Чувствительность

      Новый день, новое привычное утро. За завтраком они обсуждали ближайшие планы.       — Осталось девять дней, — резюмирует Ди и подталкивает к обсуждению.       — Мы обязаны погулять по Токио пару часов, согласны?       — Да, мне бы мерч купить, — смеётся Майки. — И Ди тоже.       — Хорошо. Но давайте попозже. Я сегодня схожу с Миурой на танцы, как и обещал, а завтра можем доехать до Токио и прогуляться.       — Мы сегодня можем прогуляться по городу, пока тебя не будет, чтобы дома не тухнуть.       — Я бы потухнул, конечно, — Ди усмехнулся, отпив матчи.       — Ай-й, ленивая булочка, — Майки потеребил его худую щёчку. — Значит, мы с Рафом погуляем, да?       — Ну да, — махнул тот плечом, всё ещё сонно завтракая. — Я бы перекусил где-нибудь.       — Только подготовьте переводчик, не мучайте рабочий персонал, — улыбнулся Лео и поднялся с места. — Уберите, пожалуйста, за мной тоже, а я пойду собираться..       — Давай.       Леонардо убегает из дома через минут десять достаточно спешно, остальные ещё доедали или допивали чай.       — Ревнуешь всё ещё? — обращается к Рафу Майки, пригубив остатки чая.       — Не сильно. Этот чел со мной вчера поговорил. Короче он догадался о нас, но на половину.       — Это как?       — Он понял, что Лео мне нравится, но не понял, что мы уже вместе, и очень настойчиво просил меня быть к нему внимательным и ценить, что-то такое, — задира закатывает глаза, пробубнив: — Будто бы до этого я этого не делал и не знал...       — Ну это довольно мило. А ему Ичи тоже нравится?       — Он сказал, мол, да, но не так, как мне. Мне от этого стало спокойнее, но всё равно бесит. Ладно, не хочу себе ебать мозги этим, пошли гулять.       — А, хорошо.       — Я спать, — Дон ложится, задвигается под котацу, укрывается и ложится на живот, отложив очки.       Майки его погладил, поправил одеяло и встал, начав убирать посуду, а Раф её помыл. Они собираются и уходят на прогулку. Сначала просто походили, а потом выбрали свою кофейню-жертву, официанты которой будут страдать и пытаться их понять.       Однако благодаря переводчику все быстро разрешилось, поэтому они оба просто сидели и ждали заказ.       — Меня бесит, что они так много извиняются, я сейчас с ума сойду.       — Это культура. А мне очень нравится, мне комфортно от их услужливости и вежливости.       — Мне Лео хватает с головой. Из него эту культуру не вытравить. Постоянно извиняется, Господи.       — Но ты же не любишь первый извиняться. Тебе такое должно быть на руку.       — Так а в чём смысл извинения, если они всегда к месту и нет? Они уже не ценятся, я как пойму что он действительно чувствует вину или хочет сгладить ситуацию?       — Даже если это и второе, то разве это плохо?       — Ой, блять, я к тому, что мне ни горячо, ни холодно от извинений. Ясно?       — Ладно, да, ясно. И не кричи так, на нас все пялятся, — задира оглянулся по кафе, убедился в чужих словах и закатывает глаза, цыкнув, отвернулся к окну и стал так сидеть, хмурить брови. — Но зная Ичи, он же не просто извиняется и молчит?       — Нет.       — Вот. Так что ты сможешь почувствовать его извинение не просто через обычное "прости". А это слово выступает как вводное или что-то такое.       — Ну может быть. Ладно, я понял. Но меньше его постоянное "извини" и "прости" меньше раздражать не станет.       — Смирись.       — Какой ты простой, пф.       — Ну он же твой парень. Придётся привыкнуть к вещам, которые тебя бесят в нём. Наверняка в тебе его тоже что-то бесит. Это нормально.       — Ну вот и спрошу сегодня.       Лео проторчал в танцевальной студии добрых пять часов. Они сначала с Акио два часа тренировали готовый танец вместе, а потом пришли остальные, три часа они ещё раз всё это танцевали, ещё и на видео для соцсетей. Конечно, он очень устал и предпочёл бы пойти домой, но всё равно попёрся наверх, так как изначально планировал зайти к Йоши. В пять часов он уже был там. Тренировки не было, учитель был в саду, гулял и поливал деревья с цветами, подрезая их попутно. Юноша достаточно стремительно к нему подходит, окликнув и поздоровавшись.       — Рад снова тебя видеть, Ичиро.       — Как Ваш день проходит?       — Очень хорошо. На днях Мива возвращается.       — О, я бы с ней увиделся с радостью. Она вернётся в ближайшую неделю?       — Да. Я думаю, она сможет с тобой связаться, я ей передам, что ты здесь.       — Здорово.       С учителем он разговаривал до почти семи часов, после прощается и идёт неспешно домой, написав Рафу:       Лео: 7:01pm — Вы ещё гуляете?       Раф: 7:03pm — Нет конечно. Дома сидим       Лео: 7:03pm — Пойдёшь ко мне на встречу? Я был у учителя.       Раф: 7:03pm — Да, окей. Сейчас выйду       Леонардо неспешно шёл даже с горы. У него немного болели ноги после пятичасовых танцев, и при пути наверх. Ему ещё и было лень переодеваться обратно в обычную одежду, поэтому был в леггинсах и толстовке, а в сумке тащил сложенную одежду и сменную обувь.       Пока стоял на пешеходном переходе, перепроверяет их диалог с Рафом, который они стали использовать последние месяцы не только для переписки, но и для каких-то бытовых нужд. Например, пишут туда список продуктов, которые нужно купить. И вот он вспомнил, что вчера вечером закинул сюда очередной список, поэтому ищет ближайший комбини, где начинает набирать корзину с едой, заодно берёт туалетную бумагу, бумажные полотенца, батарейки и подобные мелочи.       С пакетом в руке, с сумкой на плече и с двумя упаковками туалетной бумаги в другой руке выходит и идёт дальше. Сейчас он мечтал только о ужине и о душе.       Он проходит мимо кучки подростков, которых всегда было довольно много, но не в восьмом часу вечера, поэтому что-то парень заподозрил, но не стал уподобляться своей паранойи, поэтому идёт дальше, однако, неожиданно, его окликают, поэтому он обернулся. Из этой кучки, как он посчитал на первый взгляд, подростков вышел паренёк. Лео его узнал и с разочарованием опускает плечи, проронив тихий мат под нос.       — Привет, Игараши, — говорит он первый нехотя, пока новоиспечённый собеседник встаёт напротив, всунув руки в джинсы и двусмысленно ухмыляется.       — Привет, Андо. Давно тебя не видел.       — А ты искал?       — Не то чтобы, — отводит он взгляд с усмешкой и трёт пальцем под носом. — Но как факт.       — Тебе что-то надо? Извини, я спешу домой.       — Да, слушай. Я сейчас свободен, не хочешь потусить у меня как-нибудь?       — А я занят, поэтому нет.       Лео прекрасно понимал, о чём речь, но хотел уйти от этого разговора, физически тоже, поэтому уже ступил назад, встав боком.       — Рад был тебя увидеть, но мне надо идти.       — Погодь, — Игараши подходит ближе, склонившись к нему поближе, но Лео сразу отпрянул головой, отвернувшись, но глаз не сводил. — Может, прогуляемся хотя бы? Завтра, например?       — У меня завтра дела, — Ичи вздыхает тяжело носом. — Пока.       Ичиро уходит, с радостью понимает, что за ним не идут, поэтому вздохнул свободно. А там они наконец с Рафом пересеклись по пути, что без слов берёт его пакет и туалетную бумагу.       — Ну ты нагулялся сегодня.       — Да, зато устал. Спасибо, что пришёл, — приулыбнулся он ему.       — Да ладно, — холерик отводит взгляд куда-то вверх. — Не сложно мне.       Они вместе идут домой, Лео рассказывал о своём дне, Раф задавала наводящие и уточняющие вопросы. У него было такое хорошее настроение, не хотелось портить его вопросами, которые Рафу хотелось задать. Ещё и секс они так и не обсудили. Вдобавок они хотели вернуться к разговору, который случился на второй день. Но холерик всё откладывал и откладывал. Ему слишком было дорого видеть чужую искреннюю улыбку и тот привычный ненавязчивый задор, который был в самом начале их общения.       