Чувствительность

      Леонардо просыпается, как всегда первый, хоть и позднее обычного. Он присаживается и мнёт спину, но затем ложится обратно, чтобы поваляться. Все крепко сопели, а Раф даже похрапывал, как обычно, так что Лео его переворачивает на бок, так что он перестаёт, просто тихо дышит ртом. Азиат смотрит на оппонента, поглаживая тихонько пальцем его кожу курносика, улыбнувшись умилительно. Он гладит его по лицу и целует в уголок губ, после поднимается. Точнее, пытается, ведь его обнимают и прижимают к себе обратно, притеревшись щекой ко лбу.       — Утра, — говорит он ему, накрутив чужую чёлку на указательный палец. — Как тебе вчерашний день?       — Очень хорошо, — кивает тот с лёгкой улыбкой. — Думаю, теперь я буду праздновать день рождение каждый год.       — О, крутяк. Ну и заебись, — потрепал он его по голове, вызывав у оппонента негромкое ха-ха. — Опять ты поднимаешься в такую рань.       — Сейчас уже десять часов.       — Мы возвращаемся домой через три дня, а там придётся заняться делами. Дай себе поваляться хотя бы тут.       Ичи соглашается молчаливо с предложением, расслабленно ложится на спину и гладит себе по животу, постукивая пальцами. Парень рядом кладёт свою руку поверх его, закрыв глаза, изредка открывая их, чтобы посмотреть за тем, что делает Лео, но тот особо не шевелился, выполняя предложную "авантюру" с бесцельным валянием под пледом.       Через тридцать минут темперамент целует его в лоб и встаёт, чтобы сходить в туалет. Лео перевернулся на живот, сложив руки под голову и снова закрывает глаза, чтобы долежать уже так. Задира вскоре вернулся, прилёг рядом на бок и заводит руку мягко на спину флегматика под футболку. Тот не реагирует, потому Раф мог погладить его по гладкой коже, заводя пальцы на лопатки, и так гулял туда-сюда. Но после вытаскивает, поправляет ему футболку и обнимает, закинув и руку, и ногу. Раф смог снова заснуть.       Леонардо всё же встаёт через тридцать минут, оставив остальных спать здесь, ставит чайник и начинает готовить завтрак как можно тише. Когда он уже сделал больше половины, холерик к нему подходит сзади, приобняв за живот и погладив по нему слегка. Да ещё был в пледе, потому частично второго укрыл.       — Сегодня у кого-то липнущее настроение?       — Чуть-чуть, — брюнет кладёт подбородок на правое плечо парня. — В целом у меня предложение весь день сегодня поваляться.       — Заманчиво. Но всё равно я хочу сходить прогуляться.       — Ах, опять к своему не биологическому отцу?       — Хах, нет. Просто погулять вечером.       — Ну ладно. Пройтись можно. Я как раз, наверное, захочу чего-нибудь сладкого. Ну, помимо тебя конечно, — потише добавил последнее задира, пока на момент подлез рукой ему на живот и помяв. Ичиро со смущением от неожиданности втянул живот. Он приподнял уголки губ с румяными щеками, затем продолжил готовку.       — Твои навыки флиртовать становятся всё лучше.       — Да, вот только работают они только на тебя, лол, — Лео хихикнул, похлопав ему подбадривающее по руке.       Оставив приборы в миске, азиат обернулся лицом и приобнял его за талию одной рукой, второй дотянулся до левого ушка и погладил подушечкой пальца вдоль, помяв краюшек мочки. Холерик закрывает глаз с левой стороны, зарумянившись кончиками ушей, как и всегда. Ичи тянется к его правому уху, прошептав туда:       — Могу я сделать тебе минет?       Устроив смущённые переглядки, они молча стоят, пока темперамент не кивает.       — Сейчас?       — Ну да.       — Ладно, тогда-а... Я подожду наверху, — махнул он рукой и отошёл, оставив плед на их спальном этой ночью месте, удалился наверх.       