Чувствительность

      Опыт отношений на расстоянии, безусловно, интересный, как и вирт, как и их встречи на выходных, если деньги позволяли. Это было в каком-то смысле полезно, особенно после их тяжелого периода. Да и Лео был рад получать внимание со стороны любимого человека. Раф продолжал быть в своей манере грубияном, но и то же время таким очаровательно милым, учтивым и внимательным.       Ичиро прилетает в Нью-Йорк в конце ноября, но не на выходные к Рафу, а на девятнадцатое день рождения Микеланджело. Конечно его за день до встретил Раф в аэропорту.       — Выглядишь заёбано, — он забирает у него сумку и целует попутно в щёку, но в своей манере, как танк. — Ты же не продолжишь работать в том же темпе, как и весь ноябрь?       — Нет, конечно. Это же было только ради этих пяти дней здесь.       Они на мотоцикле приезжают к холерику домой, Лео не на долго занимает душ, а после выходит, сразу увалившись поперек на кровать плашмя, Рафаэль принёс ему чай и погладил по чужим волосам.       — Устал?       — Да что-то да, — кивнул тот и повернул голову на бок, чтобы посмотреть на собеседника. — После самолёта спина болит.       — Намекаешь на массаж?       — Хех... Какой догадливый... — Рафаэль пересаживается ему на таз, задирает чужую футболку и водит ладонями по спине парня, надавливая пальцами и немного щипает. — Мм... Приятненько... У тебя такие руки крупные, мне очень нравится...       — Пф, ещё замурчи.       — Мур-мяу, — смеётся он, оглянувшись с хитринкой во взгляде.       — Пф, дурак... — Раф целует его в щёку, склонившись ближе, затем продолжает работать руками на протяжении ещё минут пятнадцати.       Потом они просто легли полежать в кровати, пока Ичиро игрался с пальцами парня.       — Как думаешь, мне отпустить бороду? Пока я учусь, не вариант, а то преподы докапываются, но вот после...       — Тебе бы пошло, мне кажется. Если ты будешь в тридцать выглядеть, как твой отец, то тем более. А ты всё больше и больше начинаешь быть на него похожим, к слову.       — Да?       — Ага.       — А ты...       — Нет, — схмурился Ичи, тыкнув указанным пальцем парню в губы. — Не произноси этого.       — Что? — Раф убрал его руку от своих губ. — Я не собирался говорить, что ты все больше похож на отца, я не дурак. Я хотел сказать, что ты напоминаешь мне мою маму.       — Твою маму? — мгновенно смягчается азиат.       — Не внешне, конечно, но вот модель поведения довольно схожая, и мне это нравится.       — Мне приятно, — Лео чмокнул его в щёку и вновь вернулся к старому делу.       Раф ложится на спину и смотрит с улыбкой в сторону. С напряжённой улыбкой, ведь он действительно собирался сказать, что тот начинает походить на своего отца, но достаточно проворно придумал ответ получше. Ему на секунду показалось, что его убьют, однако смог избежать этой участи благодаря своей находчивости.       Следующий день был день рождением Майки. Лео был напряжён весь праздник. Они сначала сходили в кино, потом в боулинг, а потом домой, где по инициативе Рафа выбили. Да так, что именинник не смог сделать попытку предложения. И Лео был счастлив, что этого не случилось и был благодарен Рафу за его желание набухаться. Они ночевали здесь, в знакомой им двоим комнате, что даже навевала воспоминания, вот только не самые приятные. Словно здесь был спёртый запах, а комнату не проветривали. Это был запах ужасных воспоминаний морального восстановления после не менее ужасной травмы. Самые первые слои, самые гадкие и тяжелые, которые обычно ощущались как туман в голове. Ичиро тут откровенно не нравилось, поэтому он не мог пойти спать один. Дони заснул у Майки на плече, что тоже уже был почти сонный, но Раф держал его, чтобы ещё выпить, так как из-за того, что это случалось настолько редко, он хватал от момента максимум. Но в итоге Ичиро его уговаривает отправить Майки с Ди на руках спать, он выключает свет и идут вместе в комнату.       — Всё, пойдём.       — Ну можно ещё одну бутылочку?       — Ты описаешься ночью, хватит уже.       — Ты иди в кровать, я сейчас приду.       — Раф, пожалуйста , пойдём вместе. Я без тебя не пойду, — задира хмурится, осматривает чужое лицо, затем смотрит на бутылку в руках, ставит её обратно и встаёт с тяжёлым вздохом.       После идут в спальню. Ну, как идут. Лео идёт, темперамент пьяной перебирает ногами. После они укладываются в постель, Ичиро их укрывает и ложится так близко, так плотно, как это было возможно, полностью уткнувшись носом в одежду оппонента со спины. Тот даже пьяный это чувствует, поэтому обернулся, потыкав ему в макушку.       — У тебя всё норм?       — Ага, всё хорошо, просто не вертись, — Нардо притирается носом к футболке, что даже немного воняла пивом, но лучше так, чем запах этой комнаты. — Спокойной ночи.       — Тебе тут не нравится?       — Пахнет не очень.       — Да вроде нормально.       — Просто воспоминания ассоциируются, вот и всё. Не переживай, я в норме.       — Хочешь, домой поедем?       — Ты пьяный, тебе нельзя за руль, а ещё и у меня нет сил ехать обратно.       — Да пофиг чё пьяный, — обернулся тот лихо к нему лицом, взял за руки и прижимает к груди драматичным глупым движением. — Если я получу штраф, то ты хотя бы будешь дома, где тебе комфортнее. То пофиг фаще...       — Пф, Раф, тебе и штраф выпишут, и права отберут.       — Да срать, — тот пьяно начинает целовать ему пальцы, криво попадая по ним, но очень старательно и осторожно. — Ты ж моя главная ценность, а мне полезно и пешком походить, ёпта... — Лео смущённо хлопает глазами. Обычно Рафаэль по-пьяне не был прям романтичным джентльменом, да и сейчас таковым не сказать, что стал, однако он говорит что-то действительно новое. Для флегматика он запомнился злым и агрессивным во время опьянения, а сейчас он совсем не такой. Не хотелось отбрасывать сомнения раньше времени, но тот достаточно быстро вновь растопил его сердце. Его руки продолжали целовать, уже не только каждый палец, но и костяшки, тыльную сторону руки. — Серьёзно, если тебе тут тяжело спать, то просто скажи мне об этом, мы отправимся домой.       — Нет, Раф, я сейчас в порядке, — Ичи гладит по горячей от алкоголя в крови щеке оппонента. — Правда, — его и вторую руку прикладывают к лицу и целуют их ладони.       — Ты для меня важнейшая фигура в жизни, важнее родителей даже, — Лео подозревал, что тот немного утрирует, однако Ичи нравилось быть особенным для своего партнёра, потому это тешило его эго. — Ты великолепный. Я так хочу за тебя выйти, я так хочу быть с тобой семьёй. Но больше всего я хочу делать тебя счастливым, — Лео был готов расплакаться от услышанного, однако задира очень резко сел, вскинув пальцами вверх. — А вообще! Я устал просыпаться один! Когда ты переедешь?! — тот просто забавно орал, флегматик резко садится, закрыв ему рот ладонью и, сдерживая смех, отвечает:       — Не кричи, не кричи! Перееду, просто позже. Потерпи немного. Дурной, пф... — Лео убирает руку от его лица и гладит по волосам. — Давай поспим, ладно?       — Ладно. А что, домой тебя не отвести?       — Нет-нет, завтра, — Ичиро целует его с любовью в лоб и висок, укладывается с ним обратно на подушку, его крепко обнимают, уткнув в себе грудь. Он был рад засыпать в его запахе, он отлично перебивал окружающий.       Следующий день начался с того, что Раф проблевался в туалете, а Лео его гладил по спине. Он столько вчера выдул, не удивительно. Когда он наконец перестал, Ичи предлагает:       — Пойдём выпьешь таблетку.       Они вместе идут из комнаты, чтобы спуститься вниз, на кухню, выпить таблетки. А ещё они заодно услышали голоса в гостиной. Они подходят к арке, чтобы послушать. И тут происходило то, о чём Лео думал вчера весь день. Благо они пропустили самую неловкую часть диалога:       — Почему нет?? — Майки был достаточно возмущён.       — Потому что мы ещё не совершеннолетние, да и я не хочу так рано. Мы это даже не обговорили нормально.       — Ну, Ди, мы не обязаны жениться прямо сейчас! Можно через два года, а согласится можно и сейчас.       — Я уже сказал "нет". Не вынуждай меня повторять.       — Ты хочешь вечно со мной просто встречаться, я не понимаю?       — Нет, просто не сейчас. Минимум в двадцать один.       — Но я уже купил кольцо для тебя. Ты что, совсем меня не любишь?       — Я как раз-таки тебя и люблю, чтобы не жениться настолько рано. Ни ты, ни я ничего не получим от этого сейчас. Становится эмансипированным я тоже не желаю.       — А что в этом плохого?       — Свои причины. В любом случае нет. Можешь сдать кольцо обратно, если ещё срок позволяет.       — Если уж и отказываешь мне в таком, — закрывает он коробочку с кольцом, — то мог бы не строить такое разочарованное лицо.       — Это моё обычное лицо.       — Да, как скажешь, — поднимается он.       — Майк. Не дуйся на меня из-за этого.       — Я не дуюсь, я не маленький. Меня просто злит, что ты сам об этом диалог не заводишь, хотя, судя по всему, тебе есть что сказать. И ты даже не предполагаешь, что это для меня может быть важно, но ты не просто мягко отказываешь, ты резко делаешь это. Ты всё делаешь резко и это меня задевает.       — А как я должен был отказать? Упасть, заплакать, сказать миллион раз извинения и отказать? Суть-то одна. Тебе это важно только потому, что тебе это мама внушила.       — Да? С чего ты взял это?       — Потому что она каждый раз запрыгивала в новый брак, без этого статуса ей очень даже некомфортно, ведь она не чувствовала себя полноценной.       — Ди, ты ничего не знаешь о моей маме. Она заключала браки не потому что она такая несчастная и неполноценная, а потому что один раз она этого не сделала, и мужик чуть не отсудил у неё много личных вещей на кругленькую сумму. Она просто пыталась уберечь себя и меня от возможных проблем.       — Ладно, может я погорячился, — встал тот с дивана, попытавшись подойти, но конопатый отступил, убрав от себя чужую руку. — Майк.       — Я не хочу с тобой сейчас разговаривать.       Лео и Раф решили уйти, пока их не заметили, чтобы не сделать ситуацию более неловкой, чем она есть сейчас. Судя по голосам внизу они ещё перекинулись парочками фраз, а после светловолосый удалился.       — На чей ты стороне? — вдруг спрашивает Раф, когда они уже уходили в комнату.       — Стороне? Не думаю, что хоть на чей-то. Они действительно просто не обсудили это, так что... Виноватых нет.       — Ну придерживаешься ты всё-таки мнения Донни? — ухмыльнулся тот, сев на кровать.       — Ну это весомый довод, однако Майки прав, что он же тоже не начинал эту тему. Они только с нами это обсуждали. Да и слова Ди про маму Майки звучали кощунственно, что ли. В общем, главное, чтобы это не переросло в бо́льшую проблему.       — Не думаю, что это случится. Побродят немного, подумают, поговорят и всё пучком. Они ж не такие эмоциональные, как мы, пф...       — Я не эмоциональный, — дует щёку Лео. — У меня просто бывают тяжёлые периоды.       — Пф, да-да, — темперамент тянет руку, взяв чужую, тянет к себе и обнимает за ноги, приложив щёку к животу. — Как скажешь, королева драмы.       В обед они уехали домой, их проводил Майки, однако, когда уже закрыл дверь, внезапно выскочил снова, они толком отойти не успели.       — Подождите, — они обернулись. — Можете меня подвести до маминой квартиры?       — Каким образом? — поставил руку в бок Раф, схмурив бровь. — У меня мотоцикл, а не машина. Да даже если мы тебя как-то на него засунем, то транспорт сломается под твоим весом.       — Раф, — плюхнул Ичи тому по груди тыльной стороной руки хмуро, затем повернулся обратно к Майки, приулыбнувшись. — Да, хорошо. Пусть тебя Раф подвезёт, а я сам до дома доеду.       — Э, — попытался возразить холерик, но ему заткнули рот одним движением руки: Лео приподнял руку. Тот достаёт ключи и идёт заводить мотоцикл.       Ичи гладит конопатого по макушке мягко, что с благодарной улыбкой смотрит на него, а затем крепко обнимает, прижавшись.       — Ичи, я хочу перед тобой извиниться за кое-что.       — М? За что?       — Не знаю, помнишь ты или нет, но одна из первых ваших ссор с Рафом была, наверное, из-за меня.       — Когда ты ещё ко мне пришёл убедить, чтобы мы поговорили в зал?       — Ага.       — Припоминаю.       — Ну вот, это я Рафу глупостей говорил, потому что не знал тебя. То, что он тебе тогда сказал, это были мои слова. Понимаю, что это было давно, но всё-таки я вспоминаю об этом частенько.       — Не переживай, Майк, всё хорошо. Я всё-таки считаю, что каждая наша ссора с Рафом не прошла зря. Думаю, они все были нам нужны.       — Это довольно хороший взгляд на эти вещи.       — Майки, я сейчас без тебя уеду! — вскрикнул бунтарь и погазовал. Конопатый машет Ичи и уезжает с Рафом домой.       Когда они приехали, Майки встал с мотоцикла, Раф тоже, но опёрся тазом на него, скрестив руки на груди.       — Что, Ди отказал тебе? — тот сначала удивляется, затем понимающе опускает взгляд на свои руки, которыми перебирал пальцы.       — Да.       — Ты поэтому решил уехать?       — Не совсем. Мы поссорились и не будем разговаривать, а я опять буду совсем один целый день, пока буду тревожиться, а Донни будет заниматься своими делами, даже не переживая о наших отношениях. Да и я с мамой давно не виделся, давно не был дома.       — Думаешь Ди всё равно на твои чувства?       — Я думаю, он их просто не понимает. Я его люблю, но я так устал был одиноким рядом с ним.       — Эх, — задира склонил голову на бок задумчиво.       — Я не сильно уж и расстроен, что он отказал, он правильно сказал, что мы и не обсудили ничего, а я поторопился. Но в целом ситуация опять такая, как и каждый раз. Мы опять не разговариваем, я опять нахожусь один в огромном доме и не могу расслабиться. По ощущениям всем всё равно на меня, у всех есть своя жизнь. И это здорово, но мне очень одиноко, — задира приподнялся с мотоцикла и подошёл к тому поближе. — Как только мы ссоримся, Дон уходит в себя и сидит работает, работает, пока я не прихожу поговорить, будто ему вообще всё равно, лишь бы я ему мозги не делал. Ему своя одинокая жизнь куда важнее.       — Не думаю, что всё так просто, — Раф затрепал его по волосам и придёрнул к себе, уткнув лицо в грудь. — Ему действительно стоит поменять свой образ жизни хотя бы немного.       — Я его правда очень люблю, но я каждый раз словно пробираюсь через колючую проволоку. Вроде всё нормально продвигается, но стабильно царапаюсь.       — Слушай, совет такой себе, но вот только когда Ичиро меня оставил наедине с собой на целый год, я стал осознавать, что ну... Проебал я всё. Конечно я могу быть сам с собой, но с ним точно лучше. И я это отчётливо осознал именно когда остался без возможности с ним поговорить из-за гордости и какой-то необоснованной обиды, хотя я сам совершил ошибок куда больше.       — Ты советуешь мне расстаться?       — Не. Просто поживи с мамкой своей. Донни, может, что-то начнёт осознавать, что тебя рядом нет, что без тебя всё ощущается иначе. Он слишком привык, что ты всегда приходишь.       — Но разве партнёры не должны не манипулировать друг другом?..       — Майки, мы живём не в сказке, где каждый самоосознанный, прошедший психолога, проработанный и так далее. Эти правила работают только на таких людей. С травмированными такое не сработает. Дон недолюбленный гандон и это факт. А у тебя синдром спасателя, вот и получается то, что получается. Перестань быть правильным и осознанным, начни действительно ценить себя, а не только на словах. У тебя есть факты: твой парень никогда не извиняется первый, не общается с тобой мягко и моментами грубит, хотя ты каждый раз просишь об обратном. Да, Ди тебя тоже точно любит, он о тебе заботится, но если его тип заботы тебе не подходит и прямым текстом до него не доходит, пора показывать действиями, что ты устал, ты ушёл отдохнуть и побыть там, где тебе говорят словами, что тебя любят и обнимают первыми. Может что-то до него дойдёт.       — А если не дойдёт?       — Ну позвони мне, я ему физически мозги прокучу, как надо, — Микеланджело смеётся, хихикнув, после обнимает друга крепко за бока, обхватив.       — Спасибо, Рафи. Ты такой умный стал.       — Ну с Ичиро поживи месяцок, и не такого запомнишь. Этот незатыкающийся ботан уже мне все мозги прожужжал во все возможные случаи.       — Пхех. Ладно, я пойду домой, — отступил Майки, улыбнувшись ему тепло. — Пока-пока.       Конопатый поднимается к квартире, в который он рос. У мамы всё ещё был тот отчим, которого Майки очень полюбил. Да и они были женаты не первый год. Микеланджело хоть и правда редко к ним захаживал, но каждый раз его окружали теплом и заботой, откармливали пирогами, домашними бургерами, всякой всячиной. И сейчас это снова произошло. Так вышло, что отчим работал поваром, так что ему доставалось в два раза больше еды, а ещё ему перепадала честь справедливо откритиковать какую-нибудь диковинную еду.       После плотного обеда, Майки загружал посуду в посудомойку.       — Медок, у меня для тебя новость, — улыбается его мама. Майки закрывает машинку и включает, выпрямившись.       — Да, какая? Хорошая?       — Думаю, да, — она легонько хлопает себе по животу. — Я беременна.       — Что-о-о?? — он хлопает глазками. — Правда?? Давно??       — Пока не знаю, но меньше месяца. Может две, может три недельки.       — Блин, так круто! У меня будет младший... Младший?!       — Ага. Кто-то младший, хехе.       — А папа знает?       — Да, конечно. Мы же планировали. Вот в ближайшее время поедем на узи. Ещё, если всё пойдёт хорошо, то мы собираемся переехать. Не думаю, что слишком далеко. Но я была бы рада, чтобы ты мог приходить и помогать мне с ним, если у тебя будет возможность.       — Я только за! Обожаю детей. Ещё и своих! — та смеётся и гладит Майки по щеке.       — Ты ж мой ангелочек.       Микеланджело сделал, как ему посоветовал Раф. Он, конечно, не игнорил Ди, сразу ему написал, что он пока поживёт с мамой, потому что соскучился. С ним просто согласись. И они иногда переписывались. Прошла целая неделя, а ничего не поменялось, конопатый уже начинал жалеть, что сделал это. Мог бы уже давно вернуться, помириться и мог бы в любой момент подойти и потискать своего парня. Но именно в момент сомнения неожиданно пошли плоды. Ди стал сам чаще писать, даже звонить сам, его сообщения с каждым днём стали всё больше наполняться какими-то имениями, а не стабильной сухостью. Майк уже две недели не виделся с ним. Ему было очень тяжело на самом деле из-за этого, он уже очень скучал, но он понимал, что это будет слишком рано. Он высказывался маме об этом, чтобы хоть немного облегчить себе эти душевные муки и скуки по любимому человеку.       Каждый раз, когда Донни ненавязчиво спрашивал, на долго ли он у мамы, Майки прикрывался тем, что та была беременна и у неё был токсикоз, ему хотелось ей помочь. На самом деле никакого токсикоза не было, она ощущала себя не идеально, но не блевала, её почти не воротило от мяса. И эта отмазка всегда работала.       На уже третью неделю Донни предлагает увидеться и просто поболтать. В этот момент Майки приехал к Рафу домой, чтобы по просьбе Лео приготовить ему еду, а то тот готовился к сессии, и ничего не успевал.       — Раф, что мне ответить?       — А что пишет?       — Зовёт увидеться дома, поговорить ни о чём.       — Сколько вы не виделись?       — Двадцать два дня, тринадцать часов и сорок две минуты, — Майк ловит на себе вопросительный недоуменный взгляд. — Ну что?! Я скучаю! Я почти месяц его голос не слышал! Может, поехать?..       — Не. Надо дожать чуть-чуть. Напиши, как есть. Ну, что ты у меня и почему. И предложи увидеться ещё через дней пять, но на улице.       — Там же холодно.       — Ничё, сила любви его согреет, потерпит. Майк, он не маленький мальчик, он знает что такое термобелье и многослойная одежда, он справится.       — Может ты прав... Хорошо.       Микеланджело отвечает так, как ему посоветовали, получает согласие.       — Мне кажется, он на меня злится за это. Он наверняка понял, что я намеренно оттягиваю нашу встречу.       — Ну и пусть. Если спросит, то так и скажешь. Был занят, а ещё тебе хотелось побыть одному, обдумать некоторые вещи, пусть булки напряжёт ещё разок.       — Это уже жестоко.       — Делай, как считаешь нужным, я лишь отвечаю на твои переживания. Ты уже приучил его к тому, что твоё прощение получает так легко. Это же твои чувства, они не должны быть в постоянном напряжении. Тревоги тебе хватает. Вы должны ценить чувства друг друга и свои. Без этого никуда, — Майки ставит перед тем жареную картошку в соусе. — Пасиб.       — Да, ты прав.       — Надеюсь, Дону хватит месяца, чтобы насладиться желанным одиночеством сполна. Хотя он и при тебе часто сам с собой тусил.       — Я тоже надеюсь, а то мне неловко. А если после этого... Одиночества, он понял, что ему это и надо, а предложил встретиться, чтобы сказать мне об этом...       — Майк, не тревожься раньше времени. Он так жаждет твоего внимания не чтобы от него отказаться. Не мели чушь, поешь картофана.       Микеланджело сам ждал этой встречи безумно, поэтому когда этот день настал, Раф докинул его до места встречи, пожелал удачи, и уехал работать.       Конопатый идёт к месту встречи, что было в небольшом парке недалеко от района, где был дома Донни. Тот уже был там, стоя в телефоне в капюшоне.       — Привет, — не сумел сдержать улыбку Майки, выдохнув пар. Сейчас ещё и снег шёл большими пушистыми хлопьями.       — Привет, — убрал телефон в карман тот, повернувшись. — Майки, скажи честно, ты на меня обиделся, потому что я тебе отказал?       — Нет, — машет тот головой, держа руки сложенными вместе перед собой.       — А почему тогда? Мы почти месяц не виделись, ты всегда занят, остаёшься жить с мамой, хотя обычно на долго у неё не задерживаешься.       — Я просто хотел побыть один, со своими мыслями.       — "Один" это очень громко сказано. Ты то с мамой, то с папой, то с Рафом, то с каким-нибудь своим другом.       — Я имел в виду не с тобой, — Дон хлопает глазами, растерявшись от услышаного. Он снимает очки и мнёт их пальцами, глядя вниз. Майки ощущал себя виноватым, но слова Рафа и советы Ичи, которые ему транслировал тоже Раф, его отрезвляли. Иначе всё бы пошло насмарку.       — Ты меня разлюбил? — Майки было больно это услышать, ведь он верил, что тот переживает эти мысли искренне. И ощущал себя виноватым, но слова Рафа и советы Ичи, которые ему транслировал тоже Раф, его отрезвляли. Иначе всё бы пошло насмарку.       — Нет, конечно нет. Просто я себя ощущаю не так, как мне бы хотелось с тобой себя чувствовать. Мне одиноко. Ты учишься, а когда не учишься, то делаешь свои проекты, играешь в компьютер. Нам редко удаётся провести время вместе. Даже не обязательно заниматься общим делом, просто находится рядом при своих делах. Я всегда прихожу к тебе посидеть с тобой. Но я не кот, чтобы посидеть, насытится и уйти, пока снова не захочется, — конопатый мнёт руки в вязаных варежках, согревая их заодно тем самым.       — Ты знаешь, что я люблю находится наедине с собой.       — Да, я это принял. Но у нас с тобой происходят ссоры и недопонимания, и после них никогда ничего не меняется. Мы ругаемся по одним и тем же причинам. Я прихожу извиниться, ты что-то отвечаешь, я успокаиваюсь, что тебе не дискомфортно от нашей ссоры и всё, пока снова не повторится, — Майки молчит и смотрит расстроенно вниз, подтаптывая скрипучий снег. — Если честно, то я просто почувствовал, что ты меня не ценишь. Поэтому я решил побыть там, где меня ценят открыто.       — Я тебя ценю.       — Я рад. Но я не чувствую, — вздохнул тот. — Уставать от своего партнёра этот нормально, приходить в тупик тоже вполне себе, но это решается не только словами, но и действиями.       — Значит, ты не вернёшься?       — А зачем? — голубоглазый поднял голову к тому. — Если ты устал от меня, от моих загонов, тот моих попыток провести время вместе, то зачем мне это нарушать? Да и ты даже не представляешь, как мне тяжело находится в таком большом доме, по ощущениям, одному.       — Естественно представляю. Я как по твоему мнению был дома, пока родители были на работе в отъездах? — Майки дует нижнюю губу, сдержав попытку заплакать, затем быстро успокоился.       — Тем более. Ты знаешь, как я себя чувствую каждый раз кинуто в эти моменты. И ты продолжаешь злиться на меня, когда я хочу побыть с тобой, куда-то выйти.       Донни словно было нечего сказать, он так и не надел очки. Микеланджело поправляет шапочку, отведя взгляд.       — Ты меня позвал только чтобы лично об этом спросить? Ты думал, что я скажу, что обижен, и ты меня бы переубедил, и мы бы пошли домой? Извини, Ди, но я твои языки любви учитываю, ты мои нет.       — Но я всегда даю тебе деньги и заказываю всё, что ты хочешь.       — Донни, я бы с тобой встречался, даже если бы твоя семья жила на пособия из-за низкого дохода и давал бы тебе деньги на еду. Мне, конечно, приятно, что ты закрываешь мои хотелки, но мне нужен ты. Я люблю тёплые слова, я люблю когда меня обнимают, когда слушают и дарят подарки. С последним у тебя проблем нет, не спорю. Ты меня ревнуешь к моим друзьям и знакомым, потому что они меня обнимают и иногда по-дружески целуют, как и я их. Но ты не озвучиваешь, что тебе это не нравится, но и не делаешь этого со мной достаточно часто, — Микеланджело опускает плечи, как и взгляд. Диалог толком не шёл, а ему сейчас точно бы не хотелось возвращаться обратно к Донни, ведь это практически не имело смысла. — Ладно, я пойду тогда домой. Если что-то случится, то пиши и звони, — махнул легонько Майк и стал отходить. Но не успел отойти достаточно далеко, ведь его снова окликнули.       — Майк, не уходи, — он сразу же обернулся. Ди напряжённо хмурил брови, сверлил тёмными глазами снег, сжимая в пальцах ушки очков. Ему не то чтобы было тяжело это произносить, но он явно переступал через себя. Но и сказать, что он давил из себя озвученное, нельзя. — Я правда вёл себя как эгоист. Я очень к тебе привык. К твоей заботе, любви и вниманию. И воспринимал это как должное. Я всё-таки хочу поменяться немного ради тебя. И наших отношений. Я хочу научиться стать мягче, хочу научиться быть эмпатичнее не только когда человеку напротив меня плохо настолько, что он похож на труп без пяти минут. Это время, без тебя, я понял, что не могу работать. Мне некомфортно от осознания, что тебя нет где-то в доме, — Майки к нему подошёл обратно, встав поближе и смотря на лицо. Донни, хоть и видел всё размыто без очков, всё равно отвернул смущённо голову. — А ещё я хотел сказать... Да.       — Да? — сначала не понял Майки, всунув руки в карманы, где наткнулся на коробочку с кольцом, которую так и таскал с собой, что и помогла ему понять. — Стой... Да?! — зарумянился он живо, как и Ди, что стал неспешно снимать перчатку с левой руки.       Конопатый смотрит на это действие, вытаскивает руки из карманов так, чтобы оставить варежки в них, достаёт коробочку, открывает, достаёт колечко, придерживает чужую лапку и надевает на безымянный палец, что отлично село.       — Ты знаешь диаметр моих пальцев? — осмотрел он свою руку.       — Я притащил твои перчатки в ювелирный... — усмехнулся он, а Дон почти засмеялся.       — Ясно.       — Ты искреннее сказал это? — Майки держал в своих тёплых руках чужую, согревая тем самым. — И почему ты решил согласиться?       — Искренне. Я поймал себя на мысли, что я никак не развиваюсь в эмоциональном плане. Это неправильно. Я хочу хотя бы попытаться стать лучше. Хотя бы для тебя, — Майки снова был готов заплакать, но уже от умиления. — А согласился, потому что понял, что мы и так с тобой последние несколько лет живём как женатики. Но я всё равно за то, чтобы заключать брак в двадцать один, тут я не передумал. И без свадьбы, пожалуйста...       — Ты хочешь просто расписаться?       — Угу-м.       — Ну хорошо, — кивнул светловолосый и тянет его за руку к себе ниже, поцеловав мягко в щёку с улыбкой, на что Ди довольно приулыбнулся. — Но мы всё равно сейчас поедем ко мне, — улыбнулся Майки и потащил парня за руку за собой.       — Что так вдруг?       — А когда ты последний раз мою маму видел?       — Год назад в школе.       — Это другое!       К слову, до нового года оставалось четыре дня, так что за день до приехал и Лео, чтобы они все вместе его отметили. Только на празднике Майки перед остальными похвастался, что Донни всё-таки согласился, отчего вогнал его в краску, тот и так был уже пьяненьким.       — Это было просто быстрым способом показать, что я тебя люблю и что я пытаюсь меняться, — Майки от радости пружинит на носочках и обнимает его крепко за шею, прижимаясь и пьяно хихикает.       Ичи пил неспешно вино, наблюдая за остальными с улыбкой. Он был рад, что они помирились, и что их советы помогли. А ещё чувствует, что на него смотрят, так что поворачивает голову к Рафу, что откровенно на него глазел, отпивая из очередной бутылки.       — Что?       — Ничего. Красиво сидишь, — Ичиро осмотрел себя. Он опирается рукой назад, немного выпячивая грудь, и закинув ногу на ногу. — А мы тут на ночь останемся или домой поедем?       — Можем попытаться поехать домой после курантов.       — Почему "попытаться"?       — Потому что уже будет поздно, такси дорогущее, а тебе завтра придётся ехать сюда забирать мотоцикл. Так что будто бы выгоднее отоспаться здесь и завтра уже поехать.       — Тебе же тут некомфортно спать, — подсел Раф ближе, чтобы сказать это потише. — Ничего страшного, если мне придётся завтра сюда приехать. Без разницы. Да и деньги не проблема, — Лео от этого рассмеялся, разок даже шлёпнув по чужому плечу. — Чё? — у Рафа зарумянились уши, а брови схмурились.       — Звучишь, как тот самый богатый, но несчастный молодой человек из дорам, которые мы с тобой смотрим.       — Ой, да я ж серьезно! Как хочешь, — хмурится тот, отвернувшись и похлебав пива. Флегматик ещё немного смеётся, положив руки на чужие плечи.       — Не дуйся, я просто шучу, — он склонился ближе к его ушку, зашептав. — Это очень мило, — задиру передёрнуло от смущения, он обернулся, потерев ухо. Ичи поцеловал его в подставленную щёку и вернулся в ту же позу. — Ничего, поспим тут сегодня, всё в порядке.       — Ладно, как скажешь.       Мальчики в двенадцать часов обменялись подарками, ещё часи к посидели вместе, а потом разошлись по спальням. Ичиро вновь ждал Рафа в кровати, чтобы обнять его и перебить запах. Тот приходит из ванны, взглянув на парня, присаживается рядом с ним и снимает с него без разрешения футболку.       — Эй. Пьяного секса захотелось? — Раф фыркает на него, снимая свою футболку и одевает её партнёра.       — Мог бы, но я устал за эти несколько дней, а это тебе, чтобы ты ночью не превращался в собаку-ищейку.       — Что ты имеешь в виду? — они укладываются в постель, укрываясь.       — Ну ты носом в меня тыкаешься и нюхаешь, будто ты пытаешься у меня наркотики вынюхать, — Лео тихо смеётся, после тянет воротник футболки к лицу и вдыхает запах.       — А могу я забрать её с собой?       — Чтобы использовать как ночнушку?       — Ну может быть, — прилёг тот ближе и тыкнул в чужой кончик носа. — И не только для этого, — Лео ложится к нему, чтобы обнять вдоль спины и приложить голову к плечу. — Мне нравится ощущать, какая у тебя широкая спина и какая она тёплая и гладкая...       — Ты меня соблазняешь на ночь глядя?       — Пф, ну нет. Просто делаю комплименты, — хихикает Лео пьяно, начав приятно чесать тому спину. — Люблю, как ты пахнешь...       — Нюхай на здоровье.       Поболтав ни о чём, они засыпают, а утром едут домой. По пути Ичи ненавязчиво трогал его за внутреннюю сторону бедра и гладил по животу.       — Как тебе нравится лапать меня во время поездки, — уже в квартире говорит Рафаэль, положив ключи от мотоцикла на полку в прихожей.       — Я не особо навязчив, — с самодовольной улыбкой Ичи вешал их одежду на вешалки, а потом стал сухой салфеткой проводить по ней, чтобы убрать подтаявший снег. — Тем более, ты иногда не замечаешь, как напряжён в процессе поездки. Просто помогаю.       — Пф, ладно, — Раф обнимает его со спины и начинает достаточно навязчиво и звонко целовать его в щёку. — Приготовишь что-нибудь вкусное? — мурчит он завлекающе. — Я соскучился по твоей стряпне.       — Хе-хе, — Лео обернулся и погладил его по талии. — А не хочешь ли ты немного поработать, чтобы заслужить это?       — Уже и еду сексом получать надо?       — Не обязательно сексом. Просто поработай хорошо ротиком, вот и всё, — Ичи тыкнул ему в щёку и пошёл спиной к дивану, поведя задиру за собой.       Перед тем, как сесть на диван, Лео целует его в губы и придерживает за щёки, поглаживания по ним, после чего неспешно присаживается на диван, Раф присаживается на колени перед ним.       — Почему ты так на меня смотришь? — склоняет голову на бок Нардо, сложив ладони по бокам.       — Да я тут понял, что давно не делал тебе минет. Вдруг уже и забыл как.       — Пх, не глупи, всё ты помнишь. Миура говорит, что мышцы ничего не забывают.       — Я тебе щас член откушу через одежду, — тыкнул он ему в него пальцем. — Можешь хотя бы не упоминать его во время таких моментов?       — Хехе, ладно, извини, — Лео берёт пульт от телевизора и включает его. Задира кратко оглянулся, затем подсел ближе и коснулся чужого паха лицом, притираясь ненавязчиво губами и щекой, пока руками оглаживал бёдра. Ичиро листает каналы, чтобы выбрать, какой будет смотреть в процессе. — Ты так покорно принял, что я буду смотреть телевизор, пока ты мне будешь отсасывать.       — Знаешь, ты так хотя бы не будешь сверлить меня своим взглядом. Я всё ещё не привык видеть твои глаза, а не ресницы, а снизу их видно лучше.       — Тебе не нравятся мои глаза?       — Наоборот. Они слишком проницательные и красивые, — в этот момент Раф снимал с него брюки и в прям в процессе ощутил, как изнутри пошло небольшое давление. Чужой член затвердел в этот момент, но ещё не так сильно, как может. Раф с удивлением замечает эту связь и поднимает взгляд на партнёра, что тоже на него взглянул. — У тебя сейчас начало вставать от комплимента?       — Ну... Да. У меня так всегда.       — То есть, когда я делаю тебе комплименты, у тебя каждый раз вставало?       — Обычно да.       — Нихуя себе, — бунтарь стягивает с него брюки и трусы, осмотрев привставший орган. — Мне ещё нравятся твои губы и как ты улыбаешься.       — Это, конечно, мило, но ты так смотришь, будто он будет вставать от любого твоего слова сразу же. С чувством надо.       — Бе-бе-бе... — темперамент придерживает пенис за основание и чмокнул головку, притеревшись губами и говоря близко к коже. Телевизор на фоне ему помогал не слышать себя, отчего всё ощущалось не так стыдно. — Я тащусь от того, когда ты кусаешь меня и крепко мнёшь мою кожу до синяков в процессе... —  Раф причмокивает член по сторонам очень неспешно, опускаясь вниз, затем обратно вверх, но с другой стороны, продолжая комментировать: — А ещё, скажу по секрету, с лет девятнадцати мы стали заниматься сексом чуть реже, но он стал куда... Результативнее, а ты стал сильнее и грубее, поэтому, когда я не выдерживал, то я намеренно тебя целовал, потому что во время поцелуя ты замедлялся и не долбил меня так сильно, — усмехнулся он, заглотнув твёрдый, как камень, член.       — Мх... — чуть стонет горлом Ичиро, оперевшись на спинку дивана и сложив руку на чужую макушку. — Ты мог всегда сказать, что тебе тяжело... Ах...       — Мне слишком нравилось, а прерываться я не хотел, — Раф взял член в руку, помассировав подушечкой большого пальца уретру. Тот дрогнул, сжав на момент корни его волос, затем расслабил руку, когда чуть попривык к яркому покалыванию в паху. — А ещё очень часто я достигаю оргазма без рук не только от стимуляции простаты твоим широким сочным членом, — он чмокнул головку, начав водить по тельцу органа, — а ещё потому что ты чертовски сексуально дышишь своим томным голосом надо мной почти на ухо.       — Всё, Рафи, я понял... — помахал тот ладонью, приоткрыв глаза и взглянув вниз немного умоляющим взглядом. — Я планировал растянуть процесс, а ты своими разговорами меня слишком быстро доведёшь до кульминации...       — Так бы и сказал "заткнись и соси", — Лео чутка сдержанно посмеялся, да и его смех прервали резким заглатыванием члена, так что его смех хоть и быстро, но вальяжно перешёл в стон. Он снова прилёг на спинку дивана, придерживая футболку. Ичи изредка отвлекался на телевизор, однако он уже был сильно возбуждён и целиком сосредоточен на парне.       Рафаэль быстро водит рукой по телу члена, пока немного сюрпал возле головку и у уретры. Замечает расширение в руке и водит ещё быстрее сразу двумя руками, подставив лицо ближе. И, когда тот изливается несколькими всплесками, всё попадает на него. Нардо пока кончал горячо выдыхает к потолку, выгнувшись в спине и напрягая руки до дрожи.       — Ух... Ты весь испачкался, — приулыбнулся Ичи, прибрав волосы с лица.       — Ничего, умоюсь, — он сцеживает остатки спермы из головки того себе в руку, чуть слизывает подтёки на щеке и поднимается, уйдя в ванную всё смыть.       Лео быстро отдохнул, и когда Раф уже вышел из ванны, он уже стоял на кухне и изучал холодильник, чтобы что-нибудь приготовить.       — Я рад, что Майки и Ди помирились, — сказал он, когда холерик присел за стол здесь. — Главное, чтобы произведённый на Донни эффект не был временным.       — Ну да. Пока тяжело сказать есть ли эффект вообще.       — Разве? По-моему он уже ведёт себя чуть иначе. До этого от него ощущался лёгкий холодок, а сейчас стал будто бы мягче.       — Это называется алкогольное опьянение, Ичи.       — Ну нет, — обернулся он, обернувшись на тумбу боком. — Он когда выпивал алкоголь, то наоборот ещё больше замолкал. Ну улыбался чуть чаще. Разница в любом случае есть, я её чувствую.       — Ладно, как скажешь, доверимся твоему чутью.       — Между прочим, твоё настроение я тоже чувствую, — повернулся он обратно.       — Его тяжело не прочитать, — задира подошёл, приобняв его за живот. — Только камень не сможет догадаться что за эмоция у меня на хлебальнике.       — Лицо с субтитрами, — Ичиро посмеялся с собственной шутки, улыбаясь.       — Включить тебе ютуб на планшете? Я пока в телефон поиграю, потом позовёшь.       — Да, давай. Спасибо, — бунтарь целует его плотно в щёку с соответствующим звуком, и отходит за планшетом.       Однако он не успел на долго отлежаться на диване, утыкаясь в телефон, как внизу что-то с грохотом падает. Он знал, что это дверца нижнего шкафа, так что стал вставать ещё до того, как Лео его позвал.       — Раф, тут дверь отпала...       — Да, иду, — он уже спустился вниз, достал из ящика инструменты и выходит на кухню. — Подержишь мне его? Я закручу. Я не могу найти подходящие болты, эти меньше нужного размера, вот они и стали слетать.       Ичиро придерживает дверцу навесу, пока задира присел на колено и стал вкручивать всё обратно. Лео смотрел, как он работает. И мгновенно пропало желание заняться готовкой. Не потому что у него испортилось настроение или нечто такое, а даже наоборот. Ему почему-то так понравилось, что Раф сразу спустился к нему вниз и сел чинить дверцу, ещё немного напрягал мышцы рук, пока пытался закрутить как можно сильнее. Ичи на момент отводит взгляд, попытавшись прогнать эти мысли, так как всё-таки он планировал готовить, однако переводит обратно, заострив взгляд на спине и надплечьях партнёра, и протягивает руку, поглаживая кончиками пальцев его кожу между майкой и волосами, проводит по волосам, зарывшись, проводит вниз вновь и гладит кожу шеи. Уши сидящего краснеют, однако он заканчивает дело и только после этого поднимает голову, чтобы взглянуть на него.       Задира оставляет отвёртку в коробке с инструментами, пока Ичи уже стал трогать кончик его ушка и массировать. Тот разок вздрогнул от мурашек и поднялся, закрыв дверцу.       — Что, всё-таки, минета тебе мало?       — Кто ж виноват в том, что ты так меня сводишь с ума своим внешним видом? — флегматик гладит его по талии, заводит руки ему на поясницу и гладит.       — Передам маме, что они с отцом перестарались, — Ичиро смеётся с его ответа, поцеловав его в щёку.  — Что ты аж не можешь держать своего змея в узде.       — Фе, ужас, не называй это таким образом, хаха... — Рафаэль обнимает парня за спину, крепко обхватив крупными ладонями, склоняется лицом ему в шею, поверхностно щекотно целуя и проводя языком, причмокивая. Ичиро тихо хихикает, склоняя голову в сторону, чтобы открыть шею побольше. — Но всё же ты прав... Я не могу удержаться, когда ты так напрягаешь руки и спину...       — Тебе-то самому нормально, что тебя возбуждают потные волосатые упитанные мужики? — Рафаэль взглянул ему на лицо, пока Ичи отвёл смущённо взгляд и глупо улыбался. — Можешь не отвечать, лол.       — Вот ещё немного в весе наберёшь, животик отрастишь, и вообще я с тебя не слезу...       — Если тебя будет возбуждать каждое моё движение, то мне придётся постараться набрать вес, хах.       — Не волнуйся, я об этом позабочусь, — Ичиро залезает оппоненту под майку со спины и оглаживает её, легонько почёсывая её. Плотно прижимается губами к чужим, с охотой коснувшись языка парня своим, сплетая их в процессе. Поцелуй затянулся не на долго, так как Лео уже не терпелось начать, так что он потянул его с собой к дивану, уложив туда.       Прелюдия тоже не затянулись на долго, пришлось лишь отлучиться на второй этаж за смазкой с презервативом, чтобы закончить подготовку. Присев на диван, Ичи неспешно насаживает Рафа на себя к себе лицом, пока последний придерживался руками за спинку дивана и сам поднимался, опускался, даже не дождавшись толчков со стороны Ичи.       — Говоришь, что я не могу без секса, а сам не можешь потерпеть и уже скачешь на мне, — с усмешкой гладит он его спину.       — Помолчи... — отчаянно старался сосредоточиться на процессе и с тем, чтобы чаще касаться простаты. Лео ухмыльнулся, помогая ему насаживаться.       — Что ж поделать, волосатик. Если уж ты такой милый у меня...       Вскоре они ускорились, а флегматик стал заодно и тазом подбивать, не только руками поднимал и опускал. Задира почти сразу, как в него вошли, стал ласкательно постанывать и поскуливать. Ичи понимал, что тот всегда немного приукрашал свои звуки, особенно когда они только начинали, ведь только после середины процесса и особенно к концу он уже действительно не способен сдержать голос и рвёт глотку от удовольствия, без возможности сдержать себя.       Как раз они и добрались до этого момента, когда холерик уже немного плыл от возбуждения внутри него. Он склонился вниз, в чужое плечо, постанывая туда и кусая его от удовольствия. Лео почти перестаёт его держать и насаживать, съехал чуть ниже по дивану, чтобы его таз частично свисал, потому что он двигал тазом, шлёпая внутри, толком не выходя. Холерик хныкал от этого, так как уже был близок к оргазму, притираясь членом к чужому животу, чтобы чутка дать себе почувствовать трение об орган. Ичиро излился впервые, плотно прижавшись. Рафаэль ощущает, как на члене того напухли венки, как он в целом стал чуть шире, поэтому он тоже кончает, продолжительно застонав ему в шею.       После секса ложатся на диван, чтобы немного передохнуть. Пока Рафаэль лежал на спине с закинутыми руками за голову, Лео лежал на боку в пространстве между Рафом и спинкой дивана с закинутой ногой меж чужих, рукой жмякал его грудную мышцу, используя как антистресс.       — Дверца всё равно ходуном ходит, вопрос времени, когда опять слетит, — говорит тот, пока пялился на высокий потолок. — Мне кажется, я за всё это время уже успел весь дом пересобрать.       — А что, всё такое же?       — Кухня точно да, некоторые полки в гостиной и на втором этаже по другим причинам ломались, слетали. У двери ручка отпадала пару раз. В общем... Хуйня, — Рафаэль пожал плечом. — Может я слишком сильно захлопываю, но я не особо часто так делаю. В общем я уже отсюда съехать хочу, надоело всё чинить.       — Ты уже присматривал место?       — Не-а. Да и я думал спросить у тебя по этому поводу.       — Что?       — Ты сказал, что тебе некуда переезжать из Огайо сюда. И я не стал предлагать четыре месяца назад, чтобы ты переехал ко мне, потому что мы только встретились спустя столько времени, и стоило ещё наладить отношения, бла-бла-бла... Но вот вроде всё нормально, и я подумала, что ты хотел бы переехать ко мне.       — Но мне же тут негде работать, по крайней мере, сразу найти работу я не смогу.       — Ничего. Ты можешь быть дома и потихоньку искать работу, если захочешь, я могу и квартиру оплачивать и продукты покупать.       — Мне неловко.       — Агх, ты опять об этом? Я же знаю, что дома ты на месте сидишь не будешь. Будешь убираться и готовить, то это равносильно работе.       — Ладно, я подумаю об этом немного. Хорошо?       — Да, окей, — холерик кладёт ладонь ему на волосы и гладит, чмокнув в лоб. — Долго будешь мою сиську трогать?       — Долго, — ухмыльнулся Ичи, склонился ближе и укусил ближайшую к себе мягкую железистую грудь.       — Ай, бля! Ты чё?! — оторвал он от себя, пока тот смеялся, вытирая рот от случайных слюней. — Ненормальный, — с усмешкой хмурится задира, пока его снова начинают жмякать за грудь.       Рафаэль кладёт руку поверх чужой и гладит неспешно пальцы, что его легонько сжимали.       — Я просто так тебя люблю, что хочу покусать.       — Кусай, но не отрывай от меня куски хотя бы. А то ты так вцепился, — темперамент приподнимает свою майку, где на груди был заметный след от укуса, даже чуть покрасневший. — Ты сил вообще не пожалел.       — Ну, если бы я действительно не пожалел сил, то я бы тебе реально кусок мяса откусил бы. Как ты знаешь, я могу, — Задира усмехнулся, поправив майку.       — Ага. Нашёл чем хвастаться.       — Хех...       Ичиро просто гладит его по груди и животу, прикасаясь к его шее носом. В моменте накатывает приятное чувство в душе. Даже немного не ожидал этого в моменте. Уже привык постоянно ловить себя на негативных мыслях, изредко прослеживались позитивные, а сейчас ему так хорошо. Так неожиданно пришло осознание хорошего состояния, хорошего момента и хорошего положения. Лео обнимает партнёра крепче за тело, обвив рукой и прижавшись.       — Я надеюсь, мы никогда больше не расстанемся, — бунтарь опустил взгляд к нему, сложив руку вдоль его спины, оглаживая большим пальцем. — Я так оглядываюсь на последние года здесь, и это так удивительно. Хоть и было очень тяжело, я бы никогда не подумал, что придётся пройти через это всё, эти сложности, но в то же время сейчас так хорошо всё. Так я рад быть с тобой сейчас, просто валяться. Не совсем могу описать словами свои чувства конкретно, однако я правда счастлив. Я чувствую себя тобой любимым, это меня греет. И я могу доставить тебе удовольствие, я этому тоже очень рад. И мне спокойно. Умиротворение даже. Я очень тебя люблю.       — Я думал, что что-то не так. И вот что, — улыбнулся холерик, погладив его по плечу. — Ты ни разу не заводил подобного сопливого диалога.       — Не нравится?       — Наоборот, Ичи. Бубни побольше, у меня от этого какой-то душевный покой, — флегматик улыбнулся тоже, погладив парня по боку.       — И у остальных всё хорошо сейчас. Раньше я был очень встревожен будущим, а сейчас я вижу его достатчно чётко. Не только своё, но и у всех моих близких, и я рад, что смог найти свою семью здесь. Всего за три года. В пятнадцать лет я бы самому себе не поверил.       — Мы все неплохо изменились за это время, раз ты упомянул.       — Ага. Хотя, мне кажется, Майки не поменялся, пхех.       — Хаха, ну да. Единственная приятная стабильность.       