am — Они лучше передают моё ебало в моменты 11:16am — Итак, почему у тебя хорошее настроение?       Лео: 11:16am — Помнишь какое скоро число?       Раф: 11:17am — Да, годовщина, я помню. Я уже думал об этом 11:17am — Не уверен, что у меня есть возможность тебя порадовать хоть чем-то 11:18am — Сорян. Я реально ничего придумать не смог       Лео: 11:19am — Не переживай. 11:19am — Но у меня для тебя кое-что имеется. 11:20am — Конечно чуть раньше, но всё же я хочу тебе показать сейчас.       Раф: 11:20am — Да, го       Лео практически горделиво отправляет ему фото, почесав слегка себе грудь в вырезе, затем лежит на бок с улыбкой, ожидая реакции. В итоге Раф отправляет ему стикер-гифку с котёнком, который орёт, а в конце взрывается.       Лео: 11:25am — Ахаха. Что это значит?       Раф: 11:25am — Что меня ломает оттого, что мы в разных городах 11:25am — Пиздец красиво       Лео: 11:26am — Хех, спасибо. 11:26am — Воспользуйся ими по назначению <3.       Раф: 11:26am — Ага... Сохрани это до следующей встречи. Кстати, когда она будет?       Лео: 11:27am — Пока не знаю, Рафи. 11:27am — В феврале точно не вариант, март... Может на выходных. 11:27am — Мне сейчас не до отлётов. 11:28am — Может созвонимся?       Раф: 11:28am — Ага 11:28am — Только дай мне несколько минут       Лео: 11:29am — Ахаха. Давай, скорострел, я подожду.       Раф: 11:29am — Заткнись       Лео: 11:29am — ♡       По итогу, к слову, Ичиро стал носить эти трусы даже просто так, ведь ремешки хорошо держали их на месте, и они никак не съезжали под одеждой.       Оказалось, холерик немного слукавил, когда сказал, что ничего не придумал к их дню. Вечером, когда Ичи уже помылся и варил себе рис, ему звонят в дверь. Накинув на голые в майке плечи кардиган, идёт открывать, где видит доставщика. Уточняет адрес и имя получателя, подписывает протокол доставки и ему вручают букет из синих незабудок и белых колокольчиков, что выглядел хоть и небольшим, но довольно пышным. Записки никакой не было, только букет, так что он его осматривает, закрыв дверь боком, затем нюхает. Пришлось срочно искать по квартире вазу, заливает в неё воду и ставит букет, присев посмотреть на него, в итоге залип из-за приятных мыслей от этом. Это было безумно мило и приятно. Даже не думал, что Раф решит подарить ему цветы, ещё и такие красивые по значению.       Ичиро звонит ему, приобняв колено, пока сидел на диване, всё также не упуская из вида цветы.       — Алло, привет.       — Даров.       — Спасибо за цветы. Они очень красивые.       — А. Да не за что. Если что, я с мамой выбирал, так что не хвали меня слишком сильно. Но идея моя.       — Мне приятно. А вы просто по внешнему виду выбирали или по значению?       — Значению.       — Хех. Хорошо, — Лео смущённо гладит пальцем по коленке, не в силах сдерживать улыбку. — Мне даже неловко, твой подарок продуманы и милый, а мой — пошлый.       — Ну, продуманный — это нихуёвый ты мне комплимент отвесил. Во-вторых, как мне кажется, важны именно эмоции от подарка, а не его основная суть. Как по мне, тебе нравилось делать те фотки и наряжаться, а мне на это смотреть, и с цветами тож самое.       — Ну да. Ты прав, милый.       Ичиро краснеет сильнее, поставив и вторую ногу рядом, обняв и её одной рукой, как бы взяв в охапку колени.       — Я тебя люблю.       — Я тебя тоже, — флегматик услышал смущение в чужом голосе и даже лёгкую улыбку, отчего на душе стало только теплее. Немного внезапно тон и громкость голоса Рафа сменятся на свой привычный грубый и громкий. Он кому-то крикнул все телефона, убрав его как можно дальше от лица. — ХВАТИТ ГОЛОСИТЬ, ПРИДУРОК, Я СЕЙЧАС ПРИДУ, АНГЛИЙСКИХ СЛОВ НЕ ПОНИМАЕШЬ?! — он держит телефон снова рядом. — Сорян.       — А ты не дома?       — Не-а. С Кейси. Мы немного выпьем и я пойду домой.       — Выпьешь?       — Не переживай, в пределах нормы. Я тебе напишу, когда пойду домой, это будет не позднее десяти вечера, так что, если не напишу, то звони, напомнишь мне идти домой. Я послушаюсь.       — Хахаха.       — Это, кстати... Не хочешь, когда прилетишь на выходных, сходим на свидание?       — Просто погулять или свидание-свидание?       — Свидание-свидание. Хочешь, я буду за всё платить?       — Пха, не надо, думаю, сущность свидания заключается не в том, кто больше платит.       — По факту. Ну так что?       — Да, конечно. С радостью.       — Супер. Я пошёл тогда.       — Давай, пока, — Ичиро думает буквально секунду, его щёки краснеют достаточно сильно, когда он говорит перед тем, как быстро нажать на сброс ещё до того, как услышит возможный ответ: — Целую.       Только нажал сброс, аж телефон кинул на диван и плюхнулся на спину, краснея. Ощущал себя влюблённым дурачком, как в семнадцать лет.       Рафаэль, убрав телефон, ещё смущённо стоит на месте и стучит пяткой, чтобы перебороть румянец. Только после этого наконец идёт к Кейси, что так старательно его звал. Ему захотелось приехать к Лео прямо сейчас, но просто чтобы потусить с ним, а не для чего-то пошлого.       Вечером Раф снова тому звонит. Ичи как раз закончил чистить зубы перед сном и берёт трубку.       — Спишь?       — Вот сейчас ложусь. Что такое?       — Не хочешь заснуть пока будем разговаривать?       Лео с удивлением хлопает глазами, покраснев чутка, затем расплывается в улыбке.       — Звучит здорово... Тогда, кто заснёт вторым, пусть сбросит.       — Переживаешь за деньги?       — Ну да, накапает.       — Давай я тебе перезвоню в дискорде?       — Да, хорошо.       Ичиро уже ложится в постель, включает проектор, который ему дарил Усаги, и как раз Рафаэль звонит ему по дискорду. Они вместе валяются в кроватях со своих сторон, разговаривают о всяких безделушных вещах, делах, да и на ночь мозг уже совсем тяжко соображал.       — А ты знаешь что я ходил на вокал? — Лео лежит на боку и водит пальцем по постели.       — Не уверен, но после караоке я понял, что голосом ты владеешь, пф...       — Ты же играешь на гитаре?       — Да. А к чему ты спрашиваешь?       — Мы ведь можем как бы... Сделать некий тандем... — со смущением говорит азиат, улыбнувшись. — Просто, когда будет удобный момент, ты можешь сыграть что-нибудь, а я спою...       — Это было бы круто, — сразу реагирует задира, пока сам делал на спине в наушниках. — У тебя очень красивый голос.       — Спасибо, — мягко благодарит флегматик, прибрав волосы с лица. — А мы ещё так созвонимся на ночь? Мне так спокойно...       — Да, давай. Мне тоже нравится, а то как-то тебя рядом не хватает, — с очевидным смущением комментирует бунтарь.       — Ув, Раф... — умилился Ичи, приложив руку к груди и слегка себя погладив в районе сердца. — Я тоже бы хотел быть с тобой сейчас. Мне нравится, когда ты говоришь, что чувствуешь. Конечно, я понимаю, что ты немного пьян, но всё же, пф...       — Я стараюсь. А ещё я засыпаю уже немного...       — Я тоже, — Ичи закрыл глаза, укрывшись одеялом повыше. — Жалко, что мы не видимся так часто, как хотелось бы.       — Ага, — сонно угукает Раф, что уже снял наушники, пока перелёг на живот, приобняв подушку. — Ждать ещё дохера конечно.       — Угу-м... Но, мне кажется, время пройдёт быстро... — он зевнул, начав уже по большей части бубнить, а не говорить внятно. — И я смог бы обнимать тебя как подушку... И засыпать... — задира на это сонно угукает. Их обоих выключает, поэтому они провисели в звонке в дискорде восемь часов, пока один из них не проснулся и не сбросил, чтобы после этого сразу пожелать доброго утра в мессенджере.       В итоге эта мысль, что они не смогу провести свой праздник вместе, стала немного навязчивой, потому в эти же выходные он прилетел в Огайо. Можно было провести свидание прямо здесь, заодно что-то новенькое. А ещё он не был уверен, что Ичиро будет сейчас дома, а ждать его возле дома скучновато, поэтому он пошёл прогуляться. Какого ж было его приятное удивление, когда спустя тридцать минут гулянки он увидел Ичи, что шёл из магазина с чем-то в руках.       