Леонардо пока выкладывает на тарелки еду. Майки и Ди всё ещё крепко спали. Он даже завидовал их сну, настолько крепкому.       Ичи поднимается наверх, прибирая по пути волосы в хвост, убрав лишние локоны за ухо. Холерик сидел на диване, закинув руки вдоль спинки. Когда партнёр вошёл, то они сразу смотрят друг на друга. Закрыв за собой дверь, Лео подходит ближе и опирается руками на чужие бёдра, чтобы склониться ниже и поцеловаться. Раф гладит ему щёку большим пальцем, склоняя голову на бок, пока их языки ловко переплетались. Ичиро пользуется этим, чтобы скопить слюней.       После поцелуя флегматик присаживается на колени и целует паховую область парня через ткань шорт, спускает их вниз, как и трусы. Он приподнимает пока опущенный вялый член, но его головка уже высунулась из крайней плоти, потому, когда он его приподнял, сразу начинает посасывать именно её. Нардо обводит влажным языком, забираясь им на уздечку, а потом заглатывает весь целиком, придерживая пальцами у основания, чтобы без проблем делать поступающие движения.       Рафаэль в целом реагирует сразу, сжимая руками ткань обшивки на спинке дивана, поджимает губы, удержав желание стонать громко. Он опускает руки по бокам от себя, подминая подушки уже там.       Лео выпускает член из-за рта, когда ощутил, что он стал достаточно твёрдым, пересаживается и заглатывает его снова, но уже руками не держит, водя ими по чужим бёдрам и начав надавливать на внутреннюю часть ближе к паху. Тот вздрагивает разок и ложится на спинку дивана, закинув голову, пока прилагал титанические усилия, дабы не стонать в голос, переводя их в обычные вздохи, но всё равно прикрыл себе рот, чтобы уж наверняка.       Ичиро переводит руки выше, оглаживая твёрдые мышцы живота, пока всё ещё не останавливал действия. Вновь придержав член, вытаскивает его из-за рта, причмокнув со всех сторон, и начинает быстро водить рукой, хлюпая. Задира вздрагивает бёдрами, член начинает набухать и наконец происходит всплеск испачкав чужую руку и частично себе живот.       Брюнет тяжко выдыхает горячий воздух и присаживается ровнее, пока ему тихонько вытирают испачканные участки кожи.       Рафаэль видел, что тот то ли разочарован, то ли просто расстроен, пока неспешно одевал ему трусы и шорты обратно. Холерик не был уверен, стоит ли спрашивать об этом. Наверняка дело во воспоминаниях, и тот сейчас как-то с ними боролся, пытаясь убедить, что всё нормально, что он дома и так далее.       — Знаешь почему эпилептиков не пускают на пенную вечеринку? — Лео с удивлением поднимает голову, в моменте растеряев поникшее выражение лица.       — Почему?       — Потому что со своим нельзя, — усмехнулся он, сощурившись.       Флегматик фыркает и начинает смеяться, скомкав салфетки и кинув в мусорку возле дивана. У того даже лицо после смеха стало ярче. Он прилёг тому на бедро щекой и притёрся слегка, улыбаясь.       — Кошмар.       — Ну ты лыбу давишь.       Флегматик поднимается и целует его в щёку с мягчайшей улыбкой. Раф сам улыбнулся шире, погладив парня по талии.       Они идут вниз, чтобы позавтракать, остальные уже проснулись, залипая в телефон, но поднимаются, когда остальные позвали их завтракать.       Так они и провалялись почти весь день в постели, делая перерывы на еду и чай. Но вечером, как и предложил Лео, они пошли пройтись по району. Они решают заглянуть в круглосуточный магазин за чем-нибудь вкусным, а то как минимум Майки уже ломает от недостатка сахара. Раф почти всё время стоял возле полок с алкоголем, пялился на пиво.       — Тебе так пива хочется? — подошёл к нему Лео. — Бедненький, — сюсюкается он, поглаживая того по голове.       — Да, бля. Я сумел только один раз пиво выпить за всё время, пока мы тут.       — Ты с собой брал?       — Нет, твой недобатя мне его купил.       — Ты что, заставил Хамато-сенсея купить тебе алкоголь??       — Заставил? Я даже не просил! Он сам мне купил.       — Хм... — Ичи гладит ему по плечу и задумчиво осматривает полки. — Если бы ты мог купить пива, какого ты бы взял?       — Если я правильно помню, твой батя купил вот это, — показал он пальцем. — Я никогда такое вкусное не пил. Конечно, я пил в основном максимально дешёвое, но, я так смотрю, конкретно это тоже дешевле остальных.       — Ну да, оно средненькое. По цене. Ну ясно. Будешь тут тухнуть возле пива или что-нибудь себе выберешь?       — Потухну, пф. Я ничего не хочу. Пасиб.       — Ну хорошо, — Лео потрепал его по щеке с улыбкой и отошёл. Холерик приулыбнулся с прикрытыми глазами, скрыв смущение как смог.       Они выходят из магазина, пока Ди уже пил газировку, Майки налегал на шоколадный батончик, а Лео просто держал пакет с некоторыми продуктами. И протягивает ещё Рафу очень кислые конфеты. Тот принимает с усмешкой.       Внезапно Лео останавливается, как и остальные. Тот осматривается, но понимает, что сменить путь некуда. Он хотел развернуться и сказать остальным, что стоит обойти путь, но его окликают, отчего он даже поднимает плечи и укусит лицо, ссыкнув бесшумно. Выдохнув, обернулся обратно к низкорослой девушке, приулыбнувшись ей.       — Andō-san, kon'nichiwa. Mō modorimashita ka?Андо-сан, привет.       — Kon'nichiwa. Iya, chotto dake taizai suru dakedesuПривет, — он неловко склоняет голову на бок, прибрав руки за спину и разминая их там. Ребята молча стояли, ведь, во-первых, опять ничего не понимали, во-вторых, уже привыкли просто стоять и слушать красивый язык, хоть и непонятный. — Aete ureshikattakedo, tomodachi to watashi wa isoide ie ni kaeranaito ikenainode, ikimasu, — он кивает ей из вежливости слегка и дёрнул кого поймал за спиной, и обошёл девушку, остальные пошли следом.       — Andō-san, chottomatte kudasai. Takeshi ga doko ni iru ka oshiete moraemasu ka? — трое подумали, что им послышалось, но Лео снова встрял, постучав пальцами по ногами, обернулся к ней обратно. — Anata-tachi no kankei ga amari yokunai koto wa rikai shite imasu. Shikashi, kare wa zenkai watashi ni totemo shitsureina tegami o kaita nodesu. Anata wa aru shū ni imashitaga, sore ga don'na jōtaina no ka shiritaidesu, — Ичи вздыхает тяжело.       — Aropekkusu-san, anata no shin'ainaru otōto wa, kono ichi-nenkan watashi o isogashiku sa sete kimashita. Gokai shinaide hoshī nodesuga, watashi wa kare ni tsuite mattaku hanashitaku arimasen, — он разводит руками, склонив голову на бок. — Shikashi kare wa nidoto koko ni wa modotte konaideshou. Koreijō wa iemasenНо он не вернётся больше сюда. Большего сказать не могу.       — Shikashi, anata wa nanika o shitte iru. Kare ga okurimonode wanai koto wa wakatte imasuga, naze sore o kakusu nodesu ka? — Ичиро уже не может строить вежливость, поэтому просто молча отвернулся и сделал пару шагов дальше, как и остальные пошли за ним.       — Лео, это кто? — негромко спрашивает бунтарь.       — Алопекс. Это сестра Такеши. Она хочет узнать, что с ним случилось и почему он не выходит на связь.       — Andō-san! — разочарованно зовёт она его и идёт следом, но ей преграждают путь остальные, напросто не дав ей подойти ближе.       Майки первый встал так, чтобы прикрыть путь, но и выражение лица его было достаточно отталкивающим. Донни к нему присоединился, глядя с уничижением со скрещёнными на груди руками. Девушка растерялась, отступив, но как только хотела снова что-то сказать, между Майки и Ди прошёл Раф, чьё субтитрное лицо давало куда более доходчивое сообщение с угрозой. Он взмахивает рукой, чтобы показать рукой в противоположную от них сторону.       — Убирайся.       Девушка теряется даже сильнее, отступив. Она всё же уходит без ответов, которые ей бы всё равно не дали.       Холерик выдыхает ноздрями, и они все идут дальше. Рафа уже бесило любая ситуация почти является триггером для Лео. И это была проблема не Лео, естественно. Его в целом бесит, что все куда-то лезут. Вот почему эта сестра решила спросить именно у него?       Майки подбегает к Лео и приподнимает его за руку, идя с ним так. Мальчики были близко к дому, потому через минут десять уже разувались.       — Почему она вообще решила у тебя спросить про него?       — Она знала, что мы были типа вместе, не знаю, что он ей наплёл. Но она сказала, знаете, что? "Я знаю, что вы в плохих отношениях, но..." — покривил он голос, пока цитировал. — Ну вот зачем что-то меня про него спрашивать, если ты знаешь, что он мне не нравится, и что я почти всем жаловался, что он меня пугает, и ей в том числе. Не мои проблемы, что его семье не могут сообщить о то, что он уже месяц, как кремирован!       — Ну она дура, — машет рукой задира и скрещивает руки на груди. — А её реально Алопекс зовут?       — Это её ник в интернете. Я не знаю её имени.       — Ясно. Давайте чай попьем и телевизор посмотрим, — предлагает Дон, а остальные соглашаются.       Конечно Лео ещё немного повозмущался в своей манере о случившемся, но позже успокоился.       Когда Раф вечером вышел покурить свою финальную сигарету, которую он оттягивал до последнего. Он мог покурить свои бычки, сложив их в одну сигарету, как делал в четырнадцать, когда ещё купить не мог и просто собирал их по земле, но он не хотел думать, что настолько в этом нуждается, чтобы не дотерпеть пару дней до Америки.       Довольно неожиданно относительно солнечный вечер сменился ливнем, а на деревушку опустился туман. Благо он стоял под навесом крыши и лишь несколько капель попадали ему на ноги, когда отскакивали от плоских камней, составляющих дорожки вокруг дома и к воротам.       Со стороны входа в дом появился тёплый оранжевый свет, идущий изнутри, а затем также аккуратно пропал. К нему с крыльца выходит Лео, что нёс с собой лёгкий плед, которым укрывает Рафа и сам встаёт рядом, укрывшись им тоже.       Пока задира курил, то заметил, как парень рядом смотрел на его сигарету весь процесс. Тот подаёт голос раньше, чем Раф успевает спросить.       — А оно тебя успокаивает?       — Ага. А что, хочешь попробовать? — с усмешкой показывает он тому на половину выкуренную сигарету. Он видит, как Лео с задумчивым и серьёзным выражением лица смотрит то на сигарету, то на Рафа, потому сам перестаёт ухмыляться и убирает её в сторону от того. — Лео, не надо. Я думал, ты шутишь. Оно того не стоит, я тебе серьёзно говорю. Ты с этой хуйни потом не слезешь.       — Ладно, да, — вздыхает длинноволосый, потерев лоб пальцами. — Ты прав.       Раф щупает его руку рядом со своей и придерживает за прохладные пальцы.       — Ну куда тебе вот это всё? Ещё и голос сядет, будет куча денег уходить на сиги, ничего приятного точно не будет. Ты же помнишь, как от меня воняет, когда я покурю? — Лео приулыбнулся слегка, склонив голову к нему поближе.       — Я не буду, не переживай, — он сжал пальцы в ответ, приподнял их к себе и мягко поцеловал в костяшки.       — Как ты любишь целовать мои культяпы.       — Конечно, — улыбается он мягко, приложив к своей щеке чужую ладонь. — Они у тебя очень мягкие и тёплые, — Ичи чмокнул ладонь и опустил вниз, застав парня в очередном смущении. — Почему ты всё ещё смущаешься?       — Не знаю, — надул Раф порозовевшую щёку. — Может просто я всё ещё не свыкнулся с мыслью, что такой красивый парень трётся рядом со мной.       У Ичи лицо достаточно стремительно заливается персиковым румянцем. Он слегка отворачивает голову и свободной рукой вяло машет ладонью, смущаясь как будто никогда комплементов не слышал. Раф тихо усмехнулся, не сумев сдержать последующую улыбку.       — Глупыш... — улыбается азиат. Его целуют с ощутимым напором в щёку.       — Это я и так туповат, но рядом с тобой я вообще голову теряю, — Лео снова глупо лыбится, даже отвернув голову, чтобы скрыть смущение. Задира смеётся с его эмоции, обняв того одной рукой, пока кидает сигарету на землю и протаптывает, обнимает его и второй рукой, притянув к себе плотнее, пока тот всё ещё отворачивался, чтобы скрыть свою глупую улыбку. — Ну чё ты?       — Я не привык, что ты флиртуешь, — повернул он голову к тому, прибрав волосы за уши.       — Ну вот и не спрашивай почему я смущаюсь каждый раз. Сам не лучше.       — Ладно, я принимаю поражение.       — А приз? — Лео берёт его за щёки и целует в губы на несколько секунд, а потом в лоб. — Принимается.       — Ещё бы не принималось. Идём обратно?       — Ага, — перед возвращением Раф поднимает бычок и кидает его в упаковку, придерживая плед на плечах.       Следующий день был пуст на события. Они лишь снова прогулялись, зашли в здешнюю кафешку, чтобы насладиться невозможно вкусной едой. Лео снова сходил к своему учителю в последний раз, так как завтра они будут собирать вещи, прибираться здесь, будет не до гулянок. Послезавтра рано утром они уже улетают.       Вечером, когда они уже разложили футоны, Донни и Майки сидели внизу за котацу, утыкаясь в ноутбук. Лео и Раф были сверху, лёжа под одним одеялом, пока второй играл в телефон под наблюдением парня рядом.       — Я не хочу обратно возвращаться, — говорит вдруг Ичи, держа голову на ладонях. Холерик ставит на паузу игровой процесс и обернулся к нему.       — Почему?       — Просто от мысли, что я увижу этот район, меня мутит.       — Но мы же с тобой уже решили, что переедем в ближайшее время, — Раф лёг на бок, придержав голову на руке. — Тем более не вся Америка такая. Нью-Йорк большой.       — Да, но всё равно отторжение жуткое идёт изнутри. Такое чувство, будто только там со мной случается всё самое плохое.       — Как я понял, здесь твоя жизнь тоже не была такая уж сладкая. Родители чего стоят.       — Ну да... И в школе я не чувствовал себя достаточно комфортно. Мне даже приходилось скрывать свою группу крови.       — А это зачем?       — Ну, в Азии распространена тема о том, что твоя группа крови означает какой-то характер. У меня третья отрицательная. Мои минусы это эгоизм, непостоянство, несговорчивость.       — Ага...       — И я слышал много историй, что те, у кого была третья группа, не могли устроиться на работу, им тяжело найти новые знакомства и так далее.       — У вас это на законодательном уровне прописано, что ли?       — Нет, конечно. Но никто не мешает работодателю спросить про это или потребовать подтверждающие документы. Конкуренция огромная, проще откинуть сразу тех, кто потенциально проблемный, то есть носителей третей группы.       — Кошмар. И так реально происходит?       — У нас был ещё мальчик с третьей группой кровью, и он не соврал о ней. Его топили в туалете, обвиняя во всём, как говорили, эгоистичном, толкали с лестницы, а если случалось что-то плохое в школе и подозревали наш класс, то все винили его, парируя группой крови, и им верили. Я говорил, что у меня вторая. Она самая распространенная и с ней проблем нет.       — И ты действительно не хочешь возвращаться в Америку?       — Я понимаю, о чём ты, в любом случае я не соскочу в последний момент из самолёта, пф... Но мне просто некомфортно. Сейчас ещё нужно возвращаться в рутину. Мне было так не до поступления, ведь я планировал всё сделать в июле, но не вышло, — Рафаэль не пытался вставлять слова, лишь молча выслушивал, приложив руку к сгибу чужой спины. — Не факт, что я успею подать документы, как мы вернёмся, но попытаюсь, конечно. Но в то же время я толком не отдохнул, я чувствую, что я всё ещё немного... Не в себе. Но и твои деньги уже заканчиваются, наверное.       — Ну я отдал тебе половину от заработанного, моя вторая половина всё ещё лежит на счету.       — То есть у тебя сейчас шестнадцать тысяч долларов?       — Ну да. А у тебя?       — Где-то чуть меньше десяти, наверное. У меня немного осталось в ценах, но ту буквально мелочь, так что мы ее потратим на путь в Токио.       — Двадцать шесть тысяч довольно неплохо.       — Да, но всё равно мало.       — Для съёма?       — Ну для съёма достаточно, но это нужно тогда получать куда больше, чтобы это покрывало и аренду, и покупки, и мы оставались ещё и в достаточном плюсе, чтобы откладывать на что-то своё, — Лео тяжело вздыхает, мнёт висок, пытаясь не тревожиться.       — Лео, погоди на момент, — Раф гладит его по спине. — Посмотри на меня, — тот послушно поворачивает к нему голову. — Давай вопрос с домом или квартирой я решу сам, так что не думай об этом, — тот кивает ему на это, вновь прикрыв глаза взглядом вниз.       — Ты можешь обнять меня и погладить?       Холерик притягивает его к себе ближе, обнимает в одеяле и целует в макушку, начав гладить по спине. Ичи сам жался в ответ, прячась в чужих объятиях.       — Почухать тебе спинку, драма-квин? — ухмыльнулся Раф, на что получил укоризненный взгляд, но вновь уткнулся ему в шею и угукнул.       Задира начинает ему почёсывать спину, до куда доставал пальцами. Азиат аж приподнимает плечи от мурашек.       — Ничего, если я в телефон поиграю?       — Погоди, — Ичиро перевернулся на другой бок, прижавшись спиной к чужому телу, лёжа на его руке шеей. — Давай, чтобы я видел.       Раф играет в телефон, точнее продолжает. Вскоре к ним поднялись и остальные, чтобы ложится спать. В этот момент холерик увидел, что Лео уже спит во всю. Задира его аккуратно перекладывает лицом к себе и обнимает так, расплетает ему аккуратно волосы и убирает шпильки в сторону на пол.       В предпоследний день они собирали вещи, прибрались в доме, убрали всё так, будто их тут и не было, поздним вечером садятся на последнюю электричку, доезжают до Токио и едут в аэропорт. Пришлось поспать в зоне ожидания, пока не объявляют посадку на самолёт. А попадают они домой, когда в Нью-Йорке уже было десять часов вечера.       Единственный, какой был плюс, водитель семьи Донни забрал их и привёз к дому. Они после душа все разбредаются по комнатам, чтобы спать. Рафаэль вырубился сразу, как только коснулся головой подушки.       Лео лежал на подушке и крутился туда-сюда с бока на бок, со спины на живот, но каждая поза казалась неудобной, а усталость не позволила ему заснуть, а лишь вынуждала чувствовать себя ужасно. Покрутившись в кровати почти час, он садится и трёт лицо. Парень обернулся на Рафа, что спал так крепко, что даже завидно. Он хотели его разбудить, но стало жалко, ведь тот очень устал, а просыпаться среди ночи явно не захочется. Ичи слезает с кровати, выискивает в шкафу толстовку, что оказалась Рафовой, в неё и кутается, надевает тёплые тапочки и спускается неспешно вниз на кухню, где включает тёплый неосновной свет и наливает себе тёплого молока с мёдом. Сидит и пьёт его, глотая слёзы. Ему не хотелось возвращаться и его до сих пор воротит немного, а ещё не мог даже отдохнуть, он не спит уже сутки, а заснуть не может.       