Они медленно доходят до дома, Раф открывает калитку, придержав её для парня, что благодарно кивает и идёт уже пропускать его во входную дверь.       Майки и Донни были наверху, так что кухня пустовала, поэтому Нардо достаточно быстро разложил купленные вещи, Раф отнёс туалетную бумагу в, соответственно, туалет, оставив у стены, возвращается к флегматику, что уже наливал в ковшик воды и ставил её на газ. Задира трёт затылок и выходит на улицу покурить, как раз спустился Майки сверху и стал помогать ему готовить, нарезая овощи.       Холерик поймал себя на мысли, что за последние дни стал чаще курить. Пока Лео не было месяц, он из-за нервяка с сигарет не слезал, и сейчас тоже всё хочется прикурить. Его голова забита мыслями и желаниями обговорить, а секса не было уже второй месяц. Передрочить в туалете идея неплохая, но надоевшая. Это совсем не то. Ему откровенно нервов не хватает на всё, и всё это начинает раздражать только больше. Единственная вещь, которая его успокаивала, так это спокойствие и счастье на лице партнёра, поездка в этом плане себя оправдала, но вот Рафа она высасывает словно в два раза сильнее, если бы они остались в Нью-Йорке. Ещё и этот его старый друг покоя не давал.       Тем не менее, докурив, возвращается обратно в дом, а там в туалет. Через минут тридцать все четверо уже ужинами вкуснейшей едой. Микеланджело ел и листал Тик-Ток, проверял свои видосики, которые смонтировал за эти пять дней пребывания в красивой Азии. Ему было невтерпёж всё это выложить по возращению. А также листал рекомендации, где ему вылезло сегодняшнее видео из танцевальной студии.       — О-о-о, Ичи! Это ты?? — показывает он тому свой телефон. Ичиро улыбается и кивает.       — Ага.       — Ой, как здорово, очень красиво снято и смонтировано. И танцуете так классно! Я так не умею, — Дон подлез ближе, чтобы тоже посмотреть.       — У Миуры много талантов, — усмехнулся Лео.       — Он монтировал?       — Ага. Миура лучше всех закончил школу и сдал экзамены, но даже после старшей школы не поступил в вуз, а стал заниматься своими делами. Вот сейчас преподаёт в танцевальной студии. Он и танцует, и английский хорошо знает, и в компьютере разбирается, и монтажем занимается, и рисует, и волонтёрством занимается. В стольких сферах участвует и везде имеет хорошие отношения. Его даже приглашали в некоторые ВУЗы, но он отказывался.       — Он действительно крутой, — приулыбнулся конопатый, протянув телефон Рафу, чтобы тот тоже посмотрел видео. Он смотрит из рук, затем кивает и опирается на руки назад, хмуря брови.       — Ага, — усмехнулся азиат и сам залез в телефон, так как доел. Раф доедает, поглядывая кратко на парня, который улыбался в телефон, беззвучно усмехаясь.       Раф отводит взгляд, продолжая хмурится пуще, постукивая пальцем по полу. В моменте встаёт и идёт наверх, открывает шкаф с футонами, но не удержал злость и открыл слишком сильно, что та ударилась о другую стенку, даже отпружинив обратно на половину, поэтому пришлось отодвинуть снова. Он неразборчиво выкидывает футоны на пол, распихивает их ногами в одну линию и также ногами раскатывает их, подтаптывая по полу ногой.       Он пытался в тишине разобраться со своей агрессией, но Лео поднимается, выглянув с лестницы.       — Раф, мы будем пить чай. Спустишься?       — Да, сейчас, — отворачивается темперамент в окну и открывает его, чтобы сделать вид, что чем-то занят. Но сделать свой голос более нейтральным у него не вышло.       — Что такое? Что-то случилось?       — Ничё не случилось, — холерик напряжённо поднимает плечи и суёт в карманы шорт руки. От злости даже зубы сжимались до скрипа. — Щас я приду.       — Но ты злишься на что-то, — Лео прибирает телефон в карман и подходит ближе, обойдя футоны. Коснувшись чужого плеча, тот им дёргает и оборачивается с максимально рассерженным лицом. — Раф?       — Ну что, блять?? Сейчас я вернусь, ты английский не понимаешь?! — он обернулся телом, не вытаскивая руки из карманов, пока сжимал руки в кулаки, что трусят от напряжения.       — Ты сам-то можешь объяснить, что не так? — Лео супит брови.       — Это обязательно делать сейчас?!       — Естественно да! Если ты злишься аж до крика, то конечно это нужно обсудить сразу!       — А я не хочу сейчас! — Раф толкает его в плечо. Тот от толчка спотыкается о подушку и плюхается на футон, взглянув на того вверх также рассерженно, даже сильнее завёлся от этого.       — Мне тебя упрашивать надо?! — он приподнялся на руках. — Почему нельзя сказать сейчас??       — Потому что я не хочу сейчас никому портить настроение этой темой!       — Раф, ты совсем идиот?! А сейчас-то ты что сделал?!       Раф не смог парировать, только открывает рот, затем растерянно закрывает. Он рычит, отвернувшись снова и сжимает чёлку в пальцах, второй рукой ударив по стене разок, чтобы выплеснуть злость.       — Дом не ломай, — Ичи уже поднялся обратно.       — Да отъебись ты, или я тебе по ебалу суну, а не по дому! — обернулся он на него. У него даже на виске вспухла вена. — Меня бесит твой блядских друг, я уже не могу про него слушать!       — Миура? — опешившим голосом уточняет флегматик, отчего он даже смягчился.       — Не обязательно каждый раз произносить его имя таким воздушным голосом!       — А что с ним не так? Чем он тебя раздражает?       — А ты не понимаешь?! Вы постоянно сюсюкаетесь друг с другом, — машет ладонями он, натянуто ухмыляясь и щурясь, начав уходить по комнате в круговую, а Лео за ним неспешно оборачивался. — Как ты его хвалишь! Какой же он классный! Какой же он общительный и всем-всем нравится! Ох, да, как же он о тебе заботится, что даже меня лично попросил позаботиться о тебе! Какой же он крутой! Ну и лыбишься ты, пока вы переписываетесь, просто прелесть! Ладно это всё я бы ещё как-то схвал, но у нас с ним даже ебальники схожие!! Кончено он меня, блять, бесит! — он выдыхает ноздрями, как бык, сжимая кулаки уже вне карманов. — Но при этом "нет, Раф, нельзя держаться за руки на улице"! "Мы друзья"! Спасибо, что хотя бы рядом стоять можно!       — Почему ты просто не сказал, что ревнуешь? — они снова стояли друг перед другом, так как Раф перестал бродить.       — И чё бы это поменяло?       — По крайней мере не было бы вот этого разговора, — пожимает плечами Ичи, Раф ничего не отвечает, только хмурится и смотрит вниз. — И ты ведь не ревновал меня ни разу.       — Ну видимо не к кому было, я не знаю! Да какая разница ревновал я до или после, факт уже есть! Что уж ты с ним встречаться не начал?! Он же круче меня в три - нет - в пять раз!       — Раф, ты себя слышишь вообще? Зачем ты себя с ним сравниваешь? Тем более, он натурал.       — А! Только в этом проблема?!       — Нет! Ты меня не слышишь!       — Это ты меня не слышишь!       — Почему тебе так тяжело не злиться на каждую мелочь?! Ты можешь хотя бы попытаться не заводиться от каждой фигни, и просто отдохнуть, и дать отдохнуть мне? Ты бы хотя бы попытался не срываться на каждую мелочь и скидывать всё на меня. Ты же знаешь, что мне и так сейчас тяжело. Ну да, мне приятна компания Миуры, я не хочу отказываться от этого. А ты снова злишься, кричишь и даже не пытаешься будто меня понять.       У Рафа сначала взрывалась задница, он и так был зол от всего этого, так ещё его обвиняют в том, что он, якобы, всё опять делает только хуже, хотя он только и занимался тем, чтобы не делать Лео плохо. Он был настолько зол, настолько ему было неприятно и обидно от услышанного, что от злости у него даже начали подбираться слёзы.       — Какой ты мудак, — смог он сказать севшим от кома в горле голосом и уйти быстро вниз, не забыв толкнуть того плечом. Быстро надев кроссовки, уходит, хлопнув дверью, и идёт куда-то по улице, сразу начав курить. Нервов не хватало. Он ещё и начинает плакать по пути, стирая их очень быстро с лица, придерживая между пальцев сигарету, ещё и икота началась, что его больше раздражало и вынцдадло плакать и дальше.       Лео считал, что тот сам повёл себя эгоистично. Неужели нельзя было просто сразу поставить в известность, что он ревнует. Он мог бы уделять Рафу больше отдельного внимания, тем самым развеивая его ревность.       Ичи трёт плечо, в которое тот его толкнул. Оказалось, что сил он не пожалел и теперь болело. Возможно и синяк будет. Но что ж поделать, стоило спуститься вниз к остальным.       Слышимость в доме была очень хорошая. Даже слишком. Особенно Рафа было слышно, ведь его слышно даже в обычном доме, а в этом деревянном и подавно. Ичи присаживается на своё место и отпивает чай, ничего не говоря о случившемся.       — Вы поссорились? — сам спрашивает Донни после переглядки с Майки.       — Немного. Ничего, пусть остынет.       — А ты как?       — Всё в порядке, не переживайте, — машет рукой Лео, приулыбнувшись слегка. — О чём мы говорили?       Рафаэль бродил по улочкам. Он зашёл купить себе пива, но не смог, так как только с двадцати лет, а ему только восемнадцать. Он с раздражаем получает извинения со стороны работника, после чего уходит, попинав камни. Конечно в Америка с двадцати одного года, но там проще найти какой-нибудь ларёк и скупит дешёвого пиваса, а здесь без вариантов. Все слишком правильные.       Однако он чувствует влажный холодок, что даже обжигал кожу до колкости, так что он дрогнул, обернувшись и потерев щёку. Там стоял тот учитель Лео, к которому он ходил и которым так восхищался. Раф растерянно бегает по нему глазами, пока перед его лицом держали банку холодного пива. Причём не того, которое он выбрал, самое дешёвое за сто пятьдесят йен, а что было явно подороже. Они молча смотрят друг на друга, пока холерик с недоверием принимает банку и вытирает капли при помощи края футболки. Он тихо бубнит благодарность, ему кивают и молча уходят с пакетами.       Раф присел в переулке домов на корточки и стал пить пиво там. Сначала оно показалось странным, но потом он прочувствовал вкус и смог насладиться им сполна, выдув банку достаточно быстро. Комкает, суёт в карман и идёт дальше. Его это подуспокоило, но даже так он был всё ещё на взводе. По пути он пересёкся с компашкой парней, они столкнули плечами с крайним, и переглянулись. Темперамент был готов подраться, как и тот, с кем он случайно столкнулись. Тот даже стал закатывать рукав рабочей руки, но его разворачивает его друг и извиняется перед Рафом, кивнув пару раз и потреся ладонью.       Задира решает уже пойти домой, а то действительно нарвётся на кого-нибудь случайно. Было уже заполночь.       Дома уже был выключен свет, задира выкидывает банку в мусор, моет руки в туалете. Он поднимается наверх, берёт свою одежду для сна и переодевается прямо там, кинув одежду на пол, залезает на своё спальное место и вырубается.       На следующий день они должны были ехать в Токио. Так и было. Они проснулись, собрали какие-то вещи в портфели, по типу воды, денег, документов, перекуса, таблетки, позавтракали и пошли на станцию. Единственное Лео и Раф не разговаривали друг с другом. Они общались с Ди и Майки по отдельности друг от друга, не реагируя на слова второго.       Конопатому сначала было очень неловко, но потом они попадают в Токио, где ему было уже не до этого. Атмосфера оживлённого города его поглощает с головой, поэтому переживания за небольшую перепалку остальных двоих его покидают. Ди тоже был сосредоточен на своих планах, но расходиться они не собрались, ходили все вместе. Через три часа сходили поели и вновь продолжили свои туристические занятия. В основном Майки с Ди, Раф был не особо углублён в данную тему, лишь засматривался на различное декоративное оружие и на музыкальные инструменты в тематических магазинах. Рано или поздно они бы попали и в книжный. Огромный книжный. Нардо оставляет их на нижнем этаже, а сам поднимается повыше.       — А что там наверху? — всё-таки спрашивает Майки, но у Ди, что листал мангу.       — Взгляни на указатель.       Микеланджело вертит головой вместе с Рафом, пока не видят направления в соседние отделы, а также указатель со стрелочкой вверх, где был подписан лишь возрастной рейтинг.       — А-а... Странно.       — Почему? — обернулся Дон к Майки и Рафу.       — Ну с ним такое случилось. А он пошёл смотреть хентайные комиксы.       — Ну, Майк, тебя когда прочистит после неудачной еды, например, мяса, ты же не перестаёшь потом есть сосиски или бутерброды?       — Ну, нет... Разве это так работает?       — Я к тому, что никто не мешает ему мастурбировать и просто читать порнуху. Как по мне это не странно, это хорошо.       — Ну, возможно ты прав, — Дон снова утыкается в книгу, сказав через короткую паузу: — Раф, помиритесь уже.       — А чё я?       — А чего не ты?       — Прямо сейчас ты хочешь, чтобы я это сделал??       — Я-то ничего не хочу, но можешь попытаться подняться в порнушный отдел и поговорить о ваших чувствах там, решай сам.       Задира дует губу, затем молча стоит, о чём-то думая. Лео возвращается через минут пятнадцать с двумя мангами, после они идут покупать и их, и те, что выбрали остальные.       Они планировали вновь перекусить перед возвращением, покупают билеты за полтора часа до поездки, а пока вновь идут прогуляться по красивому Токио, залипая на билборды. Свет уже становился каким-то мягко-оранжевым. Они во время прогулки замечают очередной магазин с мерчом.       — Ичи, можно мы зайдём?? Можете подождать нас тут, мы не долго, — помахал тот ладошкой и утащил своего парня с собой в магазинчик.       Лео и Раф молча стоят вместе, возле забора у дороги, впереди них ходят толпы японцев.       — Долго ещё молчать будешь? — суёт руки в карманы задира, отведя голову.       — У меня был к тебе тот же вопрос.       — Ну стрелки-то не переводи.       — Ты сам начал себя вести агрессивно вчера, поэтому я не собираюсь первый что-то говорить. Ты сам ревновал, сам мне ничего не говорил, а потом, когда накипело, сорвался на мне. Как мне нужно было реагировать? — он повернул голову к собеседнику. — Ещё и толкнул меня. Мне ведь мало физический травм.       — Если бы ты замечал чуть больше, то, может, я бы разозлился не так сильно.       — Так я виноват?       — Нет, — вздыхает тот, повернув голову к тому Раф. — Извини, я не хотел тебя толкать. Но ты сказал, что я нихера не делаю, чтобы сделать тебе легче, но я только этим и занимаюсь всё это время. Мне пиздец обидно. Если ты не видишь этого, то не значит, что я не стараюсь хотя бы.       Нардо перестаёт хмурится, сложив руки вместе перед тобой. Переведя голову вниз, он задумчиво стоит, затем снова поднимает голову нормально, пока холерик ждал ответ.       — Прости меня тоже, — куда более мягким голосом просит он, склонив легко голову на бок. — Я не хотел обесценивать твои старания, но старайся вербализировать то, что ты чувствуешь.       — К тебе та же просьба.       — Сейчас я ничего не скрываю по поводу своих чувств и эмоций, так что я выполняю твою просьбу.       — Ладно.       Они снова молча стоят. И не успели что-то ещё обсудить, так как остальные вернулись с некоторыми коробочками.       — Пойдёмте покушаем??       Так и поступили. Лео с Рафом начали разговаривать друг с другом и в целом снова их разговоры стали общими, сразу вчетвером. Хотя бы вечером все были в хорошем настроении, и ехали все обратно без каких-то гадких послевкусий. Только с приятной усталостью в теле.       