Раф даже немного завис, смотря на того на расстоянии нескольких метров. Он был в тёплом пальто, шарфе, берете. Со стороны было видно только это, но на фоне ещё лежащего белого снега и чёрной одежды, его бледная кожа замёрзших рук так выделялась.       Задира успевает его догнать на пешеходном переходе, легонько щипает за пальто со спины, тем самым мягко обратив на себя внимание и целует его в щёку перед тем, как тот его полноценно узнал.       — Суббота, а ты работаешь.       — Раф! Ты что тут делаешь? — остановился он, сложив руки на груди, чтобы их спрятать и согреть, и улыбается с красными от холода  щеками. — Да я просто взял чуть больше работы сегодня, чтобы подменить. Вышел в магазин купить булку перекусить.       — Понял, — Рафаэль берёт чужие руки в свои и гладит, согревая.       — Я что-то не ожидал тебя увидеть, пф...       — Соскучился, — бубнит холерик от стеснения, Ичи от этого сжимает чужие руки сильнее. — Я подожду тебя тогда после работы.       — Нет, — азиат достаёт из кармана ключи и кладёт ему в ладонь. — Иди ко мне, потом откроешь мне.       — Ладно, — Раф прячет ключи в карманах, оставив и руки там. — Я сначала подумал, что ты зовёшь меня к себе в прямом смысле.       — В плане? — Лео пока искал ключ-карту из шоппера, откуда и достал ключи от квартиры, не глядя на того.       — Ну ты сказал "иди ко мне".       — А, — Ичиро тихо хихикнул, поправив шоппер на плече и протянул ему руки. — Так тоже можно. Иди ко мне.       Рафаэль подступил ближе, уложив голову ему на плечо, пока его обняли обеими руками в полных хват. Ичи не смог удержаться, чтобы не поправить ему шарф.       — У тебя всё хорошо? — мягко шепчет он парню на ухо, лёгонько оглаживая ладонью. Раф угукает, повернув голову на бок лицом к чужой шее, притиревшись туда. Ичи чуть дрогнул, сразу это объяснив это: — У тебя нос холодный.       Они так постояли вместе минутку, пока Ичи не отстранился, придержав чужие плечи.       — Я пойду работать. Дома есть еда, так что перекуси, если ты голоден.       — Ага.       Рафаэль уходит, быстро достигает квартиры и анализирует её взглядом. Дома было чисто, посуда помыта, в холодильнике еда. Помочь было не с чем, так что он просто идёт сполоснуться, переодевается в толстовку с майкой под ней, в штаны в клетку, тёплые носки и шлёпается на диван, терпеливо ожидая возвращения парня домой, но это быстро наскучило, поэтому он встал побродить по квартире, полазить по шкафам. Изначально у него было надежда, что тот где-нибудь прячет чипсики или что-нибудь такое, однако находит кое-что другое.       — Дневники?       Холерик достаёт записную книжку. Он не читает чужое личное без спроса, но открыл первую страницу увидеть дату. Первое сентября, что было три года назад. В общем первый учебный день, как тот приехал в Америку. И также случайно увидел первую строчку, где была речь о том, что решил вести второй дневник на английском, чтобы практиковаться даже так.       Также там был второй дневник, куда более потрёпанный, смотрит и его, но всё внутри было в иероглифах. Первая запись датировалась августом, когда Ичи было лет двенадцать. Что ж, он всё убрал обратно, закрыл и вернулся на диван подумать об увиденном. Ему искреннее было интересно прочитать его мысли за последние года, хотелось узнать, поэтому стал ждать партнёра ещё сильнее, чтобы спросить про это.       Наконец приходит Ичи, оставив шоппер на полу и, потянувшись, идёт помыться, накладывает себе еду и ест на ходу, пока брал свою домашнюю одежду и переодевался прям с едой, пока Раф для приличия не смотрел как тот забавно скакал возле кухонных тумб с одеждой в одной руке, с вилкой в другой. Задира стучал по спинке дивана, поджидая нужного момента.       Как тот доел и стал разбирать шоппер, Раф наконец спрашивает:       — Я случайно нашёл твои дневники.       — Ты читал их? — обернулся Лео, встав с боку от дивана. С облегчением видит отрицательные дыхания головой. — А что такое тогда?       — Я бы хотел прочесть, если ты разрешишь. Мне интересно узнать, что было у тебя в голове всё это время.       — Как-то дневники теряют свой смысл, ведь я там максимально искренний, потому что этого никто не увидит.       — Как преступники хотят, чтобы их поймали рано или поздно для своего "признания", так и люди, пишущие дневники, хотят, чтобы их рано или поздно прочли. Да и многие врут перед своим собственным дневником.       — Но точно не когда я жив.       — Значит "нет"?       — Это слишком внезапная просьба. Мне нужно подумать, так как это совсем уж открыто для меня.       — Ты мне не доверяешь или боишься, что я буду осуждать? Или что-то такое?       — Не знаю. Просто это ощущается, как что-то уж совсем откровенное, будто ты впускаешь кого-то уж совсем глубоко в себя, где всё очень чувствительное и даже не намеренное неаккуратнее движение может привести очень много боли, и принять человека вновь обратно тяжело  Возможно меня это немного пугает.       — Хм. Ты достаточно точно описал то, что я считал сексом, когда был девственником до тебя, — Ичи с каким-то осознанием смотрит вниз, анализируя собственные слова и соотнося с услышанном от Рафа, затем снова на него. — Не то, чтобы я расстроен первым своим сексом или разочарован, однако я помню свои мысли в процессе и утром, что проскальзывали в моменте, — азиат аккуратно садится рядом, словно боясь спугнуть и сбить мысль, поэтому садится ненапористо рядом, сложив колени вместе, одну руку на них и вторую руку на диван. — Я думал иногда о том, насколько он отличался от того, что я себе фантазировал в голове. Не подумай, он был крутой, однако я думал это будет чем-то более личным. Я думал, секс это в первую очередь способы сближения и невербального общения между людьми, а только потом пошлость и низменные человеческие потребности. Не знаю, у меня были очень смешанные чувства. С одной стороны я был в восторге от того букета чувств и эмоций ты мне дал, но с другой я не ощутил того "диалога" между нами, на который рассчитывал. Но мои ожидания — мои проблемы, конечно.       — Я не знал, что ты настолько близко воспринимал секс. А сейчас как?       — Это очень приятно, и мне нравится так сбрасывать стресс, проводить время с тобой.       — Всё? А диалог?       — Я его так ни разу не испытал, так что пришёл к выводу, что я романтизировал это и воспринимал суть общения слишком буквально.       Ичиро присел ровнее, постучав по колену пальцем. Задира склоняется к нему, склонив голову на бок.       — Ты что, расстроился?       — Я теперь думаю о том, что я воспринимал секс способом получения любви, внимания и одобрения, долгое время сексуализировал собственное тело и поведение, и я просто изначально хотел получить одобрение от парня, который мне симпатизировал и вызывал больше чувств чем те, с кем я встречался раньше. Ты же хотел получить особенный нежный опыт, однако остался только с вопросами и непонятками, на которые не находил ответы и просто смирился. Ты же помнишь, как Майки с Ди занимаются сексом? У них будто именно то, что ты описал.       — Я пока не понимаю, к чему ты клонишь.       Ичиро немного ещё сидит, потирая ткань дивана, встаёт, открывает ящик и достаёт оттуда один из дневников, менее потёртый, протягивает его Рафу, что сидит с неверующим выражением лица. Либо потому что не верил, что Лео это сделал, либо потому что не верил, что его искренность сработала.       — Ты можешь почитать, но я буду читать с тобой, чтобы ты не прочитал то, что мне не хочется.       — Ладно.       Задире не хотелось бы делать это в напряжении, так что проводит одну руку вдоль спинки дивана и хлопает. Ичиро садится там, темперамент его приподнимает за плечи, уложив на себя, второй рукой открывает дневник, лежащий у него на коленях.