Довольно неожиданно на кухне появился Донни, что тоже встрял, прикрывая глаза от света.       — Ты чего тут сидишь?       — Заснуть не могу.       — Аналогично, — тот стал лазать по полкам, где находит обезболивающее. — После перелёта башка раскалывается, с ума сойти хочется. У тебя тоже?       — Примерно тоже самое.       — Дать тебе таблетку?       — Не, спасибо, Ди.       Дон смотрит на того пару секунд, набирает себе воды и садится рядом. Лео стучит пальцами по стакану и вновь пьёт, запив очередной ком в горле.       — Не хочешь поговорить?       — О чём? — взглянул азиат на друга кратко. — Ты наверняка устал, лучше иди попробуй снова заснуть.       — О чём-нибудь. Как оценишь выходные в своей родной стране?       — Я хорошо провёл время. Я думал, выйдет куда хуже. Но я и вам показал всё, что хотел, я увиделся с учителем, своими старыми друзьями. Я правда всем доволен. Надеюсь, вам тоже понравилось и мой папа не испортил мнение.       — Только если о самом себе, — усмехнулся устало очкастик. — Мне лично всё понравилось. Я так спокойно давно не спал. Тут постоянно машины гудят, техника тоже. А там только ветер, дождь, шелест и цикады. Я как младенец спал. Майки тоже отдохнул и кучу тик-токов с тобой наснимал. Раф тоже вроде не расстроен.       — Я рад, что вам понравилось. Это самое главное, — Леонардо допивает своё молоко, берёт ложку и доедает мёд, что был на дне стакана.       — Может тебе таблетку успокоительного или мелатонина? При смене часовых поясов самое то.       — Ну может успокоительного...       — Что тебя так беспокоит? — Донни пока идёт к полке с лекарствами и ищет лёгкое успокоительное. — Тебя воспоминания всё ещё не оставляют? — Нардо молчит, стуча тихо пальцем по столу, избегая зрительного контакта. — Ты же знаешь, что ты большой молодец? — он ставит стакан с водой и таблеток перед тем. —  Постарайся отдохнуть, ты слишком много думаешь и сам себя съедаешь. Да и от ассоциаций не сбежать так легко, — он присаживается рядом, продолжая пить свою воду, пока Лео выпивает таблетку, запив новый ком в горле. — Я такое говорю крайне редко, но постарайся не концентрироваться на внутреннем своём мире, ведь мы тебя очень ценим и любим. Понимаю, что с твоими переживаниями ничего особо не сравнится, но не утопай в своих мыслях, так как мы рядом, чтобы тебя поддержать.       Ичи приспускает голову, начав капать слезами себе на ноги, сжимая толстовку в районе живота от резких сокращений мышц в нём от плача. Он прилёг головой на Дона, что похлопал ему по спине слегка.       — У тебя слишком много стресса, который ты сам себе ещё оформляешь дополнительно. Таблетка скоро подействует, так что ты сможешь заснуть, потому иди снова попробуй.       — Ага, — кивнул тот и присел ровно, вытирая глаза и щёки. — Спасибо, Ди. Мне приятно, что ты выходишь из зоны комфорта ради того, чтобы мне сделать легче.       — Без проблем. Майки учит меня эмпатии, так что считай мы делаем взаимную услугу. Тебе легче, а я тренируюсь, — Лео тихо смеётся, поднимаясь со стула, как и Дон.       — Тогда я очень рад быть твоим тренажёром.       — Пф, хорошая формулировка. Ладно, тогда спокойной ночи, — помахал он ему. Флегматик ушёл первее.       Когда лёг в кровать, то усталость вновь на него навалилась. Он укутывается в одеяло, под которым уже было тепло из-за Рафа, поэтому ложится к нему, согреваясь о него, а на Лео уже закинули ногу и руку, прижимая к себе.       Азиат могу заснуть через двадцать минут, так как ощутил спокойствие и мысли немного унялись, перестав перебивать друг друга.