Они немного полежали, пока Ичи не стал медленно вставать, перешагнув через того, но задира тормозит его за запястье, тянет руку к себе и целует в тыльную сторону.       — Я тебя тоже.       Азиат с приподнятым настроением уходит заниматься наконец готовкой, что и планировал почти час назад.       Пока Ичи был здесь, пока не закончились его январские выходные, они с Майки пришли к нему домой, пока его мамы и отчима не было дома, и занялись приготовлением еды. Точнее они хотели приготовить вместе чизкейк, чем и занялись.       — Значит, Донни всё-таки поменял своё поведение.       — Ага. Он и правда старается выполнить то, что пообещал. И ведёт себя довольно мягко, старается ограничить своё время за компьютером, чтобы мы могли провести время вместе или заняться делами. Я очень этому рад. Ди даже старается как-то озвучивать свои чувства, что делала раньше в особенных случаях.       — Здорово, Майки.       — А у вас с Рафиком? Всё хорошо?.       — Ага, более чем. Он предложил мне переехать к нему, я всё ещё не решил.       — А почему ты не хочешь?       — Раф предложил, чтобы  я просто был дома, занимался делами, а он будет учиться и работать.       — А что плохого? Ты же сможешь найти работу позже, можешь не торопиться.       — Не хочу взвешивать на него столько ответственности, а если что-то пойдёт не так, я буду нервно искать работу. И я буду на ней получать меньше, чем получаю сейчас.       — Хм...       — Думаю, я поживу там ещё до июня. Там мне уже думать один исполнится, я схожу в модельное агентство. Посмотрю, что там получается. Если не получится, буду думать насчёт работы.       — Неплохо.       Они делали основу для чизкейков, Майки же пока мыл посуду, которую они уже успели испачкать и которая им понадобится ещё раз. Лео подошёл к тому, закатывая его рукава.       — Сейчас всё смочишь и в мыле заляпаешься.       — Ичи, погоди, — моментально встревожился он, словно его пытаются раздеть. Однако азиат уже убрал один рукав, случайно заметив то, отчего он даже растерялся. Сразу посмотрел и вторую руку, задрав рукав и на нём, а Майки попытался ненавязчиво убрать руки к себе и спрятать их. — Не надо. Не говори ничего, пожалуйста.       Ичиро отпустил его руки, которые тот снова спрятал под рукавами, встав в неловкую позу. Флегматик трёт свои пальцы, пытаясь подобрать подобающие слова, однако ничего нужного на ум не приходит. Любые слова звучали бы странно и глупо. Поэтому он лишь подступил, приобняв его за плечики и погладил по волосам.       — Извини, я не знал.       — Так я же не показывал, конечно... — конопатый утыкаться ему в плечо. — Я Донни тоже не показывал, но, я думаю, он уже видел или догадался давно.       — А разве во время секса не видно?       — Мы им занимаемся в темноте, а шрамы не такие уж и большие, чтобы рассмотреть их, тем более он без очков.       — Прости, что спрашиваю, но зачем ты себя резал? И давно?       — Давненько. Тогда начался какой-то совсем сложный период и у мамы, и у меня. Маму опять бросили, у нее случился выкидыш, как я узнал через несколько лет, она это очень тяжело переносила и много работала, нас несколько раз хотели выселить из квартиры. А я как-то... — Майк поджал губы и отступил, опустив взгляд, оглаживая руку. — Ичиро, обещай, что никому не расскажешь об этом. Рафу тоже. Я знаю, что вы в доверительных отношениях и ты ему доверяешь, но, всё-таки...       — Ты про селфхарм?       — Нет, я не об этом. Я хочу тебе кое-что рассказать. Обещаешь?       — Да, я клянусь. Никому не скажу.       — Мы с Донни начали встречаться, потому что я планировал как-то получить деньги при помощи этого. Он мне нравился, но не настолько, чтобы начинать отношения, так как я видел его только как друга, его семья меня немного пугала, особенно анорексия его  мамы. В общем, мои планы были далеко не хорошими, и я действительно иногда мог получить немного денег, не попавшись. А потом вроде у нас всё стало получше, мы с Донни продолжали встречаться, а потом я понял, что мне с ним комфортно.       — И Донни ты не рассказывал об этом, да?       — Нет. Я его разочарую. Помнишь, почти два года назад, я устраивался на работу? На пару месяцев. Я это сделал, чтобы вернуть деньги, которые украл у них. Я просто вложил их в полку, где у них лежит часть наличных запасов.       — Ты всё равно поступил по совести, не думаю, что для Ди имеют деньги такой вес.       — Зато имеют его чувства. Дело в том, что я обманом им, по сути, воспользовался, чтобы получить деньги, вместо того, чтобы помыться устроиться на работу. Хоть как-то.       — Я бы хотел упомянуть, что ты вообще не был обязан что-то делать, ты был маленьким.       — Четырнадцать лет. Всё же мог уже делать мелочь. В любом случае я поступил неправильно, хоть мне и жаль.       — Почему ты решил сказать об этом именно мне? И почему вдруг?       — Мне захотелось с кем-нибудь поделиться, чтобы чуть-чуть мне стало легче. Я обещал себе никому никогда не говорить, но мне в моменте тяжко, когда я вспоминаю об этом. А тебе, потому что я знаю, что ты точно никому не скажешь. И ты типа чуть обособленнее от остальных. Донни я точно сказать не могу, Раф может случайно проболтаться или рассказать Кейси, маме я точно не скажу, ей будет стыдно перед семьёй Донни, ну а с остальными я не настолько близок. А ты для меня как старший брат ощущаешься, и тебе мне сказать честно чуть проще. И я знаю, что ты не расскажешь.       Лео тепло ему улыбается и гладит по волосам.       — Ты меня за это не осуждаешь?       — Пхех, я занимался вещами не лучшими. Я занимался сексом в один момент чуть ли не со всеми подряд, хотя мне ещё и шестнадцати не было. Думаешь, я буду тебя осуждать, Майки? — тот на это хихнул, встал ближе и обнял собеседника крепко. — Я всё прекрасно понимаю. Думаю, я бы на твоём месте мог поступить похожим образом.       — Серьёзно?       — Ага. Давай продолжим делать чизкейки?       — Вперё-ёд.       Мальчики возвращаются к их первоначальной цели, а потом, когда через несколько часов закончили, поставили в морозильник, чтобы он застабилизировался, пока присели в гостиной попить чая и отдохнуть.       Микеланджело неспешно присаживается ближе, кладёт голову на чужое плечо, постукивая ногами по полу.       — Ты всё ещё думаешь о нашем разговоре? — взглянул на того Ичи, опустив кружку себе на колени.       — Ага. Знаешь, когда на эмоциях высказал что-то, а потом жалеешь. И переживаешь.       — Я не расскажу никому, я же пообещал, — Лео убрал кружку и приобнял его за плечи, чмокнув в макушку. — Мне приятно, что ты мне доверился. Если хочешь, я тебе что-нибудь расскажу подобного типа? Если тебе сделает это легче.       — Ых, Ичи, ты такой хороший... Тебе не нужно. Но если ты хочешь поделиться, то я был бы рад услышать.       — Пока нет ничего на уме.       — Тогда просто попьём чай.