Дома некоторые пока пошли подготавливать спальные места, кто-то пошел мыться, потом поменялись, пока все не помылись. Однако утром они не помыли посуду, так что Леонардо пошёл заняться этим, пока все были наверху. Как он думал. Задира спустился к нему, прикрыв дверь на кухню, и встал помочь, вытирая посуду о полотенце и убирая на полку.       — Так... Ты действительно ревнуешь меня к Миуре?       — Тебе нравится меня мучить? — холерик замечает на чужом лице ухмылку. — Да, ревную. Сколько раз повторить?       — Зря. Конечно не спорю, что внешне вы похожи, но я на это обратил внимание только сейчас. Но он для меня не более чем приятный старый знакомый, как и я для него, думаю.       — Он сказал, что ты для него очень дорог, и что он настоятельно меня просит очень о тебе заботиться, если уж ты мне так нравишься.       — Он что, догадался?       — Ну, он понял, что я тебя симплю, но не понял, что мы вместе, так что пятьдесят на пятьдесят.       — Очень мило с его стороны. В любом случае он вызывает у меня приятные эмоции, но ты же знаешь, что для меня ты важнее. Во много раз.       — Знаю, но просто бесит, что сейчас мы не уделяем друг другу особенное внимание, поэтому я злюсь на это ещё сильнее.       — Особенное внимание?       — Мы особо вместе ничего не делаем, не целуемся, это всякое. Мы начали меньше касаться друг друга, — Лео опускает брови, слушая собеседника.       Он даже не подозревал, что Раф так эмоционально чувствителен в этом плане, и что он так тонко ощущает разницу. Флегматик её тоже заметил, но он не ощущал сильную нагрузку из-за этого.       Он ступил ближе и обнял того за плечи. Раф обнимает его в ответ под руками, сложив подбородок на плечо.       — А ещё ты его так расхваливаешь, неоднократно, я из-за этого тоже чувствую себя так странно...       — Ты хочешь, чтобы я тебя хвалил? — приулыбнулся азиат, погладив партнёра по спине.       — Не то чтобы. Просто не нужно так старательно хвалить его, мы и так поняли, что он крутой. Кроме того... — добавил он потише, покраснев немного, — ...ты сам тоже очень талантлив во многих вещах, в том числе тех, которые ты перечислял о нём, — они немного отстраняются, придерживая руки на чужом теле. Ичи гладил плечи Рафа, а второй в свою очередь придерживал руки на талии визави. — Ты хорошо учишься, и рисуешь, и на английском говоришь, как на родном. В общем... Ты понял.       — Я ещё занимался фигурным катанием... — добавляет Лео вполголоса, глядя со смущённой улыбкой вниз, затем поднимает глаза на парня, что вздыхает тихо.       — Вот. Тем более. Что он тебе писал сегодня?       — Я ему передал похвалу Майки и он пару шуток отпустил, как обычно, — пожимает тот плечами. — Не переживай, твои шутки мне нравятся гораздо больше, — темперамент на это самодовольно хехнул.       Ичиро полез в карман, где был его телефон, чтобы показать озвученный диалог и успокоить партнёра, но видит сообщение с незнакомого номера, поэтому заходит туда. Он в шоке пучит глаза, хлопая ими.       — Что там?       — Дик пик.       — Чей?       — Без понятия, — задира заглянул ему в телефон, после встал ровно, а Лео удалил сообщение у себя. — Хотя предполагаю. Учитывая, что выглядит знакомо.       — Это самая странная фраза, которую ты целом мог сказать, — вздыхает задира с усмешкой. — Но зная твоё прошлое, я не удивлён.       — Ладно, это не так важно. Я столько членов получал в сообщениях за всю жизнь, то даже зря удивился, — приулыбнулся тоже Лео ему. — Пойдём спать?       — Ага.       Азиат обходит брюнета, приоткрыв аккуратно дверь. Его всё-таки немного тормозят, придержав за одежду, но он не успевает обернуться, потому что обнимают его со спины раньше. Задира достаточно крепко обнимает его под грудной клеткой, приложив щёку к шее, да и встал он плотно. Лео обернулся кратко, затем гладит чужие руки на себе, приулыбнувшись.       — Соскучился, что ли?       — Возможно.       — Ну мы же спать идём, там тоже пообнимаешь.       — Ладно, да, пойдём.