***

      Лео сваливает последнюю коробку на пол и тяжело вздыхает, помассировав шею и плечи. Квартира была пустовата, только изначальная мебель, но у него был с собой стол, который он и собрал на балконе после короткого перекуса, а потом стал разбирать остальные вещи, пока в одной из сумок не находит свой дневник, пролистал его целиком, увидев, что осталась всего одна страница, даже меньше. Для школы он купил несколько блокнотов и запасных книжек, поэтому взял одну из них, нашёл чёрную гелевую ручку и сел за стол, постучав по нему пишущим прибором. Прописав несколько иероглифов, зачёркивает их и пишет уже на английском:       «25.08.2020. Буду вести этот дневник на английском, а то я несколько раз уже спутал слова, пока был в аэропорту. И с письмом проблемы иногда.       Что ж, пришлось практически сбегать с дома, собирать вещи впопыхах, и мне еле-еле хватило йен на доплату за багаж. Сейчас нужно как-то себя подготовить к школе здесь. Я без понятия какой менталитет у здешних детей, но мне нужно как-то слиться. Имя я себе уже выбрал, осталось подобрать невзрачный имидж и можно спокойно учиться. Если ещё получится попросить учителей не называть меня по имени, а использовать псевдоним, то было совсем идеально. Хотя, есть у меня предчувствие, что так и случится. Лео простое и понятное имя, в отличие от моего, непривычного...»

***

      — Обычное у тебя имя, — повернулся Раф к нему. Ичи водит рукой по воздуху, выражая сомнение.       — Обычное, да непривычное. Мы это уже обсуждали.       — Просто напоминаю, что твоё имя мне всё-таки нравится больше, чем прозвище.       — Удивительно, что ты мне это напоминаешь, ведь ты мне этого не говорил, — усмехнулся Ичиро снова уткнулся в собственный дневник:       «01.09.2020. Что ж. Оказалось всё куда лучше, чем я думал. На меня немного попялились, но это просто возможный минимум, который я ожидал. Со мной поговорило пару людей, одноклассников, но в рамках того, как они и говорили с остальными, то есть лично я их не интересовал, и меня это радует. И я не выгляжу как забитый ботан фрик. Много кто одевается так, как я сегодня пришёл. Не иметь конкретную форму очень удобно, оказывается. И большие шкафчики для личных вещей тоже очень удобные, а не только для обуви. Хотя я бы не видел, чтобы хоть кто-то ее переодевал, только я как придурок чуть не стал переодеваться в туфли. Некоторые уловили у меня акцент, но, надеюсь, я смогу быстро от него избавиться.       02.09.2020. Одноклассник сказал, что является мои акцентом. Оказывается я меняю местами букву "Л" и "Р", а также неосознанно заканчиваю многие слова на гласные. Стоит чуть внимательнее разговаривать.       Ещё сегодня я помог учителю отнести бумаги в учительскую. Я так привык к тому, чтобы предложить помощь, что забыл, что я тут. И что тут не откажут. Пришлось помочь. Ладно.       04.09.2020. Меня сегодня никто не доканывал, только препод по химии поставил меня ему помогать. И ощущаю себя как-то разбито и одиноко, почему каждый раз это...»       Ичиро перелистывает страницу, не дав прочитать запись от четвёртого числа. Каждая новая страничка была новым днём, либо же на одной странице было несколько коротких записей, но всегда новая страница была новым днём. Поэтому, в целом, было легко находить дни.       — Я был уверен, что ты картавый, лол, — повернулся к Лео Раф. — Но потом ты вдруг стал говорить нормально, поэтому я про это забыл. Но вот то, что ты добавляешь окончания да. Я сначала думал, что пек кажется и я херово тебя слышу. Потом я понял, что ты реально говоришь так странно, но забил на это. Плюс, как мы начали плотнее общаться, у тебя это пропало из речи.       — Пф... Почему тебе было без разницы?       — Да я со столькими людьми разной национальности общался, не хотел наступить на те же грабли. Люди очень любят обижаться, когда заходит речь о их национальности.       — Да? Ух.       — Я один раз к парню из нашей группки на гулянке обратился по предполагаемой национальности. Не помню, как именно, но не закладывал негативный контекст. В итоге он обиделся и мы попиздились.       — А чего ты просто не назвал его по имени?       — Я его не знал. Я этих челиков не знал, мы просто бухали вместе  на квартире, и мы вышли покурить.       — Ужас. Хорошо, что ты так больше не делаешь, пф.       — Ну да. Жил, как отброс общества, а потом стало стыдно, что родителей практически позорю. Но с курения уже не слез, а снимать серьги не хотел, а то всё зарастёт и в чём смысл потраченных денег. В итоге ещё пробил и хеликс.       — Это вот это сверху?       — Ага, — Лео потеребил сережки у верхнего края чужого ушка и цепочку, затем листает до пятнадцатого числа. — Чего так далеко?       — Там ничего интересного, а тебе будет интересно узнать именно это, мне кажется.

***

      В этот день Лео впервые увидел Рафа в толпе возле драки. Мысли он хотел скорее перенести в дневник. Присев за стол, кратко описывает свой день, и только под конец пишет:       «...А ещё я увидел в школе одного парня. Почему-то я засмотрелся, это было странно, ведь я за собой никогда такого не замечал, также этот мальчик очень далеко от моего типажа, поэтому... Чёрт знает почему я пялился на него так долго. Вряд ли даже в теории у нас получится поговорить, я даже его ни разу не видел за эти две недели, но могу предположить, что мы одногодки.       16.09.2020. Что ж, по итогу этот парень (Раф, вроде) сам со мной заговорил. Ну, как заговорил? Наехал на меня и его увёл друг. Хех, ну... Ладно. Если ещё раз мы с ним пересечёмся, то можно и попробовать... Единственное не знаю даже о чём с ним можно было бы поговорить, мои увлечения для него будут достаточно скучными. А может и нет. Не знаю...»

***

      — Ты серьёзно высчитывал три раза нашей встречи, чтобы только после этого предложить погулять?       — Да. Хотелось иметь смысл начинать пытаться. А так условия были выполнены, вот я и решил попытаться. Хотя сейчас понимаю, насколько сработало везение.       — Хм... Странный ты у меня, — задира гладит его по макушке. — Сидишь по часу на полу, ставишь условия чтобы что-то сделать, молишься перед едой...       — Ну на полу я сижу, потому что медитирую и мысли в порядок привожу. А молитва... Это уже нормально. Я всегда ношу омамори с эммусуби, — Лео тянется за диван, где стоял его шоппер, из него достаёт кошелёк и из него достаёт маленький амулет. — Я вот новый купил в том месяце.       — Погоди, ты его и в Японии купил раз возле храма, когда мы гуляли. Зачем ещё один?       — Их надо менять каждый год и сжигать старый в храме. Я ходил.       — Здесь? Ты нашёл храм здесь?       — Ну буддизм достаточно массовая религия, храмы почти везде есть, в Нью-Йорке тем более.       — Ты что, верующий? — искренне удивляется холерик, хлопая глазами.       — Ну... Да. Я думал, это очевидно. А ты — нет?       — Я атеист.       Бунтарь был уверен, что они сейчас законфликтуют на религиозной почве, но парень лишь с пониманием кивает, и ничего не говорит.       — Ты не попытаешься меня переубедить?       — Зачем?       — Ну ты же в Будду веришь. Или как его там...       — Рафик, буддизм и синтоизм в японском менталитете уже не религия, а скорее культура и традиции. Я воспринимаю буддизм как философию, которая мне близка, мне нравится храмы, молитвы, эта система и какие идеи она пытается донести. Карма и все дела, что всё имеет свои последствия. Медитация тоже часть буддизма, кстати.       — Это не отменяет того, что вы странные, — чмокнул он его в висок.       Они продолжают читать его дневник, как Ичи проникался их общением с Рафом, как он влюблялся и какие вещи он там описывал... Даже сейчас, пока они это читали, Лео покраснел, перелистывая часть подобных описаний фантазируемых постельных сцен.       — Ты каждый день придумал новый способ потрахаться со мной, зная друг друга только месяц. Всё хорошо, пхаха?       — Ну... Я был влюблённым... И особенно пубертатным...       — А сейчас не влюбленный?       Они поворачивают друг к другу голову, флегматик берёт руку парня, скрестив пальцы и целует в костяшки мягко.       — А сейчас я надёжно тебя люблю и выбираю оставаться с тобой.       Холерик смущённо ухмыльнулся и целует его тоже в руку, повернув и потянув к себе.       — Дурак ты.       Они продолжают читать, как Ичиро уже давно догадался о симпатии Рафа, писал о том, что подождёт, пока он признается ему, как тот скрашивает его дни, но когда они не встречались в какой-то день и даже не играли вместе, Ичи описывал свои дни как не просто скучные, а как ему откровенно плохо, как куча мыслей было в его голове:       «...мне каждый раз тяжело донести это ощущение словами, но моё тело словно сдавливается стенами со всех сторон, мне тревожно и неприятно быть здесь сейчас. И мне страшно. Я боюсь остаться один, но больше я боюсь снова наступить на эти грабли, опять наткнуться на какого-то с первого взгляда харизматичного и притягательного парня, а потом остаться не просто ни с чем, а ещё с угрозами. Это ужасно, я такой грязный, я такой...»       Лео снова перелистывает, не дав дочитать и до половины.       — Почему ты стесняешься этого? Я видел тебя в более худшем состоянии чем то, что ты описываешь здесь.       — Просто не нужный поток негатива, он не так уж и актуален сейчас. Эти периоды давно у меня пропали, а секс перестал быть источником любви. Не нужно это читать, ладно?       — Ну смотри. Я рад, что это у тебя прошло. Просто мне хотя бы просто понять, что это было, потому что вдруг... — румянится он заметно ушами и говорит потише: — Вдруг это будет у наших детей, и мы так сможем хотя бы побыстрее сориентироваться... — задира неспешно переводит взгляд к собеседнику, чьё лицо из чистого белоснежного в моменте превращается в персиковое.       — Ты правда хочешь, чтобы у нас были дети? — Лео повернулся к нему телом. — Донни говорил, что это дорого.       — А ещё он говорил, что поможет, если что, так что проблем не вижу. Не парься. Главное, чтобы со сдачей биоматериала проблем не было, но, мне кажется, у нас таких не будет, — ухмыляется он самодовольно, пока Лео просто улыбнулся, коснувшись плеча парня щекой. — А ты хочешь?       — Детей? Конечно. Я бы хотел им дать то, чего у меня не было.       — Например?       — Родительскую любовь, чтобы они чувствовали себя в безопасности дома и хотели туда вернуться, когда будет тяжело, — задира гладит его по волосам, накручивая их на пальцы.       — А не дойдёшь ли ты таким образом до гиперопеки?       — Ну, я же не один их воспитывать буду. Будешь меня тормозить.       — Если ты будешь ко мне прислушиваться, лол.       — Буду, конечно.       — Ну так? Что это с тобой было?       — Я не могу сказать точно, но, возможно, мне было недалеко до депрессии. И это просто были депрессивные эпизоды, которые я подавлял сексом, — Лео ложится ему на плечо щекой и берёт руку, скрестив пальцы. — А потом я понял, что вообще влюбился и принадлежать кому-то конкретному всегда мне куда важнее.       Темперамент берёт его лицо в руки, повернув к себе достаточно грубым в своей мере движением, отчего дует его губы из-за нажатия на щёки. А потом также грубо и топорно целует его лицо много-много раз, распространяя поцелуи по всему лицу. Ичиро принимает поцелуи с приподнятыми уголками губ, пока его не отпускают.       — Разнежился?       — Да. Я просто рад, что ты всё ещё со мной.       — Уву. Я и не хочу тебя бросать.       — Ты не совсем понял, — Раф закрывает дневник, протянув его ему в руки. — Я рад, что ты всё ещё с нами. Не знаю, не могу представить даже, что у тебя было в голове всё то время, но учитывая то, что видел, что я успел прочитать, увидев с кем и как ты рос, и в какой стране ты рос... — повернул голову к собеседнику, пока они молча смотрят друг на друга, — ...не знаю, сколько раз у тебя возникало желание себя убить или что-то такое. Предполагаю, что не мало. Поэтому говорю: я рад, что ты всё ещё со мной. С нами даже.       Ичи искренне не ожидал услышать это. Он поворачивает голову прямо, помяв руки на своих коленях. Нигде никогда он не писал, не говорил и не намекал об этом, ему очень не хотелось поднимать эту тему. Слишком личная, слишком, как ему казалось, глупая. Он ощущал слабость, когда возникало желание. Его жизнь складывалась слишком хорошо, чтобы ее заканчивать, как бы морально тяжело себя не ощущал. За свою жизнь в Японии он видел и слышал столько историй, как ребята закачивают свою жизнь из-за различных проблем. Прыгают с крыш и мостов, закидываются таблетками, вешаются, перерезают вены. И все причины оказывались такими мелочными, но если узнать ситуацию глубже, то становилось ясно, то дело было во всём, а причина была лишь последнее каплей. Даже в их школе девочка спрыгнула с крыши во время уроков, и Лео видел её тело из окна. Помнится, он даже ей на секунду позавидовал. Все проблемы пропали, как и ты, окруженный вниманием.       — Я слишком труслив для такого, — наконец произносит он пониженным тоном, опустив голову.       — Разве не наоборот?       — Что?       — Ну столько дерьма случилось с тобой. Ты мог ещё давно что-нибудь с собой сделать. В моменте страшно, а потом всё. А так ты продолжаешь двигаться вперёд и не просто существовать, а жить. Это куда лучше. Это куда смелее.       — Ты правда так считаешь?       — Конечно, — холерик обнимает его рукой и целует в щёку. — Ты ведь доволен тем, в какой ты сейчас ситуации? В плане работы, отношений?       — Ага.        — А вспомни своё состояние год назад. Два года назад? Это таки малый срок, но ты чувствуешь себя явно лучше и всё будет становится лучше.       Ичиро уже не может не улыбнуться, ложится на плечо, Раф ему на макушку, поглаживая по плечу.       — Мне повезло, что я стал твоим первым серьёзным парнем, — улыбается задира. — А не какой-то идиот.       — Серьёзным парнем? Интересно. А с чего ты взял, что ты первый?       — Потому что ты мне говорил, что до этого был лишь секс.       — Нет-нет, — тыкнул Лео ему в нос. — Я говорил, что у меня были отношения и помимо этого ещё сексуальные партнёры, поэтому не придумывай.       — Ну тогда я точно первый привлёк твоё внимание.       — Я первый, считай, предложил встречаться.       — Я сам к тебе подошёл в целом, чтобы начать общение и из-за этого мы пошли погулять.       — А у меня день рождение раньше, — хитро улыбается Ичи, притираясь к плечу Рафа затылком, пока тот с удивлением поднял брови.       — Я первее о тебе позаботился, когда ты болел. Когда сам и траванул, конечно...       — Хех... Ну, а я первый тебе признался, что ты мне сильно нравишься.       — Я тебя первый поцеловал так-то из-за этого.       — Я предложил съехаться.       Эта их игра в "кто первый" должна была закончиться, ведь больше хвастаться было нечем, Ичиро закончил последним и, значит, победил. Однако Раф ненавидел проигрывать. У него был припасён козырь, который просто лежал у него с собой на всякий случай заранее.       Встав с дивана, он уходит к своему портфелю, копаясь там.       — Да ладно тебе, не обижайся, — смеётся Лео, обернувшись на него. — Игра в первенство не такая уж и серьёзная.       Рафаэль идёт вновь к дивану, склонившись со спинки дивана, приобняв парня за плечи, а второй рукой показывает кольцо на ладони.       — Я первый сделал предложение, — смотрит он на того достаточно серьёзно с румяными щеками. Ичи хлопает глазами, глядя на чужую ладонь, затем переводит их к нему.       — Ты ради шутки это сейчас сделал?       — Нет. Я вынашивал его последний месяц и планировал это сделать позже, но захотелось сейчас.       — Не хотелось проигрывать? — ухмыляется азиат, пока тот краснеет сильнее, однако Ичиро берёт кольцо и надевает, осмотрев. — Тоже раскошелился на помолвочное кольцо?       — Ну, оно простое, конечно, но да. Я просто не знаю, хочешь ли ты свадьбу. Ну вот эта штука со священником, церковью...       — Судя по твоему тону, тебе такое не нравится?       — Не фанат.       — Тогда не будем.       — Нет, если ты реально хочешь, я буду рад это сделать ради тебя.       — Не-а, — Лео повернулся к нему лицом, встав на колени на диване и поцеловав его в уголок губ. — Давай просто распишемся? Позовём твою маму, твоего папу. Может Донни и Майки. Кстати, ты получил благословение родителей?       — Э... Зачем..?       — Ну... Как зачем?       — Не знаю, как у вас в Японии, но тут ты просто идёшь и получаешься свидетельство о браке.       — Ну ладно. А они в курсе?       — Я не говорил. Всё равно будут рады, — махнут он рукой, пока его лицо взяли в ладони, а он в них разлёгся. — Я тебя того самого.       — Того самого? — хихикает Лео, склонив голову на бок, глядя влюблёнными приоткрытыми глазами. — Того самого что?       — Когда повторяешь это много раз, то оно теряет смысл, так что я лучше заменю.       — Тогда я тебя тоже того самого.       — Круто, — флегматик целует его в губы коротко, затем выпрямляется, оглаживая по щекам большими пальцами. — Ты представлял это более романтично? Что я на колено встану?       — Я не особо представлял на самом деле. Я лишь переживал будешь ли ты что-то делать или мне самому.       — Ну я не настолько тормоз. Я просто торопиться не хотел.       — Понимаю, но мне нравятся твои серьезные намерения.       — А ещё ты сможешь наконец получить американское гражданство, кстати... Как ты и хотел.       — Ты же не сделал мне предложение только ради этого?       — Нет, конечно нет, я не идиот. Но ты действительно переживал по этому поводу и упоминал неоднократно. Вот я и подумал, что тебе это важно.       — Милашик мой. Как тебя такого не любить, скажи мне?       — Ну конечно, я вообще мужчина-мечта, пф...       Они кратко целуются, Ичиро после отстраняется, помяв чужие щёки.       — Мужчина мечты голоден?       — Ну немного если только.       — Сейчас накормлю, — флегматик большим пальцем трогает чужую нижнюю губу, осматривая их в целом, пока холерик позволял, не сопротивляясь, ожидая услышать что-нибудь пошлое, однако этого не случилось. Тот лишь двусмысленно как-то приподнял уголки губ, встал с дивана и отошёл к кухне подготовить им ужин.       Раф присел за стол, ожидая еду и разбавляя ожидание разговором ни о чём. Лео ставит для них тарелки с едой и чай, присаживается напротив и после короткой молитвы начинает есть.       — Быстрее бы ты снова переехал ко мне, — начал задира. — Мне моя еда не нравится, а ты готовишь вкуснее моей мамы.       — Да ну... — стесняется тот, махнув рукой. — У твоей мамы опыта готовки больше, такого не может быть.       — Батя оплачивает горничную, которая готовит еду, поэтому она очень редко готовит.       — У них есть горничная? Круто. Наверное, удобно.       — Ты тоже хочешь?       — Нет-нет. Я люблю готовить и убираться, меня это расслабляет. Да и пускать кого-то на свою территорию не хочется...       Они вновь замолкают, пока доедают, потом относят посуду в раковину, Ичи полез уже мыть посуду, но холерик его чутка отодвинул.       — Я помою, иди ложись.       Флегматик легонько улыбается и целует его в щёку, погладив по спине, уходит на кровать, взбив подушки перед этим. Брюнет быстро заканчивает с посудой и идёт тоже в кровать, перелез через него к стене и шлёпнулся на кровать.       — Не хочешь как-нибудь к моим родителям приехать? На денька два-три. Просто отдохнуть, погостить.       — Было бы здорово, если мы мешать не будем.       — Не будем, — задира приобнял его за талию, придвинув к себе ближе. — Когда у тебя отпуск-то?       — В июне. Думаю, после отпуска и уйти, так что уйду в отпуск вместе с увольнением.       — Блин, не скоро, конечно. Но вот на майских выходных можно.       — Думаю да.       Рафаэль закрывает глаза, прилёг на чужое плечо, пока не чувствует, что тот им движет, потому приоткрывает глаза, заметив, как азиат осматривает свою левую руку, а именно кольцо, в открытую любуясь.       — Нравится?       — Конечно.       — Думаешь о том, что я твой муж?       — Пока не муж, — Лео повернул к нему голову. — Просто жених. И я жених.       — Пф, окей. Помолвыши.       — Кстати. Я подумал, что мне не нравится заменять на "того самого". Придумай что-нибудь поприятнее и понятнее.       — Слово "сердцую" как тебе? — через несколько минут спрашивает Рафаэль, подумав.       — Пх, ну... Будто бы не то. Не звучит тоже.       — А твои варианты?       — Ай.       — Что?       — Просто слово "ай".       — И что это значит?       — "Люблю" с японского.       — Хм... То есть я могу просто крикнуть тебе "ай"?       — Угу. По-моему мило и внимания особо не привлекает.       Они переглядываются, Раф приподнялся на локтях, пытаясь разглядеть чужие глаза, поэтому склоняется поближе.       — Ай, — говорит Рафаэль, Ичи чуть улыбается и тянется поближе, поцеловав его в центр губ.       — И я тебя. Будем спать?       — Да. У тебя ж завтра выходной? Можем сходить на свидание здесь, как тебе вариант?       — Ох, ну... Это было бы очень здорово, — флегматик устало гладит его по спине. — Рафик, ты такой милый у меня. Ты столько всего делаешь для меня на самом деле, я правда чувствую себя счастливым рядом с тобой.       — Я рад. Учитывая, что я крупно проебался в последний раз.       — В этом нет ничего страшного. Пусть так. Пусть останется там, в прошлом. Ты и раньше много делал для меня, всегда, просто ты устал. Я рад, что мы снова вместе.       — Да, я тоже.       — Просто... Знаешь, я всегда мечтал о своей семье. Я всегда хотел, чтобы мне хотелось приходить домой, а там кто-то есть, кто-то меня ждёт, мои дни заняты делами с семьей...       — Мне этого уже хватило немного, ахах. В моей семье, имею в виду. Мама очень любила все эти совместные штуки. Но в то же время привычная вещь.       — Понимаю. Я тоже их хочу.       — Будет значит, — Раф приобнимает его за тело и прижимает к себе ближе. — Но сейчас я бы поспал.       — Тебе скучно меня слушать?       — Нет. Я просто могу заснуть в процессе, а я хочу запомнить твои слова, — Лео чуть краснеет и расслабляется. — Так что ещё успеем поговорить об этом. Ещё ни один раз.       — Ну хорошо.       Так прошёл февраль, март, апрель и пришёл май. Они виделись раз в месяц на выходных, а на майский праздниках у них уже были планы. Пришлось лететь на самолёте подольше, причём по отдельности. Один из Огайо, второй — из Нью-Йорка. В аэропорту пересекаются и уже едут к дому родителей Рафа. Это был простой одноэтажный частный домик. Они прилетели всего на три дня, а комнату Рафа его мама подготовила для них двоих, и решила показать их комнату самостоятельно.       — А тут у нас пик Рафового гиперфикса на всём рокерсом.       — Откуда ты знаешь такие слова вообще?.. — стеснительно ставит Рафаэль из сумки на землю. — Ну чуть переборщил с чёрным, но в целом нормально...       Стены были чёрные, покрашенные в ручную, всё было в плакатах метал групп, вывешенные относительно криво, но было видно, что намеренно, где-то были трещины в стенах, которые были спрятаны за постерами, электро-гитара на креплениях, турник, гантели, постельное бельё тёмно-красное, тумбочка деревянная, потёртая, рабочий стол тоже потёртый, как и компьютерный стул, шкаф из тёмного дерева, а в нём его старая одежда, что уже была мала.       — Мило, — резюмирует Лео, улыбаясь немного. — Миссис Пирс, у меня для вас есть новость, — взглянул он на неё. — Раф, тебе не тяжело пока разложить вещи?       — Не.       Ичиро и мама Рафа удаляются из комнаты, идут на кухню, где первый показывает ей колечко. Она чуть ли не пищит, осматривая.       — Это то, о чём я думаю?!       — Думаю да. Мы пока просто помолвлены, а поженимся чуть позже. А я в июне я перееду к нему.       — Ичи, птенчик, я так рада за вас! Вы у меня такие умнички, — она обнимает его крепко за плечи, а затем отстраняется, чтобы снова посмотреть на его колечко. — Будет свадьба?       — Свадьбы нет.       — А на роспись хотя бы пригласите?       — Конечно. Обязательно. Вы мне уже как родители почти, пф...       — Ой, — она аккуратно трогает подушечкой пальца уголок глаза. — Сейчас заплачу... Так Рафику повезло, даже не верится...       — Не плачьте, — также нежно улыбается он, держа её маленькие руки. — Ему тоже повезло с такой мамой.       — Ну перестань, птенчик, пф... Старушку смущаешь.       — Ну какая вы старушка? Вы очень красивая и выглядите моложе своих лет. Я бы подумал, что вам всего тридцать лет.       — Ну просто льстец, — смеётся она. — Пожалуй, попьём чая. Вы столько времени провели в пути, наверняка ещё и голодные.       — Да, спасибо.       К тому времени уже и Раф, и его отец с работы вернулся, поэтому они сели за ужин все вместе, попутно болтая о чём-нибудь.       — М, кстати, Рафик, — подтирала его мама себе уголок рта, — твой брат привёз на днях часть своей рокерной одежды, можешь примерить. Тебе, кажется, такое нравится.       — У тебя есть брат? — повернулся к брюнету лицом азиат.       — Двоюродный, не парься, — махнул он рукой. — Да, спасибо.       — Да, сын моего брата. Такой мальчик интересный, конечно. Удивительно, как так совпало, что они у нас оба такие шабутные, — и в итоге она начала рассказывать про всю их семейную ветку. Кто с кем и как.       Конечно, Лео в моменте заплутал в именах, в событиях, но ему очень нравилось слушать маму Рафа. В итоге и он, и его отец уже из-за стола ушли, а они всё сидели и сидели, им даже чая принесли в моменте.       Ичи был удивлён какая большая у них семья, и что они все общаются так между собой, что у них есть общий семейный чат... Это так здорово. У Рафа был дядя, двоюродные тётя и дядя, а троюродный брат. А в чате ещё были его бабушки и дедушки от обоих родителей, жёны и мужья. Ичиро вот свою родословную дальше родителей не знал. Ну, только бабушку с дедушкой ещё, но слишком мало, слишком давно.       После разговора он приходит в комнату, где Раф валялся на кровати в майке и мешковатых штанах ничком. Ичиро забирается на кровать, прилёг частично сверху и пару раз целует его голые плечи мягко губами. Тот обернулся на него и тыкнул в нос легонько.       — Болтушка.       — Твоя мама болтушка, я просто слушатель хороший. Да и мне было интересно узнать о вас чуть больше. Ты, оказывается, тот ещё оторва.       — Ну вот только я такой и мой двоюродный брат, всё. Все остальные достаточно воспитанные, сдержанные. Я особенный, лол.       — Конечно, — Ичи целует его в щёку и ложится просто рядом на бок, гладит по ней тыльной стороной ладони. — Самый особенный.       Задира сразу ощущает жар на ушах и опускает взгляд, пока его также гладят по щеке.       — Мы не виделись с прошлого месяца. Я соскучился.       — Да, я тоже, — Рафаэль сам двигается к нему ближе и целует в щёку. — Уже в следующем месяце будешь переезжать?       — Да, я предупредил начальство заранее. Так что да, — бунтарь берёт его левую руку и большим пальцем гладит по безымянному пальцу. — Я люблю на него смотреть. Оно мне напоминает о тебе.              — Ага. Ещё бы оно напоминало тебе что-то другое.       — Пхаха, ну да, ты прав. Но в целом... Я просто безумно рад. Я думал в тот день понюхать запаха из флакончика. Но потом решил отложить это на более значимый день.       —  На роспись?        — Ага.       — А то, что мы так мало занимаемся сексом из-за невозможности встретится? Тебя это сильно беспокоит?       — Кстати не особо. В моменте хочется, но мастурбация спасает, и мне не так тяжело это переносить. Я этому рад.       — Почему?       — Потому что я точно знаю, что я тянусь к тебе не потому что я хочу от тебя секса. Так никогда и не было, но просто раньше могло ощущаться, будто это основное моё желание. Сейчас же я просто хочу тебя, но не так, как раньше, — флегматик снова гладит его по щеке. — Для меня стало интимнее не просто заниматься сексом. Мне нравится просто быть с тобой, я люблю атмосферу, которая создаётся, когда мы вместе. Я люблю твой взгляд, как сейчас. Такой мягкий, полный любви и смущённый. Ещё мне очень нравится какие у тебя большие и милые глаза, — Ичи ведёт подушечкой большого пальца вдоль чужой густой брови. — У тебя такое щенячье лицо, когда ты не хмуришься.       — Поэтому я всегда и жмурюсь, иначе я выгляжу как несчастный кинутый ребёнок.       — Пхаха... Ты просто милый и всё, — азиат целует его в лоб. — И реснички твои люблю.       — Волосы на жопе тоже? — Лео снова смеётся, тыкнув ему в нос.       — Оставлю это без ответа.       Они молча лежат, пока Раф снова отвлёкся на телефон, листая его лениво. Ичиро взглянул пару раз, затем снова на партнёра и погладил его по талии.       — Сходим в душ?       — Вместе? — поднял взгляд на него брюнет, увидев кивок. — У нас там душевая один на один. Или ты хочешь, чтобы я просто посидел и посмотрел, как ты моешься?       — Пф... Нет, вместе. Втиснемся. Я тебе спинку потру и почешу, — мурчит он, поводив пальцами игриво по чужому боку.       — Ладно, пошли.       Они, прихватив одежду для сна, идут в ванную, пока Ичиро раздевается первее, откладывая одежду в сторону, приоткрывает дверцу в душевую, чтобы настроить воду, а там и Раф разделся, потягиваясь после валяния на кровати. Конечно Ичи на него взглянул с нескрываемым удовольствием, затем выпрямился и, взяв чужую руку лёгким движением, заводит за собой в кабинку, включает тёплую воду, холерик прикрывает дверцу за спиной. Но перед тем, чтобы начать мыться, флегматик затягивает его в продолжительный поцелуй, обняв за плечи и оглаживая по ним, а брюнет обнимает его за талию, спуская руки иногда ниже, чтобы погладить и помассировать упругие ягодицы, отчего они прижимаются немного паховыми областями, а расслабленные висящие члены тёрлись ненавязчиво друг друга боками, если пересекались.       Ичиро первый отстраняется от чужих губ, оставив руки на плечах и разок облизнувшись.       — Чего ты лыбишься?       — Просто радуюсь тому, что я могу тебя целовать в любой желанный момент.       Азиат берёт с полки мочалку и капает на неё гель для душа.       — Повернись.       Раф послушно развернулся к нему спиной, взял с полки свой шампунь и стал мылить голову, пока ему приятно почёсывали спину намыленной мочалкой, проходясь по всей поверхности, в том числе и на плечах и шее. Лео, глядя на партнёра сзади пока смывал пену и с его головы и со спины, ставит душевую лейку обратно в держатель, чтобы она их поливала, и встаёт ближе, чтобы обнять того и поцеловать в шею с плечом несколько раз. Руки с живота спустились ниже на пах, массируя рядом с органом. Рафаэль придерживает руку у стены, а второй сжимает бок парня позади. Он косился то вниз, то назад, но чаще просто закрывал глаза, отчего ощущения от касаний стали даже ярче. Лео ведёт одной рукой вниз, по спине, и заводит меж ягодиц, оглаживая подушечкой пальца. Холерик глядит снова вниз, пока у него поднимался член всё выше и по ощущениям был крепче. Парень сзади второй рукой гладит по бедру, выше на живот, потом на пах и указательным пальцем ведёт вдоль вставшего члена, до головки, но после берёт во всю руку и начинает водить, отчего бунтарь немного дрогнул и сразу сдержанно простонал. Ичи убирает руку из-за чужой спины, смочил её пальцы в воде и приложил к чужому рту, закрыв, ведь тут ж ускорил руку на члене. Холерик сразу выгибается, позволив себе стонать в чужую ладонь, что заглушала его. Ичиро ставит ногу меж чужих, надавливая по промежности и массируя.       Оргазм настигает Рафа очень быстро, он чуть закатывает глаза, когда опрокидывает голову назад, и изливается несколькими всплесками. Лео целует его в шею снова, убирая руки ему на талию, оглаживая. Холерик ещё не успел полноценно отдышаться, но развернулся к нему лицом, чтобы затянуть в новый поцелуй. Лео обнимает его за спину, водя по ней ладонями и почёсывая, а как отстранился, то сразу переложил руки к скулам парня и стал осыпать его лицо хаотично мягкими поцелуями от лба до подбородка. Тот морщился и щурился, пока его не перестали зацеловывать.       — Может помоемся уже?       — Конечно, красавчик, — тыкнул он ему в кончик курносого носа, взял с полки свой шампунь, принесённый сюда, как разобрал вещи, и отдал в чужую руку, а потом сел на корточки, погладив пальцем вверх вниз  по чужому члену в покое. — Пока помой мне голову, а я тут поработаю.       — Я правильно понимаю, что это всё относится к фразе о том, что ты... — он не успевает договорить, как его вялый член суют себе в рот, отчего он вздрогнул, сжав флакон для шампуня в руке, что он аж скрипнул, —...соскучился, мх... — Лео отстранился от члена, что уже привстал только от одного движения.       — Хей, аккуратнее с шампунем. Он достаточно дорогой, — приложив щёку к телу парня, он смотрит вверх, чуть щекоча тельце члена. — Там ещё кондиционер, так что не забудь его нанести, — с улыбкой напоминает ему азиат, начав целовать от паха до головки пениса, вновь заглотнув не на долго, потом снова стал просто целовать его и облизывать. Все слюни, подтёки и выделения сразу смывались.       Рафаэль ему мыл голову неспешно, массируя её, и наблюдал за процессом, смывая все намыленное. Когда закончил, то уже был очень близок к оргазму, ведь флегматик уже делал толчки головой, втягивая его орган с особым удовольствием и оттого эффектом.       — Ух, Ичи.. Я почти... Сейчас... — он дрогнул разок, затем напрягся и стал изливаться.       Лео ловил сперму лицом, что сразу становилось просто влажным от душа и всё смывалось. Он поднимается, прибрав влажные волосы с лица и из-за рта. Задира сглатывает, наблюдая за этим, затем опускает взгляд, взяв в руку чужой вставший член, начав медленно водить, встаёт плотнее, чтобы поцеловать и прижать к стенке. Азиат целует в ответ, оглаживая мышцы чужих рук. Рафаэль ускоряет руку, продолжая влажно целовать партнёра, а как отстранился, то Ичиро приподнял голову и мягко простонал от удовольствия, проведя руками медленно выше, чтобы сжать предплечья. Задира приоткрытыми губами касается шеи оппонента, легко причмокивая и кусая тонкую кожу, ненавязчиво оттягивая. Он чувствовал, как член в его руке твердеет ещё больше и дёргается из-за этого, так что начинает причмокивать по всей шеи, спускаться к предплечьям и прикусывая.       — Сильнее... — шёпотом мурчит Ичи, обнимая. Пересёкшись взглядами, уточняет: — Кусай сильнее...       Холерик не думал отказываться, так что свободной рукой приобнимает его за спину, прижав к себе ближе, и кусает плечи с бо́льшей силой, ощутив зубами кожу, что стягивалась, и слегка мышцы. От этого оппонент стонал даже громче и сам двигал тазом, чтобы получить больше внимания от руки Рафа, который после очередного оставленного следа от зубов ведёт языком вдоль влажной шеи, по подбородку, к раскрытым губам Лео и затягивает в ещё один поцелуй.       Вскоре Ичиро кончает, на что они оба смотрят.       — А ты когда последний раз дрочил? — вдруг спрашивает бунтарь, подняв взгляд обратно.       — Давненько, — на горячем выдохе отвечает Ичи, гладит самого себя по талии вниз, где была рука парня, скрещивает с ним пальцы. — А что?       — Густенько...       — Пф... Грустишь, что не тебе вовнутрь досталось?       — Бля, я тя щас утоплю тут.       Лео хихикает с этого, целует его в щёку.       Наконец они покидают душевую, идут в комнату, чтобы лечь спать, но пока лишь лежали, пока Леонардо читал, а Рафаэль накручивал его волосы на палец и плёл мелкие косички, которые расплетал, а потом снова плёл новые.       — Ты вообще их не стрижёшь?       — Только подравниваю, — перевернул он страничку. — А что? Тебе нравятся, когда покороче?       — Да нет. Просто интересуюсь. Мне нравится, — задира приподнял волосы на пальцах и поцеловал их, когда прилёг ближе, обнял того за живот. — А тебе мои?       — Нравятся, — Ичи гладит его по волосам, зарываясь в них пальцами. — Конечно...       Пока Лео дочитывал главу, Раф уже заснул и прижимался к его боку, почти начав пускать слюни.       На следующий день утром чужих родителей не было, так что они взяли еду, что приготовила мама Рафа, а потом сходили прогуляться по городу, а холерик показывал места, где он проводил детство, куда его водили родители, а когда уже вернулись домой, то дома был только отец, а они снова засели в комнате, где мальчики решили позаниматься своими делами. Рафаэль играл в приставку, Лео вновь читал, однако не на долго.       — Как твоя учёба, кстати?       — Да нормально, в целом. Если бы в школе шестьдесят-семьдесят процентов занимала физкультура, лол.       — Хех... А, кстати. Почему ты мне тогда не сказал, что ты поступил и в целом готовился? — Раф кратко взглянул на собеседника, и хмуро вернул взгляд к экрану.       — Ну... — мямлит он. — Я думал, понятно почему...       — Не совсем.       — Ну типа мы устали друг от друга тогда, и я не хотел снова услышать от тебя восторженные клишированные комментарии...       — Они для тебя не искренние?       — Ну они не особо цепляют, что ли... Будто ты говоришь только для того, чтобы сказать.       — Это не так.       — Знаю, но в любом случае.       — Я не знаю, как иначе реагировать.       — Ичи, забей. Меня это не колышет уже.       — А если я снова начну тебя этим раздражать? Нет вариантов, чтобы я говорил нечто более приятное?       — Да ты меня сейчас уже раздражаешь. Мне срать, что именно ты говоришь, понимаешь? — повернул задира голову к тому. — У тебя на лице всегда одна и та же эмоция, кроме секса и когда тебе плохо. Меня слова никак почти не задевают, это у тебя язык любви – слова, а я больше по действиям или чё там есть.       — Ты серьёзно? А разве неискренние эмоции тебя больше будут радовать? Чем если я просто честно и искренне скажу, что рад?       — Почему неискренние-то? Ты ж говоришь, что рад, значит, ты можешь и лицо как-то поменять.       — Да что не так с моим лицом?       — Ёб твою мать... — Рафаэль встаёт с кровати, кинув на неё игровую приставку. — Чё ты начинаешь-то опять?       — Я начинаю? Ты сам-то себя слышишь? — Ичиро встаёт, оставив книгу открытой и перевёрнутой на кровати, выходит вслед за парнем, догнав его возле лестницы. — Эй, — развернув он того к себе за плечо.       — Что? Посиди в комнате позлись, я не знаю, что тебе ещё сказать. Зачем снова старое ворошить?       — Ну мне было интересно, а оказалось, тебя это всё ещё не раздражает.       — Да не раздражает меня это! — взял он его за грудки рукой, вторую сжимая в кулак, пока сам скрипел зубами и негромко злобно прорычал ответ. — Это ты меня сейчас бесишь, что начал ни с сего выяснять отношения! Не мог просто молча почитать свои тупые книжки?       — Тупые? Они не тупые.       — Тогда где все твои мозги, раз ты продолжаешь меня выводить из себя, потому что, блять, тебе стало, видимо, скучно?! Или что?! Я не сказал, потому что просто был отстранён, сейчас-то всё нормально!       — Но вот сейчас не нормально. Ты говоришь, что тебя это бесит, но при этом говоришь, что всё нормально. Ты где-то недоговариваешь. Я же чувствую.       — Блять, Ичиро, я просто не хочу вот сейчас теребить все эти темы! Нахуя ты поднимаешь их?! Тебе нужны поводы погрустить и понакручивать себя?! Тебе так нравится пиздострадать?! — Лео пытается убрать его руку со своей груди, но Раф лишь сильнее сжимает её и даже встряхнул его разок. — Тебе так нравится меня злить?! Ты меня жутко бесишь!       Ичи хмурится и быстро прописывает ему по затылку, пока второй рукой сжимает чужое запястье сильнее и наконец отрывает от себя благодаря данному ранее подзатылку, потом берёт его за кончик уха и грубо тянет.       — Хватит кричать. Я пытался с тобой просто поговорить и узнать то, что ты мне ещё не рассказывал. Ты же завёлся на пустом месте, а не я. Поэтому прекрати истерить, как маленький.       — Ай-ай... — жмурит Раф глаз со стороны уха, который тот тянет, особенно когда тот дёрнул ещё раз. — Ай!       — Ты понял меня?       — Да, да понял я, отпусти уже...       Ичиро неосознанно косится вниз лестницы, где уже явно давно стояли чужие родители, отчего ему показалось, что у него от удивления даже волосы подскочили самостоятельно. Он стыдливо быстро убирает руки за спину. Задира трёт ухо, но молчит.       — И-извините, — неловко обращается азиат к взрослым людям и отводит голову. Ему было слишком неловко, даже почти покраснел от стыда, что он при них ударил их ребёнка.       По итогу миссис Пирс поднялась к ним быстренько и дала Рафу щелбан.       — Ай. Да мам!       — А вот правильно! Мне моя материнская любовь мешала тебя сильно наказывать, а ты мне такого наговаривал в свои чудесные пубертатные года! А ты руки не распускай, тем более на своего без пяти минут мужа! — она повернулась уже к Ичи, что заметно расслабился от услышанного. — Не переживай, птенчик. Зная его характер, я подозревала о подобных у вас перепалках, так что решайте свои проблемы, как надо, — она потрепала легонько обоих по щекам. — Миритесь и спускайтесь за пирогом, — она спускается вниз, похлопав и мужчине по плечу, что посмотрел на них какое-то время, и также молча ушёл на кухню.       Ичи с Рафом переглянулись, начав разговаривать очень тихим шёпотом:       — Я не хочу, чтобы ты не рассказывал мне хорошие новости, потому что я отвечаю одинаково на это. Я хочу как-нибудь показать, что я рад за тебя, но знаю только вербальный способ.       — Ты просто... Агх... Как мы сошлись, я заметил, что в тебе кое-что поменялось. Ты постоянно улыбаешься.       — Это плохо?       — Нет, конечно нет. Но насколько искренне ты это делаешь? У тебя это обычное расслабленное выражение лица, и я не могу понять, что ты действительно чувствуешь, меня это будто бы пугает...       — В основе своей я просто хорошо себя чувствую, поэтому я чутка улыбаюсь, потому что мне просто морально спокойно. Я всегда тебе говорю, что я чувствую и не скрываю. Понимаешь, это... — Лео слегка трясёт вертикально к полу ладонями, затем снова слегка хмурится, помяв уголки глаз у носа и разворачивается, чтобы пойти в комнату, — Агх...       — Ичи, — тот идёт за ним, но продолжает лишь когда они оказываются в комнате за закрытой дверью.       — Понимаешь, — повторяет тот, но в полный голос, — я просто действительно хорошо себя чувствую. И теперь у меня есть моральные силы, чтобы обсудить оставшиеся белые дыры. И чтобы ты ничего не умалчивал.       — Я ничего не умалчивал, о чём ты?       — Ладно, расскажешь в другой раз. И лучше бы больше не позориться так перед твоими родителями, — отворачивает он голову. — Ты завёлся очень легко, хотя обещал, что такого больше не будет, хотя я вообще не хотел тебя выводить, я просто хотел обсудить мелкий момент, чтобы точно знать, что тебя беспокоило, в итоге ты мне рассказываешь, что тебе не нравится то, как я радуюсь за тебя, но и не торопишься снабдить меня нужной информации о том, как мне стоит это делать, при этом в рамках моих возможностей. Ты снова не вербализируешь свои эмоции и желания, и снова вот. Снова злишься. Мне не нравится, что ты меня хватаешь, — потрогал он себя за грудки. — Я был готов поверить, что ты меня сейчас со злости с лестницы столкнёшь.       — С ума сошёл?       — А ты в момент агрессии и не такое сделать будто бы можешь. Если ты не прекратишь, я перейду к крайним мерам, вплоть до разрыва. Я не угрожаю, я просто пытаюсь тебе донести, что если ты продолжишь срываться на меня, то я терпеть не буду, — Раф только молчал. смотря виновато вниз. — Ты не должен сдерживать свою злость, но выйди из комнаты, побесись где-нибудь за шторой и возвращайся нормально обсудить без эмоций. Мы сейчас в серьёзных отношениях, которые держатся не на влюблённости, а на желании оставаться рядом. Я теперь не буду сидеть и грустить, пока ты будешь злиться, а потом мы снова будем обсасывать это, миленько обниматься, а потом снова по кругу. Если уж мы собираемся расписываться, заводить детей, жить вместе, то возьми себя, пожалуйста, в руки. Я тебя люблю, но я терпеть не буду. Без шуток. Я просто буду молча от тебя уходить, если ты также не будешь иметь возможность отойти и выплеснуть эмоции хотя бы не на живых, — Ичиро встал к собеседнику боком и хмуро скрещивает руки на груди. — Так, как ты хочешь, чтобы я реагировал на твои новости?       Когда флегматик взглянул на парня, тот уже подошёл и ненавязчиво обнимает его и кладёт голову на плечо. Ичи с неясностью приподнимает руки, затем кладёт на спину оппонента.       — Мне тебя обнимать, чтобы донести радость?       — Я пока слишком раздосадован... — мямлит он. — Пока не могу думать, потом скажу. Ладно?       Его голос звучал совсем грустно и растерянно. Он совсем еле-еле будто налегал своими объятиями на партнёра, теперь боясь излишне шевельнуться грубее нужного. Ичиро двигает его к себе ближе, чтобы обнять крепче.       — Сходи пока поешь, что там мама приготовила, я тут посижу.       — Ты не пойдёшь?       — Нет, пожалуй, — встал он ровно, отстранившись, но голову держал опущенной. Азиат смотрит на дверь, затем на Рафа, что уже отошёл к дивану. — Иди, всё норм.       Ичиро негромко угукнул и вышел, чтобы пообедать с чужими родителями пирогом. Они особо ничего не обсудили, только что-то косвенное, а потом Лео понёс кусочек пирога с чаем Рафу. Зайдя в комнату, застал того сидящим на кровати у стены с объятыми коленями, пока очень внимательно смотрел в пустоту и явно о чём-то думал. Лео садится рядом с ним у стены и показывает пирог с чаем ему.       — Перекуси. Вкусно.       — Я не особо голоден, — Ичи ставит тарелку себе на колени и берёт кусочек вилкой, протянув оппоненту.       — Я покормлю тебя.       От такого аргумента темперамент отказаться не может, потому и начинает есть, держа кружку сам. А когда избавились от еды и напитка, Раф наконец что-то решает сказать.       — Скажи: я сильно плохой человек?       — Я тебя таким не считаю.       — Ну... Я на тебя срываюсь, хотя явно не должен, причины злиться через несколько десятков минут кажутся глупыми, мама ругает меня за это и никогда не встанет на мою сторону, да и отец молча осудительно смотрит, — обняв колени сильнее, он поджимает их к себе, отводя глаза. — Я себя чувствую злым. Хотя обычно никогда плохих мотивов у меня нет. Я стараюсь сделать, как лучше, но не выходит. Я пытаюсь вести себя лучше по отношениям к остальным, но потом я сижу и думаю, что я куда хуже, чем я думал, и жалеть себя мне стыдно из-за этого. Я не хочу быть таким...  Я всех разочаровываю, а самое ужасное, что себя в том числе, — Ичи ложится легонько ему на плечо головой, просунув одну из рук к его коленям, взяв ближайшую к себе руку парня и скрестив пальцы. — Я же сам виноват, что так себя веду, потом жалею и грущу, что так вышло, это меня путает. Я чувствую, что отталкиваю от себя, а когда так начинаю говорить о своих чувствах, то будто пытаюсь вернуть просранное доверие. Мне правда жаль, что так выходит, но я будто не замечаю, как начинаю выходить из себя, а когда уже понимаю это, то я от злости уже весь трясусь. И я искренне боюсь тебя потерять снова, я не хочу. И я хочу пообещать, что больше не буду, но я теперь не знаю. Я не думал, что это будет такой проблемой.       — Почему ты срываешься? Возможно, если разобраться с источником проблемы, ее последствия решатся быстрее?       — А что с источником? У бати были проблемы с гневом, у меня привычка сдерживать эмоции, вот и сложилось.       — А вот когда ты злишься на меня и срываешься. Ты кем меня считаешь?       — В плане?       — Нет ли у тебя чувства, что я твой враг? Что я будто на тебя нападаю своими расспросами, а ты начинаешь защищаться. Хотя на деле никакой атаки нет, а реакция уже пошла.       — Я об этом не думал, но... Будто бы есть что-то такое по ощущениям. У меня появляется желание оправдаться...       — Ты хороший человек, Раф, — потряс он их руки вместе легонько. — Проблемы есть проблемы. Просто постарайся работать над собой. Если тебе будет нужна помощь, чтобы поработать над собой, то говори мне.       — Спасибо, — холерик прилёг на голову того. — Пожалуй, не буду выходить из комнаты сегодня. Не хочу с родителями пересечься.       — Мне кажется, они нормально отнеслись к ситуации.       — Не хочу.       Ичиро негромко вздохнул, повернулся к нему телом, чтобы второй рукой приобнять его.